Чёрная метка

      Маленький мальчишка стоял на причале и смотрел на гигантский корабль. Он широко разинул рот, не веря своим глазам: вблизи судна ещё больше, чем только можно себе представить. Он поправил широкополую треуголку с яркими перьями, дабы та не заслоняла вид. Ему так хотелось подняться на борт корабля, вскочить и схватить какую-нибудь саблю. Или палку похожую на неё. Резать офицеров, учиться фехтованию у самого капитана, есть за одним столом с бывалыми пиратами и купаться в золоте. Морские приключения, вот они, близко! Но тут его толкнули, Альберто падает в лужу, больно стукнувшись локтями о каменную кладку причала. - Твою мать, стоят как столбы и не докричаться, - раздалось недовольное ворчание. Уртадо шмыгнул носом, быстро поднимаясь, оборачиваясь, пытаясь увидеть того, кто его толкнул, но на горизонте не было людей. Он поджал губы от обиды. Дурак. Тот, кто это сделал - дурак и всё тут! Ну подумаешь, стоит, ну подумаешь, нельзя докричаться. Всё равно, он здесь стоял и будет стоять. Потому что ему скоро на борт, и потому что он наконец станет пиратом! Грозным, злым, с бородой, усами да одной деревяшкой вместо ноги. Будет всем рассказывать как потерял её... Чёрт, какое же будущее раскрыто перед ним! Альберто вновь широко улыбается, обнажая ряд зубов, где выбита пара молочных. Но тут подул ветер, взъерошив тёмные волосы. Уртадо пытается схватиться за шляпу, дабы её не сдуло, но хватает пальцами воздух. Шляпы нет. В панике, Уртадо оглядывается, пытаясь понять, где его шляпа. Завидев её, что лежала на земле далеко от мальчика, Альберто бросился к ней, побежал, желая вернуть её как можно скорее. Спотыкается, падает. Скулит от боли: весь этот день ему представлялся не таким. Он не хотел падать, не хотел пачкаться в луже. Теперь одежда мокрая и неприятно, шляпа улетела и надо её ловить. Всё не так, всё должно было быть не так!.. Всхлипнув, Альберто поднимает голову и видит перед собой носки начищенных до блеска сапогов. Сжал губы, недоумевая. Шляпа? Где его шляпа? Альберто поднимает глаза, видя свою шляпу в чьих-то руках. Широкие поля не позволяли увидеть лицо того, кто забрал её. Уртадо слышит добродушный тихий смех. - И кто же её потерял, такую красавицу? - Чужие руки в кожаных перчатках надевают шляпу и тут Альберто увидел того, кто забрал её. Красивое молодое лицо, лёгкая улыбка на тонких губах, игривый взгляд. Мужчина присел на корточки перед Альберто, склонил голову на бок. - Так тебе её дал Люциано? Какой выбор! - сладкий голос завораживал, заставлял слушать. Уртадо смотрел на мужчину как на ангела с небес. Он сладко улыбнулся, погладив мальчика по голове. - Ты новая пороховая обезьяна на Святом Лазаре? - Альберто кивнул. Слов он сказать не мог. В ответ ему добродушно рассмеялись. - Какой забавный мальчик... Меня знаешь? - Уртадо мотнул головой. Мужчина чуть поджал губы, вскинув брови, словно удивляясь. - Вот оно как! Шляпу дали, сказали прийти, а кому отдавать не знаешь. Вот же беда, - удивление ушло, глаза прищурились, как у довольного сытого кота. - Моё имя Оливер. Я твой капитан, - пират вежливо кивнул, приподняв край шляпы в знак приветствия. - Альберто... - тихо выговорил Уртадо, нервно сглотнув слюну. Он просто не мог налюбоваться капитаном. Этот человек манил, его взгляд приковывал и не давал отвернуться, будто гипнотизировал. Всё казалось в нём идеальным. Черты лица, чистая богатая одежда. Абсолютно всё поражало и манило, заставляло воспылать тёплыми чувствами. Этот человек перед ним... Он был прекрасен. - Красивое у тебя имя. Да и сам ты, - Оливер схватил Альберто за щёку, потрепав, - какое очаровательное дитя! Ну что, пошли? Уртадо счастливо улыбнулся и активно закивал. Оливеру нельзя отказать. Оливер слишком прекрасен, а значит, он слишком хороший пират. Тот, чьё имя запомнит история.

***

      Или нет... Альберто драил палубу. Ладони и пальцы болели, как и локти, да вообще руки. Плечи, шея, тело. Всё болело. И было скучно. Он делал это каждый день. Где приключения? Где драйв? Вот ему: работа. Пираты не должны работать! Они должны быть свободными и делать то, что им нравится. А работают... А пусть заложники работают, вот! Незачем пирату делать всю эту грязь. Альберто с завистью запрокидывает голову, видя как один из матросов лезет по вантам. Он сам хотел туда забраться. Но всегда. Каждый раз, когда он пытался, его кто-то да ловил за шкирку и посылал работать. Это несправедливо! Это подло! За что?! Хоть иди и жалуйся Оливеру... Уртадо, поджав губы, смотрит в сторону капитанского мостика. По лестнице спускался Оливер. Вся обида будто по щелчку исчезла. Альберто бежит к капитану, но тот, даже не видя преследователя, скрывается за дверью кают-кампании. Уртадо, добежав до двери, оборачивается. Никто не обращал внимания на мальчишку: каждый занят своим делом. Ну и пусть. Оно и к лучшему - его никто не увидит. Альберто, злорадно ухмыляясь, проскользнул в кают-кампанию, тихо приоткрыв и закрыв за собой дверь. Не зря до пиратства он лазил по чужим домам. Вот он и пожалуется Оливеру. Пусть все знают: капитан Кёркленд на его стороне! Оказавшись в слабо освещённом тихом помещении, Уртадо прижался к стене, стараясь не дышать, а прислушиваться. - Каков наш курс? - раздался грубый бас Андре. Этого человека Альберто боялся не меньше Морского Дьявола: вот уж кто, а этот пират ненавидел детей. Всегда критиковал, не скупился на подзатыльники, ворчал и дымил. Не курил, а дымил. Постоянно. Уртадо уже на второй неделе плаванья из-за него пообещал себе никогда в жизни не трогать трубку. - Угадай с трёх раз, балбес, - рычит Оливер. Альберто нервно сглотнул. Капитан никогда в таком тоне не говорил. И это... Странно. Уртадо стоял у стены, между шкафом и дверью. Любой, кто войдёт, заметит его - но в глубине каюты, где шёл разговор, его не видели. Хорошо. Уртадо очень сильно не хотел показываться. - Вы ещё поспорьте, - третий голос принадлежал Люциано, боцману. - Я не виноват, что Оливер повёрнут на этой бухте. Мы её ищем уже который год. Напомни... - Седьмой или одиннадцатый, - помог Люциано. - Именно. Уже грёбанных одиннадцать лет! Оливер, что с тобой, блядь, не так?! - Эта бухта, - раздражённо цедит Кёркленд сквозь сжатые зубы, сдерживая свой гнев, - ключ к великому! - Чему, мать твою?! - Увидишь! - рявкнул Кёркленд. Альберто вздрагивает, зажимая рот руками, боясь, что сейчас закричит. Но сдержался. Он умный мальчик. Не будет показывать свой страх. Но только вот Оливер не умолк после всплеска эмоций. - Вы тряпки. Все до единого. Каждый из вас на этом судне! Все вы мусор, который боится. Вы понятия не имеете, что нас ждёт. Какие богатства, какая жизнь! Ха! Эта сказка нужна мне, и если вы отказываетесь помогать, то сдохните! - в конце своей речи Оливер ударяет кулаком по столу. Альберто слышит смешок. Тот принадлежал Люциано, ибо только он мог оставаться настолько позитивным после угроз. - Ты ёбнутый на всю голову, - заключил Андре нервным голосом. - Катись к Дэйви Джонсу, - уже хрипло сказал Оливер. Слышатся шаги. Уртадо прижался к стене, мечтая сейчас оказаться как можно дальше от этого места, корабля. У мальчика бешено билось сердце, он боялся. Боялся человека, который там был, ибо это не Оливер. Не тот Оливер Кёркленд, что смеялся и шутил. Не тот капитан, который лучезарно улыбался и махал рукой, приветствуя или смеясь. Нет, сейчас это страшный жуткий монстр. Он помешан. И Альберто лучше не знать, какие истинные намерения этого человека. В глазах немного закололо, пришлось их зажмурить. Шаги ближе. Всё маленькое тело напряглось, встревожилось. Оливер проходит мимо, не видит мальчишку. Хлопнула дверь. Уртадо шумно выдыхает, расслабляясь. К его лбу словно прижали дуло пистолета. И когда, кажется, можно расслабиться, то это не выходит из-за продолжения беседы. Альберто стал слушателем невольно. - Бунт? - звучало это из уст Андре как предложение выпить. - Пушку легче убедить, чем любого на этом сраном корабле, - признался Люциано. - Да ну? - Кто пойдёт против того, кто хорошо платит и лижет задницу сладкой речью? - Ты. - Убедил. А тебе это зачем, если ты спишь с этой сукой двуличной? - на этих словах Альберто морщится. Он не хотел слушать ответа, а потому, когда первый помощник его говорил, не смотря на всю опасность, открыл дверь и выбежал на палубу. Но только одна беда - та хлопнула, стоило Уртадо оказаться на свежем воздухе. Это наверняка услышали в кают-компании. Но никто и не повернул голову в сторону мальчишки. Потому что он пороховая обезьяна. Он фон, рабочая сила корабля. Разве он знает нечто полезное? И потому, когда Люциано и Андре выбежали из кают-компании, оглядываясь и угрожающе перешёптываясь друг с другом, Альберто был неподалёку, сидя на бочке и дрожа как мокрый кот. Ему лишь крикнули идти работать. Как же хорошо что всего лишь работать...

***

      Несмотря на весь кошмар услышанного, на всё недоверие и ужас, что был пережит, уважение к человеку у ребёнка убивается долго, ужасно долго. И оттого, как бы страшно не было, Уртадо подошёл к Оливеру спустя несколько дней. Капитан Кёркленд красив, хорош собой и до безумия напоминает идеал морского разбойника, в которого может влюбиться каждая аристократичная леди. Ему стоит лишь показать свой навык стрельбы, и она бросит все свои моральные принципы, расшнуровывая корсет. Такой вот человек, ничего не поделать. Альберто восхищался им, даже сейчас восхищался, когда он оказался вовсе не романтиком и шутником, а скрытным и корыстным. Они были одни. Оливер стоял у штурвала, а Уртадо драил палубу. Уже вечер, все ужинали. Кёркленд имел привычку пропускать этот приём пищи, довольствуясь фруктами и водой. Альберто же просто хотел поговорить без лишних ушей. Прижимая к груди швабру, он медленно подошёл к капитану, дёрнув его за край камзола. Кёркленд посмотрел через плечо на мальчишку, вопросительно вскинув бровь. На секунду кажется, что в глазах лёгкое раздражение. Оно тут же пропадает. - Милый мой! - сладко говорит Оливер, растягивая губы в улыбке. - Что-то случилось? Почему ты не на ужине? Пропадёт ведь твоя порция. - Сэр... - Да? - Я хочу сказать Вам... Хочу сказать... - Тебя обижают? - улыбка стала чуть меньше. Но куда более настоящая, спокойная. Сейчас капитан и впрямь походил на отца, хотел узнать мучающий недуг своего сына. - На корабле хотят устроить бунт. Улыбка пропала. Оливер нахмурился, став серьёзнее, вся нежность исчезла без следа. - Где ты узнал об этом? - холодный голос капитана немного пугал, но не настолько, чтобы замолчать и уйти, извинившись. Альберто слишком сильно хотел рассказать это. Мысль о бунте мучила мальчика, он хотел справедливости. Хотел поведать всё. - От... Люциано. Скажи он об Андре, то Оливер не поверит. "Они спят" - вот как сказал боцман. - Да? - Он... упомянул об этом. В каком-то разговоре. Я не помню где, но, - темп усилился, Уртадо говорил быстрее и быстрее, но Кёркленд остановил его. - Спасибо большое. Я подумаю над твоими словами. - Угу... - Альберто поднял голову, с надеждой смотря на Оливера. Тот потрепал Уртадо по голове. - Беги ужинать. И Альберто послушался. Ушёл, всё ещё прижимая к себе швабру и думая, верно ли он поступил. Ибо сомневался. Слишком сильно сомневался. Но ничего уже не поменять.

***

      И когда на следующий день он поднялся на главную палубу, то услышал крики. Радостные, полные энтузиазма и желания. Дикие, пьяные крики, мало подходящие людям. Такие слышны будут лишь в трактире, но сейчас они раздавались на корабле. И крики приглушал свист плети. Уртадо побежал к пиратам, что выстроились полукругом у правого борта, меняя в голове тысячу догадок. Что там, что происходило. Он пытался протиснуться, но все и так стояли плотно, прижимаясь друг к другу и дружно считая. "Тридцать! - свист. - Тридцать один! - свист. - Тридцать два!.." Альберто смог протиснуться, но чуть не упал, споткнувшись, однако устояв на ногах. Оказавшись в самом первом ряду смотрящих, он в ужасе видит то, от чего хочет убежать. Люциано, связанный по рукам и ногам, обнажённый по пояс, сидел на коленях спиной ко всей команде, прижимаясь лбом к борту корабля. Волосы скрыли выражение лица, но чётко виден оскал на зубах. То, как после каждого удара губа дёргается, сдерживая крик. Как вырывается лишь тихий напряжённый рык, хрипение, но не крики. Загорелая кожа его слабо блестела от пота, по спине стекала кровь от резцов, что оставляла плеть. Удар, ещё один. Пираты свистят, проклинают, другие кричат, чтобы были сильнее. Рядом же с палачом стоял Андре. В чистой форме, курящий трубку. Холодный, как морская пучина. Непробиваемым взглядом он следил за пытками. Лишь чтобы после тридцать пятого удара резко сказать "хватит". И Люциано выдыхает. Тут же расслабляется, склоняясь пополам, чуть не ударяясь головой о пол. Тяжело дышит. Пальцы обессиленно разжали кулаки, тело слабо задрожало. Альберто же не может поверить, какую ошибку он совершил. Ему не нравилось происходящее. Не нравилась кровь, боль, пытки. И ведь всё это по его вине. Это сделал именно он, маленький ребёнок, который хотел приключений и разгульной пиратской жизни. Но вместо этого... Ужас. Кошмар. Оно ему не нравилось. Он не хотел видеть нечто подобное. Оно кошмарно. Ужасно. Уродливо. Это не то, чего он хотел. Признавать происходящее совершенно не хотелось. Но вместо того, чтобы завершить весь ужас, Андре поворачивается к сутулому рыжему пирату. - Канат перекинут? - ему отвечают кивком и быстрой речью, которую Уртадо не слышит. Он смотрит на Люциано. А боцман поворачивает голову в его сторону. Уртадо видит весь гнев. Ярость в горящих глазах, осознание и принятие этого факта. Мальчишка выдал его. Подслушал и донёс капитану. Верная сука или же предатель - каждый бы решил по-своему. И Альберто не хочет смотреть в эти глаза. Однако не может отвернуться. Это выше его сил. В этот же момент, к Люциано подходят пара пиратов и хватают его за подмышки, таща к человеку с канатом в руках. Все начинают перешёптываться, не расходясь. И пока к цепям боцмана привязывали канат, Андре холодно смотрел на своего корабельного собрата с самым спокойным выражением лица из всех, что только были возможны. - Если ты выживешь, то тебя пощадят, - холодно констатировал факт Андре. Люциано оскалил зубы и дёрнулся вперёд, пытаясь вырваться из хватки пиратов, что крепко его держали. Но может только плюнуть в сторону Андре. Альберто не успевает понять суть произнесённых слов, как тут Люциано подхватывают. Он закричал. Пытался вырваться, извивался, как змея. - Будь вы прокляты! Он сведёт вас всех в могилу! Корабль! Себя! Свой род! - орал Люциано. - Всех вас! Каждого! Все смеялись. Кто-то кричал, чтобы боцмана бросили за борт. Другие свистели в предвкушении. Люциано орал и вырывался. Его сбросили за борт. Альберто вскрикнул, отскочив и врезавшись в какого-то пирата, но его лишь оттолкнули от себя. - Тяните! - в этой суматохе голос Андре вытаскивал из паники. Альберто повернул голову, видя как на противоположном борту группа из четырёх человек начала тянуть канат, что был сброшен в воду. Оборачиваясь по сторонам, не понимая почему все смеются и шепчутся, почему все шли в сторону левого борта, Альберто жалел себя. Ругал и жалел, что он сделал правильно и ничего не случится. Он не мог поверить, что это пиратская жизнь. Ему захотелось обратно выпрашивать у милых богатых дам монеты и жить на шумной улице. Это лучше, спокойнее. Это намного приятнее, чем дымящий Андре и кричащий в панике Люциано. Это лучше двуличного Оливера. Это кошмар, самый настоящий ужас, а не жизнь. Но тут все стихли. Альберто очнулся когда увидел замешательство среди пиратов. Он неуверенно пошёл к ним, но тут замер. Все оглядывались друг на друга, молчали. Никто больше не тянул канат. А тот, кто был среди четвёрки, держал в руках оборванный конец. Уртадо, сам не зная почему, побежал обратно. К правому борту, свято веря, что там Люциано, которому нужна помощь. Он поможет ему, боцмана простят и высадят на ближайшем острове. А вместе с ним и мальчишку. Альберто не хотел здесь оставаться, он не желал. Это всё слишком сильно пугало, он не понимал, за что так жестоко. Ведь ничего не было сделано, ничего не произошло. О бунте лишь говорили. Он не был... Не был. Не был! Альберто хватается за перекладину, нагибаясь и смотря в воду. В ответ на него смотрели стеклянные пустые глаза мертвеца. Синее лицо, в чьём открытом рте плескалась морская вода. Уртадо заорал, падая на палубу. Он больше ничего не помнил. Ему было безумно страшно. Он плакал и кричал, пока на капитанском мостике в одиночестве стоял Оливер Кёркленд, наблюдавший за казнью. Платком он чистил острый нож.

***

      Дни проходят как в тумане - рукавами он вытирает пот и слёзы из-за большого количества работы. Нет уже сил, нет желания. Альберто не слышит радостных криков "земля" - он стоя засыпает, прижимаясь щекой к швабре. У него нет энтузиазма бежать за всей командой, он падает в камбузе на мешки и пытается уснуть. Он не чувствует никакого энтузиазма. Когда их кормят, он клюёт носом в похлёбку и ест долго, ковыряясь ложкой в овощах и тухлом мясе. Когда нужно спать, Уртадо не пытается устроиться удобно - всегда засыпает быстро, только касаясь лицом сложенных парусин, что использовались для "неважных" членов команды как подушки. А всё из-за обилия работы. Чем ближе к цели, тем больше нервов. А ещё было страшно. Оливер заставлял всех работать не покладая рук. Работа труднее, больше, ею, казалось, жили абсолютно все. Никому не было дела до других. С вант сорвался моряк. Крича, он упал в море. Его хотели спасти, но Андре отдал приказ продолжать работу. Альберто драил пушку под шум волн и затихающие вопли. И такое не единожды. Оливер давал жестокие наказания за промахи. Неверный ответ аль ошибка - и всё, более о тебе никто не слышал, никто не собирался жалеть провинившихся. Из восьмидесяти человек к первой остановке добрались жалкие тридцать душ. И среди них Альберто. Он пробовал сбежать, да только попался Андре на глаза. Его отчитали. Из двадцати решившихся взойти на борт было убито пятеро. Один не стал утруждать капитана к расправе, отправив себе пулю в висок. Чем ближе они к цели, тем больше жертв. За шестую попытку к бегству Альберто выпороли. Как каждого юнгу. Спать он мог только на животе. Пятое декабря. Команда Оливера берёт на абордаж торговое судно. Альберто молился, чтобы его ранили, да только он выжил. Шестерых мертвецов заменили пленники. Тридцатое января. Альберто видит как Оливер улыбается подобно гиене, глядя в подзорную трубу. И это не радость... Нет. Мерзковато-довольно, оголяя желтоватые зубы. От улыбки лицо покрыли морщины, глаза смотрели, не замечая ничего вокруг себя. И Альберто пробирал страх. Он боялся подойти к капитану. Восьмое февраля. Остров. И это не гигантские пальмы, не зелёные леса. Уртадо вместе с остальной командой видит скалы. Сплошной песок да скалы. Он оглядывает взрослых мужчин, думая что хоть кто-то из них ему станет объяснять ситуацию. Но нет. К вечеру они приплыли. Утром Альберто просыпается на полупустом корабле. Он оглядывается, но не видит никого. Волнуется, бежит к лестнице, оттуда на палубу. И... Там холодно и пусто. Альберто слышит, как шумят волны. Однако моря не видать, ибо туман окутал всё вокруг. Его густые лапища забирали себе всё, на что падал глаз. Невозможно разглядеть конец мачты, смотришь в сторону капитанского мостика, но и там подвох. Но довершали всё волны. Их шум. Только море было собеседником, кем-то в неизвестной серой каше, отчего даже не знаешь, куда нужно идти, где спрятаться. Альберто в панике осматривается и ищет глазами хоть что-то, за что он мог бы зацепиться. И видит. Силуэт. Тёмный дым. Альберто спешит к единственному живому человеку. И сразу же хватает за рукав, бесцеремонно и поспешно, дабы привлечь внимание к себе. Он знал, кто это. И впервые за долгое время был так рад ему. Да только это не убивает весь страх, лишь притупляет его. - А где все? - спрашивает он без лишних прелюдий. Ему нужно было знать ответ. - Э?.. - Андре, хмуря брови, опускает голову. Он щурится, а после кладёт кончик трубки на нижнюю губу, проводя языком по искусанной за губою кожей. - Всё в порядке. - А где капитан? Команда? - Ушли они. - Куда? - Куда надо. - А зачем? - За чем надо. Разговор шёл странно. И Альберто хотел хотя бы немного развеяться, успокоить себя. Но не выходило. Он нервничал. Он слышит плеск волн. Привычный звук, но на берегу обычно его дополняли чайки, коих сейчас не слышно. И это тоже заставляло нервничать с непривычки. Убегать, что-то делать. Всё это страшно и непонятно зачем. Потому он просто пытается хоть как-то развеяться, хоть о чём-то поговорить. И потому не уходит. Альберто продолжает разговор: - А почему вы не пошли? - Больно хочется по заднице получить? Не пошёл потому, что не пошёл. Вали давай. - Но... - Работы нет? Вообще-то была, но будет ли Уртадо говорить о ней, когда есть возможность поболтать с самим Андре? Вот как бы он не боялся его, временами Андре рассказывал такие удивительные вещи, что хотелось слушать ещё и ещё. Но также это хмурое лицо вызывало страх и желание спрятаться как можно подальше. Сейчас же нечто между этими двумя огнями. - Работы нет, - врёт Альберто не краснея. - Хм. Давай найдём её тебе.

***

      Отпроситься не вышло. Альберто посадили помогать коку чистить картофель. Он плевался и воротил голову, но от этого его никто не спас. Пришлось сидеть, угрюмо хмурить нос и чистить, чистить, чистить... Это было до ужаса омерзительно. Но ведь ничего не попишешь тут. Мокрый картофель выскальзывал из детских ладоней, нож постоянно съезжал и чуть не царапал пальцы, а волосы лезли в глаза, приходилось воротить плечом, дабы убрать их с вспотевшего лба. И когда картофелина падала, нужно было как можно скорее её поднять пока кок не увидел. И если увидит, то всё, по голове его точно ударят. Да только чем - ложкой или ладонью - это уже загадка. Но только стоит последней картофелине оказаться в котелке, наступает момент свободы. Он слышал голоса за дверью, слышал шаги. Нужно было бежать, там говорили, что капитан вернулся. - Эге, куда ты? - жирный кок, чьё волосатое брюхо не могла прикрыть рубаха, хватает Альберто за шкирку, c лёгкостью поднимая мальчонку. - Капитан вернулся! - взвизгнул Уртадо, желая высвободиться. - А картошка? - Да почистил я эту гадость, всё, нет картошки! - верещал Альберто, дёргая ногами и сжимая руки в кулаки. - Ладно, беги, - кок поставил Альберто на ноги и тот, не теряя драгоценных секунд, бежит с камбуза как можно скорее. Корабельный повар хотел что-то крикнуть вдогонку, да только рукой махнул. Что ему, болтать с детьми... Альберто бежит по опустевшему трюму, поднимается по лестнице на палубу и видит команду. Капитана на ящике. Туман ещё остался, но только поменьше. Видно всех: и канонира, и Андре... Но капитан выделялся больше всех. В золоте. Украшения, ожерелья, браслеты и кольца. Но вершиной была большая корона, что Оливеру велика, но он не боялся показывать этого. И то верно. Капитан выделялся среди остальных членов его маленькой экспедиции, что показывали товарищам мешки золотых монет и драгоценных украшений. Это... Это что, клад? Альберто весело захохотал, спеша к пиратам. Но его не пускали, хотя это и не беспокоило детскую душу. Он смеялся. Продолжал смеяться. От радости, восторга и счастья. От желания получить хотя бы колечко с рубином. Он хохотал вместе с остальными, познавая сладкий вкус пиратства.

***

- А дальше? Уже ночь, корабль медленно плыл дальше, пока его капитан и гость сидели за опустевшим столом. Альберто скривил лицо, будто не желая говорить. Что сейчас он вспомнит самое неприятное из пережитого. - Да дальше ты знаешь. Проклятья и прочее. Артур положил локти на стол, сцепив пальцы в замок. - Слушай. Я не знаю. Мой отчим сгорел в огне с братом, а Андре швырнул оставшихся на первое же судно. Я не имею ни малейшего понятия, что послужило метке и... - И духу? - Да. - Кто это? - Уртадо налил себе зелёный чай. Артур, который ещё не допил до конца свой, последовал его примеру, пополнив чашку до краёв. Отчего-то сейчас обсуждать свои проблемы было легче. Даже с Иваном откровенно поговорить про всё... Не было особого желания. Не из-за вопроса доверия или ещё чего. Просто мальчишке не понять того, что пережил Кёркленд. Он никогда не узнает, на что способна эта проблема. Этот дух. А Альберто, как носителю метки, хотелось верить. Он знал ответы. Не все, но хоть малейшие. - Это Ларсен. Мой брат. Он сгорел в огне вместе с Оливером. Хочет погубить меня и... остальных. - Люциано, - Альберто делает глоток горячего напитка. - И он натаскивал меня найти и прикончить всех Кёрклендов. - Но как я понимаю... Он отстал. - Да. Когда вздёрнули Андре, он внезапно исчез. - И?.. - Я хотел понять что за чертовщина происходила, а затем ты стал знаменитостью и мне хотелось понаблюдать, собрать слухи. Я был на Тортуге, когда вас с твоей собачкой искали. Ох, Лизка там угрожала всем... Блеск! Элизабет. Артур опустил голову, вспоминая её поведение в последнюю их встречу. Сердцу стало неспокойно. Она выбралась?.. Хоть бы она выжила. - Ближе к делу. - Ага. Твой Томушка живой. И ещё он в курсе ваших кровных отношений, ищет тебя как ищейка какая. У него, кстати, жена теперь есть. Старше него правда, но сиськи в норме и на том спасибо, - новость получше прошлой. Артур позволил себе улыбнуться. - Так что же было дальше? - А. Дальше...

***

      Дальше начался кошмар. Они отплыли той же ночью. Гуляли и пели песни до самого рассвета, ибо стоило первым лучам солнца подняться, на мачте повесился помощник канонира. Цинга, так щедро обходившая корабль долгое время, напала на команду, унося жизнь за жизнью. Пятьдесят человек, сорок шесть, тридцать четыре. На глазах у Альберто люди блевали кровью, кашляли и срывались друг на друга, броня и обвиняя во всех бедах. Медленно корабль окутывало безумие, и когда умирал очередной матрос, его без церемоний выкидывали за борт, обворовывая да начиная драку за каждую монетку. И во всём этом сумасшествии стойко стоял лишь капитан, чья команда медленно угасала. Двадцать три. Девятнадцать. Пятнадцать. Тринадцать. Выжившие разорвали доктора. Каждый истерично кричал, обнаруживая на своём теле то, что они считали корнем всех бед. Чёрной меткой. Все шептались, что Люциано мстит им за непослушание. За их верность капитану. Попытавшиеся поднять бунт были жестоко убиты Андре. Самым преданным псом Оливера. Хотя он тоже меченый. Его бедра коснулась эта смерть. Вот как все говорили. Альберто сжимался в комочек, пытаясь уснуть. Он слышит кашель, слышит, как все кричат друг на друга. Раздаётся выстрел. Их осталось двенадцать. Неужели это нормально? Он никогда не вернётся в эту стезю. Десять. Восемь. Оливер сказал, что скоро берег. Шесть. Пять. Альберто боится выйти на палубу. Четыре. Три. Корабль остановился у маленького песочного острова. Оливер заботливо полуобнимает Уртадо за плечи. Как отец, пытающийся успокоить ребёнка, когда ему приснился кошмар. Разница лишь в том, что этот кошмар происходил наяву. Андре курил трубку. Как и всегда. - Видишь, Альби, всё хорошо, - успокаивает его Оливер. Они вышли найти воды. Пусть тут и так видно, что её нет. Хотя, возможно, Уртадо чего-то не знает. - Угу, - Андре причмокнул губами, оглядываясь по сторонам. - Альберто, ты же хороший мальчик? - Оливер сел перед Уртадо на колени, взяв мальчика за плечи. Практически также как и в их первую встречу. Что он чувствовал к нему?.. Уртадо ведь ничего не знал об Оливере Кёркленде. Это человек, чьё лицо он всегда забывал. Тот, кто спит с мужчинами, что не положено. Но несмотря на всё... Он ведь идеальный лидер. Человек без принципов. Тот, кто точно приведёт к победе и всё будет просто отлично. Так ведь?.. Или нет? Альберто поджал губы, кивая своему идеалу. Тому, на кого всегда хотел равняться. - Отличненько, - Оливер улыбается ему. Уртадо доверяет этой улыбке, - поможешь мне найти красивых ракушек? Тут, на берегу где-то должны валяться. Альберто попытался выдавить из себя улыбку. Капитан хотел, чтобы он наконец отвлекся от беды и попробовал отдохнуть. Разве это не чудесно?.. Уртадо бежит к берегу, босой, по мягкому горячему песку. Он не видит, как Оливер поднимается, отряхивая колени и не смотрит на Андре, холодно и сдержано кивая. Андре, вздыхая, достаёт револьвер. Выстрел. Альберто чувствует невыносимую боль в спине и падает на землю. Он не может закричать. Ему страшно. Он не понимает, за что с ним так. Только слышит голоса... - Ну и зачем? - Да так, на всякий случай. А вдруг эта шмакодявка подсыпет мне яд? - Оливер... - Ничего не говори! Я натерпелся, лучше бы этого никогда не происходило в моей жизни. - Ну, ты сам хотел попасть в этот Дохлый залив. - Мёртвая бухта. - Одна гадость. - А знаешь, дети всё же милые. - Неужто? - Напомни мне завести одного, как только мы приедем в Англию. Денег-то на дом хватит? - На дворец точно нет. - Тц. Ну, хоть что-то. Последние слова он слышал уже хуже. Он понимал, что Андре с Оливером ещё болтали. Но он просто не мог поднять головы. Не мог услышать. Не мог понять. За что?..

***

      Они допили чай, сидели в тишине, в своих мыслях. Артур не мог до конца принять всё то, что только что узнал о своём отчиме. Альберто ждал реакции. - Я принимаю это, - говорит Кёркленд с твёрдой уверенностью, пускай ему нужно ещё обдумать услышанное. А речь он всегда готов в себе поправить на нужный лад. - Неужто? - Да. Только отвези меня уже к брату. Договорим завтра. Артур уходит. В его душе, где и так никогда нет штиля, появились новые поводы для беспокойства. Да только... Ему уже плевать. Он хочет увидеть хотя бы одного живого родственника.