Чёрная метка

Часть 3

«Шторм»

      Как ни странно, Ларсен ушел. Просто взял и исчез, как он это всегда и делал, когда ему надоедало общество Артура. И это единственное, за что пират готов был терпеть призрака. Ведь тот иногда берёт и уходит. Да, Артур ненавидел старшего брата. Если бы он не был бы мёртв, то Кёркленд саморучно бы задушил Ларсена, затолкнув ему перед этим в глотку как можно больше горящей бумаги, связав руки и ноги. А когда тот практически помрёт, достать ножик и хорошенько ранить брата где только можно, только чтобы тот почувствовал как можно больше боли. И, под конец этого веселья, Артур выкинул бы полумёртвого брата за борт и наблюдал бы за тем, как его пожирают заживо акулы. Братская любовь? Скорее ненависть. Ненависть эта идёт с самого детства, с переломного момента в жизни Артура, когда он внезапно понял, что должен повзрослеть в девять лет. А с чего всё началось? С малейшей ерунды! Маленькая мелочь повлияла на мирную жизнь так сильно, что из пяти братьев и отчима выжили только трое братьев, ведь если верить слухам, Скотт тоже погиб. Маленькая мелочь заставила Артура встать взрослым ещё в детстве. Стать самым старшим в маленькой семье. Стать отцом для Томаса и Альфреда, после стать пороховой обезьяной на корабле лишь ради того, чтобы было что есть и где жить. Стать первым помощником только из-за того, что он умел плавать и не хотел потерять брата, а в глазах капитана это выглядело как какой-то знак. Стать капитаном целого корабля только из-за маленькой мелочи, что повлияла на их судьбу ещё в самом детстве. Именно из-за этого Кёркленд не любил жалость, ведь она и являлось той мелочью, которая разрушила его семью. Но не стоит ворошить прошлое. Что случилось, то случилось. И Артур в этом ни капли не виноват, виноват только Ларсен, и он уже умер. А значит всё в порядке. Сидя за своим столом, Артур представлял, каким бы мог быть конец у Ларсена. Как он умер, почему выглядит как взрослый, если пожар был очень и очень давно. ...Всё в огне, дым щекочет нос, и из-за него невозможно дышать. Ночь, дерево трещит, слышен плачь, его собственный, однако он не понимает этого... И единственное, что хорошо вспоминается, так это кажущийся нечеловеческий крик: «Беги, придурок! Убегай!»… Артур скалится, сжимая правую руку в кулак. Нет, прошлое есть прошлое. Его надо отпустить и никогда больше не вспоминать. Как говорили на Тортуге, многие пираты умирают из-за любви к прошлому. Прошлое это яд, а яд надо выводить из своего тела как можно скорее. Все сами виноваты в том, что так случилось. И в этом происшествии не было вины Кёркленда. Ни капли его вины. Чужой — да. Но не его. Никогда. Тихое мяуканье кота выводит Артура из своих мыслей и заставляет взглянуть на животное, которое сидело на письменном столе совсем рядом с ним и смотрело на своего хозяина, склонив голову на бок. Кот вновь мяукнул и лёг на живот, опустив голову на сжатую в кулак руку пирата, прикрыв глаза. Артур мягко улыбнулся питомцу, смотря на него из полуприкрытых глаз. Иногда людям кажется, что звери понимают их язык и могут даже ответить, из-за чего невольно начинаешь с ними делиться своими тревогами. Так вот, флибустьеру так не казалось. Почему-то вспомнилось время, когда Альфред притащил эту всеядную зверюгу, когда тот был ещё котёнком, на борт и просил Артура оставить его. Пускай это и было всего лишь четыре года назад, вспоминалось всё как вчерашний день. И это даже... Успокаивало как-то? Наверное. Приятные и добрые воспоминания всегда греют душу и заставляют забыть о плохом. Всегда. - Артур Кёркленд! - в каюту буквально влетели Антонио и Гильберт, тяжело дыша. Кёркленд невольно вздрогнул и строго посмотрел на двух флибустьеров, что потревожили его покой. Карьедо, запыхавшейся, тяжело дыша и облокачивающийся о стену, практически обезумевшим от ужаса взглядом смотрел на своего капитана. Гильберт же стоял, наклонившись и опираясь руками о колени, глотая ртом воздух. - Что такое? - спросил капитан галеона у пиратов. Первым пришел в себя Антонио. Он-то и позвал Артура. - Т-Там... Там... - заикаясь попытался ответить испанец, но Гильберт перебил его. - Эта сардина, двуногая тухлая креветка, опять сбежала! - А вы где были?! - крикнул на флибустьеров Артур. Эти идиоты... Как их ещё не забрал к себе Дейви Джонс? Нет. Ничего нельзя доверить пиратам. Как? Ну как пленник опять сбежал?! Он был на цепи. На чёртовой цепи! Всё. Это просто так с рук флибустьеров не сойдёт. Он поручил Джеймсу охранять пленника и когда этого Ивана вновь поймают, ведь бежать на галеоне некуда, придётся заставить Уильямса пройтись на доске. Нет, не надо. На борту итак людей мало, из-за этого жизнь каждого очень важна. Нельзя терять людей только из-за того, что они допустили ошибку один... Два раза. - Я палубу драил, Гильберт пушки, - уже более спокойным голосом ответил Антонио. - А здесь вы что забыли? Идите и ловите пленника! - Слушаюсь, - кивнул Карьедо и выбежал из каюты. Гильберт простонал, закатив глаза и выпрямляясь. Ворча себе под нос о том, что эта беззубая сбежавшая акула ещё ответит за такое издевательство над его ногами, альбинос медленно поплёлся за другом. Артур недолго сидел на месте, обдумывая как ему поступить. Пойти искать этого пленника со всеми или остаться тут, дожидаясь пока ему не доложат о поимке? Был ещё вариант пойти к Людвигу и сказать ему, чтобы никто не тревожил капитана с вопросом о пленнике и теперь его судьбой будет руководить Альфред. Но сделать это было как-то неохотно. Надо будет идти, искать сначала Людвига, потом, не дай Посейдон, первый помощник начнёт расспрашивать о состоянии Артура... Нет. Не стоит. Немного подумав, Кёркленд всё-таки решил, что пойдёт и поможет в поисках. Точнее будет стоять на палубе и думать какое наказание лучше ему придумать. Пускай это забота всё того же Людвига, сейчас Артуру очень хотелось на ком-то сорваться, а тут как раз подходящий случай.

***

      Это не был лучший план побега, но по-другому выбраться отсюда у Ивана бы не получилось. Нет, он не придумывал в своей камере чудесный план спасения, эта идея пришла только, когда он общался с местным судовым врачом, но и она не плоха. Брагинский не мог предугадать, согласится ли Франциск на его условия и поможет ли. Если честно, Иван вообще подумал, что Бонфуа пойдёт к капитану и сдаст все планы Брагинского с потрохами из-за чего за ним станут чаще следить. Но судовой врач этого не сделал. О нет... Франциск предложил усовершенствованный план и согласился помочь. Помог Ивану освободиться, накормил, сказал, что отвлечёт Джеймса и вручил Брагинскому небольшой ножик для того, чтобы защититься в критической ситуации. И если тебе дают шанс, его надо использовать. Затаившись в оружейной, спрятавшись между коробок и прижимаясь к стенке, будто пытаясь слиться с нею в воедино, Иван молил только об одном. Пускай его не найдут. Ведь если сейчас его поймают, то весь план пойдёт насмарку. На каждом корабле ведь есть мертвецкая? Так вот и тут, как оказалось, была. Франциск сказал, что в этой мертвецкой лежат девять тел, которые они должны доставить в Тортугу из-за того, что там родственники погибших и было обещание вернуть тела в случаи гибели. И вот сегодня ночью, когда на вахте будет очередь Бонфуа, судовой врач притащит из мертвецкой одно из тел на палубу и скинет в море, после выстрелит в пустоту, поднимет тревогу. Пираты сбегутся и Франциск докажет им, что на него напал пленник и флибустьер выстрелил в него от неожиданности, однако попал в голову и тот упал в море. Хороший план, но трудный. Во-первых Ивану после придётся скрываться в оружейной, а во-вторых надо как-то дождаться, пока все пираты не успокоятся. А это будет трудно. Сидя в своём укрытии, Брагинский уже кучу раз представил как именно он сбежит с этого корабля, каким безумием будет попасть обратно, и что лучше бы он остался у себя в камере, а не строил из себя непокорного. Вдруг дверь открылась. Услышав скрип, Иван нервно сглотнул и лишь сильнее прижался к стене. Рядом с ним много ящиков, которые не позволяли увидеть его с порога, плюс перед ним ещё лежат несколько ящиков, за которыми можно спрятаться. Только вот если вошедший решит приблизиться, то его укрытию конец. Некто зашел в оружейную и подошел к бочке, что стояла как раз напротив укрытия Ивана. Брагинский хотел было выпрыгнуть, он уже крепко держал в руках свой ножик, но только вот пират не обратил на него внимания, опуская в бочку руку и что-то ища там. Пират извлёк мушкет, протёр его ствол тыльной стороной ладони и нахмурился. - Тино! Не задерживайся там! - раздался чей-то голос в дверях. Флибустьер посмотрел в сторону голоса, кивнул, а затем выбежал из оружейной, хлопнув за собой дверью. Ивану вдруг показалось, что за это короткое время вся жизнь пробежалась перед его глазами. Выдохнув, пленник прижал нож к груди и прошептал, что когда всё это закончится, он прибьет Франциска за такое слабое и опасное укрытие от морских крыс. Он не знал, сколько именно прошло времени. Иван сидел здесь достаточно долго и после некого "Тино" никто в оружейную не сунулся. Иногда слышались крики пиратов, их шаги, даже лай собак, что несколько удивило Брагинского, но никто не зашел. За это время Иван вновь прокрутил в голове план, успел вспомнить когда его взяли в плен, улыбнулся воспоминаниям о своём первом побеге здесь. Скорее улыбнулся из-за недоумевающих лиц пиратов, которые порядком были шокированы побегом. Интересно, а что стало с теми двумя морскими крысами, которые «помогли» ему освободиться? Вроде бы как два дня прошло, а подобное забыть не могли. Брагинский отчётливо помнил выражение лица капитана корабля ещё когда их поймали. Мрачный тип, доверия никакого он уж точно не вызывал, как и положительных мыслей. Такой человек запросто может вздёрнуть его на реях и скормить акулам, даже не моргнёт и не будет сочувствовать, возможно даже засмеётся или по-доброму улыбнётся. Но ни капли сочувствия. Ни капли. - Мы уже три раза осмотрели весь корабль, его нигде нет! -вдруг послышался голос одной из морских крыс. - Да знаю я, но эта рыба-клоун уже достала шутить, - раздраженно ответил второй голос. Дверь в оружейную открылась, - этот морской ёж как крыса, укравшая ключ от сундука с сокровищами. Карамба! Как же я ненавижу эту тухлую рыбёшку. - Угу, мне тоже это надоело. Скоро вообще-то ужин, и я жрать хочу уже сейчас. - Ловино, не ной, - фыркнул второй голос. - Сам ты ноешь, призрак красноглазый! - прикрикнул первый голос. Иван лишь мысленно и на повышенных тонах высказал всё, что думает по этому поводу. Вот как специально кому-то вздумалось зайти в оружейную. В этот момент один из пиратов прошел к бочке, около которой некое количество времени назад стоял Тино, где и остановился, оборачиваясь к другому флибустьеру. - Ты что встал там, медуза итальянская? Иди давай, оружие разрешили взять, - буркнул пират чья, так сказать, не совсем обычная внешность слегка удивила Ивана. Нет, его не удивляла такая умственная отсталость пиратов, что его уже второй раз не замечают, Ивана удивило то, что флибустьер этот был альбиносом. Хотя с ним в доме тоже живёт один альбинос, но встретить ещё одного было как-то непривычно. - Сам ты медуза! - прикрикнул на альбиноса Ловино и вошел в оружейную, подходя к напарнику. - И вообще, ты уже задрал меня так называть, умолкни. - Да вы посмотрите какие мы ранимые! - Умолкни. - А с чего бы? Антонио, значит, можно тебя называть как угодно и даже трепать по волосам, а мне нельзя даже шутить с тобой. Это не справедливо! - продолжал причитать Гильберт. Иван тем временем вновь убедился, насколько эти морские крысы слепые. - Умолкни кому говорят, - шикнул пират. - А зачем? Раз перешли к этой теме, дай мне продолжить. Почему это Антонио вдруг можно сидеть рядом с тобой за завтраком, говорить всякие добрые слова тебе, да и приласкать тебя ему тоже, значит, можно, а мне нет? Ты ему однажды отдал свой завтрак, так почему бы не... - Заткнись! - выкрикнул Ловино и быстрым движением руки достал из ремня нож, направляя его на альбиноса, оставляя между лезвием и горлом пирата всего несколько сантиметров расстояния. - Тише, тише, а то поранишь и тебя самого на реях вздёрнут, - не смотря на угрозу, Гильберт всё-таки приподнял руки перед собой, говоря этим, мол, парень, успокойся. Ловино фыркнул и убрал нож, с ненавистью смотря на пирата. - Успокоился?.. - Успокоюсь, когда ты сдохнешь, тварь ходячая. - Сам такой, - буркнул Гильберт и вдруг обратил внимание на бочку, о которой даже как-то забыл в пылу их спора. Ловино что-то проворчал себе под нос и скрестил руки на груди, смотря на пол, после на стену и вдруг посмотрел на ящики. Не зная, что вообще можно в подобной ситуации сделать, Иван натянуто улыбнулся, нервно, даже как-то испуганно смотря на пирата. - Fessa!* - выругался итальянец, вновь выхватывая свой нож, на сей раз направляя оружие на пленника. Гильберт обернулся, замечая Ивана, и тоже выругался, быстро достав из кабуры револьвер и прицеливаясь пленнику в голову. - Придурок, стреляй! - крикнул Ловино, не сводя глаз с Брагинского. - А что это я должен в него стрелять?! - У тебя оружие, ты и стреляй! - Но у тебя вообще-то тоже есть оружие! - Умолкни, призрак красноглазый. Я сказал стрелять, значит стреляй! - Я вообще-то плотник, а ты всего лишь пороховая крыса, не забывайся! - напомнил Гильберт и со злостью посмотрел на Варгаса. - Чего умолк? Мозги промокли и не могут соображать? - Это у тебя мозги не могут соображать, а у меня ещё как могут! - крикнул на флибустьера Ловино и тоже отвлёкся от Ивана, яростно взглянув на Гильберта. - И ты вонючка! - Сам такой. Понимая, что спором этих двоих можно воспользоваться, Брагинский тихо-тихо, стараясь не издавать лишнего шума, встал на ноги и покрепче сжал нож. Переступив через ящики, Иван хотел было по-тихому уйти, но, видимо, не судьба. Его вновь заметили. - Эй! Ты куда это собрался, пленная морская капуста?! - вовремя среагировал на очередную попытку побега Гильберт и направил на Ивана пистолет, нажимая на курок. Щелчок. Иван даже испугаться не успел, но вот Гильберт и Ловино как-то притихли, уставившись на огнестрельное оружие из-за его внезапного подвоха. И вновь воспользовавшись моментом, прекрасно понимая, что это была единственная удача, Брагинский чуть ли не пулей выбежал из оружейной, во второй раз начиная играть в прятки с пиратами на галеоне с говорящим именем «Проклятый».

***

      Но догонялки длились не долго. А всё из-за пиратской тупости. Сначала Иван спрятался в мертвецкой, на этот поступок он решился не сразу, но пришлось, ибо Брагинский посчитал, что туда никто не заявится. Из мертвецкой его выкурил какой-то высокий блондин в очках и абордажной саблей наперевес. После недолгого побега от четырёх обнаруживших его у мертвецкой пиратов, Иван спрятался на складах, где его вновь нашел очень похожий на Ловино пират и какой-то азиат, которого второй флибустьер назвал пару раз "Леоном". После складов его нашли ещё у якорной цепи, также в небольшой каюте, где жили свиньи, и в кают-кампании, где почему-то никого не было. Но вот поймали его из-за чистой случайности и тупости этих морских крыс, как считал Иван. Уже где-то к вечеру Брагинский смог запутать флибустьеров на их же собственном корабле. Выдохнувшись, оголодав, чертовски желая пить и умыться, Иван спрятался в хранилище парусин. Здесь он уже бывал, а потому понимал, что лишний раз сюда уже не заглянут. Ноги уже не могли его держать, мышцы под коленями побаливали, а сердце из-за непривычной нагрузки и долгого бега бешено билось, отзываясь ударами в ушах. Чувствуя себя совершенно истощенным от такой дозы адреналина и приключений, Иван без сил упал на сложенные паруса и, прижав к груди ноги да положив голову на сложенные около неё руки, быстро задремал. Но расслабиться ему не дали. Не прошло и двух минут, как Брагинский услышал странное рычание, которое не могло предвещать ничего хорошего. Рычание казалось зловещим и доносилось практически у самого уха Ивана, заставляя его открыть глаза и посмотреть на источник звука. И тут он выдал сам себя, закричав скорее от неожиданности, чем от страха. Нам ним стояла, обнажив острые зубы, собака. Какой идиот будет держать собаку в подобном месте?! Здесь же паруса, ткань которую надо хранить, а не которую должна рвать псина! Что за бред?! Естественно Иван сначала перепугался, он ведь хотел отдохнуть, а не встретиться с псиной. И где она была, когда Брагинский впервые залез в это место несколько минут тому назад?! Послышались шаги, дверь открылась. - Стоять, он нам живым нужен! - строго обратился к собаке пират. Пёс послушно отошел от Ивана. Брагинский сел и, всё ещё не отойдя от потрясения из-за пиратской неясной ему логики, взглянул на так называемого спасителя. Тино Вяйняймёнин был одновременно и зол, и счастлив. Зол, потому что ужин отменили из-за охоты на этого тупого пленного. А счастлив, потому что именно он нашел этого пленного. Не долго думая, Тино поднял свой мушкет, который уже очень давно таскал с собой по кораблю, и прицелился в Ивана. - Встань, - отдал приказ пират. Пленник послушно встал на ноги. Тино сделал пару шагов назад. - Выходи, мы должны... - но вот не успел пират договорить до конца. Иван прекрасно знал, что делает. Собрав остаток сил и прекрасно понимая, что уже рисковать нечем, Брагинский побежал к Тино, поудобнее сжав в руке нож. Оказавшись с пиратом совсем близко, Иван схватил в свободную руку дуло мушкета и направил его в потолок, именно в тот момент, когда перепугавшийся пират выстрелил. Не теряя ни минуты, Брагинский потянул дуло на себя, заставляя Тино сделать пару шагов вперёд и вцепиться в оружие покрепче, а затем пленник резко ударил этим же мушкетом своего владельца, когда дёрнул оружие обратно. Решив не церемониться, Иван побежал подальше от хранилища для парусины, но именно по дороге его успели поймать четверо пиратов, черт знает как внезапно появившихся на его пути. Как бы Иван не брыкался, кусался и не старался использовать свой нож, который у него вскоре отняли, Брагинского вновь поймали. А всё из-за пиратской тупости. И сейчас Иван вновь был связан, точнее привязан к горт-мачте. Слава Богу не избитый до полусмерти, но пару синяков всё же останется. Напротив него стояло пятеро пиратов. Двух из них Иван лично знал. Голубоглазый идиот по имени Альфред и мрачный тип, капитан этой посудины, по имени Артур Кёркленд. Черт... Даже имя Ивану казалось в этом пирате противным. - Что прикажете делать? - спросил у Артура один из флибустьеров. - Можно я после пойду и напьюсь? Этот пленник меня доконает! - признался второй флибустьер. - Ха-ха! Арти, а можно повторить законы Моисея? Я есть хочу, а из-за него перенесли ужин, - подал голос Альфред. За такие слова Ивану вдруг захотелось врезать этому пирату просто за то, что он есть. - И откуда у него нож Франциска?.. - спросил Джонс. Именно он и забрал у Брагинского оружие, которое сейчас держал в правой руке. - Возможно выкрал у него, когда этот француз делал ему перевязку, - вздохнул ещё один пират. Именно его-то Иван и увидел, когда впервые убегал от морских крыс два дня назад. Как его там звали?.. Кетиль? - Привяжите его между парусом грот и грот-марселем, мне это самому уже надоедает, - холодно ответил на все предложения капитан галеона «Проклятый», строго смотря на Ивана, скрестив руки на груди. Брагинский огляделся. Не видно, кто стоит у штурвала, но вот на капитанском мостике никого нет. Кроме него и этих пятерых присутствует ещё тот самый Тино с мушкетом, только на сей раз без оружия, пират сидел на одной из пушек и строгал ножиком по квадратной деревяшке. - Хорошо, - кивнул Кетиль и подошел к Ивану, садясь рядом с ним на одно колено и начиная распутывать узел, связывающий пленника. Отлично. Иван прекрасно знал что делать, ведь сейчас остался один единственный шанс на спасение — схватить нож, ранить кого-нибудь, а после скрыться в мертвецкой. Он уже успел всё продумать и просчитать, промашки быть не должно. Только вот его сейчас крепко сдерживают верёвки... Успокоившись, Брагинский посмотрел на нож, который держал в руке Альфред. Прекрасно. Это оружие будет легко выдернуть, сжимает не сильно. Выбить легче простого. Как только его отвязали и поставили на ноги, Иван решил, что это и есть именно тот самый «нужный момент». Оттолкнув от себя Кетиля, пленник вовремя бросился к ничего не понимающему Альфреду и вырвал у него из руки нож, попутно оглядываясь и смотря на Тино, который уже бежал к остальным пиратам. Теперь надо кого-то ранить. Того, кто подойдёт к нему первым и кого можно будет легко достать. Иван быстро оторвался от группы пиратов, перебежав к носовой части корабля и вскочив на самое основание бушпирта. Посмотрев себе под ноги, Брагинский мысленно оценил всю ситуацию, представляя, как именно ему надо сейчас действовать чтобы не попасться. - Стойте там, я сам разберусь! Иван посмотрел на внезапного добровольца для завершения его превосходного плана побега и тут же пожалел об этом. Артур, забрав у своего первого помощника абордажную саблю, медленно подходил к сбежавшему пленнику, готовясь в любой момент отразить внезапную атаку, или же просто атаковать первым. Брагинский нервно сглотнул, понимая, что капитана корабля ранить будет очень трудно. Даже слишком трудно. Хотя кого он обманывает... Это невозможно. Верно говорят, что самый продуманный и совершенный план лучше всех ломается на мелкие кусочки. Капитан галеона медленно наступал, вытянув перед собой абордажную саблю и приготовившись к ожидаемому бою. Ивану же отступать было некуда. Ведь если он вдруг оступится, то упадёт в воду. А потому пленник только и сделал, что покрепче сжал нож, готовясь в любой момент отразить возможную атаку, ведь начинать первым он не хотел. Как Иван и ожидал, первым ударил Артур, только мимо, Иван успел увернуться и спрыгнуть на палубу, отступая к бортику. Дальнейшие удары вновь совершал капитан галеона, а Брагинский только и успевал что уворачиваться от них, чудом не подходя к остальным пиратам, никуда не залезая и даже практически не отходя от носа корабля. Просто уворачиваясь туда-сюда, чудом не попадая под ледяное лезвие. Однако в какой-то момент Артуру повезло и он смог бы ранить Ивана в живот, только вот пленный вовремя нашелся и защитился небольшим ножом. Лезвие сабли ударило по лезвию. Пират отступил и повторно нанёс удар, однако и на сей раз Ивана спасла гарда ножа. Следующие девять, а может и больше, минут прошли слишком быстро. Иван уворачивался от ударов сабли, брал защиту, изредка давал ответы и заставлял уже уворачиваться от короткого ножа самого Артура. Но вот попасть им по друг другу никак не получалось. Одного фехтованию научила пиратская жизнь, а второй им занимался с шести лет. Силы были практически равны, однако будь у Ивана не короткий нож, а сабля или рапира, пускай даже шпага, он бы смог хотя бы не больно ранить капитана галеона. Незаметно дуэль перешла в нечто, доставляющее обеим сторонам некое удовольствие от поединка. И если сначала Артур вообще хотел лишить этого пленника жизни в бою, выпустить пар после Ларсена и всей этой густой кашей, а Иван слепо следовал плану, то сейчас помимо своих целей у них появилось желание просто биться друг с другом. Знание своей силы и желание победить, не признавая силы соперника, которая практически такая же, выводила обе стороны из себя. Ни Артур, ни Иван не хотели признать, что соперник-то хорошо держится и его трудно победить. В дело шло всё: запрещенные приёмы, перехваты, финты, дистанционные ловушки, удары в гарду, надежда на попадание в вооруженную руку и надежда на то, что у них получится выбить друг у друга оружие... Всё это не встречалось им раньше. Один просто убивал абордажной саблей и только два раза бился на запоминающихся в жизни дуэлях с пиратами, а второй ни разу не участвовал в дуэлях и выполнял все приёмы лишь с учителем. Так что сейчас, даже не стараясь доказать кто лучше, а просто используя все свои умения на полную и пытаясь предугадать действия соперника, Артур и Иван в какой-то момент признали, что соперник не такой уж и идиот, коим они приняли его в самом начале. И, как ни странно, мысль эта появилась у них практически одновременно. Но бой не мог продолжаться вечность, как бы этого обе стороны не хотели. Иван прекрасно знал, что ему надо ранить Артура, а Кёркленд знал, что он должен схватить Брагинского. Отточенные вечными тренировками движения Ивана заставляли Артура часто ловить себя на мысли, что победа достанется ему только чудом. Также думал и Брагинский, когда Кёркленд делал ему перехваты, от которых с таким бесполезным оружием пленнику чудом удавалось ускользать. Иногда у них появлялись моменты, когда можно было попасть друг в друга, но они почему-то не делали этого, ударяя в оружие. Активные подсказки Хенрика, Альфреда, Тино и Людвига только мешали Артуру и Ивану. Брагинского невероятно бесило, что эти четверо не дают сосредоточится, а Кёркленд считал их сейчас идиотами, ибо они не давали ему сполна насладиться поединком и отвлекают. Часто Иван и Артур одновременно совершали атаки, причем одни и те же, от чего кто-то из них вовремя уворачивался и давал несколько секунд на передышку сопернику.. Они даже практически не ушли с их начального места, где и началась дуэль. То отступая к параллельному бортику, то к фок-мачте, они всё время бились, менялись местами в праве атаки, были зациклены лишь друг на друге и никто больше им не нужен был. Но они оба знали, что этот бой не будет длиться вечно. В какой-то момент, каким-то аномальным везением, когда Артур замахнулся своей саблей чтобы ударить Ивана в правый бок, Брагинский внезапно сократил между ними расстояние и подло резанул Кёркленда по тыльной стороне ладони. От такой неожиданности и даже забывчивости, что они-то бились не на потеху, а для своих целей, Артур вздрогнул и выпустил абордажную саблю из рук. - Артур! - крикнул Людвиг, пытаясь помочь своему капитану, но его вовремя задержали Кетиль и Хенрик. - Тише ты, не порть картину, - шикнул штурман, наблюдая за поединком. Альфред и Тино, которые стояли рядом с Кетилем, переглянулись. Воспользовавшись тем, что Артур растерялся, Иван вновь занёс руку для удара, но Кёркленд вовремя спохватился и перехватил запястье Брагинского. Ожидая чего-то подобного, пленник из последних сил, которые уже иссякли к концу боя, но из-за появившегося адреналина ещё не вымерли окончательно, повалил капитана на палубу, нависая над ним сверху. Послышались проклятья, а первый помощник вновь собирался кинуться на помощь, только теперь на его стороне был ещё и Альфред, но Кетиль их почему-то останавливал, утверждая, что это бой капитана, и что он велел им не вмешиваться. Не сводя взгляда с разъярённых зелёных глаз, Брагинский занёс руку со своим ножом, собираясь ранить капитана галеона. И уже собирался это сделать, как тут Артур вовремя попытался перехватить оружие, но было поздно. Иван ударил ножом в левое плечо капитана, но из-за того, что тот пытался высвободился, лезвие разрезало лишь одежду, оголяя на плече кожу. Не слишком много, но достаточно для того, чтобы показать то, что повергло Брагинского в ступор, заставило застыть как статую и не сводить глаз с увиденного. - Нравится, да? - хрипло прошипел Артур, видя страх в глазах Ивана. А ведь было чему испугаться. Весь открывшейся участок кожи было полностью покрыт шрамами и царапинами, словно кто-то специально кромсал там все на мелкие кусочки и вообще пытался таким садистским способом отрезать руку. Но не смотря на эти шрамы, поверх них был нарисован идеально ровный чёрный круг, в центре которого красовался белый череп, а под ним две скрещенные кости.