Чёрная метка

      Все эти дни голову Альфреда занимал лишь Иван. Он не мог спокойно спать, расхаживая по кораблю и проклиная своё обещание и свою чертову гордость. Он заменял всех флибустьерах на вантах, планировал возможные способы избавления от пленника и зачастил пить ром да грог. Голова всегда болела из-за сонливости, но когда Джонс выспался, то старался заниматься всем подряд, чтобы элементарно не думать об Иване, отвлекаясь. Однако всё время что-то напоминало о присутствии пленника. То Франциск его упомянет, то Людвиг с Хенриком. То на главной палубе теперь Джонсу нет места: бушприт так и кричал в голове Альфреда "Ты не смог его столкнуть, неудачник!". А мачты напоминали об отказе Ивана забраться наверх. Только почему? Что послужило отказом пленника? Он же спокойно сбегал от пиратов при первом побеге и лазил там не хуже их самих! И почему Иван только понимает по-английски? Что с ним такого, что он не может говорить? А вдруг и впрямь не может? Или ему просто больно говорить? Что не так? Альфреда мучили вопросы. Слишком много. Он не мог уснуть, старался не выходить лишний раз из каюты, которую делил с Хенриком. Аппетит пропал полностью, смотреть на еду просто не было возможности. Сразу же представлялся Иван, который сидит в столовой и мило улыбается. Так же, как он улыбался Альфреду: вежливо, искренне, по-доброму... Обладателя такой улыбки нельзя назвать злодеем. Только положительным героем, который никогда никого не убьет и не обманет. И почему-то Джонс хотел, чтобы эта улыбка принадлежала только ему. Но от пленника надо было избавится. И чем скорее, тем лучше для Альфреда. И не только для него, всем станет намного лучше, когда Иван исчезнет! Больше всех, конечно, Альфреду. Но и другим будет лучше. Франциску, Артуру, Хенрику, Людвигу... Ну и команде тоже. Наверное. Да что наверное. Всем, всем станет намного лучше, если Ивана вдруг не станет! Джонс уверен в этом, ведь по-другому и быть не может! Альфред никогда не ошибается и не ошибался раньше. Не смотря на это, флибустьер не мог почему-то позволить Ивану умереть. Какая-то часть его сознания была против. Говорила, что это опасно, кричала, что стоит передумать. Альфред считал, что сходил с ума. Каждая ночь для него была боем между желанием сна и мыслями, которые громадной волной накрывали его. Откуда Иван? Что с ним не так? Почему он не говорит по-английски и почему Альфред до сих пор его не убил? Почему даёт шанс жить дальше? Это же неправильно! Так не должно быть! Убить или всё же не убивать? Он пират, он не должен позволять себе выбирать между такими элементарными вещами! Естественно смерть, но... Почему тогда от этой мысли Джонсу не хорошо? Альфред мучился каждый день и только сегодня принял окончательное решение. Если он не убьет Ивана, то ему будет только хуже. Однако от принятия этого решения у Альфреда почему-то ныло сердце. От чего, флибустьер не знал, да и знать не хотел.

***

      Наконец-таки поев, вдоволь напившись, переодевшись, погладив своего любимого кота, поговорив с Альфредом, который почему-то был бледным и слегка нервным, и оставаясь при здравом уме, Артур прошел в кают-кампанию вместе с братом, где его уже ожидали. Людвиг, Бервальд, Хенрик, Кетиль, да даже Франциск решил прийти. Очень редко Артуру удавалось собрать их всех вместе. А если получалось, то намечался серьезный разговор. Альфред быстро прошмыгнул к остальным за стол, усаживаясь рядом с Бонфуа. - Рад видеть тебя живым и целым, Артур, - Хенрик улыбнулся, но только вот улыбка подействовала пирату на нервы. Кёркленду хотелось покинуть это место и вернутся к себе в каюту, напиться и сидеть в полном одиночестве, но никак не обсуждать "очень плохие новости", как вкратце рассказал Альфред о проблемах. - Если кто-нибудь ещё раз заикнется на эту тему, то я лично искромсаю его спину девятихвостой плёткой, превратив её в груду мяса, - раздраженно заявил Артур, медленно проходя к своему месту во главе стола и садясь на него. Как ни странно, слова подействовали на собравшихся пиратов не в лучшем свете. Рулевой сжал губы, штурман хмурился, первый помощник и боцман посмотрели с неким недопониманием на Альфреда, а судовой врач игнорировал всё, устало глядя перед собой. Но Артуру было как-то плевать на реакцию команды. Он был зол. Не так сильно, чтобы кричать на каждого из пиратов, но и не так слабо, чтобы терпеть. Новость о том, что он проспал больше недели, ничуть не обрадовала Кёркленда. Подобное могло говорить только об одном: Ларсен стал сильнее. Он жаждет крови, заставляет Артура вновь чувствовать страх перед кошмаром, берёт вверх над телом младшего брата без сопротивления... Ларсен стал опаснее. Но только вот как? Неужели этот безумец победит? Жалкий призрак! Жалкий, но слишком опасный призрак. - Что же вы хотите от нас услышать? - решил перейти сразу к сути дела Кетиль. - Состояние корабля на данный момент, курс, что вы сделали с пленником, - перечислил всё Кёркленд и оглядел присутствующих. - Кто первый? - спросил Артур. Альфред молчал, уставившись на поверхность стола. Хенрик с некой надеждой смотрел на Людвига, тот же уставился на капитана, не желая говорить самым первым. Кетиль вздохнул, ожидая пока за него всё скажут, а Бервальд глядел на Артура не моргая. Кёркленд иногда задавался вопросом, умеет ли их рулевой вообще моргать? Не будь ситуация такой критической, Артур бы вновь спросил себя об этом, только вот они в тупике и капитану совершенно плевать на команду в данный момент. Руку поднял Франциск. Неуверенно, словно он решил ответить лишь чтобы нарушить это молчание и не знал что сказать. Но в то же время на лице Бонфуа царило полное безразличие и желание как можно скорее уснуть. Прям за столом, так как до каюты судовой врач уже не дойдёт. И Артур кивнул Франциску, понимая одно. Новости обещают быть ужасными.

***

      Нет места лучше своего дома. Александр это давно понял, однако до сих пор недоумевал, почему Иван считает иначе и желает жить в сгнившем морском мире. Все моряки пьянчуги, жалкие отбросы общества, не заслуживают жизни и хотя бы капли уважения. Все те, кто хотя бы косвенно связан с морской жизнью, плохо кончают. Они лживые твари, те, от кого стоит избавиться и те, кому нет места в мире. Они прогнившие насквозь сволочи, убийцы, воры и лжецы. Они такие, как Скотт Кёркленд. - Готовы? - спрашивает у Брагинского Родерих. Они стояли перед чёрной дубовой дверью, что находилась на заднем дворе среди кустов. Маленький домик, по форме напоминающий прямоугольный треугольник. Его можно было заметить, если только если знать о его существовании или рыскать в кустах. Идеальное место для тайника. - Конечно. - Родерих открывает дверь. С порога сразу виднеется лестница, ведущая глубоко вниз. - Будь добр, скажите Софье и Наташе с Николаем, что я с Гюнтером отправился в город, - просит Брагинский, наступая на первую ступеньку, которая тотчас скрипит под сапогом. - Хорошо, - отвечает Родерих и разворачивается, возвращаясь в особняк. Александр закрывает за собой дверь и спускается в кромешной тьме по лестнице. Ступеньки скрипят, веет прохладным влажным воздухом. Вот уже виднеется свет факелов внизу, но Александр и не думает спешить. И как он докатился до такой жизни? Александр понятия не имел, почему он до сих пор делает это грязное дело, гордо называя это своей работой. Его руки уже по локоть в крови, если не больше. Из-за того, что Брагинский всегда спокоен? Из-за того, что у него получается не сочувствовать истекающим кровью лжецам? Из-за того, что он элементарный садист? Нет. Александр не считал себя садистом, это слишком грязное слово. Скорее вершителем справедливости. Тем, кому легко выведать правду у преступников. Тем, о ком знают лишь те, кому нужна истина. Некоторые говорят, что правду говорят лишь пьяные люди и маленькие дети. Брагинский готов был поспорить с такими личностями и доказать им, что не лгут только те люди, которые знают, что за ложь их могут убить. Спустившись, Александр заходит в небольшую квадратную комнату, которую от лестницы отделяет широкая деревянная дверь. О помощи звать бесполезно. Никто не услышит и не придёт на помощь. В комнате были толстые голые стены, её освещали пару факелов на стенах. В одном углу стоял шкаф со множеством выдвижных ящиков, а в центре находился небольшой прямоугольный стол, да два стула друг на против друга. На одном из них сидел Скотт Кёркленд, в углу, сложив руки на груди и облокачиваясь, стоял Гюнтер. В помещении сильно пахло падалью. От мерзкого запаха Брагинский сморщился. - Рад снова тебя увидеть, - поздоровался Александр со Скоттом, который проигнорировал слова Брагинского, смотря на него с презрением и ненавистью. Кёркленд оскалился, напрягся и попытался встать со стула, но попытка была неудачной: он был привязан к нему за руки, ноги и талию. А любая попытка вырваться оканчивалась болью от трения толстой верёвки о голую кожу. Он был раздет по пояс и на теле уже красовалось немало синяков. - Давай, начинай уже, - зачем-то поторопил Гюнтер. Обычно его роль состояла в том, чтобы стоять в углу и пугать всех своей бледностью и молчаливостью, но сейчас Мейер знал что это будет глупо, ведь перед ними не какой-то заказ, а тот, кого они ловили своими руками. Александр кивнул. Он молча прошел к шкафу, открыл ящик, достал из него небольшую коробочку. Затем Брагинский подошел к столу, положил на него коробку и сел напротив Скотта. Тот внимательно следил за всеми движениями Александра, не мигая и часто дыша, сомкнув губы в прямую линию. - Ты знаешь, что такое страх? - спросил Брагинский. Он прекрасно заметил лёгкое секундное недопонимание в глазах Кёркленда. Уже испугался? Или просто не понимает вопроса? Странно, обычно жертвы либо кричат, прося пощадить, либо строят из себя непробиваемых личностей, как это делал сейчас Скотт. Однако Александр знает как сломать все эти личности. Он уже пять лет получает только правду в этом месте. И этот рыжий беглец не станет для него исключением. - Я знаю, - прорычал Кёркленд. - если думаешь, что это меня напугает, то ты глубоко ошибаешься, - Он кивнул на коробку. Александр мысленно усмехнулся. А этот Скотт не дурак! Возможно это помещение и выглядит как старая камера замка, люди в ней умнее, чем кажутся. Но вот Александр не собирается отпускать свою цель из-за того, что она умная. Нет. Всё куда интереснее. - Ошибаюсь? Как ты сам видишь, я не ошибся, посчитав, что ты тот, кто нам нужен, - спокойным голосом сказал Александр, пододвигая коробку ближе к себе. - Как и не ошибся в выборе своих союзников. - Правду получишь ты только на том свете, свинья! - Хорошо, - пожал плечами Брагинский, открывая коробку, - но ты меня не правильно понял... Мне сейчас плевать на то, что ты жаждешь скрыть. Тихая пауза. Александр ухмыляется, видя напряжение Скотта. Тот смотрит с неким недопониманием на коробку, на Гюнтера, что молчит, на самого Брагинского. Он растерялся, не понимает почему сюжет меняется и почему вдруг его слова отвергают. С одной стороны это забавно, а с другой Александр даже разочаровался, что Скотт не такой уж и крепкий орешек. Слишком длинная пауза. Он видит, что Кёркленд уже не отводит взгляда с коробки, гадая, что там может быть. Перед Александром стоял выбор: идти дальше или же перейти сразу к делу? Если первое, то вероятность успеха более велика, чем со вторым, но времени вот уйдёт больше. Хотя... Они никуда не спешат. Да и хочется увидеть, как Скотт ломается. - Союзники нужны всем, Скотт, - с тем же спокойствием говорит Александр, поднимаясь на ноги и смотря на содержимое коробки. - Некоторые дарят хорошие подарки, как, например, мне, - с этими словами Брагинский достал из коробки небольшой нож. Длинный, заточенный, идеально чистый. Казалось, что оружие только-только изготовлено в кузнице, хотя сам Александр пользовался ножом уже второй год. - А вам, Скотт, дарили подарки? - Твою мать, - прошипел Кёркленд. Эта реакция позабавила Александра. - Ты сумасшедший! Думаешь, что я скажу тебе, как только увижу все твои штучки? Да ни в коем разе! Ты блефуешь, ублюдок! Это безумие, мать твою! Ты не имеешь права! - прокричал Скотт. И в этом крике был лишь страх. Брагинский помрачнел. Ему не понравилась такая реакция. А где, собственно, ожидаемый торг? Странно. Может быть Скотт ещё крепче, чем он думал, и сам решил обвести его вокруг пальца. Здесь надо учитывать все варианты развития сюжета. Как никак, узнавая правду в этой комнате уже пять лет, Александр был готов к любой выходке со стороны виновных лживых крыс. - Ты так думаешь? - постарался не выходить из образа Александр, гадая, как можно было бы подобраться к Скотту. - Знаешь, если ты не собираешься отвечать на мои вопросы... - Именно! Я не собираюсь этого делать, псих несчастный! - перебил Скотт. - Ты поплатишься за это! - ...тогда ответь на вопрос Гюнтера, - Александр заметно помрачнел, хмурясь и вызывая у Скотта лишь дрожь во всём теле. Кёркленд нервно сглотнул. Отлично. Значит такой образ может сработать, если Кёркленд не блефует. Скотт мысленно молил Бога о пощаде. Ему и впрямь было страшно. Он боялся этих двух психов. На что они способны? Зачем им понадобилась информация об Оливере и Мёртвой бухте? Неужели ради правды его зарежут?.. Нет. Это блеф. Элементарный блеф. Они не тронут его, он нужен им живым... Так ведь? Или у них есть другие источники? Хотя откуда взяться другим источникам?! Скотт один знает правду и должен её скрывать. Обязан. Он хранитель этой правды с самого детства и не должен её раскрывать. Он обязан умереть с ней! Александр подошел к Скотту, положил нож на край стола и склонился над ним, сцепив руки за спиной в замок. Странная и пугающая улыбка заставила Кёркленда вжаться в стул, втянув голову в плечи. Дыхание участилось, но, не смотря на страх, Скотт старался игнорировать всё, занимая голову лишь мыслями о ненависти к Брагинскому. Александр вздохнул. - Зачем человеку нужны пальцы на ногах, м? - Что?.. - прошептал Скотт, недоумевая. Гюнтер хихикнул. И от этого хихиканья по коже Кёркленда пробежались мурашки. Они сумасшедшие. Оба.

***

      Артур сидел в своей каюте, поглаживая кота. Тот довольно мурлыкал, удобно устроившись на коленях хозяина, готовясь уже вот-вот заснуть. Еле сдерживая в себе силы, чтобы не сорваться и не закричать, Кёркленд молча смотрел перед собой. Какое же безумие творится вокруг него... На столе стояла тарелка с остывшим куском свинины и слегка заплесневелым хлебом, да открытая бутылка с ромом. Артур планировал напиться от горя, но уже давно передумал, хотя бутылку не убрал, считая, что он может в любой момент изменить своё решение. Зачем он вообще решил плыть в Мёртвую бухту? Из-за того, что Ларсену удаётся всё чаще и чаще захватывать власть над Артуром? Из-за того, что чёрная метка ноет каждую ночь, напоминая об обещании, данным во сне? Или потому что Кёркленд окончательно свихнулся? Ведь впрямь. Он разговаривает с призраками, его каждую ночь мучают кошмары, реальность медленно смешивается с миром снов, а над его телом иногда берёт власть Ларсен. Что самое ужасное, Артур всё видит. Он видит, что творит обезумевший брат, но не может противостоять этому. Как бы он не кричал, как бы не старался, Ларсен обезумел. Что-то движет им. Месть, жажда крови собственной семьи, ненависть к Артуру и Альфреду. Настолько сильная ненависть, что после смерти она ничуть не иссякла, набирая новые обороты, заводясь новым сюжетом, становясь более опасной... И более жестокой. Артура не испугать кровью. Он спокойно сможет перенести смерть своей команды, смерть единственного друга и даже смерть братьев не заставит его плакать. Ничто не заставит Кёркленда плакать и корить себя. В кошмарах Ларсена был плюс. Они сделали Артура практически бессердечным человеком, которому наплевать на существование боли и смерти. Но обратная сторона медали заставляла флибустьера и впрямь задуматься над своей психикой, так как он боялся этой хладнокровности. Ведь это ненормально. Сидеть и смотреть на умирающих людей, не испытывая ровным счетом ничего. Так поступают лишь монстры. Но разве Артура можно назвать монстром? В дверь постучали. - Войдите, - Кёркленд откинулся на спинку стула, даже не желая знать, кто сейчас войдёт, а посему он не был удивлён, что к нему зашел Томас. - Капитан... Можно поговорить? - Смотря на какую тему, - пальцы, которые поглаживали шерсть кота, невольно задрожали. Артур вспомнил один из последних эпизодов своего кошмара. Разговор на тему снов? Кошмаров? Томас сейчас спросит, кто такой Ларсен и почему капитан снился ему? Интересно, а как Кёркленду рассказать правду? "Привет, на самом деле ты мой младший брат, но ради твоего же блага я молчал, когда ты потерял память?" - это звучит глупо. "Томас, ты не поверишь, но мы братья!" - даже первый вариант выглядит более умным. "Ты можешь мне не верить, но я и Альфред твои братья" - нет, первый вариант и впрямь лучше. Интересно, а как среагирует на это Том? Накричит, испугается или промолчит? Захочет ли убить Артура за ложь? Наверняка захочет, Кёркленд и сам бы убил, если бы ему сказали подобную правду, которая смахивает больше на выдумку. - Команда... - неуверенно сказал Томас, проходя в каюту и присаживаясь напротив флибустьера, сцепив руки в замок и положив их на колени. Пират старался не смотреть в глаза капитана, разглядывая свои руки. - Позавчера мы за ужином... Точнее Кетиль поднял вопрос о вашей должности... - Ну? - Артур немного успокоился. Слава Посейдону и прочим морским богам. Он-то уже решил что сейчас ему придётся раскрыть одну из своих самых страшных тайн, а этого не очень-то и хотелось делать. Кёркленд ожидал худшего. - Он сказал, что вы скрываете от нас тайны и мы должны сменить капитана, - доложил Томас. Он закусил нижнюю губу, волнуясь. Кёркленд цокнул. Он ожидал худшего? Как же! И что этому Кетилю не сидится на месте? Артур давно бы заменил его, будь в живых кто-то другой на роль штурмана, но уж точно не этот предатель. Он даже не удивится, если Кетиль вдруг подставит команду. - Можешь назвать имена тех, кто согласился? - спокойно спросил Артур. От этого спокойствия по коже Томаса пробежались мурашки. Он до последнего не хотел говорить о том разговоре, но решился. И сейчас жалел об этом. - Большая часть команды... - Среди них есть Эш, Джеймс, Ральф?.. - Они тоже. Ещё Леон, Ловино, Родриго, Леонардо, Тино, да Бервальд. Артур фыркнул. - И впрямь, многовато. Это всё что ты хотел сказать? - Нет... То есть да, - Томас встал и быстро направился к двери, напоследок сказав. - Спасибо, что выслушали. Когда дверь захлопнулась, Кёркленд услышал голос. - Нет, ну ты посмотри, бегает вокруг да около, но до сих пор боится с тобой заговорить... Ты как с младшим братом обращаешься, изверг? - Артур посмотрел в тёмный угол комнаты, видя очертания Ларсена, который довольно улыбался. Артур так и хотел возразить, что изверг здесь не он, а Ларсен. Однако смог лишь скривиться, демонстрируя своё отвращение к призраку. - Исчезни, трусливая дохлая крыса, - прорычал пират, смотря на кота. Тот уже тихо дремал на коленях хозяина. Артур посмотрел на призрака, собираясь оскорбить его, но Ларсен исчез. И это напрягло Артура. С чего бы вдруг призрак стал потакать ему и слушать? И почему он появился после прихода Томаса? Это как-то связано с кошмаром? Чёрт... Ларсен никогда не проникал в чужие сны. Он делал это только с Артуром, а тут вдруг как бы намекает, что собирается сотворить нечто ужасное. Нечто, что повлечет за собой самые худшие последствия. Как Кёркленд догадался?.. Просто он знает что любое появление старшего брата влечёт за собой беду. Либо большую, либо громадную. Так как маленьких бед не бывает. А может Ларсен просто издевается? Да и вообще... Откуда у него взялось столько силы? Раньше он мог только кошмарами мучить, затем стал появляться, после вселяться в тело. А теперь творит черт возьми что. Будто у него появился некий источник силы, благодаря которому у Ларсена появилась возможность улучшить свою мощь. Но только как? Откуда взялись такие возможности? Или они всегда были? Хотя Артур, вероятнее всего, сошел с ума. И в дверь вновь постучали. На этот раз Кёркленд ничего не ответил, лишь вздыхая и царапая ногтями шерсть кота.

***

      Людвиг и Хенрик переглянулись. - У тебя мешки под глазами, - заметил боцман. - Кошмар приснился, - Хенрик понимающе кивнул. Ему в последнее время тоже снились странные сны, чьё содержание он не мог запомнить. Они стояли под дверью в каюту Франциска, ожидая. В последнюю неделю у Бонфуа было много работы. Начиная с ранения первого помощника, заканчивая различными ушибами и жалобами флибустьеров во время минувших дней. После того, как они всё рассказали капитану, все были на нервах. Артур не устроил скандал, когда узнал о смене курса и повреждениях, но и не выглядел спокойно. Хенрик слишком хорошо знал Кёркленда и всегда угадывал его настроение. Артур был в бешенстве, он уже наверняка повесил всю команду в своих мыслях и скормил их акулам. Если у боцмана с галеона "Проклятый" спросить, чего он боится больше всего, то Хенрик скажет, что своего капитана. Так как это было правдой. Иногда пират даже жалел, что не ушел на другой корабль, оставшись с Артуром. Хенрик побаивался этой скрытности капитана. Он словно что-то желал скрыть. И даже не ту информацию, которую знал боцман, а что-то, о чём Артур никому не говорит. Чего-то, чего и впрямь стоит бояться как огня. Дверь открылась и в трюм вышел сначала Франциск, находясь в мрачном расположении духа, а за ним и Иван, с непониманием смотря на Людвига и Хенрика. - Давайте быстрее с этим закончим, и я вернусь к более важным делам, - устало попросил судовой врач. - Не выспался? - поинтересовался Людвиг. - Кошмары, - огрызнулся Франциск. Первый помощник и боцман вновь переглянулись. - Ладно, - вздохнул Хенрик, - быстрее выясним, что делать с Иваном, быстрее закончим, - сказал он, направляясь в сторону каюты капитана. Остальные последовали за ним, не отставая. По дороге они столкнулись с Томасом, который выглядел слишком напугано, когда увидел компанию. Хенрик отметил, что и у того под глазами имелись мешки. - Ты сегодня мало спал? - спросил боцман у пирата. Тот словно оказался загнанным в тупик. Томас немного помолчал, что-то обдумывая, а затем вздохнул. - Кошмары, - признался он и поспешил уйти. Боцман не стал провожать его взглядом, отмечая про себя, что всем почему-то снятся кошмары. С чего бы это? Когда они дошли, Хенрик постучался в дверь и оглядел своих спутников. Людвиг стоял, сцепив руки в замок за спиной. Франциск сложил руки на груди, устало глядя на боцмана, а Иван спокойно оглядывался по сторонам. Реакции на стук с той стороны не было. Вздохнув, Хенрик решил забыть о правилах приличия и открыл дверь, заходя в каюту первым. - У нас вновь проблемы? Кто-то помер? - спросил Артур, с неким безразличием смотря на посетителей. Не дожидаясь приглашения, Хенрик подошел к столу и уселся на свободный стул. Иван стоял рядом с Франциском посреди комнаты, а Людвиг, закрыв за собой дверь, облокотился на неё. - Быстрее начнём, быстрее закончим. Артур, скажи, что будем делать с пленником? - сразу перешел к делу Хенрик. Кёркленд лишь вздохнул, облокачиваясь о спину стула. Кот, что до этого дремал на коленях пирата, прыгнул на стол и лениво потянулся, лёг на живот, зевнул. - Предлагаю запереть в камере, - сказал Людвиг. - Отличное предложение, просто блестящее! - с иронией ответил Артур. - А затем все вновь будут бегать за ним по кораблю, лишившись ужина и попутно ныть. Людвиг, из тебя прекрасный первый помощник, ты знаешь? От этих слов никому не сделалось лучше. Хенрик, да и остальные тоже, прекрасно видели, что капитан не в лучшем настроении, хотя если Иван ещё не мог понять причины, то Людвиг, Франциск и боцман прекрасно знали, в чём проблема. - Виноват, - тихо сказал первый помощник. - У кого ещё имеются гениальные идеи? - в тоне Артура слышалось презрение к окружающим. Иван хотел было ответить, что ему до смерти хочется стукнуть Кёркленда по голове, но его задачей было полное молчание. За него всё будет говорить Франциск. - Мы с Иваном переговорили по поводу сложившийся ситуации, - Бонфуа не слишком удачно скрывал усталость в голосе, отчего его речь казалась монологом пожилого вымотанного человека на смертном орде, - и он хочет стать членом нашей команды. Сами подумайте, людей у нас мало, в Тортугу попадём не скоро, а лишняя сила никому не помешает. Людвиг и Хенрик удивлённо уставились на Франциска. Сам же Иван выглядел вполне спокойно, словно здесь обсуждали не его дальнейшую судьбу, а то, что сегодня должны давать на обед. Артур немного помолчал, а затем рассмеялся, привлекая к себе внимание. Кёркленд кашлянул в кулак и серьезно посмотрел на судового врача. - В команду? Франциск, ты сам случайно не заболел, м? - Нет, - пожал плечами Бонфуа. - Просто предложил самый логичный вариант. - Самый логичный? Ты издеваешься? За него, - Артур кивнул в сторону Ивана, - нам дадут деньги. Посуди сам. Нашего золота на починку корабля может не хватить, а то, что мы можем получить с него, будет достаточно на припасы до Тортуги. - А до этого? - спросил Франциск. - До этого мы сейчас и решаем, разве нет? - До этого он может помогать нам на корабле. - Я против, - резко ответил Артур. - Это абсурд! Я и так с пленниками слишком мягко обхожусь. Тебя в живых оставил, Антонио и Родриго тоже. Меня это ничуть не радует. Я по-твоему пират или добрая тётя? - Он вам жизнь спас, - никак не реагируя на слова капитана, напомнил Франциск, - и, если я не ошибаюсь, то вы должны быть за это благодарны. Артур лишь пробормотал себе под нос проклятья, смотря на пол. Бонфуа прав. Спасение жизни даже у пиратов считается делом благородным, за которое должны не то, чтобы ноги целовать... Да на руках в первые минуты носить обязаны! И зачем Иван его спас? Знал об этом? Или издевается? Наверняка второе, ведь в этом мире никто никому ничего не обязан, все лишь пользуются друг другом. Как Артур пользуется своей командой, чтобы попасть в Мёртвую бухту, так и пираты пользуются Артуром, чтобы заработать деньги. И ведь не поспоришь же с Франциском! Хотя... - Если он спас мне жизнь, то он сам должен решить, что ему надо, - отмахнулся от Франциска Артур, показывая что не желает продолжать разговор, и что всем пора бы уже выметаться из его каюты. - Он выбрал стать членом нашей команды, - всё также спокойно ответил Бонфуа. От этих слов капитана аж перекосило. Он скривил губы и сжал подлокотник стула, с раздражением посмотрев на Ивана, который только и делал, что приветливо улыбался Артуру. Если Кёркленд откажет, то сделает своей репутации на корабле только хуже, а её итак поднимать надо. Ловко его обвели здесь вокруг пальца. Отказать никак нельзя, а соглашаться никак не хотелось, но надо было. - Делайте что хотите, - прошипел сквозь зубы Кёркленд, сгорая от ненависти к Ивану и остальным. Франциск лишь кивнул. Людвиг и Хенрик промолчали, а Брагинский спокойно поблагодарил Артура по-французски.

***

Садыку Аднану.

Лично в руки.

      Рад сообщить, что твоя информация меня не подвела. Впервые, если уж на то пошло. Я благодарен тебе за оказанную мне, как сыну твоего давнего друга, услугу. Пускай и невольно, но ты сделал благое дело. Приношу свои извинения за синяки и грубую силу, но без неё я не смог бы обойтись, так как ты не хотел рассказывать мне правду. Не хочу преувеличивать, но ты сыграл довольно-таки большую роль в этой истории. Домой я смог вернуться только вчера. Пришлось задержаться в Англии, подкупить матросов, обезопасить себя и Гюнтера, а также попытаться узнать хоть что-то об Оливере Кёркленде. Скотта же мы нашли сразу. Фишголдсити оказался такой дырой, что я не удивлён тому факту, что там-то и нашёл свою могилу Оливер, а его отпрыск стал пиратом. Скотт Кёркленд оказался намного сильнее, чем я предполагал, но всё-таки я смог добиться своего. Недооценивать своего врага - большая ошибка, это так. Но мне ошибки допускать можно, однако, Садык, я и не ожидал, что ты совершишь настолько большую ошибку, как ложь. И не кому-то нибудь, а мне, сыну твоего старого друга, который тебе не раз спасал жизнь. Зачем ты солгал мне? Где смысл? Сам посуди, на твоей памяти я когда-нибудь не добивался цели? Именно. Я приеду к тебе через неделю за амулетом. Надеюсь, на этот раз ты мне не соврёшь.

Александр Брагинский.

***

      Артур молча расхаживал по капитанскому мостику. Нарядившись в один из своих лучших костюмов, Кёркленд глядел на собравшуюся команду, которая никак не могла понять, зачем их сюда созвали. Среди толпы находился и Иван. О том, что он теперь один из флибустьеров, Хенрик разболтал сразу. Только вот пираты не были особо рады новому товарищу и держались от него в стороне, всё ещё недолюбливая бывшего пленника из-за его побегов. Но сейчас Артуру было не до Ивана. Кёркленд выжидал лучшего момента, ища среди толпы, что смотрела на него снизу-верх, главных предателей. Минута, вторая, третья... Кто-то уже шептался, некоторые оглядывались по сторонам, Леон лениво зевал, потягиваясь. Здесь отсутствовал лишь Франциск, который уснул в своей каюте сразу после разговора с капитаном. - Леон, Ловино, Эш, Джеймс и Ральф, - внезапно громко заговорил Артур, останавливаясь у парапета и цепляясь за него одной рукой, презрительно оглядывая столпившуюся внизу команду, - поднимитесь сюда, - никто не выступил вперёд, словно испугавшись резкого и холодного тона капитана. - Что вы как корабельные крысы*! Поднимайтесь сюда, это приказ! Среди команды прошелся тихий шепот, все переглядывались, испуганно смотрели на капитана, вновь перешептывались. Первым по лестнице на капитанский мостик поднялся Джеймс, вопросительно оглядывая Артура, будто не понимая, что произошло. За ним следом медленно поднялся Ральф и Леон, проклиная себя и весь мир за ними шел Ловино, а Эш, сгорбившись и хмурясь, плёлся следом. Когда все названные пираты поднялись на капитанский мостик, Кёркленд хмуро оглядел их, после чего вновь посмотрел на команду. - Прошу любить и жаловать, предатели! - Артур указал раскрытой ладонью свободной руки на пятёрку флибустьеров. - Решили, что я недостаточно хорош для капитанской роли. И вновь пираты тихо-тихо переговариваются между собой. Кёркленд видит, каким мрачным выглядит Кетиль. Он ведь тоже есть в этом списке, но только Артур знал, что всех называть не следует, а потому и оставил Бервальда и штурмана наблюдать этот концерт. Молчание капитана прерывали разговоры пиратов. Ловино хотел было возразить, но Леон вовремя заткнул ему рот ладонью, понимая, что здесь что-то не чисто. - Откуда вы узнали? - Кто сказал? - Почему именно они? - Молчать! - рявкнул Артур, стукнув кулаком по парапету. Все притихли. Сейчас команда была напугана поведением капитана и готова была выполнить каждый приказ. Даже Томас, который-то и являлся доносчиком, был напуган. Кёркленд ухмыльнулся. Вот уж никто не поверит, что их выдал самый тихий член команды, на которого никто и подумать плохого не смеет. Но, как ни странно, именно эта тихая мышь и являлась причиной собравшихся пиратов. Кёркленд заметил в толпе Альфреда. Он стоял рядом с Гильбертом, совершенно не интересуясь, о чём говорит его брат и наблюдая за Иваном. Артур нахмурился, но не стал зацикливаться на этом. Сейчас были дела поважнее. - Среди вас ещё остались те, кого мне приятно называть своей командой, а не шайкой чертовых головорезов, которым начхать на других, - после слов капитана пираты стали переглядываться, ища предателя. Некоторые просто стояли на месте и смотрели на Артура, ожидая когда тот продолжит свою речь. - Мне плевать на вас и на ваши судьбы. Главное, чтобы никто из вас не сдох по дороге и мы вернулись на Тортугу живыми, - голос звучал холодно, строго, громко, властно. Так, словно это говорил вовсе не Кёркленд, а самый настоящий капитан или какой-то правитель. - Мне плевать на ваши судьбы, на ваши желания. Делайте что хотите, - Артур развёл руками в стороны. - Играйте на деньги, ругайтесь сколько влезет, напивайтесь... Да хоть перебейте друг друга с дури! - многие из флибустьеров невольно поёжились от слов Артура. Вроде бы разрешил им делать то, что хочется, но от этих слов желание делать что-либо самостоятельно резко отпало. - Однако я не потерплю бунта на корабле! - Кёркленд со всей силы ударил кулаком по парапету, с ненавистью смотря на команду. - Если вам не нравится капитан, то после прибытия на Тортугу уходите куда вам угодно, но здесь командую я! Это мой корабль, и вы мои люди! А те, кто не согласен... - Артур специально сделал паузу, оглядывая каждого. Недоумение, страх, восхищение. Все взгляды были устремлены на него. В обычной ситуации Кёркленд пожелал бы поскорее скрыться от всех этих взглядов, но только сейчас капитан Артур испытывал лишь удовольствие от того, как на него смотрели. Однако пауза слегка затянулась, - ...будут вздёрнуты на реях и болтаться там, пока не сгниют. А у кого будут вопросы, тому я предоставлю отдельный от мира остров, на котором у вас будет уйма свободного времени для самостоятельного поиска ответа на них, пока вы не сдохнете от голода! Тирада окончена. Все молчат. Артур хочет ухмыльнуться, однако сейчас не время. Посмотрев на пятерых пиратов, Кёркленд хмурится. Запуганный здесь лишь Ловино, что не очень-то и удивило Артура. Но что делать с остальными?.. - Людвиг! - позвал Артур первого помощника, - Пускай наши морские крысы поцелуют дочку канонира, а затем подышат свежим воздухом на грот-мачте. И чем скорее, тем лучше. Не говоря больше ни слова, Кёркленд поспешил уйти. Никто ничего ему не говорил, смотря вслед капитану. Артур невольно поймал себя на мысли, что слишком по-доброму обошелся с пятёркой пиратов. Будь на его месте истинный лидер, то их бы выбросили бы за борт. Однако на весу любая жизнь. Даже отбросов и пленных.

***

      Он сидел в столовой в полном одиночестве, изучая остатки похлёбки в тарелке и постукивая об её край ложкой. Иван был удивлён. Не поражен до глубины души, а просто удивлён. Он ожидал немного иного развития событий. Однако убить бы пятерых пиратов было бы глупо. Как никак, команда слишком мала, надо ценить каждого, кто может трудиться. После тирады Артура на душе остался некий осадок. Словно и не Артур там стоял, а кто-то другой. Злой, бессердечный, суровый моряк, повидавший в своей жизни слишком много, чтобы удивляться или быть добрым. Но только вот Кёркленд им не был. Если бы и был, то тогда, во время шторма, они выбрались бы раньше. И жизнь бы тогда уже спас Артур Ивану, а не наоборот. Странно всё это. И не только Артур. Был ещё и Альфред, что заглядывает в каюту Франциска, просто спрашивая у судового врача как дела, но смотря на Ивана, а не на Бонфуа. Часто натыкается на Брагинского около палубы гальюны, любит спросить, не хочет ли Иван всё-таки залезть на бушприт... Нет. Иван полный дурак. Артур вполне себе нормальный потрёпанный жизнью пират, а Альфред явно слегка поехавший. И поведение Кёркленда по сравнению с поведением Джонса выглядит вполне себе вменяемым. Однако Брагинский своего добился. Теперь он полноценный член команды. Дело за малым: втереться в доверие и сбежать. И никто его на суше не догонит. Пираты всю свою жизнь проводили на палубе корабля, а Иван половину детства провёл с Николаем, бегая по улицам в поисках приключений. Так что Брагинснкий знает где лучше всего протиснуться в людных местах, где укрыться на пустынной улице и как легче всего одурачить преследователя. Но только вот зачем всё это Ивану? Да, он хотел сбежать... Но сбежать от брата. На суше у Александра больше шансов поймать его, а на море удача выпадает Ивану. Хотя лучше сбежать и от пиратов. Брагинский свободен, и у него нет капитана. Он сам себе начальник. Слушает лишь себя, делает лишь то, с чего может получить выгоду и готов на всё, ради собственной победы. Но он вроде бы хотел жить в море. Ладно. Всё. Закрыли тему. Он сам уже не знает, чего хочет. То сбежать, то остаться, то вновь сбежать. Лучше успокоится и пару дней бездействовать, отдохнуть и понять, что можно сделать. Взвесить плюсы и минусы всех вариантов и в итоге прийти к самому логическому решению. Идеальный план. Иван вздохнул. Единственное, что его сейчас огорчало, так это настроенная против него команда. За всё время к нему опять подошел лишь Альфред, спросив, не хочет ли Брагинский забраться на проклятый бушприт. Если так будет продолжаться и дальше, Иван ударит Джонса чем-нибудь по голове, так как этот бушприт уже надоел. Надо будет по возвращению в каюту спросить у Франциска, как его признали. А то быть одиночкой на корабле Брагинскому не хотелось. Он сам оттолкнул от себя семью, а команду отталкивать не хотел. Море всегда ему больше нравилась... Больше, чем родная семья. Оглядев столовую, Брагинский приметил сидевшего на другом конце стола юношу. Если Ивану не изменяла память, его звали Томасом. Может стоит с ним поговорить? Но вот о чём? Томас молча набирал в ложку похлёбку, приподнимал её над тарелкой и выливал обратно. А затем вновь набирал, поднимал и выливал. С первого взгляда это не так отчетливо бросалось в глаза, но если приглядеться, то можно было увидеть всю бледность и некий испуг на лице Тома. Будто он чего-то боялся, остерегался и пытался забыть. Иван открыл было рот, чтобы привлечь к себе внимание, но вдруг вспомнил одну малюсенькую проблему. Он не говорит по-английски, только понимает. Но говорить не пришлось. За дверью послышались радостные крики пиратов. Иван с недоумением посмотрел в сторону двери, сначала не разбирая, что кричали флибустьеры и чему они радовались. - Впереди земля! Земля на горизонте! - доносились крики за дверью.