Чёрная метка

      И впрямь, погода паршива. Карету то и дело потряхивало, из-за чего просто невозможно сосредоточить своё внимание на письмах. А их целая куча. Подумать только, сколько же здесь справок об этом загадочном Александре Брагинском. Ничего нового узнать не получалось, хотя, вполне вероятно, всё из-за этой качки. Потому большую часть времени приходилось смотреть в окно. Подумать только, совсем скоро его коллекция этих морских крыс пополнится. Совсем скоро. Осталось лишь забрать свой по праву принадлежащий товар.

***

      Видимо, потерянность, страх и искреннее незнание, что же делать, не выдались только благодаря тому, что Артур уже устал. Его, откровенно говоря, кислый вид, словно спас его. Александр сверлил взглядом Кёркленда не дольше минуты. И, видимо, решив что-то для себя, откинулся на спинку кресла. - Ладно, не хотим вести беседу, - заключил Брагинский и Артур хочет рассмеяться ему в лицо, но нет. Кёркленд уже устал. От беготни, от стресса, от всего. События, произошедшие здесь, были подобно гигантскому ледяному морю, в котором Артур уже утонул. Он перестал сопротивляться только из-за того, что уже выжат. Сначала стресс, после страх за себя и за Ивана, после смерть Альфреда, а потом опять страх за свою с Брагинским жизнь, после пистолет Александра, и уже это вот. Артур уже не мог ничего поделать, это ему надоело. В душе боялся, а на деле лишь сидел и смотрел на Брагинского пустым взглядом, желая тому самой мучительной смерти из всех, которую только повидал за свою жизнь. Что Артур мог на те слова ответить? Да ровным счётом ничего. Не говорить же Александру, что он, Кёркленд, целовался с Иваном, вместе спал с ним в одной постели, однажды даже споил бедного Брагинского. Что-то говорило Артуру, что скажи он это, Александр его не просто застрелит, он ему все круги Ада устроит, а затем уже повесит. Да так любой нормальный любящий родственник поступил бы схожим образом, так что осуждать некого. Так что говорить Артуру нечего, а лгать он считал бесполезным. Смысл? Вот Александр узнает, убьёт его, и всё, конец истории. А что тогда делать? Как поступить? Да кто его знает. Лучше уж молчать. Молчание всегда нравилось Александру, однако сейчас, сидя с Артуром Кёрклендом в одной комнате, у Брагинского руки чесались развязать этой наглой крысе язык. И плевать, каким методом. Даже пытки сойдут, главное чтобы он остался жив, а то будет нарушен важный договор. Но эта тварь держалась стойко, смела игнорировать его, не отвечать. Александр зол. Этот день подкинул ему кучу сюрпризов. Один из которых - эта жертва Ивана. Он буквально умолял брата пощадить... кого? Эту морскую крысу? Господина Ничто, чья смерть сделает мир капельку лучше? Вот это вот недоразумение заставило Ивана так унижаться? Это же глупо! Это нелепица какая-то! Если здесь что и было, то явно не дружба. Этот пират запугивал его брата. Да. Запугивал. Угрожал. А на что ещё эти твари способны? Да ни на что. Только пустой звук, страх в чужих жилах, они не годны даже для элементарного сдерживания своих слов. Так что результат мог быть лишь один единственный, тот, из-за которого Александр не мог себя сдерживать. Подумать только, эта тварь запудрила Ивану мозги и теперь сидит, невинно смотря на него, Брагинского, даже не подозревая, какой кошмар её ждёт в дальнейшем. А Александр хорошо потрудился, чтобы устроить этой крысе самый худший ночной кошмар. Артур будет умирать долго и медленно, успеет понять все свои ошибки и поймёт, что не стоило ей связываться с семьей Александра. За неё Брагинский кого угодно на тот свет отправит. - И всё же, кто вы такой? - нет, это не допрос. Александр знает об Артуре ровно столько, сколько ему надо. Он просто не желает дать Кёркленду задуматься, дать ему время, чтобы обдумать возможные ходы отступления. Разговор его утомит. Не стоит забывать, что соперник уже убит морально: одного брата не стало, а новость о смерти второго слишком неожиданна для морской твари. Так что осталось совсем чуть-чуть для полной победы. - Неужто не знаешь? - это явная насмешка, попытка задеть. Но либо Брагинский уже думал о том, чего не было, либо Артур предпринимал чертовски никчёмные попытки. Хотя правда всё же в первом. Кёркленд слишком устал для этого дерьма. - Я знаю только версию Скотта. - Что именно хотите услышать? Мою версию событий? То, почему я не убил твоего братца, как это сделали вы? - и пускай ему хреново, удержаться Артур всё же не мог. Александр ещё ответит за убийство. И не только за него, за всё. Кёркленд это просто так не оставит, однако не сейчас. Сейчас Артур не мог даже пальцем пошевелить, дабы как-то спасти себя. Ему просто хреново. Нет лучше слова, дабы описать его состояние. Хреново и всё тут. Это дерьмо зашло так далеко, что иного даже быть не может. И, судя по суровому виду своего собеседника, Брагинский разделял все чувства Артура. Вместо ответа тихий смешок. Видимо, Александр тот ещё садист, раз ему нравится слышать подобные слова в свой адрес. Слыша все эти истории от Ивана, Кёркленд давно сделал для себя вывод, что Брагинский — помешанный на семье ублюдок. Его интересует только родня, и неважно, как, он будет охранять её. Как чудище во многих легендах оберегает сокровище, не давая никому приблизиться к нему. Даже интересно, когда это Артур стал тем самым сказочным героем? А, неважно. Ему и так крышка. - Я честный пират, ставший капитаном как многие другие: проложил свой путь через кровь и золото. Разве нужно знать что-то ещё? - Как о морсой крысе — нет. Как о сыне Оливере Кёркленда — да. - Зачем? - Камень. Медленно, но верно, всё вставало на свои места. Артур даже зашевелился в кресле, выпрямившись, положив руки на подлокотники, сжав их. Амулет, если быть точнее. Много баек шло об Оливере, говорили, что он привёз с собой сам Священный Грааль, что, по сути своей, ложь. Всё ложь, лишь одну вещь смог раздобыть Кёркленд. То, о чём сейчас спрашивал Александр. Магия, в которую Артур поверил лишь после того, как испытал её на себе. Да и не только. Ушедшие кошмары, быстро заживающие раны. А то, что Иван перестал спать по несколько дней? Всё это прошло из-за какого-то камушка, который Кёркленд просто взял и выкинул. Он идиот. Он тот ещё идиот, ведь именно эту вещь сейчас и просил Александр. Но Артур не знал, зачем. Понятия не имел. Спросить? Но ответит ли ему Брагинский? Чёрт возьми, дела обстоят самым худшим образом. - Тот, который может воскресить мёртвых, - уточняет Александр и теперь уже Артур не сомневается. - Я избавился от него. - Это невозможно. - Я выкинул его в море, - чуть строже заявил Кёркленд. И Брагинский ничего не отвечает. Голос, тембр, выражение лица. Всё говорит о том, что Артур не лгал, однако принять истину сложно. Руки Александра дрожат, он не зол, он в гневе. Не может стерпеть то, что являлось правдой. Кёркленд избавился от того, что могло вернуть самое близкое Брагинскому. И сейчас, слыша слова, которые разбивали всё, во что Александр верил, Брагинскому по-настоящему плохо. Он не может принять этой правды, не может поверить, что слова Артура — настоящие. Потому что он не хочет в это верить. - Вы его не выкидывали. - Увы. - Вы лжёте. - Смысл, если вы можете убить меня в любой момент? - Потому что все морские крысы лгут, - нет, это уже не здравый аргумент. Это желание. Желание верить в то, что Артур лжёт лишь потому, что он пират. Желание верить в то, что камень, что может спасти две самые ценные Брагинскому жизни, у этой тварюги. Но это все неправда. Александр врёт сам себе, убеждает себя в том, чего нет. И не потому, что глуп, а потому что он не может принять правду такой, какой она есть. Искал бы он тщательнее, то камень был бы в его руках. Объясни он всё брату яснее, то тот бы не проклинал его. Будь он лучшим сыном... - Довольно! - внезапно рявкнул Брагинский, вскакивая с места. Артур вжался в спинку дивана, машинально потянувшись за револьвером, но не успевая достать. Александр выхватывает оружие первее, направляет его на пирата. Стреляет.

***

      Иван впервые за долгое время молился за чью-то жизнь. Он стоял у стены, прислонившись к ней, прижав руку ко рту и боясь даже подумать о том, что происходит там, на втором этаже. Выживет ли Артур, не станет ли Александр убивать его. Но, не смотря на это, Брагинский знал одно — им крышка. И побег был единственным, что могло ему помочь. Он долго не решался сделать хоть один шаг. И не потому, что боялся. Ивану страшно, но не за себя, за Артура. А ещё он не знал, как ему быть. Ворваться туда, попытаться исправить ситуацию? Он уже пытался на лестнице, но что сделал Артур? Кёркленд сдался, а значит, и Иван должен сдаться, да? Нет. Он не мог. Он помнил, что сказал Артур: «вместе». И разве это «вместе» сейчас должно погибнуть? Из-за того, что они оба ошиблись, допустили ошибку? Да. Как раз из-за этого. Они верили в то, что всё будет лучше. Надеялись, что жизнь сжалиться над ними, даст хоть малейший шанс на то, что всё обойдётся, что они будут вместе. Они не говорили о глупых сентиментальных вещах, хотя Иван множество раз хотел поболтать об этом. Они не обсуждали будущее, не грёзили о совместных плаваньях, им этого не надо было. Однако сейчас Иван бы всё отдал, лишь бы обмолвиться с Артуром двумя-тремя словами об этом. Посмеяться от души, послушать его истории из жизни. Это всё так банально, но так желанно, что Брагинский готов был лезть на стенку лишь от простого осознания, что всему этому не быть. Потому что пришёл конец их сказки. И как бы он не хотел, главным злом всей этой скази были их старшие братья. Александр и Ларсен. Чего они добивались? Каков мотив их действий? Просто хотят испортить их жизнь или же жаждут чего-то большего? Иван думал, что Александр просто его ненавидит. Иного Брагинский подумать о брате не мог. С самого детства это было. То Александр не обращает на семью никакого внимания, то становится чуточку отзывчивее, когда Гюнтер стал калекой, а когда погибли родители... Он стал монстром. Потому Иван мог лишь бежать, прятаться, как ведьма от церкви. Но в итоге всё равно придёт огонь, кровь да слёзы. Как же иначе могло быть? Но отчего-то сейчас Брагинскому казалось, что не всё потеряно. В голове зародилась мысль, безумная, однако именно она давала ему надежды больше, чем все слова, которые они с Артуром сказали друг другу. Позвать на помощь. Сбежать, вернуться в город и там найти Франциска. Уж он-то поможет Ивану, в этом Брагинский не сомневался. Он уговорит Бонфуа, а тот за время плаванья хорошо поладил со многими людьми из команды, даже с самой Ведьмой. И если всё пойдёт по плану, то они смогут спасти Артура и... Нет, нет же! Это бред! У Ивана не хватит времени сбежать отсюда, Александр заметит пропажу и сразу же пристрелит Артура. А если и не пристрелит, то что тогда? Может ли Брагинский верить в то, что Кёркленда не ранят? Иван кусает пальцы, смотрит на лестницу, испытывая дикое желание поспешить следом за братом и Артуром, но он не мог даже сдвинуться со своего места, слишком уж сильно страх овладел им, взял вверх. Все мысли, что вертелись в голове, так или иначе были связаны с жизнью Кёркленда, с тем фактом, что Иван никогда больше не увидит его. Надо лишь надеятся, что Александр не совершит глупость. Брагинский так и стоит у стены, боясь сделать лишний шаг, волнуясь о том, что если он что-то предпримет, то Артуру не жить. И, погружаясь в свои мысли всё глубже и глубже, он поначалу даже не замечает, как в дверь стучат. Кто-то по ту сторону сзялся за железное кольцо, стукнув по деревянной двери. Раз, два, три... Пауза. Долгая, а затем опять: раз, два, три. Иван обращает внимание лишь во время пятого удара. Медленно идёт по направлению к двери, не зная, кто за нею, кого позвал Александр. Там тишина, настолько прочная, что ощущение, будто никого и не было вовсе, так, шутники. Подойдя к двери и остановившись, Брагинский тянется к ручке, бережно, медленно кладёт на неё руку, сжимает, поворачивая, отворяя дверь перед незванным гостем.

***

      Кёркленду показалось, что он оглох от выстрела. Он прозвучал так внезапно, что Артуру на секунду показалось, что это конец. Всё, больше ничего не будет, даже старого-доброго рома, однако он до сих пор сидел в кресле, смотрел на Александра и думал о том, что Брагинский грёбанный псих. В ушах гудит, но, что странно, левое ухо к тому же больно жгло, словно ошпарили горячей водой. Артур не глядя неуверенно приподнимает руку, пальцы касаются самого больного места, на ушной раковине. На них что-то тёплое, липкое. Сжав меж большим и средним пальцами мочку уха, указательный скользит по дуге, и вдруг ухо обжигает боль. Терпимая, но чертовски неприятная. Указательный палец нащупал полукруглую дыру, небольшую, оставленную пролетевший мимо пулей. Кровь стекает по пальцам к ладони, от неё к запястью руки. Артур же молчит, боясь произнести хоть слово. Этот псих его чуть не убил, но промахнулся. Однако повезёт ли Александру во второй раз, услышал ли кто-нибудь ещё выстрел, ибо пистолет Брагинского практически не произвёл шума. А Александр молчит, тяжело дышит. Убирает пистолет, отправляется к журнальному столику, на котором стоят графины с различным алкоголем. Наливает в бокал красное вино. Отпивает, морщась от неприятного вкуса. Артур даже не наблюдал за ним, просто всё это происходило на его глазах. У Кёкренда перед глазами только пистолет, резкий выкрик, за которым следует выстрел. И та боль, что он сейчас испытывал, ничто по сравнению со страхом в тот момент, когда он застрелил Альфреда. Палец всё ещё трогал окровавленную дыру, шрам этот на всю жизнь. Единственное счастье — что не пол уха сразу, а лишь эта маленькая часть. Но не рано ли радоваться? Кёркленд замечает, как Александр, осушив бокал, стоит, повернувшись к пирату спиной и прижимая тыльную сторону ладони к губам. У этого человека не все дома. Поехавшвая крыша, определённо. Он опасен не только для Ивана, но и для всей его семьи. Не Кёркленду судить, но то, что он испытал, воистину кошмар. Этот Брагинский мог его убить. - Ты дрянь, - доносится до Артура голос Александра. Кёркленд игнорирует слова. - Иван не простит мне твою смерть. Артур пытается сжать кончиками пальцев края раны. Болит, кровь течёт ещё сильее. Дурная идея. - Только скажи мне... Зачем? - Кёркленд даже отвлёкся от своей раны, уставившись на Александра в недоумении. Брагинский обернулся. - Почему ты решил выкинуть его? Смысл? - Он был мне ненужен. - Эта вещь могла спасти многих. - Но она мне была не нужна. - Избавиться от подобного только потому, что оно вам не надо? Это глупо. - Глупо — оставлять то, что не надо и от чего нет пользы. А ещё стрелять в людей, - ну, Артур не мог не намекнуть. Александр же ничего не это не отвечает, он итак знает. Но что-то в Брагинском будто изменилось. Он словно... Отчаялся? Это странно. Даже слишком, учитывая, что минуту назад Александр хотел убить его. Вместо ответа Брагинский вернулся, сев в кресло. - Вы не уйдёте отсюда свободным, - словно Артур надеялся на обратное. Хотя да, надеялся. Артур прикрыл глаза, смотря на пол. Пальцы всё ещё сжимают рану. Боль, которую он испытывал, даже немного успокаивала его, не давала погрузиться в свои мысли, оживляла и если и давала надежду, то лишь на то, что всё обойдётся и этому кошмару в скором времени придёт конец. Кёркленд даже не желает поднять глаз, дабы продолжить свой разговор с Александром. Лишь кинул небрежно: - Это уже давно понял. - Вы не поняли, - резко перебивает Александр. Кёкренд молчит. Он уже давно запутался, а сейчас рана его интересовала куда больше, нежели болтовня Брагинского. И даже тот факт, что сейчас решалась его судьба, не мог позволить Артуру отпустить своё ухо. О да, оно куда интереснее какой-то там болтовни со стороны Александра. Стиснул, кровь из раны потекла сильнее, отзываясь колящей-ноющей болью. Кёркленд тихо шипит, прикрыв глаза. На сей раз немного больно, но всё же. - Я связался с Кику Хондой, - объявил наконец Брагинский. Кёркленд резко вскинул голову. Этого не может быть.

***

      Это бред. Сумасшестиве. Безумие какого-то ненормального. С Хондой. С этим засранцем Хондой... Кику Хонда управляет самой ужасной тюрьмой — плавучей тюрьмой. Это кошмар для пирата, самый худший сон из всех. Если туда попасть, то уже не сбежать. Хуже может быть лишь смерть в огне, ибо она мучительнее и дольше. А плавучая тюрьма — сущий Ад. Преисподня на земле. Сам же Кику — садист. И об этом известно всем. Он злейший враг пиратов, о нём немало ужасных легенд. И тот факт, что Александр связался с ним, говорило лишь об одном: Брагинский жаждал избавиться от Артура Кёркленда любой ценой. Но цена этого слишком велика. Александр определённо псих. Без преувелечений, это сумасшедший каких ещё надо поискать. - Что-то не так? Кёркленд не может ответить. Он не в силах связать хоть пару слов. Но сейчас это не так важно, важно то, что Артур обречён. Сколько раз уже он думал об этом? Да бесчисленное множество! Однако все те мысли казались глупым детским лепетом по сравнению с тем, что теперь вырасло перед ним. Александр Брагинский психопат. И он связался с другим психопатом, дабы поймать и угробить Артура. Но зачем? Зачем?.. Неужели это всё только из-за Ивана? Или же здесь нечто большее? Ведь просто ради брата на подобное даже бы Кёркленд не пошёл. И ведь впрямь, Александр интересовался амулетом. Из-за камня? Это всё только из-за глупой побрякушки, да? Чёрт возьми, хуже уже просто не может быть! Артур пропал. Пальцы вцепились в подлокотники, сжали их до боли. Думать о чём-либо невозможно, даже боль в кровоточащей ране забыта, так как Кёркленду уже не до неё. Ему крышка. Это конец.

***

      Иван стоит на пороге дома, в недоумении глядя на незванного гостя. Строгий на вид, с презрением во взгяде, этот тип вызывал скорее отвращение, нежели уважение. Брагинский хмурит брови, ничего не понимая. - Кто вы? - Брагинский Александр Олегович не предупредил вас? - в голосе гостя больше скептиса и разражения, нежели банальной вежливости. Он махнул рукой, приказывая открыть дверь шире. Иван сначала ничего не делает, но после, будто что-то понимая, послушно выполняет приказ. Гость проходит в центр комнаты, выдыхает. Брагинский тут же прикрыл дверь, смотрит на незнакомца, даже не представляя, кто это и что он из себя представляет. А обращаться как-то неловко. Потому что... Да кто он такой?! - Чего встал? Веди к Александру Олеговичу. Приказ груб, так, будто этот гость обращался к скоту. И это обращение не задевает, скорее злит Ивана. Брагинский хмурится, сжимая руки в кулаки. Никого он к Александру вести не собирался, особенно подобную обнаглевшую персону. Гость оборачивается, с ещё большим презрением осматривая Ивана, словно проверяя, а не глух ли тот. Брагинский всё так же упёрто не собирался никуда вести незнакомца. И это злит того. - Ты глух или же попросту глуп? Веди меня к своему хозяину, - ах вот оно что. Хозяину, значит. Иван хочет усмехнуться, однако на это уже нет сил. Ему даже немного весело оттого, что этот чудак принял Брагинского за слугу своего же брата. Иван даже знает, как провернуть это в своих целях. - Вы имели ввиду, к моему брату? - Меня не интересует, кто ваш брат. - Тогда зачем вам нужен Александр? Недолгая пауза. Кажется, до этого незнакомца начал доходить смысл сказанных Иваном слов. Брагинский хочет улыбнуться, но опять же, ни желания, ни сил. Хотя гордость его была недолгой. Гость прищурился, словно не веря, что Иван является этим самым братом Александра. Незнакомец медленно расстёгивает шубу, скользнул под неё рукой, берясь за эфес шпаги и отодвигая его в сторону, дабы дать Брагинскому увидеть оружие. - Меня не интересуют ваши глупые шутки. Ведите меня к Александру Олеговичу, или же я буду вынужден самостоятельно продолжить поиски в этом доме. Настроение, что уже вот-вот грозило приподняться, вновь падает. Сердце пропустило удар. С каждым часом всё хуже и хуже. Прежде чем согласиться, у Ивана в голове мелькнула лишь одна мысль: чёрт возьми, неужели их с Артуром кто-то проклял на подобные мучения?!