Чёрная метка

Часть 2

«Пленник»

- Морского ежа мне в глотку! Что за чертовщина?! - выкрикнул Ловино, в спешке подходя к Антонио и оглядываясь по сторонам, попутно скалясь от злости, пытаясь этим хоть как-то скрыть свой страх, что поселился в нём после первого прогремевшего выстрела. - Карамба! Артур, вы как? - первым опомнился от всей суматохи Родриго, замечая встревоженного капитана, который стоял около двери своей каюты. - Давайте перестанем беспокоиться... Пожалуйста, - попытался хоть как-то разрядить обстановку Томас, но этого уже нельзя было сделать. Пираты уже не собирались покидать узкий коридор, и каждый хотел лично увидеть, что же здесь произошло. Особенно обстановку нагнетали Леонардо, стоявший с поднятым морским топором, будто собирался сейчас кого-то зарубить, да Джеймс со своей свайкой. Ведь нет, чтобы пользоваться нормальным оружием, так Джеймс Уильямс всегда был оригиналом, ставшим использовать банальный бытовой предмет как оружие массового уничтожения. Феличиано со своей паникой тоже накалял атмосферу, часто спрашивая что же, собственно, произошло. Минуты две флибустьеры кричали друг на друга, пытались выяснить, что произошло, не замечая паникующих Леонардо с Феличиано. Кетиль, как будто специально, говорил, что всем то призраки, то выстрелы чудятся, Бервальд снова намекал про название корабля, Джеймс и Людвиг пытались понять, куда именно им надо бежать и кого обвинять. Артур, Яо, Альфред и Леон молча стояли, наблюдая за концертом, а Эш и Ловино с Родриго кричали друг на друга, даже больше, чем Ральф с Гильбертом, старающиеся сначала угомонить этих троих, а затем и сами присоединились к общему спору. Томас повис на руке Антонио, моля его помочь ему как-то разрядить обстановку, но испанец не слышал его, препираясь с Тино, пока Хенрик размахивал мушкетоном, грозясь выстрелить в того, кто двинется с места. Остальные же члены команды присоединялись к общей панике, поддаваясь ею и устраивая гомон похлеще, чем в самом грязном отбитом трактире на Тортуге. Пираты уже давно перешли на свои родные языки и из смеси испанского, итальянского, немецкого, английского и прочих. Невозможно понять ни единого слова. И как на зло раздался четвёртый по счету выстрел. - Всем стоять! - выкрикнул Хенрик, понимая, что сейчас все флибустьеры побегут в сторону стрелявшего. Но это не выгодно, ибо толпа пиратов сейчас нигде не нужна, да и дров могут наломать. Приказ был отдан вовремя, ибо несколько флибустьеров уже успело сделать пару шагов, а кое-кто поудобнее схватился за мушкетоны и обрезы, желая открыть ответный огонь. - На выстрелы пойду я, Альфред и Хенрик, - заговорил капитан галеона, делая шаг вперёд. - Людвиг, Антонио, Кетиль. Вы трое успокойте всех и верните этих крыс к работе, затем возвращайтесь с оружием сюда, нам может понадобиться ваша помощь, - как ни странно, флибустьеры предпочли слушаться указа капитана. Особенную роль этого резкого послушания стал монолог Артура на палубе, и если бы не он, то кто бы знал, как сейчас вели бы себя отчаянные любители грога. На пиратских кораблях всё всегда было строго. Раз сказали драить палубу - так драй палубу и радуйся, что не моешь кастрюли за коком. Сказали мыть кастрюли за коком - мой и радуйся, что не ты должен снимать хорошую одежду с убитого товарища, чтобы добро не пропадало. Ну а раз сказали снимать одежду, то остаётся радоваться одному: ты не надеваешь на шею галстук и не смотришь в лица счастливых служителей закона и бедных трусов, собравшихся на площади, чтобы поглазеть на сей зрелище... Однако если и в такой ситуации придётся оказаться, то просто собери все остатки сил в кулак и прими этот момент, как судьбу. Хуже уже не будет, только плавучая тюрьма, но путь туда светит только самым отчаянным и опасным пиратам. Не говоря лишних слов, флибустьеры покосились на Антонио, Кетиля и Людвига. Яо сразу же отправился к себе, решая не участвовать в предстоящем концерте, так как некоторые пираты уже продумывали план подобраться как можно ближе и поглядеть, что же всё-таки произошло. К ним можно было отнести Джеймса и Ральфа. Так же самостоятельно по-быстрому удалились Ловино и Родриго, посчитав, что так будет спокойнее и быстрее. Артур, Альфред и Хенрик быстрым шагом направлялись на место происшествия. Каждый догадывался, что могло произойти, но вот озвучивать теории не собирался. Второй помощник считал, что лучше всё увидеть своими глазами, боцман решил не накалять атмосферу, а капитан «Проклятого» надеялся на лучшее стечение событий. Во всяком случае, Франциск не первый год на палубе, а значит на него можно положиться, если не помер от частых перестрелок во время абордажей... Подойдя к нужной каюте, Артур, шедший впереди всех, резко остановился и протянул руку влево, приказывая этим жестом остановиться и остальным. Медленно, он подкрался к двери и ловко достал из-за толстого кожаного пояса, перетянутым на его талии и прижимающим белую рубаху до бедра с рукавами-фонарями, небольшой кривой ножик. Второй рукой Артур сжал ручку двери и повернулся на флибустьеров, нахмурившись и строго оглядывая их, кротко кивая, давая этим ещё один знак. Альфред покрепче ухватился за свой мушкетон, как и Хенрик, только вот боцман уже прицелился, готовясь в любой момент выстрелить. Повернувшись к двери, Артур открыл дверь и толкнул её в перёд. Раздался крик, Хенрик без предупреждения выстрелил в стену, Альфред, не ожидавший внезапной атаки со стороны датчанина, отступил на шаг назад, вздрагивая и роняя мушкетон. - Что за чертовщина?! - крикнул капитан, оборачиваясь к брату и боцману, но, не выждав ответа, уверенно вошёл в каюту, держа оружие наготове. Но незачем. В комнате полумрак, единственный свет - фонарь, который держал сейчас в руке судовой врач галеона. Франциск стоял чуть ли не в центре каюты. Бледный, напуганный, Бонфуа трясся, сжимая во второй руке пистолет, грозя в любую секунду уронить его. - Артур, oh mon dieu, вот и ты! - в панике обратился к капитану Франциск. За капитаном зашли и Хенрик с Альфредом. Боцман, немного успокоившись, сразу стал оглядываться в поисках причины выстрелов, а Джонс трясся, как осиновый лист, ещё помня жуткую легенду о призраке, сегодняшний инцидент с Антонио. Каюта, на самом деле пустующий дополнительный склад для еды да оружия, а ныне временная камера для единственного пленника, напоминала небольшое помещение, находящееся на нижней палубе в хвосте корабля. Здесь нет окон, отчего душно, воняет солью, рыбой и отходами. Деревянный пол наполовину скрыт под соломой. Комната освещалась совсем слабо, свеча практически догорела. Виден был лишь сам судовой врач и крохотное пространство вокруг него. Бледный, до смерти перепуганный Франциск стоял, с некой надеждой смотрел на капитана, словно только он сейчас мог его спасти. У самых ног его лежала перевёрнутая миска, по полу разлиты остатки ужина: суп, овощи и мясо. Бонфуа тяжело дышал, крепче сжимая полукруглую дугу фонаря и ожидая дальнейших действий от капитана галеона, которых тот просто не мог принять. - Что здесь стряслось, будь я проклят? - шипя не столько от раздражения, сколько от гнева и явного понимания ситуации, спрашивает Артур, приближаясь к Бонфуа. Тот мигом нахмурился, явно недовольный подобным обращением к себе. Но только вот глаза выдавали врача. Он выглядел скорее жалко, нежели угрожающе. - Я просто хотел принести ему ужин, а он... - договорить Франциск не успел. Кёркленд сразу перевёл взгляд на оружие в руке своего подчинённого, понимая что к чему. Проматерившись, Артур выхватил фонарь. Бонфуа жмурится, ожидая удара, но его не следует. Знать, к какой именно стене идти, не нужно было. Дуло пистолета всё сказало за всех. Артур не был милосердным, однако, чёрт возьми, так вот шутить с пленным нельзя было. В голове уже проскользнули за считанные секунды то, что он мог увидеть сейчас: окровавленное тело с четырьмя дырками в животе, раненный, умирающий человек, которому нет надежды на спасение... И от картин на душе стало гадко. Да, Артур пират, однако любому нормальному человеку должно быть чуждо лишнее насилие. А здесь и подавно. Пленник сидел в углу комнаты, сжавшись, прижимая руку к предплечью, уронив голову на грудь и поджимая колено к животу, протянув вторую ногу. Артур остановился в нескольких шагах от него, держа руку с фонарём на уровне собственной шеи. Светлые пряди, при свете свечи отливающие золотистым, падали на лоб, скрывая лицо. По одежде нельзя было о нём судить: ребята Садыка наверное здорово обокрали этого человека, оставив лишь рубаху, заправленные в сапоги штаны, да потёртый тёмно-зелёный камзол, застёгнутый на нижние пуговицы. Однако больше всего на глаза попадалась кровь, сочившееся сквозь пальцы пленника, которыми тот сжимал предплечье. Он даже не поднял головы, когда Артур подошёл. Лишь сильнее сжался, тяжело дыша, словно загнанная в угол трусливая крыса. Кёркленд нахмурил брови, сжав губы в тонкую полоску. Не оборачиваясь, он сразу же отдал приказ, понимая, что тревога ложная: - Хенрик, Ал, успокойте всех. Франциск, - Артур круто развернулся, злостно смотря на Бонфуа. - Проследи за тем, чтобы он не помер от боли. - получив в ответ быстрый кивок и "Слушаюсь" от боцмана, капитан "Проклятого" вернул Франциску фонарь и вышел из каюты, решив не принимать дальнейшее участие в балагане. По дороге к себе он столкнулся с троицей помощников и сообщил им что всё улажено, а вернувшись в свою каюту запер её на ключ, который положил на книжную полку. Снял сапоги и ремень, оставаясь в одних брюках и тунике, после чего подошел к спящему коту, которого не разбудили выстрелы, погладил его по голове, слабо улыбаясь и наблюдая как животное слегка нахмурилось и дёрнуло ухом. Подумал над тем, как же хорошо живётся кошкам, а затем залез в свой гамак, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, медленно уходил ко сну.

***

      Большой трёхпалубный испанский галеон, чью грот-мачту украшал развевающейся на попутном ветру пиратский флаг, гордо, подобно лебедю, рассекал воды океана. Волн практически не было, а если и были, то жалкое подобие, бьющееся о корму корабля. Запах солёной воды щекотал ноздри и с непривычки мог вызвать отвращение, однако истинные любители плаванья на кораблях считали этот воздух истинным, дарующим смысл жизни и надежду, которой на пиратских кораблях было мало. Ведь как пелось в старой песне... "Йо-хо! Громче черти!; Что ж нам дьявол не рад?" А на кого ещё надеется морским разбойникам? Они же не святые папы, чьи ноги готов целовать каждый прохожий ради искупления. На самых верхних реях фок-мачты, облокачиваясь о парус фок-брамсель и свесив босые ноги вниз, сидел давно проснувшийся Альфред. Пытаясь завязать на голове бандану, ибо было очень жарко, Джонс уже чуть ли не молился на удачу, так как узел у него не получался уже битый час, может меньше, может больше. Но делать что-то надо было. Прыгать в пока что холодную морскую воду слишком рискованно. И не из-за того что там акулы да прочие монстры, а просто потому, что Яо или Артур лишат еды за такую выходку до вечера. Увлёкшись своим делом, Альфред не заметил, как на капитанский мостик вышел Людвиг вместе с Кетилем, который нёс в руках компас. Оба о чём-то беседовали и затем первый помощник отдал приказ рулевому. Тот покорно повернул штурвал по указам штурмана. Лишь когда корабль круто повернуло, Джонс отвлёкся от своего занятия и схватился руками за реи, бросая все попытки завязать бандану, что, так и не оставшейся завязанной, соскользнула и полетела вниз на палубу. Чертыхнувшись, Альфред посмотрел вниз и недовольно оскалился. Пусть ветер и холодный, но ему всё-равно жарко, даже свою любимую рубашку пришлось бросить в гамаке! Но заметив двух пиратов, второй помощник сразу же повеселел и быстренько перебрался к салингу, с которого спустился к вантам, а от них на марс и оттуда, облокотившись о бортик, крикнул флибустьерам. - Ахой! Как вам погодка? - оба флибустьера подняли головы, замечая весёлого Джонса. Кетиль от некой неприязни к пирату поморщился и сразу же перестал обращать на него внимание, что-то говоря Людвигу напоследок полушепотом, чтобы второй помощник не услышал, а затем ушел. Первый помощник кивнул штурману и тоже перестал обращать внимание на Джонса, вновь обратившись к рулевому. Тот повернул штурвал чуть-чуть влево. - Ты специально меня игнорируешь? - Альфред фыркнул и быстренько перелез с марса на ванты, откуда залез на штаг и аккуратно, стараясь не упасть, перебрался на капитанский мостик. - Нет, - более чем спокойно ответил флибустьер, когда Альфред встал босыми ногами на палубу, - просто кричать не хочется. - Людвиг оглядел Джонса с головы до ног, не понимая его наряд, состоявший лишь из одних свободных холщовых штанов, доходивших чуть ниже колен, что были перевязаны тугим кожаным поясом с кобурой, из которого торчал мушкетон. Вдруг взгляд зацепился за маленькую деталь, на которую бы любой другой флибустьер не обратил бы внимания. Однако же первый помощник капитана «Проклятого» можно было отнести к наблюдательным людям, потому небольшой синяк в области ключиц и подбитые костяшки левой руки не ускользнули от взора флибустьера. - Откуда? - спросил он. Альфред как чувствовал, что кто-нибудь заметит этот нюанс и хихикнул, потирая правой рукой шею и даже с какой-то гордостью посмотрел на Людвига. - Это мы вчера с Хенриком выполняли поручение капитана, у Хена вообще синяк под глазом, так что я ещё легко отделался. - Что же вы такое делали? - поинтересовался первый помощник, уперев руки в бока и слегка нахмурившись. - Пленник, - коротко, но ясно пояснил Джонс, - я бы расписал эту великую схватку, но из меня никудышный рассказчик. - Ты даже читать не умеешь, - заметил Людвиг. Альфред сразу же умолк, с детской обидой смотря на первого помощника, будто он только что обозвал Джонса идиотом. У них на палубе только пять человек писать умеют, а он говорит про умение читать! Явно же читать могут тоже не все, так зачем выделять только Джонса? Он, если захочет, может научиться и писать, и читать. Просто времени нет, да и зачем это нужно пирату? - Чего молчишь? - Ты иногда как морской ёж в заднице, - буркнул Альфред. - Вот и пусть тебе Хенрик рассказывает. - Хорошо. Альфред уже не услышал этого, быстро спускаясь с капитанского мостика и подходя к фок-мачте, подбирая упавшую бандану и быстро уходя с главной палубы. Ему же ещё брата допрашивать, а остальные пираты могут и подождать.

***

- Теперь-то расскажешь? - Альфред поудобнее устроился на письменном столе, взяв в руки небольшую глубокую тарелку с похлёбкой, приготовленную Яо всего час назад. Артур недовольно поморщился, словно его этот вопрос ничуть не радовал и притянул завтрак к себе поближе, взяв в руки ложку. - Каюту закрыл? - Ага. - Альфред заулыбался, словно он совершил какой-то подвиг. На деле же просто был счастлив от предвкушения интересной истории. - Еду принёс, вижу... Гамак тоже убрал, а Эдварда Лоу* покормил? - довольный кивок. - Ясно. И с чего же тебе начать? - Объясни. На кой хрен мы должны плыть именно сейчас? - Джонс мигом нахмурился, надув губы. Он пожал плечами. -Подобрали бы людей на Тортуге, сами бы отдохнули и всё, никаких проблем, дел лишних... - Я уже сказал, - перебил Артур младшего брата. - Во-первых, медлить более нельзя. Либо на меня наденет галстук Кику, либо Холл со своей командой всадят в меня пули по очереди и кинут в море к акулам. - Либо ты убьешь всех нас по дороге к Мёртвой бухте? - Для меня лучше умереть свободным, чем от чьих-либо рук. - Какой ты гордый, - Альфред ухмыльнулся и несколько раз отхлебнул пока ещё тёплого варева из супницы. - Есть такое, ничего не поделаешь, - пожал плечами Кёркленд, слабо улыбаясь. Разговоры с младшим братом всегда его успокаивали и даже придавали эдакой надежды на лучшее будущее, словно и не было никаких проблем. - Тем более ты сам знаешь, если мы доберёмся, то будем жить. - Ты так спокойно говоришь об этом, а когда появилась метка, то чуть не зарезал вмешавшегося в то дело Эша, - напомнил Альфред, укоризненно посмотрев на левое плечо брата. Артур вздохнул. - Со всеми бывает. И да, про вчерашнее. Пойми одну вещь, тебе ещё быть капитаном этой посудины, - Джонс недовольно поморщился. Не любил он когда Артур так спокойно говорил, что когда-нибудь Альфред займёт его место после смерти, «которая и так неизбежна», как выражался иногда капитан, - и если запугать команду, она выполнит все твои просьбы, так как боится тебя. - Мило, - фыркнул Альфред и решил ничего больше не говорить. Оставшаяся часть завтрака прошла в полной тишине, которую оба флибустьера не нарушали, будто знали, что эта тема неприятна для обоих. Через некоторое время, когда обе тарелки опустели, Джонс согласился отнести их на камбуз. Оставшись в полном одиночестве, не считая кота, который удобно расположился в шляпе-треуголке и спал после плотного завтрака в виде крыс на складах, Артур решил не терять времени даром и исследовал карту мира, висевшую на его стене. Именно сейчас-то он и решил отвлечься от разговора с Альфредом и всего происходящего, продумывая путь из Средиземного моря к Мёртвой бухте. Но ничего не выходило. Будто на зло, все его мысли возвращались ко вчерашнему инциденту, не давая Артуру сосредоточиться на главном. Почему Садык внезапно решил одарить Альфреда лишней парой рук на корабле? Почему этот чёртов капер внезапно проявил такую щедрость, а не потребовал денег за тёплый приём? И чем именно Франциска так испугал пленник? Из мыслей и догадок капитана галеона выловил стук в дверь. - Войдите, - чуть ли не прорычал Артур, отвлекаясь от карты и с ядом во взгляде смотря на приоткрывшуюся дверь. - Капитан, вас срочно зовут на главную палубу. - Ждать никак? В ответ ему мотнули головой. - Тогда вали отсюда, - шикнул Кёркленд и подошел к письменному столу, с явной неохотой, однако это было необходимо, схватил кота за шкирку и вынул из шляпы, положив на стол. Эдвард Лоу зашипел и помотал головой, после чего спрыгнул со стула и залез под длинный стол, на коем расположились некоторые личные вещи Артура и книги. Надев шляпу, капитан "Проклятого" вышел из каюты, прикрывая за собой дверь и быстро поднимаясь на палубу, где его уже ждала практически вся команда. - Что здесь произошло? - строго спросил Артур у Людвига. - На горизонте был замечен корабль. - Чей? - Неизвестно. Но если это может вам помочь, это была бригантина, - ответил заместо первого помощника Леонардо. Людвиг протянул капитану подзорную трубу, указывая на правый борт. Приняв её, Кёркленд подошёл к указанному месту и стал вглядываться в даль, ища корабль. - Раз это бригантина, то есть десять процентов того, что это не наши «друзья», - заметил Джеймс, пожимая плечами. Кто-то активно закивал, поддерживая. - Готовимся к абордажу? - с надеждой спрашивает Тино, запустив пятерню в волосы и счастливо улыбаясь, предвкушая возможную добычу. - Да! "Проклятый" быстр и опасен, у нас есть шансы! - поддерживает эту идею Леон. - Нет. - твёрдо указывает капитан, складывая трубу и возвращая её Людвигу. Тот лишь кивает. - Но почему? - этот вопрос сейчас мучил многих, но только вот лишь один Тино нашёл в себе силы задать его. - У нас достаточно денег и продовольствия. Этот ответ вас устраивает? - Артур строго оглядел пиратов, будто бы те сморозили полнейшую глупость, подвергнув всех к опасности. - Ещё кое-что. Джеймс, вызови ко мне Франциска, нам надо с ним обсудить судьбу пленника. Сразу видно, что совершенно все были огорчены ушедший из лап наживы, но ведь против капитана не попрёшь. Да и в чём-то он прав, ведь ещё на "Проклятом" слишком мало людей, чтобы спокойно жить и кидаться в бой с каждым попавшимся кораблём. Джеймс хмуро кивнул, уходя. И всё же ведь жаль об провалившимся набеге. Леон был прав. Ведь если галеон "Проклятый" и будет брать какое-то судно, то никогда не проиграет.