Чёрная метка

АКТ III

Часть 16

«Флибустьер из прошлого»

***

      Со сосредоточенным нахмуренным личиком девушка распахнула занавески, впуская свет небольшое помещение. Здесь стояло пару кресел, диван. Также имелись книжные шкафы, что не пылились лишь благодаря качественной работе служанок. В камине потрескивали дрова, отапливая комнату. И если бы не игра на скрипке, то здесь царила бы тишина. Слуги работали без лишнего звука. Скрипучая печальная мелодия будто бы передавала общее настроение дома. Его тишину, повседневность, обыденность, спокойствие. Словно бы здесь не могло существовать чего-то аномального, странного и неестественного светскому обществу. На улице люди хотят прокормиться и ради жизни идут на убийства и воровство - здесь же обед и ужин подаётся точно по расписанию, не минутой позже. Данное противоречие знал каждый член большой семьи МакГрегори. И, естественно, не могли ничего поделать, пускай где-то в глубине души каждый и скорбел над этой несправедливостью. Свыклись с ней или просто игнорировали, занимаясь своими делами. Идиллия - это одно из важнейших правил мира в семье. Три мужские фигуры заняли диван и кресло у потушенного камина. Пока двое разыгрывали шахматную партию, последний наблюдал за ними, покуривая трубку, закинув щиколотку левой ноги на бедро правой. Также, помимо троицы и слуг, в комнате присутствовали женщины. Самая юная из них играла на скрипке, пока две её сёстры вышивали, сидя на кушетке в другой части комнаты. Так поделены, будто бы здесь не было общего интереса. И лишь когда чёрный ферзь ставит белому королю мат, тишину прерывает победный смешок одного из братьев. - Моя взяла, теперь уж ты не должен отнекиваться от проигрыша, - ликование, появившееся секундой назад, сменилось усталой полуулыбкой. Соперник, явно не принимая это близко к сердцу, лишь пожимает плечами. Мол, и не такое бывает. - Хенби опять победил? - стоило мужчинам нарушить тишину, скрипка тут же смолкла. Юная леди, положив поскорее инструмент на кушетку, подбежала к креслу, в котором сидел победитель шахматной партии, Хенбетестир, и, плюхнувшись на подлокотник, в порыве чувств обняла брата за плечи, прижимаясь красной веснушчатой щекой к грубым жёстким волосам. Улыбка, которой она одарила второго своего брата, проигравшего Бенена, вызвала у того лёгкий румянец. - Он у нас всегда таким был, - мягко отвечает Бенен, на что слышит очередной смешок Хенбетестира, пускай и игнорирует его, - ещё одну партию или на сегодня закончим? - Мистер я-ищу-брата скоро прибежит сюда как ошпаренный кипятком, не до игрушек будет, - пробурчал третий брат, что следил всё это время за партией. Его уставший взгляд скользнул по братьям, младшей сестре, Дерин, а после остановился на старших, что так и не подняли свои головы, не присоединились к беседе. - Не будь так строг с ним!.. - возмутился Бенен, сведя брови "домиком". Он, вечно счастливый, прямо как Дерин, просто не мог стерпеть оскорбления, пускай и такого мелочного, в чей-то адрес. А если сказано за спиной, то тем более. Нахохлившись, Бенен уже было приготовился отразить очередное язвительное заявление Дункана, как тут вовремя вмешалась Дерин: - Бен прав! Если бы мы тоже внезапно пропали, то ты бы также искал нас и переживал! Цеплялся бы за каждую подсказку, заглядывал под каждый камень и пытался бы отыскать хотя бы самую тонкую ниточку! Дункан, если речь идёт о семье, то никогда не стоит злиться. Да, он, может быть, уже перегнул палку, но ты должен понять его ситуацию! - во время своей речи Дерин привстала, опираясь острыми локтями о плечи брата. Нахмурилась, отчего выглядела скорее забавно. Ну нельзя было воспринимать эту юную девицу всерьёз, как бы она не старалась сказать и доказать всеми действиями о себе обратное. Вместо ответа Дункан только ещё пуще нахмурился, напоминая озлобленного на весь мир старика. Прикусил зубами кончик трубки, что-то проворчал, невнятно и с ругательствами в адрес темы их обсуждения. - В некоторых вещах ты всё же ошибаешься, душа моя, - ответил вместо старшего брата Хенбетестир, - мы не исключаем тот вариант, что кто-то мог бы погибнуть. Сколько времени прошло там? - Больше года, - ответил Дункан. - Вот, - кивнул в знак своей правоты Хенбетестир. Прикрыл глаза, тихо выдыхая. Как самый младший брат, он должен был бы быть здесь всеми любимым мальчиком, которого все успокаивают и ставят на место. Но, увы, судьба распорядилась так, что он вынужден успокаивать абсолютно всех: и старших братьев, и старших сестёр, и младшенькую Дерин, этот маленький лучик света в хмуром туманном Лондоне. - Да что ты понимаешь! - возмутилась сестра, недовольная тем, что против неё уже двое братьев, - я горжусь им! Он не потерял надежды, он продолжает искать! Наш отец ставил его вам в пример! Бенен, ну хотя бы ты подтверди это! - в этом отчаянном выкрике было надежды больше, чем в предсмертной мольбе о помощи. Так всегда. Если Дерин чуяла, что проигрывает, то из последних сил желала уцепиться хотя бы за один верный аргумент из своих слов. Даже если его не было. - Он тоже человек, - Бенен просто не мог не заступиться за сестру, будучи полностью с ней согласным, - и он тоже любит свою семью. Не будем его более обсуждать. - Будем, - Дункан сказал это, как отрезал. И, дабы сделать в беседе перерыв, подытожил их небольшой спор, - раз он захотел стать частью нашей семьи, то пускай отпустит старую. Хенбетестир кивнул. Бенен, вздыхая, понурил голову, начав убирать шахматы с поля, дабы после упаковать их и поставить на место. Дерин же, цокая язычком, опустила подбородок на макушку брата, обиженно демонстративно надув губы. Совсем ещё ребёнок. Родственники не говорили так тихо, чтобы их не было слышно на другом конце комнаты. Две сестры, занятые вышивкой, всё прекрасно слышали. И если средняя, Фиона, спокойно к этому отнеслась, то её старшая сестра, Триллиан, была мрачнее тучи. Даже оставила свою вышивку, сжав пальцами иглу. Её сосредоточенный взгляд был прикован к своему тонкому золотому кольцу. И лишь заметив это, Фиона решила начать разговор. Но не как братья и Дерин, шумно и вызывая на спор. Бережно, положив заправленную в пяльцы вышивку на колени, она касается плеча сестры, наклоняется к ней. - Не воспринимай их слова так близко к сердцу, - голос Фионы, спокойный и старающийся ободрить, заставляет Триллиан немного расслабиться и заправить иглу в ткань. Смотрит на Фиону, взгляд её печален. - Они не знают всей правды, вот и спорят, - даже улыбка кажется Фионе сейчас печальной. Хотя отчего кажется, ведь так и было. У них с сестрой разница года так в три. Триллиан и Дункан близнецы, им уже сорок два и всю свою жизнь дочь искала себе богатого мужчину, который бы её содержал. Это не было её мечтой, стало прямой обязанностью, ибо так сказал отец. Но вместо ухоженного джентльмена с бриллиантами в подарок она привела домой оборванца с выпученными полными удивления глазами. Её бы так и выгнали, не окажись причина поступка благородной. История это настолько долгая, что никто и не заметил, как быстро прошёл год, Триллиан вышла замуж за этого человека получив благословение от отца. Причину никто так до самого конца и не понял. То ли самоотверженность глупого юнца, то ли его цель, которая стала темой шуток у братьев МакГрегори. Но одно в последние несколько месяцев узнали все: этот недоразвитый молодой юнец носился по всем тёмным местам Лондона в поисках пропавшего брата. И ведь Фиона видела, как сильно Триллиан влюблена в этого мужчину. Она помогала ему во всём, подняла на ноги, вывела в общество, а взамен получила множество рассказов о прошлом и цели, которая злила уже всех членов их семьи. Этот парень был помешан на своих поисках. Вот вам и благодарность за кров и имя. Но отчего-то отец поддерживал начинания этого человека. А раз поддерживал, значит, нужно потерпеть. Но обидно лишь то, что терпеть постоянно должна именно Триллиан. - Если бы знали, то ссор стало бы больше, - тихим хриплым голосом отвечает сестра, накрывая ладонь Фионы своею. Взгляд её полон печали, тёмно-зелёные глаза разглядывают вышивку. У Фионы сердце даже сжалось. Ей было безумно жалко сестру. Время никого не щадит. А из-за того, что муж Триллиан внезапно ухватился за малюсенькую нить, о которой знали лишь они трое, он совсем забыл о том, что у него есть жена. За эти пару дней Триллиан словно постарела на пару дней. Устала уже. От этих поисков, бесконечных: "у меня всё получится", "я совсем скоро найду его". Это длится так долго, что Триллиан однажды ночью расплакалась на коленях сестры, ибо не могла уже терпеть этого. - Он любит тебя, - Фиона старается улыбнуться, но ей самой гадко от этого. Триллиан совсем легонько мотнула головой. - Любит, - то ли соглашается, то ли повторяет Триллиан, - однако брата любит сильнее. Фиона не отвечает, закусив нижнюю губу и пододвигаясь к сестре поближе. Да, она рада, что Триллиан нашла своё счастье в мужчине, который младше её больше чем на десять лет, но в тоже время печалится, ибо этот мужчина даже не замечает, что своим большим вниманием к несуществующему в их жизни человеку ранит сердце жены. - Скоро это закончится, - уверяет Фиона. Триллиан молчит. Они обе не верят в эти слова.

***

      Лондон не зря называют туманным суровым местом. Сейчас здесь множество мрачных прохожих в плащах, с зонтами и без, все расходились кто куда. И лишь один из всей этой серой толпы был полон надежды и стремления. Глаза его горели огнём, тонкие губы сжаты, а ногти впились в ладони, так сильно он сжимал кулаки. Мелкий дождь намочил его волосы, одежду. Даже ноги промокли, но он не сдавался, идя вперёд. Из-за ветра холодно, но всё же терпимо. Нужно было спешить, ведь ответы на все вопросы, что заразили его голову, уже близко. И когда он наконец-таки видит линию моря, корабли на привязи в доках, то лишь ускорил шаг, чудом не переходя на бег. Проходящие мимо люди также спешили, но старались идти как положено, оглядывались на него, провожали взглядом, не понимая, почему он внезапно срывается на бег. И вместо ответа на их немые вопросы в голове его было лишь одно: нужно найти мужчину с угольными волосами. На все вопросы, как узнать из множества других, ему намекнули на седину в этих волосах. И всё. Ни акцента, ни национальности и иных признаков. Словно искал призрака. Но вот уже порт, здесь совершенно иначе, словно попадаешь не в другую часть города, а в совершенно иной мир. Здесь-то всё и начиналось когда-то, здесь всё и должно будет завершиться совсем скоро. Люди тут живые. По крайней мере не набор морали и правил. Шли как хотели, говорили как хотели, делали то, что считали нужным. Он оглядывается по сторонам, ища хотя бы малейшую зацепку. Вот склад, а вот улочка между двумя зданиями, где нашёл себе последний приют безногий бродяга со старой как он сам собакой. И вот, наконец, у берега причален трёхмачтовый фрегат. Красные опущенные паруса, на носу греческая богиня Ника. Всё сходится с тем, что ему вчера рассказали. И потому стоит поспешить к этому кораблю, ведь около трапа на него была небольшая толпа народу. Все заняты разговором, им не до незнакомцев, проходящих мимо. А вот и давший показания о нужной цели в этой толпе. Тот, который и попросил его прийти сюда, не смотря ни на что. Потому, стоило этому человеку его заметить, как ему помахали рукой, отвлекли остальных от разговора, заставляя абсолютно всех собравшихся обратить внимание на незваного гостя. - Это же мистер МакГрегори! Дорогой Адерин, как я рад вас видеть здесь! Думал, вы передумали ввязываться. А вот оно как, оказывается. Это чудесно! Господа, прошу минутку внимания, перед вами самое настоящее чудовище, которому позавидует любой сыщик города! Адерин МакГрегори. Теперь так его звали. Это имя пришло в голову спонтанно, когда он оказался кинут и ограблен в далёком Фишголдсити. Поиски - это сложно. Особенно если нет ни связей, ни знакомых. Лишь слепая мечта с пустыми карманами. Даже смешно, что он в то время надеялся на победу. И оттого Адерин хватался за каждую протягиваемую веточку. За добрых фермеров, предложивших довезти до ближней деревни. За других таких людей, благодаря которым он добрался до Лондона. За его нынешнюю жену, у которой он просто попросил пережить одну ночь под надёжной крышей. А там слово за словом, фраза за фразой, откровенность... И вот уже ему помогает отец этой женщины. А после... Такой вихрь событий. После уже было не важно. Ведь пока Адерин не отыщет Артура, то не успокоится. Он обязан найти брата. Сначала Артура, а если отыщет его, то отыщет и остальных. Единственное, что ему было известно: Артура нет ни на Тортуге, ни на других пиратских пристанищах. "Проклятый" продан Ведьме и потонул месяца два назад. Команда разбежалась, а пленник, которого приволок в своё время Альфред, тоже исчез вместе с Кёрклендом. Это было всё. Целый год прошёл впустую. Но Адерин не верил в то, что Артур мёртв. Не верил в то, что брата не стало. Пока он не найдёт ответы на свои вопросы, никто не смеет умирать. Адерин вежливо улыбается компании, кивает своему другу, Боунсу. Тот с удовольствием начинает рассказывать компании, какой же МакГрегори умный человек, что в нём сразу видно интеллигента, скромного, но достойного представителя своей фамилии. И на всю эту ложь Адерин вежливо улыбался, кивал и ничего не говорил. Он прибыл сюда получать ответы, а не заводить новые знакомства. На него смотрят с укором, а он в ответ может только строить лицо невинного, будто спрашивая, а что, собственно, вам не нравится в словах моего приятеля. - ...Вот оттого я и позвал господина МакГрегори к нам, - заключил Боунс, приятельски похлопав Адерина по плечу, - не подскажете, где ему найти вашего капитана? - Да он в каюте задницу протирает с самого утра, - отмахнувшись, заявил один из членов команды. - Могу ли я провести с ним беседу? - вежливо интересуется Адерин. Знает, что могут обсмеять, что могут назвать глупым мальчишкой, который слишком печётся за своё положение среди них, отчего так и кланяется низко. Но ему, на самом-то деле, плевать на это. Пусть думают что хотят. Адерину сейчас важнее всего ответы. - Конечно, вали, - ему махнули рукой в сторону трапа как собаке, словно приказывая или прогоняя, но никак не отвечая. Ничего. Адерин не станет замечать подобную мелочь. Впереди ещё слишком много дел. Он обязан найти своего брата. Но он не высокая шишка, у него карманы не полны золотыми монетами. Но он обязан. Это неписанное обещание. Долг перед самим собой. Это его миссия.

***

- О, так вы и есть мистер МакГрегори? - спрашивает капитан, стоит Адерину войти в крупную по своим размерам каюту. Обставлено не богато. И абсолютно всё напоминало МакГрегори о своей прошлой жизни. О пиратстве. - Прошу простить, если запоздал. - Что вы, что вы, - Адерин кивает, закрывая за собою дверь. Капитан не был тем, кого представлял себе МакГрегори, даже доверия своим видом не внушал, однако его спокойствие, с коим он встретил Адерина, поражало. С самых первых секунд показалось, что этого человека абсолютно ничто не может напугать или удивить. Или это просто разыгравшееся фантазия МакГрегори, - проходите, присаживайтесь. Если хотите выпить, то огорчу вас: пьём только по особым случаям. - Ничего, я не пьющий. - Чудесная новость. Редко таких вижу. Адерин слабо улыбается, сдерживая смешок. Этот человек говорил так, словно старался отвязаться от него как можно скорее, но в тоже время его отношение, голос, всё это заставляло улыбаться, заставляло доверять. Странно даже. Присев на стул, Адерин смотрит на капитана. Человек не низкий и не высокий. Кожа загоревшая, шрам на губе, чёрные волосы с проблёскивающей в них сединой. Одет скромно, от матроса сложно отличить, если бы не накинутый камзол, пускай он и потёртый, c заплатками. На секунду невольно мелькнула мысль, что Артур подобный камзол давно бы выкинул. Он не любил старые поношенные вещи. Даже когда вырос из крикливого жестокого, во всех отношениях, ублюдка. - Перейдём сразу к делу. Вы ищите Кёркленда? - голос резко сменился с расслабленного на чёткий напряжённый. Адерин вместо ответа кивнул. - Кем вы ему приходитесь? - пират смотрит МакГрегори в глаза. Они мутно-зелёные, практически карие. Сощуренные, в уголках морщины. - Он дорог мне, - рассказывать о кровном родстве было бы глупо. Либо капитан сам догадается, либо же пускай думает себе что хочет. У МакГрегори один раз произошёл несчастный случай, когда он сболтнул про Артура лишнее. Капитан, суда по нахмуренному виду, не был доволен ответом. - Родственник? Любовник? Друг? - Думайте что угодно, - Адерин сложил руки на груди, впившись в мокрую ткань фрака тонкими короткими пальцами, - я обязан его вернуть, вы поможете мне? - Не думаю. Но я знаю, где ваш брат, - МакГрегори побледнел, мигом забыв о напряжении. Он уставился на капитана, желая услышать долгожданный ответ, - он у Кику Хонды. Плавучая тюрьма, знакомо звучит? Адерин даже не знал, что ему на это ответить теперь. На секунду внутри словно что-то разрушилось, сломалось, рухнуло в пропасть. Но теперь... Ничего не осталось. Плавучая тюрьма. Это звучит как смертельный приговор. Как жирная точка в истории. Как конец всему. Но Адерин не мог с этим смириться. И этот взгляд, полный ужаса и непринятия, устремлённый сейчас на пирата, не был проигнорирован. - Я верну его. Не обещаю, что целым, не обещаю, что здоровым. Могу доставить вам труп, но верну. - Сколько?! - Адерин впервые за долгое время не сдерживается, вскакивает со стула. Он понимает, что надо вести себя гордо и вызывать у других уважение, но пошло оно к чёрту, когда ему прямо сказали, что помогут. Но вопрос о цене явно не понравился морскому разбойнику. - Давайте будем честны. Я бы решился помочь лишь из-за доброй воли? - тот нескрываемый намёк в его голосе послужил ведру холодной воды, который немного утихомирил пыл Адерина. МакГрегори выжидающе глядел на пирата. Он был готов ко всему, - с Кёрклендом у меня свои счёты. И как только я завершу свои дела, то верну его вам. Мне срать, будет ли он живым на тот момент или нет, но вы должны понять, что вам тупо повезло, - Адерину от строгого голоса стало не по себе. Капитан поднялся, медленно подошел к МакГрегори, нахмурившись и глядя на него сверху-вниз, словно гипнотизируя, - и если вы хотя бы обмолвитесь с кем-нибудь о том, где находится Кёркленд и кто отправился за ним, то ваша жена станет вдовой. Я и пальцем бы не пошевелил, не зная, кто вы, где живёте, откуда родом и, самое интересное, почему вам понадобился Кёркленд. И мне безумно не нравится то, как вы увильнули от всех моих вопросов. Согласитесь, все прочные сделки рождаются на доверии, Томас Кёркленд. Адерин впервые не знал, как ему ответить на такой поток слов. Каждая фраза словно заставляла искать пути к отступлению, сдаться, а после сжаться в комок и подчиниться чужой воле. Взгляд тёмных глаз словно загипнотизировал его, подарил страх и уважение к этому пирату, который даже имени своего не назвал. И лишь когда капитан отошёл к своему столу, присаживаясь в кресло, МакГрегори смог позволить себе проследить за ним, боясь одного: этот пират возьмёт и выстрелит в него. Зачем? Для предупреждения. Чтобы знал своё место и не лез не в своё дело. Но вместо выстрелов и проклятий этот человек просто махнул рукой, мол, свободен. Но Адерин не мог уйти так быстро. - Я... Вы... Откуда у вас такая информация? - МакГрегори мог вовремя заткнуться. Но не сейчас, когда эмоции переполнили его. От страха до желания узнать абсолютно всё. - Умею искать. - Нет... Вы не понимаете. Что вы хотите от моего брата? Что вам надо? - Я не собираюсь отвечать на эти вопросы. - Чёрт подери, скажите! - Адерин невольно сорвался на крик. Но его срыв не остался проигнорированным. В него прицелились из револьвера. - Хоть раз ещё гавкнешь, то уже никогда не увидишь своего брата. А теперь проваливай, - МакГрегори бледнеет, теряясь и боясь отвести взгляда от дула, из которого ему целились прямо промеж глаз. - Проваливай, - никаких действий. - Проваливай, сукин ты сын! - рявкнул пират, на сей раз выстрелив, заранее одёрнув руку влево. Пуля вошла в стену, а от выстрела Адерин словно вышел из транса. В ужасе глядя на капитана, МакГрегори пятится к двери, а после и вовсе разворачивается и сбегает. Как любой другой трус. Иного он от него и не ожидал. Хотя нет. Мальчишка изначально показался даже сильным. Но даже дверь не удосужился закрыть, вот зараза мелкая. И стоит наступить тишине, как пират стукнул кулаком по столу. Облокотился о локоть, нависая над деревянный столом. Он весь трясётся, глаза зажмурены. На секунду обветренные губы расходятся в оскале. Шипит. И вновь стукнул кулаком по столу. И ещё раз. И ещё. Выпрямился, швырнул на стол револьвер, резко развернулся, запустив длинные тощие пальцы в волосы. Тяжело дышит, в ярости глядя на карту, прибитую ржавыми гвоздями к стене. На карте маршрут. А ещё в неё всажены несколько кинжалов и ножей. Дрожащие руки медленно опускаются, пальцы сжимаются в кулаки. Глубокий вдох - резкий выдох. Тишина. Капитан, шикнув, опускает голову, приложив ладонь к вспотевшему лбу. Прикрыл глаза, мыча от резкой головной боли. Он подошёл к двери, закрывая её. Подходит к небольшому столику с едой и полной бутылкой. Откупоривает её, наливает в железную кружку ром. Берёт кружку, но не пьёт, лишь разглядывая алкоголь. - Надеюсь, в Аду тебе хреново также, как и мне сейчас, Оливер, - прохрипел пират. Ответом ему была тишина. Кружка наклоняется. Ром выливается на пол.

***

      За окном падали листья. В помещении же такой лютый мороз, что не хотелось снимать плащ с плеч. Совсем недавно на улице был ливень, одежда промокла, да, но в ней хотя бы ещё тепло. Снять, так вообще окоченеть можно. А ведь впереди так много работы. Вот, вчера сюда привели пятерых пьянчуг, те затеяли драку, пришлось одного оглушить дубинкой, остальные оказались более мирными. А сегодня утром пожилая леди рассказывала о пропавшем серебряном сервизе. И её бы послушали, если бы она не приходила сюда по поводу любой потерявшийся вещицы. Здесь почувствуешь себя каторжником, а не героем справедливости. Кто-то убивает на войне, другие же расследуют опасные преступления. Есть те, кто охраняет самого императора, но что досталось Торису Лоринайтису? Слушать таких вот старушек и усмирять перепивших мужиков. А вроде бы работал в столице, перебрался сюда из родной Литвы в поисках славы, почёта и уважения. И теперь вместо всего этого разгребал бумаги и слушал от каждого об Александре Брагинском. Нет, Торис не возражает. Он привык мириться с тем фактом, что всем, по правде говоря, глубоко плевать на его мечты и надежды. Здесь каждый строит себе карьеру сам, а так как Лоринайтис приезжий, то у него меньше всего шансов. Обидно даже как-то. Он столько перетерпел, лишь бы оказаться здесь, получить хоть какое-то звание, стать тем, кого уважают. А после выясняется, что всё это всего лишь слова. Плевать все хотели на старания Лоринайтиса. И его слова о справедливости для всех пустой звук. Так, смеха ради. Но нет. Он не будет сдаваться, ни под каким давлением. Раз сказал, то сделает. Дал обещание - сдержит. Как человек чести и слова, как тот офицер, которым он хотел стать в детстве. Служить верой и правдой императору, чтить закон. Вот его правила жизни. Они верны, честны, в них нет ни капли лжи к самому себе. Стены не такие уж и толстые, через щели холодный ветер попадал в помещение. Проходилось терпеть. Хоть бы кто пришёл с какой-нибудь новостью, которая дала бы Лоринайтису надежду. Но нет. Лишь какая-то весёлая троица приятелей сидела на скамье и играли в карты. Ну, Торис не огорчался подобной правде жизни. Сейчас нет ни работы, ни проблем, так почему бы ребятам не расслабиться? Они же все коренные жители столицы. Не то, что он сам. Один из них захохотал, кинул на общую кашу карт свою. Его приятели скривили лица, убирая карты в биту. Наверное, хотели закидать своего друга, но тот отбился. Не будь Лоринайтис зависим от работы, своих предубеждений и надежды в лучшее, то попросился бы в компанию. Холодно, работы нет, а занять себя чем-то да хотелось. Но вот беда - Торис неудачник. Фортуна просто отворачивается от него, когда он расслабляется. Сейчас сядет к ним, начнёт играть, как тут появится начальство и, естественно, выговор сделают одному Торису. Коренные коренных узнают, а приезжих, как правило, не хотят повышать. Они чужие. Потому приходилось терпеть. Да и азартным игроком Лоринайтис особо не был. Хотя смех этих троих юнцов его крепко задевал. Хотелось встать на их место. Сидеть также со своими друзьями, не чувствовать заботы и проблем, отдохнуть так, как любой нормальный человек. Но... Нет. Работа всегда важнее. А вдруг внезапно жизнь даст ему шанс, но Торис его даже не заметит? Всё возможно. Внезапно, дверь распахнулась с, казалось, нечеловеческим выкриком: "Люди добрые, помогите!". Игроки сразу же забыли о картах, в недоумении оборачиваясь к двери. Торис же, как вкопанный, застыл на стуле, глядя на жертву сегодняшнего дня. По виду обычный деревенский мужик. Рубаха да брюки, заправленные в высокие сапоги. И если бы не ружьё да нож за поясом, то его можно было бы принять за обычного крестьянина. А так хотя бы мелькнула мысль, что охотник. Первым встрепенулся один из игроков. И то из-за того, что мужик прошёл к нему, падая на колени и цепляясь пальцами за одежду. - Помилуйте! Я не знал, как мне быть, куда податься! Не считайте за безумца, послушайте! - этот человек кричал. Бледный, как больной, с ошалевшими, полными ужаса глазами, он смотрел на полицейских и словно ждал от них божьей милости. А тот, за кого он схватился, в недоумении уставился на своих приятелей, даже не зная, что делать тут. - Успокойтесь, что у вас стряслось? - первым нашёлся приятель попавшего под внимание мужика игрока. Этого парня Торис знал довольно-таки неплохо. Эдуард был довольно спокойным человеком, таким же приезжим, но с большим талантом нравиться людям. Сам ничего толком не понимая, Эдуард протянул руку, положив его на плечо обезумевшей от страха жертвы. В поисках ответа он оглядел своих друзей, посмотрел на Ториса. Лоринайтис, сам удивлённый подобным страхом, поднялся со стула, подходя к ним. Конечно, выглядело всё странно. Однако в голове сейчас складывалась одна-единственная мысль: а вдруг убили кого? Что вообще случилось? Что заставило мужика прибежать сюда и кричать с самого порога? Странно. Очень странно. - Я побывал в доме Дьявола на Земле, - выпалил мужик, опуская голову так, что никто из четверых полицейских не видел его лица, - Я не грешен, но подобное святому не встретится!.. - Простите за мою настойчивость, но что за дом Дьявола? - перебивает Эдуард спокойным голосом. Он действует на жертву успокаивающе, работает. Мужик поднимает голову, глядя на фон Бока глазами полными искреннего страха, надежды на спасение. - Дом ужаса. Это был дом настоящего кошмара... Там столько... Столько ужасного!.. - Где вы нашли этот дом? - задаёт свой вопрос третий игрок, перемешивая карты. Хмуря брови, он терпеливо ждал ответа, пускай и по взгляду видно, что он мало верит в происходящее. Торис его понимал. К ним, пускай и не часто, прибегали всякие пьянчуги, кричащие о кошмарах и невиданных ужасах только из-за того, что переборщили с выпивкой. - Я был на охоте. На зайку пошёл... - говорил он запинаясь, всё ещё тяжело дыша. Взгляд метался от одного полицейского к другому, словно надеясь, что хоть кто-нибудь из них послушает его и поверит, - и заблудился. Был я с Павлушой, конь мой. Мы шли, шли... - недолгая пауза. Мужик облизывает толстые треснувшие губы, роняет голову на грудь. Пальцы ещё сильнее сжали плащ полицейского, в ноги которого он упал, - Простите, молодцы. Не туда пошёл я. - Всё в порядке, продолжайте, - подтолкнул Эдуард. - Там был дом. Шаткая хижинка. Подумал, что дома кто есть, постучался, а в ответ тишина. Замок снят был, ну вот и открыл. А... А там... Не могу. Больно вспоминать. Я сразу сюда направился, вы знать должны. Проверить. Будь что, но тот, кто сотворил это... - Где вы нашли хижину? - задаёт контрольный вопрос Эдуард. Возможно, им иного и не нужно знать, дабы проверить, пил ли охотник или всё правда. - Дурак я, - только и отвечают ему. - Где? - повторяет вопрос приятель Эдуарда. Уже более грубо и жёстко. Не у всех у них такие прочные нервы. И вновь вместо ответа мужик мотает головой. Отпустил плащ полицейского, схватившись за голову. - Неподалёку от деревни своей... В нескольких часах отсюда. Там ещё... Там ещё если на перекрёстке повернуть направо, то попасть можно к Брагинским... - охотник лепетал что-то ещё, но его уже не слушали. Все четверо переглянулись, понимая одно: мужик не пил. Ториса как передёрнуло изнутри. Слухи о замкнутой семье Брагинских, из которых свет слышал лишь об Александре да его сестре Софье, перевалили за грани здравого смысла. Эти люди представлялись и загадочными людьми, и несчастными мучениками, и безумцами. А всё из-за самого Александра Брагинского, точнее из-за услуг, что он оказывает полиции. Все эти допросы, все эти мастерски подделанные свидетельства и доказательства. Александр буквально выбивал из людей признания в том, что они не совершали. Делал просто из-за того, что платили достаточно и талант такой. Хотя всё же их считали ненормальными. Семья не посещает ни приёмы, ни праздники. Увидеть их в городе большая редкость, если только жизнь вынуждает покинуть особняк. И ведь столько сказок ходят. Убитые горем из-за смерти родителей, проклятые за страшные поступки. Даже неизвестно, чему верить. Но одно все в этой комнате знали точно: сам Александр что-то скрывает от мира. Никто не верил, что этот человек помогает лишь одной полиции. И то, что сейчас лепетал охотник, явное тому подтверждение. Но что в хижине? Что так напугало? Торис не знал, но чувствовал, что обязан выяснить. Возможно, это его фортуна. - Я отправляюсь туда, - заявляет Лоринайтис. Громко, чётко и без секунды колебаний. Он бы даже удивился своему внезапному порыву, если бы не одно но. Если рядом дом Брагинских, то эта "Преисподняя", о которой кричал охотник, имела смысл существовать. Это не могло быть обычной случайностью, ведь слухов об этой семье так много, все они звучат настолько правдоподобно, что абсолютно каждый полицейский тайно желал о том, чтобы схватить удачу за хвост, раскрыв тёмную сторону Брагинских. И Торис не желал отпускать эту удачу, она как знала, что нужна ему, раз дала о себе знать, показала своё лицо и протянула руку. Лоринайтис схватился за неё как за спасительную веточку. Если ему удастся что-то откопать против Александра, то его не просто повысят, его примут. Должности для Ториса ничто, это просто титул, который может получить каждый человек, если будет стараться или платить достаточно много. Для Лоринайтиса куда важнее уважение к себе. Отношение как к равному, а не как к приезжему искателю денег и лучшей жизни. И, видя лица других полицейских, он уже ожидал отказа. Его же никто себе равным не считал. - Ты... Уверен? Ну, может, не стоит так срываться с места? - первым возразил Эдуард. Однако не из-за тайной неприязни, вовсе нет. Фон Бок именно что волновался, переживал. И, видя его лицо, Торису сделалось неприятно. Он никого из полиции для себя не выделял, но всё же не желал, дабы кто-то ему помогал или кто-то пытался отговорить его подобным образом. Эдуарда можно отнести к тем, кто и под дулом ружья откажется связываться с семьей Брагинских. Так почему Торис должен его слушать? - Стоит. Ты сам слышал, это может быть связано с Александром, - Лоринайтис крепко хватался за каждый шанс. И этот он упускать не собирался. Потому и поспешил, пока кто-то ещё не встал на его пути. Даже забыл о том, что на улице холодно, а сам он в промокшем плаще.

***

      Отчего такая популярность у семьи Брагинских? Почему их так боятся, из-за чего всё началось? Ну, точного ответа не было даже у самого Ториса. Это как слух, какая-то поговорка, в которую все свято верили. Всё, что слышал Торис за годы упорной работы, так это рассказы, сплетни, какие-то страшные и невероятные истории, в которые и верить-то глупо. Ну, во-первых, полиция и впрямь не раз пользовалась помощью у Александра Брагинского, главы семьи. Торис его никогда в жизни своей не видел, лишь по описаниям мог предположить, что это высокий хмурый мужчина с жутким видом. "Будто сам дьявол на тебя смотрит", как говорил Эдуард. Но всё же отрицать важность Брагинского Торис не смел. Если о нём хорошо отзывается сам генерал-полицмейстер, то нужно верить. Во-вторых, погибшие родители Брагинских. Тут всё более муторно, ибо здесь уже никто ничего не помнил. Олег был уважаемым человеком, его жену считали дружелюбной любящей женщиной, а их смерть для многих стала ужасной новостью. Причём смерть в море, кораблекрушение. Но не это важно. После гибели родителей всю ответственность на себя взяли Александр и Софья, старшие дети. Но медленно, они стали закрываться от общества. Игнорировали приглашения на большие вечера, перестали проводить у себя какие-то встречи и отмечать праздники, а спустя время и вовсе перестали лишний раз выезжать из своего поместья. Словно остальной мир перестал существовать. И поползли слухи. А что они там делают? Что происходит за дверьми их дома? Какие отношения в семье? Почему они такие закрытые люди? Почему Софья до сих пор одна, почему у неё нет мужа? Почему младшие дети нигде не обучаются? Как они выйдут в общество? Возможно, единственным человеком, который знал на все эти вопросы ответы, являлся дед Брагинских, отец их матери, Владимир. Но этот старый отставной генерал сам заделался отшельником. Жил где-то у чёрта на куличиках, в одиночестве и не желая никого видеть. Это вызывало так много подозрений, что хоть роман пиши про всякие тайные заговоры и кровавые убийства. Лоринайтис, конечно, больше любил стихи и нечто романтично-лёгкое, но и это могло бы выйти неплохим. Однако не в тайне дело. Семья Брагинских представляла для всего общества закрытую шкатулку, то, что невозможно взломать, ибо неизвестно, что прячется внутри. А узнать страшно. Ведь никто не желает, чтобы его страшные подозрения оправдались. Но больше страха все боялись, что за замком ничего интересного не окажется. Но Торис готов был поспорить, что там что-то было. Что-то манящее, опасное, до дрожжи интересное. И ради ответа можно было бы пойти на всё. Вот та самая развилка, вот лес. Торис хорошо помнил описание пути, пускай все возможные следы смыл дождь. Лоринайтис слез с лошади, продолжая путь пешком. Он должен был что-то найти. Даже если ради этого придётся обыскать каждый уголок леса. Было ли Торису страшно? Да, немного. Его нельзя назвать человеком слова, героем, тем, кто пожертвует собой. Своя жизнь всегда дороже. Но если Лоринайтис загорается идеей, то не отпустит её. Как сейчас, он дорожил своим временем, своими силами, и ведь только ради призрачной надежды на то, что это может как-то помочь ему. Чтобы его зауважали, чтобы он стал равным для всех других. Не это ли важнее всего сейчас? Торис пробирается по лесу. Обходит деревья, переступает корни и поваленные крупные ветви. Деревьев не шибко много. Дождь уже закончился, остался после него лишь приятный аромат. Свежий и сильный, он заглушал остальные запахи. В лесу никогда не бывает тихо, ведь здесь царит своя жизнь. Даже натренированная собака заблудилась бы сейчас, так что говорить о бедном полицейском? Где-то треснула ветка, Лоринайтис напрягся, но продолжил свой путь. Казалось, что за ним пристально следили. Однако все плохие мысли и сомнения, весь свой страх Торис крепко запер, перечеркнул, вырвал, ибо сейчас ему это не нужно. Ему нужен только результат. Ему нужны ответы. Ему нужен компромат на Александра Брагинского. Впереди что-то виднеется, прищурившись, Лоринайтис видит очертания небольшой хижины. И не нужно было лишний раз гадать, что это именно то, что он искал. Торис невольно улыбается, чуть скаля зубы. Ноги уже устали, болели, но из последних сил он срывается на бег. Нельзя терять ни минуты. Сложно, страшно, волнительно. Сил уже не так много, но их хватает. И впрямь, дом. Маленькая избушка, даже не хижина. Старая, разваливающаяся. Крыша прогнувшаяся, доски почерневшие. Окна забиты, а дверь... Что-то с ней было не так. Торис щурится, и лишь когда подошёл ближе, то увидел причину своей секундной заминки. Дверь-то на замке. Лоринайтис, хмурясь, берёт замок в руки, смотрит на него. Что тут не так? Почему он присутствует?.. Если припомнить, то охотник говорил об обратном. Что он вошёл в этот дом. Или это совсем не та хижина?.. Что-то тут всё запутанно, нескладно. Торис хмурится, поджав губы. Что тут не так? Где подвох? Отчётливо присутствовал аромат. Какой-то чужой, знакомый, но слишком слабый на фоне травяного аромата. Родилось сомнение, показался страх. Лоринайтис как вкопанный смотрел на замок, не понимая, что же здесь не так. Почему? Где ответ? Где разгадка? Лес шумный. То где-то ветка хрустнет, то птица где-то чирикает, дятел стучит клювом по дереву. Везде шум. Даже не заметишь, что кто-то приближается сзади. Лишь чувствуется сильный удар по голове. А после тьма.