Чёрная метка

      Стук копыт, шаткий экипаж, четыре фигуры сидят в салуне, их тела покачиваются в такт карете. За окном - сплошной лес. Сейчас сложно описать состояние, потому что подобное если и случалось, то только в глупых книжках, которые читать сложно из-за количества страданий и соплей в них. Но факт остаётся фактом. Все четыре человека сейчас ощущали себя максимально не комфортно, что, окажись здесь Тесла, то он бы явно был бы рад напряжению что тут царило. И на то были ну очень яркие причины. Ясные. Прямо лежащие на поверхности водной глади, как бревно какое. Во-первых, Артур. С ним всё просто, он спас жизнь человеку которого ещё сегодня утром хотел убить. Да, если быть честным, не только сегодня утром. Вообще, всегда, в принципе на протяжении долгого времени он мечтал что Александр окажется носителем паразита которого застрелить - раз плюнуть. И всё, и конец. Нет этого тирана, можно жить дальше, дышать спокойно, быть самым счастливым человеком на всей белой земле. Но кое-что пошло не по плану. Всё, блять, пошло не по плану. - Кёркленд?.. - охрипший голос Александра ярок на эмоции, Артура будто окатили ледяной водой. Он смотрит на Брагинского ошалевшим взглядом. Нет, не может быть правдой, просто, чёрт подери, не может. Кёркленд действительно хотел увидеть Александра, но только он не хотел встретиться спустя время... Именно таким способом. Просто не хотел. И не мечтал. Это безумие наивысшего уровня, потому Кёркленд только и может что открывать да закрывать рот, подобно выброшенной на берег рыбе. Только и делай что начинай молиться на лучший исход. - Артур?! - голос Ивана. Ну, молиться уже не выход. И снова мы возвращаемся к Ивану. Что сказать, он выглядит как человек увидевший призрака. Ну так, по сути, и было. Прямо перед ним сидел Артур, живой, во плоти. Но что делать - Брагинский не имел ни малейшего понятия. Ситуация в которой они находились настолько глупа и абсурдна, что, чёрт возьми, хочется самому себе пустить пулю в лоб лишь бы не терпеть все эти накопившиеся эмоции. А их много. Очень много. - Отвезите его домой, быстро, завтра чтобы получил письмо с наказанием врача, - бросает Владимир, а после возвращается к гостям, говорит и действует так будто ничего не было. Отточенная годами выдержка. Иван держит брата, перекинув его руку себе через плечо. Александру хреново, иного слова не подберёшь. И абсолютно вся злость, направленная к старшему брату, ощущается теперь молотом самобичевания и вины. Стоит посмотреть на Артура, вот, живого, совсем рядом, как эмоции ударяют по мозгам похлеще выпитого шампанского. Бросить бы брата и просто обнять Кёркленда. Желание велико, но Иван скован. Он должен помочь брату. Благо, Мейер помогает держать Александра. Хорошо что Гюнтер всегда рядом. Сам Мейер так не думал. Да, он сидел, согнувшись, протянув тёплую ладонь, накрывая ею сжатую в кулак руку Александра. Да, он подбадривающе улыбался и, наверное, единственный кто выглядел не как ошалевшая от пушечного выстрела лошадь. Мейер казался очень флегматичным, спокойным, миролюбивым. Но кто б знал как же сильно он хочет пустить Брагинскому-старшему, скотине живучей, пулю в лоб. Гюнтер практически в одиночку затаскивает Александра в карету, Иван, говоря адрес возничему, мешкается. Когда Мейер, стоящий на ступеньке экипажа, оборачивается, то видит Кёркленда. Того самого, от которого в груди щемит от сраной зависти. Мейер кидает взгляд на бледного Ивана, который мнётся, смотрит на Артура, что стоял на морозе в одном своём костюме, словно бы ему чхать на холод сейчас. Все они трое вроде взрослые люди, но эти двое хуже детей. - Залезай, - как-то неестественно для образа паиньки, но зато правдиво для самого себя, плюнул Гюнтер Артуру в лицо. Фраза буквально оживила этих двух остолопов, от которых у Мейера из-за зависти всё скрутило где-то в душе. Мудаки. Сволочи. Нет... Гюнтер так просто это не оставит. Если вам действительно интересно что с Александром, то вы не одни в этом сложном философском вопросе, который тщетно пытается решится вот уже очень долгое время. Сам Брагинский не мог до конца понять что с ним, как он, чего ему надо и вообще, не лучше бы просто где-нибудь помереть под кустиком? Так как хотелось. Очень, мать его, хотелось. Александр держится рукой за горло. Всё жжёт, хочется выпить ледяной воды, но одна лишь мысль о том что придётся что-то пить заставляет его лицо и губы скривиться, жажда послать всех нахрен сильнее, поэтому он что-то хрипит, кажется, говорит, но и Ивану, и Гюнтеру наплевать. Хотя не Александру. Кто-то его отравил. Попытался. В сознании судорожно вспоминается всё меню сегодняшнего дня. Однако ничего, ни одно мелькавшее воспоминание не заставляет Брагинского подумать о том что отравитель сейчас близко, настолько, что может всадить нож в печень и из последних сил подавляет это желание. Брагинскому действительно хреново. И никто не представлял - насколько сильно. Хотя им всем сейчас плохо. Тишина, стук копыт, фырканье лошадей, очень слабый свет фонаря и мелькающий лес за окном. Четыре фигуры. И первым молчание нарушает Артур. - Мне надо вам кое-что рассказать, - наконец, говорит он. И смотрит Ивану в глаза. Потому что если отворачиваться от страхов, то никогда их не победишь. Будешь вечно бегать от них, подобно трусливой бродячей шавке, что подгибает хвост. Удивительно, но Брагинский стойко выдерживает направленный на него взгляд. - Я слушаю, - хрипловато, скорее больше от подавляемых эмоций нежели от шока, отвечает Иван. - Это касается метки и... Многих вещей. - Что за хуйня?.. - только и может что прошипеть сквозь сжатые зубы Александр. Какая нафиг метка ещё, что этот полоумный себе в голову вбил? Брагинский кривит лицо, потирая рукой саднящее горло. Облизывает кислые губы. Ему спокойнее что ладонь Гюнтера такая тёплая. - Понимаю, это может показаться безумием. - Но оно таковым не является, - встревает в их общение Иван. Александр издаёт странный звук, вроде да, вроде нет, сложно понять в его-то состоянии. Кёркленд кивнул. - Да, потому что... Сколько нам ехать? - Ещё час, - отвечает младший Брагинский, искоса смотря в окно, но после снова на Артура. Хотелось запомнить лицо, что забывалось. Хотелось прикоснуться, но не сейчас. Не здесь. - Отлично, тогда я попытаюсь рассказать это так чтобы всё не звучало безумием больного человека, - заключил Артур. И рассказал. От и до. Без подробностей, сухо и жестко, рубящими предложениями, сваливая факты один за другим. Он описал симптомы. Все их появления, каждый из них. А также последствия да причины. То что лишь убийством можно прекратить весь этот кошмар. И если это не сделать - будет хуже. Реакция не заставила себя долго ждать. - Херня и только, - выпалил Александр, морщась, он расслабляет кулак, мизинец касается ладони Гюнтера. Почему-то, Брагинский и сам себе не мог ответить на вопрос "почему", этого очень сильно хотелось. Тепло Мейера успокаивало, придавало сил. Гюнтер всегда был рядом. Стабильность залог спокойствия сейчас. - Вообще-то нет, - неестественно-строго для себя говорит Иван. Александр вопросительно изогнул бровь, покосившись на брата. - Артур прав, - впервые за время поездки в карете выдал Гюнтер. И тут же собрал на себе взгляды всех присутствующих. Будто на суде пришли именно по его душу и ждут либо оправданий, либо, чего хуже, чистосердечного признания. Будь Мейер тупицей, он бы именно это и сделал. Однако никто не знал что пред ними волк в овечьей шкуре, - я видел это... существо. Оно приходило ко мне, - Иван сжимает губы, ногти его впились в ладонь, Артур щурит глаза, прислушиваясь, - но после... Когда Альфреда... - пауза, достаточно долгая чтобы все поняли к чему ведёт Мейер, - оно ушло. И не появлялось более. Никто не ответил Гюнтеру, уйдя в свои мысли. Каждая из них была хуже предыдущей. "Смерть того пацана была не напрасной" "Прости, Ал" "Я не верю что это действительно так" Артур роняет голову на грудь. Закрывает глаза, выдыхает. Не верит. Просто не может поверить. Нутром чуял что что-то тут нечисто, не мог понять, правда, что именно. И ведь в какой тупой ситуации. Он буквально признался что один из этих людей должен погибнуть. Вдруг ложь дабы спасти?.. Но кого? Кёркленд не знал ни мотивов, ни самого Мейера как личность. Он не знал как этот человек врёт, как говорит правду. Не ощущал ничего, кроме щекотки где-то под рёбрами. Ладонь прикрывает губы, большой палец упирается в нос. Снова исподлобья смотрит на Ивана. Тот хмур. - Это правда? - спрашивает в повисшей тишине Александр. "Одна из возможных причин его прихода - острая душевная боль. Как комплекс, страх или, как бы правильнее сказать, глубокая обида на что-то, или же кого-то" - говорил Артур. Брагинский вспоминает то как обращался с Мейером. Ничего ужасного в их отношениях не было, но... Тогда откуда? - Да, - отвечает Гюнтер с мягкой улыбкой, которой хочется верить. Извинения или попытка поговорить на эту тему погибают, так и не вырываясь наружу. Остаток пути никто ничего не говорит.

***

      Пустующий дом, Иван и Гюнтер помогают Александру подняться по лестнице, дойти до своей комнаты. Младший Брагинский всем своим видом показывает как мечется, хочет вернуться к Артуру, сбежать из этой комнаты. Мейер, распахивая шторы дабы проветрить помещение, искоса смотрит на Ивана. - Беги к нему, - сухо бросает Гюнтер. - А? - Беги к Артуру, вам надо поговорить, - уже более чётко объясняет Мейер. - Ты справишься? - Ага, возьму растопку на себя, а то здесь холодно будто мы не домой приехали, а на кладбище, - шутка Гюнтера не удаётся. Иван улыбается с благодарностью. Уходит. Стоит двери закрыться, всё дружелюбие Мейера как ветром сдуло. Впрочем... Ха. Гюнтер подходит к широкой постели с балдахином, берётся рукой за одну из колон, смотрит на Александра, который, так и не переодевшись толком, лёг под тяжёлое одеяло. Тяжёлое дыхание, устремлённые прямо на Мейера глаза. Ох, эти глаза. Забальзамировать бы их. Так, на память. - Что именно? - нда, голос у Александра отвратительный. Прямо как и состояние. - Ты о чём? - Что именно тебя беспокоило? Тогда? О, мы интересуемся чужим состоянием. Что ж, Саша. Хочешь ответ? Получай. Я не чувствовал что нужен, ценен, в тот период я был просто дополнением к тебе, так, бонусом к твоей внушаемой фигуре. А тот мальчишка который подох по вине ивановского матросика был почему-то тебе нихера не безразличен. Что это? Интерес к людям? Симпатия? Снисходительность которая у тебя редко, но бывала? Мне сейчас срать, на самом-то деле, но мне обидно. Мне чертовски зло и обидно, потому что после этого ты растоптал все мои чувства, сдав полиции. Как вещь которую можно выбросить, а после вернуть. Меня мучили чувства к тебе, которые нельзя назвать братскими. То что между нами было - не братские отношения. Я был счастлив получая от тебя те крупицы, но ты их сам ни в грош не ставил. Спасибо, мне открыли глаза. Ты оказался эгоистичной мразотой и поэтому я отравил тебя. Да, это был я. Но знаешь, что ещё хуже? Я сомневался. Однако не теперь. Не сейчас. Этот подонок сказал что тот в ком паразит погибнет. Рано или поздно, так или иначе. Лишится головы. Кукуха поедет. Ну так вот, Сашенька. У меня кукуха поехала. Так что лежи и получай то, что заслужил. Всю мою ненависть, всё моё презрение. Я не хочу прощать тебя. Ты противен мне. Я думаю что ненавижу тебя. Гюнтер чуть склоняет голову на бок, отвечая: - Сейчас это уже не столь важно, Саш, тебе нужно поспать. Александр кивает в ответ, поднимая взгляд к балдахину. Сил у него не было на разговор или спор. Брагинский верит что если Гюнтер захочет - то признается. Но Мейер не признается. Он понимает что рано или поздно его раскусят. Значит, ему остаётся лишь одно - замести следы. Избавиться. Покончить со всем здесь и сейчас. Как же хорошо, что в этом желании он не одинок...

***

- Артур? - Иван. Кёркленд уже отправил возничего с письмом, дабы тот привёз из города врача. И стоило двери закрыться, его окликнули. Снова этот дом, снова неприятные воспоминания о безумной ошибке, которую Артур совершил. Это место было домом где родился и вырос Иван, но Кёркленд ощущал здесь лишь смерть, которую он сам с собою принёс. Непростительную смерть. - Я хотел сказать... - Поговорим в другом месте? - сразу перебивает Артур. Разговор. Им нужен разговор. И чем быстрее, тем лучше. - А... Да, - рассеяно кивает Брагинский, всё ещё стоя на середине лестницы. Он глядит себе под ноги, поднимает глаза на Кёркленда, а затем оглядывается себе за спину, - давай... в Сашином кабинете? - Как скажешь. И они идут. Держат дистанцию. Иван не знает как начать разговор, что говорить, как в принципе себя сейчас вести, ибо список желаемого велик, однако он и понятия не имел через что прошёл Артур. Что повидал? Хочет ли он говорить о пережитом? Хочет ли забыть? Может быть, стоит спросить? Или Кёркленд хотел бы чтобы Иван молчал? Сложно. Они будто не виделись вечность. Когда они заходят в кабинет, то в камине уже горит слабый огонь. Гюнтер был здесь. Значит, не потревожит. Хорошо. Иван очень быстро подходит к креслу, останавливается, поворачивается к Артуру. Стоит, скрестив руки на груди, поднеся согнутый палец к губам. Хлопает пару раз глазами. Отводит взгляд. Мнётся. Кёркленд молча ждёт. Стоит, засунув руки в карманы, прямой как струна. Он не считал нужным начинать разговор первым. Для начала лучше дать высказаться Ивану. - Я скучал... - тихо, словно стыдясь, говорит наконец Брагинский, - мне... сказали что ты умер. И... Я просто... Не знаю, это... Проклятье! - шипит Иван, сгорбившись, без сил падая в кресло, - Я думал ты умер!.. И... Я просто не понимаю что... Как... И... Артур всё ещё молчит. - Я очень скучал, - на выдохе говорит Брагинский, поднимая на Кёркленда глаза. Тот кивает ему в ответ, - и понятия не имею что дальше. - Это нормально. - А?.. - Нормально: не иметь ни малейшего понятия о том что будет дальше, - объясняет свою позицию Артур, сделав несколько неспешных шагов к центру комнаты, - ни ты, ни я, не готовы... К чему бы то ни было, - очень лаконично подводит Кёркленд общение к нужной конкретно ему теме. - О чём ты?.. - Иван провожает Артура взглядом, тот останавливается в самом центре, поворачивает в сторону Брагинского голову. - Я о том, что сейчас у нас есть проблемы важнее наших с тобой отношений, - объясняет свою политику Кёркленд. Слова звучат выстрелом, ножом в спину, Иван не успевает ничего почувствовать, внутри него будто бы обрывается последняя нить, но, - давай поясню, - наконец, прерывает недолгую, но тягучую тишину Артур, - твоего брата кто-то хочет отравить. Ещё метка. Ларсен. Лично у меня: мои собственные проблемы, которые мне нужно решить. И пока мы не справимся с этим... - ...Лучше не думать о друг друге, - заканчивает мысль Кёркленда Иван. - Не совсем. - А что тогда? - Я хочу бросить мореходство, - прямо говорит Артур. Ещё один нож, - для тебя это предательство? - пытается угадать реакцию Ивана Кёркленд. Сто процентное попадание, - Что ж, позволь объяснить. Я устал. Мне всю жизнь этим заниматься не хочется. Я взрослый человек и в праве сам решать, как мне быть и как жить. Потому что мои мечты давно разбились, всем всегда было плевать на них. На мне лежала ответственность за мою семью, сейчас: ещё и за твою жизнь. Во-первых, ты не чужой человек для меня. Во-вторых, моя вина что твоей жизни угрожает опасность. - А... Как-то... Херово поговорили. Артур ждёт реакции. Слов, объяснения своей позиции. Он думает что лучше всего - построить план, обсудить то чего оба хотят, как им лучше всего добиться желаемого, ведь только нормальным общением и решаются проблемы. Только так они смогут быть счастливыми, иметь ту жизнь, которая будет им удобна. Но, видимо, у Ивана другой взгляд на эту ситуацию. Он молчит. Сидит, сцепив пальцы в замок и уставившись на них в абсолютном молчании. Не дёргается, не шевелится. Просто молчит. И это молчание раздирает, не позволяет издать хотя бы какой-то звук. Ивану хочется выть. Ему обидно до чёртиков. Но с другой стороны он... Понимает. Понимает, но не хочет принимать. Это словно пропасть. Гигантская дыра, щель, которая ведёт в абсолютное никуда. И по обе стороны данной пропасти стоят Артур и Иван. Разные желания. Разные цели. Один-единственный шаткий подвесной мост. И Кёркленд готов ступить на него, он держится руками за перила. Он ждёт что и Иван сделает тоже самое. Они смогут пойти навстречу друг другу. Они могут. Потому что все нормальные люди общаются. Именно через умение слышать и слушать получается выяснить негативные и позитивные моменты. Выявить проблемы, попытаться найти решение и, самое главное, выполнять то что они говорят. Действовать так как они говорят. Чтобы слова не были пустым звуком. Действия не были пустыми рукоплесканиями. Здоровые отношения людей - это общение, взаимопомощь и трезвый взгляд на вещи. А также личностная независимость, о которой если забудешь, то упадёшь в очень глубокий чан, полный отчаянья, стресса и самоненависти. И именно в этот чан Иван вот-вот и упадёт. Он стоит у самого моста, но только вот не протягивает руку в ответ. В его голове всё было иначе. Объятья, слова полные эмоций и чувств. Слёзы, смех и радость. Долгожданное воссоединение, после которого их жизнь будет подобна счастливому концу из историй, которые Иван любил читать. Однако жизнь не сказка, Ваня. Проснись, это тебе не история какого-то дешёвого романа, в котором ты обязательно должен быть в отношениях которые соответствуют всем законам романтических клише. Что для тебя важнее: своё эгоистичное счастье или обоюдный компромисс? Не думаешь ли ты, что пойдя по пути эгоизма, что ты делал на протяжении всей жизни своими побегами, истериками и обидами, то всё будет именно так как ты хочешь? Не думаешь ли ты что самое время взять на себя ответственность? Стать грамотным. Повзрослей же ты наконец, Ваня. Иван делает выбор. - Я... Если ты хочешь, давай я заварю нам чай и мы обсудим это в столовой? Знаешь, Наташа испекла такие вкусные кексы, ты обязан попробовать, - Брагинский поднимается, не замечая в своих собственных глазах слёзы. Артур впервые улыбается спокойно и мягко. - Тогда чего же мы ждём? С души будто свалился камень.

***

      Только вот оставаться в столовой не захотелось. Иван потащил Артура к себе в комнату. Ему безумно хотелось говорить и всё что он делал - рассказывал. Жестикулировал руками, говорил без умолку, ибо поведать нужно было о многом. Что ещё больше - хотелось показать свои картины. Поэтому уже через полчаса Артур сидел на табуретке в комнате Ивана, держа в руках чашку и рассматривая очередную картину. Единственное что Брагинский не стал делать - показывать портреты, которые он рисовал в надежде не забыть дорогое сердцу лицо. И ведь не забыл. Вот оно, совсем рядом, слушает его. От осознания на душе теплее. Спокойнее. Радостнее. Иван не стесняется на эмоции. Смеётся, входит в тоску. Его лицо - открытая книга. Что до Кёркленда - он рад слушать. Ему спокойно. Склонив голову чуть на бок, он даже не кивает, просто сидит, наслаждаясь непрекращающимся позитивным монологом. На душе легче. Чище. Осталось совсем немного, да? Скоро жизнь станет спокойной. Скоро... Погодите-ка. - Вань, - тихо подаёт голос Артур. Однако так внезапно перебивая Ивана, что Брагинский мигом замолчал, сводя брови к переносице. - Что такое? - спрашивает Иван настороженно. - Ты чувствуешь? - Чувствую... Что? - Гарью пахнет.

***

      Ох, Артур не ошибся. Гюнтер сделал то что от него требовалось - развёл в каждом камине, в каждой печи, огонь. Открыл окна, везде на этажах кроме первого. И, что немало важно, ключи от входной двери полетели в камин. Прямо в тот, который в гостиной. Прямо в тот, над которым возвышался высокий семейный портрет. И Мейер смотрел своему отчиму прямо в глаза, когда единственный выход обняло алое пламя. Книги хорошо горят. Стеллажи с книгами - ещё лучше. Ковёр? Что ж, ковры не жалко. Масло картин прожираемы пламенем также страстно, как и шторы. Дорогие занавески, привезённые отчимом из дальних стран. Прощайте. Чердак - единственное место, где Гюнтер прежде чем бросить спичку разливает масло. Потому что нужно отрезать путь этим людям отовсюду, но каких-то легко возгораемых вещей нет. Пистолет с оставшимися патронами... Ох, когда-то их было девять, но сколько сейчас? Мейер мягко потирает дуло. В доме стало намного теплее. В нём что-то погибает, когда он видит что вся гостиная объята пламенем, что выход на задний двор обрезан. Гюнтер не улыбается, его лицо не выражает ровно ни одной эмоции. Ему плевать. Всё закончится. Здесь и сейчас. Навсегда. Первое что он слышит кроме треска - мат. И он принадлежит Артуру. Что ж, хорошее начало. Мейер поднимает голову. На семейный портрет. На лицо Олега Брагинского. Ох, он обязан этому человеку всем. И счастьем и горем, смехом и слезами, но больше - о, больше, только, болью. Той что сожрала его. Той что объяла пламенем всё вокруг. Гюнтеру остаётся только ждать. Топот. Громкие слова. Брань. Александр зовёт Гюнтера. Ох, Сашенька, ты даже не представляешь что тебя сейчас ждёт. Они на лестнице. Мейер врал сам себе говоря что ничего не испытывает. О нет, он испытывает. Трепет. Шаги ближе. Стихли. Гюнтер оборачивается. Перед ним как на параде: Слева - перепуганный, ошалевший Иван, ему страшно, и он явно единственный кто ещё не понял. Справа - Артур, серьёзный, что и ожидалось от этого пожившего и повидавшего жизнь мужчины. А в центре. Ох, в центре Александр. И он тоже всё прекрасно понимает. - Гюнтер! - рыча, говорит Брагинский-старший. Он делает шаг вперёд, удивительно как огонь ещё не перекрыл их. - Гюнтер, что происходит? Дверь заперта, нам надо разбить окно и- - начал было говорить Иван, он дёргается, явно желая кинуться к Мейеру, но Артур хватает его за руку, сжимает чужую ладонь, не позволяя сдвинуться с места. - Ларсен, - только и выдаёт Кёркленд. - Ошибаешься, - шипит Мейер. - Какого хрена? - с напором требует объяснений Александр. Ещё шаг. Пламени всё больше. Оно разрастается. - Какого хрена? Какого хрена?! - Гюнтер не сдерживает эмоций, наконец срывая маски, - о, я могу объяснить, какого хрена, - шаг навстречу, - мир это место где всегда царит несправедливость, Саша, но почему-то меня она коснулась больше остальных, - треск, пианино кренится и падает, поднимая шум, от которого Иван дёргается, но Мейер не затих, не струхнул, наоборот, напирая, - и я устал. - Ты поджёг мой дом! - Наш! - кричит в ответ Гюнтер, - ты сказал правильно, Саш, - уже тише произносит Мейер, - "Мой дом". Для тебя только ты и имеешь значение, понимаешь? Только ты да твой нескончаемый эгоизм. И я просто, блять, счастлив! Несколько грёбанных недель ушло чтобы достать этот яд! И ради чего?! - Гюнтер вытягивает руку с оружием. Дуло смотрит прямо в лоб Александра, - ради того чтобы тебя спасли?! Ради того чтобы я узнал что не выживу?! Снова? Нет уж, изволь! - рявкает Гюнтер, щурясь, - только через твой труп, Саша. Огонь распространялся. Где-то слышится треск стен. Пламя распространяется. Артур до боли сжимает ладонь Ивана, для него всё стоит на своих местах. И всё что нужно - позволить Александру завершить начатое. Умный разбойник всегда носит при себе оружие. Разумный - отдаёт его тем кому оно нужнее. Брагинский вытаскивает оружие в ответ. Потому что привычка. Страх. Осознание. Вкус предательства. Впервые в жизни у него был выбор, который он не мог сделать быстро. [▲] Выстрелить - https://ficbook.net/readfic/2731783/17577406#part_content [■] Выслушать - https://ficbook.net/readfic/2731783/17577832#part_content [●] Отговорить - https://ficbook.net/readfic/2731783/22543885#part_content [✖] Обнять - https://ficbook.net/readfic/2731783/22543884#part_content