Чёрная метка

- Капитан, к нам приближается фрегат! - Кику прекратил чтение досье, завидев на пороге солдата. - Что за фрегат? - сразу же интересуется Хонда. Будь это их корабль, то подобного предупреждения не последовало бы. У них имеется чёткое расписание, кто когда приплывает, кого куда переправляют, кто поставляет новую провизию и лекарства. Так что подобная новость не была приемлема на их корабле. - Мы не знаем. Паруса у него опущены, на палубе никого не было видно. - Не дурите мою голову, кто тогда у штурвала? - Не разглядели. - Тогда идите и смотрите, а меня не трогайте без причины! - прикрикнул Кику. Извинившись, дверь закрыли. Хонда вернулся к чтению. Пару дней назад ему доставили досье из испанской тюрьмы где-то недалеко от Мадрида. Посвящено оно было Альберто Уртадо, уроженцу тех мест, но ныне обитавшим в плавучей тюрьме Кику уже как вторую неделю. Хонда не ленился посвящать своё свободное время на чтение подобной мелочи, ибо она давала информацию. А у кого есть информация, у того есть и власть. Пускай написанное было не таким уж важным. Дата рождения неизвестна, точное место жительства - тоже. Только факты, где и когда пойман, сколько раз осуждён. Написано также было, что около четырёх раз его приговаривали к смертельной казни, один раз в этих приговорах его побег был подстроен командой его же корабля, в остальном же Альберто спасал себя сам. Была заметка, что в Париже его пытались повесить, но верёвка порвалась, что спасло Уртадо жизнь и дало шанс на очередной побег. Особенно Хонду забавлял список тюрем, в которых Альберто побывал. Фраза: "зафиксированные приговоры" особенно радовала Кику. Перечень из двадцати, если не больше, плавучих тюрем, обычных крепостей, где отбывал срок Альберто, не мог не радовать Хонду. Подумать только. Сколько побегов за такую, казалось бы, короткую человеческую жизнь. И ведь не везде Альберто Уртадо указывался под своим именем. Во многих местах использованы его клички, прозвища. Вот уж точно, "Неуловимый сокол". Как же глупо звучало. Хонда радовался. Не смотря на то, что в досье прямым текстом кричали о невозможности удержать Альберто за решёткой, Кику не мог поверить, что у его особого гостя настолько большая репутация. Ведь если Хонда удержит Уртадо, сделав свою тюрьму его последним ночлегом, то имя его войдёт в историю. Кику Хонда, человек, что смог сдержать неуловимого пирата. Это звучало чудесно. Пускай и маловато для полного счастья, но тоже могло пойти. Не всё же будет у него на блюдечке, временами и работать надо. Кику перелистывает очередную страницу. Половина её вновь занята списком тюрем, где были указаны различные способы побега: - Притворился мёртвым и был выкинут в море. - Поджёг камеру, пронеся с собой масло и огниво. - Пронёс отмычку и взломал замок. - Устроил бунт среди заключённых. - Экипаж Уртадо напал на тюрьму. И ещё около пятнадцати таких способов, которые заставляли пальцы Хонды дрожать от восхищения. Не перед Альберто, вовсе нет. Восхищение самим собой, что у него, Кику, получилось удержать этого пылкого пирата аж две недели. И ведь продержит ещё. Ещё очень долго. Пока Альберто не сгниёт заживо в клетке. К сожалению, досье обрывалось на том, что в последний раз Уртадо бежал от правосудия год назад. Замечен был в рыбацком городке Фишголдсити, что в Англии. Известным оказалось лишь то, что путь Уртадо держал в Турцию, однако поймать его там не получилось. Но Кику хотя бы что-то получил. Такой информации даже об Артуре Кёркленде не найти, а ведь рыбёшка-то не мелкая. Хотя Альберто просто знаменитость. Известная заноза, чума, от которой нет способа избавиться. Такого следует казнить и получить за голову деньги. Но куда приятнее смотреть, как подобные твари сами себя готовы убивать, лишь бы прекратить страдания. Кику закрывает досье, бережно перевязывая его верёвкой и запечатывая. Нужно будет в срочном порядке вернуть этот документ с маленьким изменением: добавить свою тюрьму в этот длинный список, а потом ждать, когда можно будет написать: "погиб". Хонда отодвигается на стуле, смотрит в окно: только-только светало. Совсем скоро начнётся новый день, а там и новые жертвы. Обязательно каждый день нужно выбрасывать хотя бы одно тело за борт. Даже если этот выброшенный ещё дышит. А как иначе поддерживать среди этих морских крыс страх? Рука тянется к бокалу с вином. Не смотря на ужасные условия пленников, Хонда на недостаток удобства не жаловался. Было всё, чего ему так хотелось. И запасы хорошей выпивки, и свежая пища, комфортная постель да чистая одежда на каждый день. В таких условиях легко забыться, но только вот Кику знал меру. Губы касаются тонкого стекла. Склонив бокал, Хонда отпил немного кислого вина. И тут послышались выстрелы. Внезапные, они заставили Кику вздрогнуть, выпустить из рук бокал. Бордовая жидкость облила тёмные брюки, со звоном бокал разбился. Хонда не понял причину выстрелов, запрокинул голову. Нахмурился. В это же время прогремел залп. Грохот, разбудивший спящих до этого солдат, заставил Кику опомниться от лёгкого шока. Не теряя времени, Хонда вскакивает с места, бросаясь к вешалке. Надевает камзол, пояс с прикреплённой к нему кабурой. Губы плотно сжаты, руки же чуть ли не трясутся от гнева. Крики его людей и варварский свист, что слышен даже тут, говорили об одном: на них вероломно напали.

***

      Артур проснулся из-за шума. Голова итак болела, ибо уснуть сегодня оказалось невозможным. Да и ощущать под собой колючую солому вместо привычной деревяшки как-то неприятно. Но стоит присесть, то видит привычное поведение Элизабет: та вновь прижалась к прутьям решётки, пытаясь что-то разглядеть. Но, в отличии от неё, все галдели. Кёркленд никак не мог понять, что тут происходит, пока не услышал свист пушечного залпа. А этот звук Артур ни с чем не мог спутать. - Элизабет! - зовёт Кёркленд Хедервари, пытаясь подняться на ноги. Пускай выходит не с первого раза, Ведьма тут же откликнулась на его голос. Обернулась, всё ещё держась руками за решётку. - Твою мать, ты спал?! - Артур не понимает удивление Хедервари. Его больше заботил ответ на самый банальный вопрос: "что происходит", ведь сейчас он казался куда важнее того, спал Кёркленд или продумывал как будет убивать Хонду. - Это не важно, - отмахивается Артур. Но стоит ему выпрямиться, как слышится грохот, от которого корабль качнуло. Кёркленд, не удержавшись на ногах, налетает на стену, больно ударяясь о неё плечом. Элизабет лишь благодаря тому что не отпускала железные прутья смогла устоять. В трюме неразбериха: кто-то восторженно свистит, почуяв надежду, другие в панике. А Артур же ничерта не понимал, отчего ему было больше страшно перед этим неизведанным. В секундной панике он бросает взгляд на своего сокамерника, то тот всё ещё жался в углу, будто ничего не происходило. Даже резкий наклон корабля его не потревожил. Кёркленд, шатаясь, подходит к Элизабет, составляя ей компанию. Он надеялся увидеть на её лице улыбку. Вроде как Хедервари тут целый год глотку рвала, крича как же ей важна свобода, и что она за любую надежду на побег готова каждого тут порвать на куски. Но сейчас Артур видел в её глазах панику, недоумение, злость. Кёркленд же больше удивлён. Вновь залп, но мимо. Однако этот свист знаком Артуру и Элизабет слишком хорошо, чтобы так просто радоваться. Кёркленд осознавал, что они тут мусор. И что их здесь не будут спасать. Если это и нападение, то либо месть, либо пришли забирать "своего". А кто этот "свой" - неизвестно, наверное, даже этому проклятому Кику Хонде.

***

      Распоряжения просты: этим защищать, тем готовить пушки, другим же - проверить пленников. Кику хорошо знал подобные набеги, дабы устранить проблему, но всё же Хонде не нравилось то, как сильно пострадал их корабль за считанные минуты. Прогремело семь залпов. Три попали по кораблю, остальные промахнулись. Сейчас произойдёт неизбежное столкновение: та команда уже на палубе, готовая к абордажу. И по численности их больше, чем солдат Кику. Хонда злился, пускай и пытается сдерживать свои эмоции, дабы мыслить здраво. Никак не выходило. Он желал выстрелить в кого-нибудь, лишить жизни абсолютно любую тварь. Это могло бы помочь его нервам, но ситуацию никак не спасёт. Кику поднимается на капитанский мостик, дабы лучше оценить ситуацию на главной палубе. Творился настоящий кошмар. Все не могли собраться. Ещё сонные, солдаты пытались зарядить орудия, попасть по вражескому кораблю, самим пиратам. Хонда невольно вспоминает строчку из досье, что досталось ему совсем недавно: "Экипаж Уртадо напал на тюрьму." И отчего-то ему казалось, что он не ошибался.

***

      Следующий выстрел: взрыв гремит над их головами, заставляет Элизабет вжать голову в плечи, прижаться к прутьям, так как корабль сильно подбросило на волнах. Крики на палубе сверху отвечали на все вопросы, возникающие сейчас в её голове. Хедервари трясло от смеси ужаса и неверия в происходящий кошмар. Она смотрит на Артура. Тот выглядел потерянным, явно не соображая, потерявшись как и сама Элизабет. - Тебе не кажется, что сейчас самое время чтобы достать твою грёбанную вилку?! - Хедервари кричит, ибо не знает, слышно ли её будет, скажи она спокойно. Возможно, кричит слишком громко, потому что Кёркленд, стоявший буквально в шаге от неё, морщится. Но, заслышав вопрос, хмурит брови, глядя на Элизабет как на полоумную. - Это корыто бомбят и единственное, что приходит к тебе в голову, так это сраная вилка?! - Артур сам не тихо шепчет об их оружии, но Элизабет уже не скрывается, ибо поздно. Ей страшно. Безумно страшно, ведь они беззащитны, сейчас их жизнь в руках у судьбы. Хрен знает, утонут ли они, убьют ли их, или же тюрьма останется на плаву и они так и сгниют здесь заживо. Но проблеск надежды всё ещё жил в ней, поэтому-то она и терпела, ждала, надеялась, верила. Элизабет трясло от бури эмоций. Ей хочется сражаться, но не хочется подставить себя под удар. А Артур... Артур просто хотел сейчас выжить. - Потому что эта твоя сраная вилка может помочь спасти наши жизни! - выкрикивает в ответ Элизабет. - Как?! Ей только глаза выколоть можно! И то не факт, что ты сможешь! - Но этот же придурок убил себя ею! - Он воткнул её себе в горло, идиотка! Тебе сил не хватит её так глубоко воткнуть! - А тебе, мать твою, хватит?! Они старались перекричать друг друга, пытаясь попутно устоять на ногах, не сводить друг с друга взгляда. Как кошка с собакой сцепились, будто перенесясь на двенадцать месяцев назад, когда также кричали, ругались и проклинали друг друга. Но если тогда абсолютно любой спор начинала Элизабет, то сейчас Кёркленд вместо нормального ответа пытался всячески увернуться, больно уколоть и сделать так, чтобы его оставили в покое. Да не вышло. Внезапно, взрыв прогремел совсем рядом: ядро попало в соседнюю камеру. Раздался нечеловеческий крик, Артур инстинктивно сжался, прикрыв лицо рукой, второй всё ещё крепко держать за решётку. Элизабет сразу угомонилась, в ужасе смотря на последствия взрыва. Дым щекотал ноздри, мешал нормально дышать. Пленные пираты умолкли, но нашлись те, кто кричал и звал стражников помочь им. Но только вот не шевелились те, кто оказался в подорванной камере. Хедервари с ужасом смотрела на распластавшееся на полу тело. При взрыве ядро снесло половину головы. Ещё одного проткнуло деревяшкой, слишком близко стоял к стене. Третий разбил голову во время удара о решётку. Хедервари не знала, что чувствовала сейчас острее: ужас или желание отвернуться, дабы не видеть всего этого. Но зато ей известно было точно. На месте этих бедолаг легко могла оказаться она сама. - Твою же мать, - хрипит Кёркленд, видя последствия взрыва, - мы трупы. - Ты чертовски прав, - соглашается Хедервари, не в силах отвести взгляд от трупов. Другие пираты звали на помощь, кто матерился. Выстрелы на верху продолжались. Внезапно, почувствовался резкий удар. Корабль сильно накренило, отчего Элизабет, ослабившая свою хватку от шока, налетела на Артура, вовремя хватаясь за его плечо. Кёркленд машинально обнял Хедервари, удержавшись на ногах. Участившееся выстрелы и крики говорили об одном: начался абордаж.

***

      Этот кошмар продолжался уже пятнадцать минут. Кику Хонда не следил за временем, однако он тонко его чувствовал, всегда всё делая по расписанию. И сейчас он должен был отдать приказ о раннем завтраке, а не отбивать свой корабль. Троих он подстрелил на лестнице, когда те пытались взобраться на капитанский мостик. Ещё четверых - с этого самого мостика, спасая своим людям жизнь. Возможно Хонда и та ещё высокомерная мразь, за которую его тут считали, но своих людей в данной ситуации он готов был беречь ценой своей жизни. Потому что не будет людей - не будет и сил, чтобы убивать этих морских ублюдков. Кику не был мастером боя, а когда засел на этом посту, используя родительские связи, то разучился абсолютно всему. И стрельбе, и фехтованию. Его шансы выжить не такие уж и высокие, что пугало. Не превосходящий в размерах тюрьму фрегат прицепился к своей жертве тросами. Следующий залп из всех пушек, прогремевший на пиратском корабле, окончательно определил судьбу судна: нужно было либо бежать, либо сражаться до победного конца. И Кику Хонда не выберет путь труса. Он целится в верзилу, что пытался прочистить себе путь к мостику. Нажимает на спусковой крючок, да только вместо выстрела щелчок, порох не вечен. На мгновение Кику прошиб страх, осознание своей беспомощности, своей возможной гибели. Но стоит обернуться, он видит валяющуюся абордажную саблю, что лежала рядом с мертвецом. Плевав на свои принципы, Хонда хватается за оружие, покидая мостик и сразу же нападая на первого попавшегося на глаза пирата. Будь что будет. Лишь бы не умереть трусом.

***

      Дверь выбили, и в нижний тюремный отсек ворвалась кучка пиратов. Артур точно помнил, что над ними также присутствовали камеры, но, вполне вероятно, от тех людей уже ничего не осталось: именно туда попадали ядра, именно оттуда раздавались чаще всего крики и выстрелы солдат. Завидев морских сородичей, узники оживились и кинулись к решётке, протягивая руки, зовя, моля о помощи и благословляя внезапных спасителей. Но только вот Кёркленду всё это не нравилось, это казалось ему нереальным, больным, странным. Он схватил Элизабет за руку, пытаясь оттащить в дальний угол клетки, в тень, где их могли бы не заметить. Хедервари попыталась вырваться, возмущённо глядя на Кёркленда. - Что ты делаешь? - прошипела Элизабет, вцепившись в кисть Артура, пытаясь заставить его отпустить её, но вот хватка у Кёркленда, увы, ничуть не ослабла за год заточения. - Не нравится мне это. - Твою мать, они могут спасти нас!.. - А если... Договорить Артур не успел. Раздалось несколько выстрелов. Потеряв бдительность, Кёркленд ослабил хватку, чем воспользовалась Хедервари, высвободившись, подбежав к решётке. Но только вот вместо ожидаемой ею же радости она ощутила неверие, граничащий со страхом. Эти пираты, которых все пленные негласно уже окрестили спасителями, только что подстрелили одного из узников, яро добивавшегося от них внимания. Хедервари тут же отпрянула от решётки, оборачиваясь к Кёркленду. - Вот же ты правдивый ублюдок, - подытожила Элизабет, - эти твари... - Будем сидеть тихо, могут и не заметить. Увы, но тут Артур прав. Как бы Хедервари не желала ему противиться, сейчас этот человек не врал. Элизабет сжала руки в кулаки, а меж тем раздалось ещё несколько выстрелов, последующие за ними крики и проклятия. В этой обстановке невозможно собраться с мыслями, особенно сейчас, а потому она молча доверилась Кёркленду. Всё же этот человек когда-то вызывал у неё восхищение. Но стоит проделать пару шагов, как слышится свист. Слишком близко. Элизабет замерла, не понимая сначала, что произошло. Хедервари в недоумении уставилась на сокамерника, который всё это время и звука не произнёс. Элизабет прошиб холод. Этот пират смотрел прямо на неё с насмешкой, сузив глаза. Впервые он обратил своё внимание на них с Артуром. Кёркленд также остановился, не до конца осознавая суть происходящего. Но шаги ворвавшихся в тюрьму пиратов всё приближались. Молчаливый пленник, облокачиваясь о стену, поднимается на ноги. Лениво, словно нехотя. Элизабет сжала руки в кулаки, пристально глядя на этого человека. Она как чуяла, что та компания убийц уже направлялась сюда, и от этого захотелось ударить наглого молчуна, ибо сейчас он им подписал смертный приговор. Но вместо каких-либо объяснений или лишних слов этот ублюдок, стоило ему подняться, лишь поправил волосы, откинув со лба пряди, ибо те в глаза лезли. Он вёл себя так спокойно, настолько непринуждённо, что создавалось ощущение, будто весь этот кошмар проходит попросту мимо него. - Капитан, мы прибыли ровно в назначенное время! Это обращение ворвавшихся головорезов окончательно заставило Элизабет потерять всю нить происходящих действий. Капитан?.. Выходит что эта ежесекундно дрыхнущая в углу туша оказалась капитаном этих ублюдков? Если так, то у Хедервари большие проблемы. Вот уж кто, а она часто по ночам требовала, чтобы Артур помог ей разобраться с этим молчаливым мешком. И почему-то именно сейчас ей казалось, что этот "капитан" слышал абсолютно все негативные слова в свой адрес. Хедервари даже забыла об Артуре, который как остановился в тени камеры так и стоял там, тоже потерявшись и пристально наблюдая за странной сценой воссоединения. - Что прикажете делать с остальными пленниками? Некоторых убрали - больно громко орали. - Отступать пока не готовы. Но как только вы покинете корабль, то будет отдан соответствующий приказ. - Одежда и обед уже приготовлены для вас. Увы, судовой врач скончался пару дней назад от цинги. Не смотря на, казалось бы, важные доклады, молчаливый узник слушал своих людей, опираясь плечом о железные прутья клетки и ковыряясь в ногтях, пытаясь вычистить их от накопившейся грязи. По сосредоточенному выражению на его лице складывалось ощущение, будто его занятие куда важнее чем чья-то там погибель или участь целого судна. - Ключей у охранников не нашли, однако мы можем попытаться снести замок выстрелом, если вы отойдёте в сторону и... - Попробуйте лучше это, - капитан резко перебил докладывающего, ловко вынимая что-то из кармана и протягивая находку пирату за решёткой. Находка слабо сверкнула при свете и уже после Элизабет разглядела черты протягиваемого предмета. В руках у пирата находилась та самая хорошо спрятанная Артуром вилка. Но только с одним зубцом, остальные два явно были специально сломаны для вскрытия замка. И именно она стала последней каплей терпения Хедервари. - Да ты кто, мать твою, такой?! - Лиза, уймись, - Кёркленд, уже полностью потерявшись в происходящем, попытался хоть как-то успокоить её, но ничего не вышло. Потерявшись в событиях, Хедервари просто не слышала Артура, желая получить ответы только на свои вопросы и заботясь сейчас лишь об интересующий только её саму информацией. Но этот пират обернулся к своим сокамерникам лишь тогда, когда товарищи изъяли треклятую вилку. Смотрел он на них с неким азартом, присущий сумасшедшим, которые уже ничего не жалели поставить на карту. Даже собственную жизнь и ту могли легко продать. Оскалившись, обнажив жёлтые зубы, он хватается рукой за решётку, ибо тюрьму вновь накренило. Элизабет пошатнулась и чуть не упала, благо её успел поймать Артур. Кёркленд недоверчиво смотрел на странного пирата. На протяжении долгих дней этот чудак не произнёс ни слова, корчась в углу, а сейчас потрясал своим внешним видом, от которого делалось не по себе. Именно сейчас. Тогда этот пират был какой-то тряпкой, ничем. Но теперь это единственный шанс Артура выбраться из тюрьмы. Сразу ясно: напали на кладбище только из-за него. - Забыл снять шляпу. Альберто Уртадо, к вашим услугам, - в этот момент щёлкнул замок, - раз уж так сложились обстоятельства, то предлагаю вам составить мне компанию. - Так просто, мать твою? - прорычала Элизабет. Нет, конечно чудеса случаются, но сейчас ей не верилось в происходящее. Всё было каким-то странным, чудаковатым. Безумным. Просто взять и предложить? Кто так, чёрт возьми, поступает? Особенно среди пиратов. Жизнь не раз показывала, что за добрые глазки могут лишь пару монет кинуть, и то самые щедрые. А этот Альберто на таких добряков не был похож. - За твои пинки при первой нашей встрече могу приказать пулю в лоб пустить, но мне кажется, что моё предложение тебе нравится больше, - Уртадо пожал плечами, открывая дверь камеры. Он шуточно, будто издеваясь и стараясь вывести итак злобную Элизабет, поклонился, выставив ногу вперёд и прижав ладонь к животу. В этой позе задрал голову, но смотрел уже на Артура. Серьёзно, чуть нахмурившись, - а что вы скажете, мистер Кёркленд? - Мы не собираемся никуда идти. Сказано это было решительно и быстро, словно над ответом даже не думали. Артуру не нравилась подобная перспектива. Мало ли, какую плату потребует этот пират. А раз ради него напали на такое гигантское по своим размерам судно, то стоит ожидать абсолютно всего. И Альберто не стал ждать. Он, совершенно спокойно, будто бы происходящая бойня не касалась его, обращается уже без той вежливости и игривости. Выпрямился, цепляясь пальцами за дверь решётки. Сощурил мутные зелёные глаза, будто желал увидеть все эмоции, которые вызовут его слова: - Неужели хочешь брать пример с нашего общего знакомого, Оливера? - прошипел Уртадо. - Тогда знай, что эта гадюка цеплялась за каждую возможность остаться в живых. И на твоём месте он бы кинулся ко мне, расхваливая меня и утверждая, какие же хорошие мы друзья. Артура как передёрнуло. Вот уж что, а подобное он и не ожидал услышать. Только не об Оливере, и только не из уст этого незнакомца. Кёркленд давно не испытывал этого странного чувства, когда от гнева хочется сжать руки, но родившийся страх не даёт тебе и с места сдвинуться, пока в голове сплошные вопросы. В последний раз... Он уже и не помнил, когда подобное испытывал. Он слишком давно не слышал ничего об Оливере. После разговора с Садыком ни с кем эта тема не поднималась, а все те истории, что он рассказывал Ивану, не могли считаться. То были воспоминания. А это же - новая информация. А информация об Оливере Кёркленде вызывала лишь два желания: заполучить её и не слышать. Причём одновременно. Новая информация пускай и желанна, но слишком сильно её цена уничтожает всё то, что дорого сейчас Артуру: долгожданный покой от всех этих опасностей и приключений, заговоров и потустороннего. Альберто же лишь расплылся в улыбке. Его безумно радовало это скривившееся от гнева и потрясения лицо. И лишь одна Элизабет так и не могла уловить суть беседы. - Ладно, - наконец принял решение Артур. Говорить ему было сложно, нужно было сосредоточиться на языке и словах, дабы не выдать чего лишнего или не закричать, - мы пойдём с тобой. - Что за хрень?! - выпалила Хедервари, - Кёркленд, ты сбрендил?! Да он нас дурил всё это время! Я, мать твою, и с места не сдвинусь! - Оставайся тогда. Артур даже не посмотрел на взбешённую Элизабет, сурово наблюдая за довольной улыбкой Альберто. Тому словно в радость было знать, что его сторону приняли. Того глядишь и запрыгает ещё от счастья. Кёркленду было безумно мерзко от осознания, что такой человек смог заставить его послушаться как тупого мальчишку и побежать хвостиком, ведомый лишь жаждой информации. - Ты не обязана таскаться за мной по пятам. - Ну и вали! - Элизабет безумно злило то, что Кёркленд не удостоил её своим вниманием, всё гипнотизируя взглядом этого нахала Уртадо. - Оставляй меня сгнивать тут! Пожалуйста! Ты мне даже объяснять ничего не должен, да, прекрасно! Кричала уже не она, а безумная обида на то, что её здесь собираются оставить. Нет, чудесный человек ей всё же попался. Хедервари сейчас уже и забыла про то, как сама обманула Артура с продажей корабля, как поймала и пыталась получить за его голову деньги. Ибо те действия в прошлом. А пиратская жизнь обычно короткая, всё быстро забывается и прощается. Но не то, что сейчас вытворял Кёркленд. Буквально бросал её на произвол судьбы. Хотя Элизабет поступила бы точно также. Она просто не могла подумать, что на такое способен нынешний Артур. Тот Кёркленд из её воспоминаний да, мудак, но не этот. Однако люди всё же не меняются. Раз какие-то там слова Альберто, которые Хедервари уже забыла, стали Артуру очень весомым поводом дабы бросить Элизабет здесь. Альберто покинул камеру первым, принимая от своих людей расшитый золотом бархатный камзол и надевая его. С грязным лицом и провонявшей рубахой это никак не сочеталось, но Уртадо будто и не волновал сей стиль. Его нахальная довольная улыбка говорила сама за себя. Артур вышел следом, даже не сказав что-то Элизабет на прощание. Уртадо смеётся, хлопая Кёркленда по плечу, словно старого приятеля, и говоря о той роскоши, что ждёт его на фрегате. Лицо Артура не выражало ни одной эмоции, он будто и не слушал Альберто, смотря по сторонам и ожидая чего-то. Но они никуда не уходили, всё также оставаясь на месте, будто чего-то выжидая. И впрямь. Не прошло и пары минут, как в трюм спустился ещё один пират. Его внешний вид очень был схож с Альберто: красивая одежда, но морда вот паршивая. Лепетал о том, что они очистили для Уртадо путь к фрегату и можно бежать. Элизабет продолжала сверлить взглядом Артура, будто веря что сейчас Кёркленд обернётся и предложит ей пойти с ними, но тщетно. - Что вы будете делать с другими пиратами? Теми, кто сейчас дерётся за душу капитана? - спрашивает Кёркленд у пришедшего, однако вместо него на вопрос отвечает Альберто. - Естественно бросим. А ты думал? Многие уже сдохли, надо спешить пока проход на корабль ещё свободен и наша посудина не разрушена настолько, чтобы утонуть по пути к моей красавице. - У тебя два корабля? - на этот же вопрос Уртадо лишь широко улыбнулся, словно пытаясь сдержать смех. - Восемь. Но, думаю, уже семь, ибо такая старуха, да ещё и дырявая теперь, не доживёт до полноценной починки. - Ясно, - Кёркленд говорил так спокойно, что Элизабет хотелось сейчас выкрикнуть что-то обидное в его адрес. Что-то, что могло бы задеть, заставить обернуться и одуматься. Что-то, что напомнит этой белобрысой башке о том, что они целый год делили камеру. Но нет. Опять тщетно. - Не будем же терять времени, а поболтать мы успеем, так ведь? Альберто смеётся, обнимая Кёркленда за плечо и поведя его по коридору. Уртадо игнорировал крики о помощи из других камер, игнорировал и своих людей, которые пытались что-то у него спросить. Для него будто и не существовало окружающего мира. Лишь он, его удача и Артур. А Кёркленд так и не обернулся к Элизабет. Молчал, хмурясь и смотря себе под ноги, доверяя путь Уртадо. Словно тот переломный вопрос от Альберто стал настолько важен, что Артур полностью доверился ему. Доверился, забыв о существовании всего на свете. И Элизабет это бесило. Она, уже понимая, что никакого чуда ей не ждать, подошла к двери и захлопнула её. После удара дверь клетки приоткрылась, но Хедервари уже не интересовала подобная мелочь. Плюхнувшись на скамью, она обхватила себя за плечи, нахмурившись и сжав губы, пытаясь сдержать весь поток слов, все эмоции, что окатили её ледяной водой. Даже ворчать невозможно. Гадко и хотелось закричать, дабы её услышали абсолютно все. Дверь в камеры закрылась. Хедервари голову так и не подняла.