Чёрная метка

      Если хочешь что-то сделать, то сделай это самостоятельно. Ещё один девиз Александра Брагинского, волка в овечьей шкуре, чьи лапы и зубы испачканы в свежей крови. Ещё чуть-чуть, и они приедут к Садыку. Всего несколько часов, прежде чем Александр подберётся поближе к очередному ответу на вопрос. Но, не смотря на глубокую жажду узнать что-либо, Брагинский был спокоен, уверен в своём успехе, ожидая лишь одного исхода событий - чаша весов склонится именно к нему. По жизни везло, почему сейчас всё должно пойти не по плану? Александра не интересовал вид за окном, которое он прикрыл шторкой и откинулся на спинку сиденья. Экипаж изредка пошатывался на неровной дороге, ритмично трясся, а звук стука копыт лошадей приятной мелодией находил свой отклик в голове Брагинского. Александр был спокоен, подобно хладнокровному убийце или безумному гению, уверенным в своей победе. Хотя это лишь внешняя оболочка, под которой его, как и любого живого человека, терзали сомнения. Гюнтер сидел напротив, забравшись с ногами на сиденье, прижав колени к груди и обхватив руками. Мейер с некой тоской смотрел в окно, приложив к стенке щёку. В последние дни с ним происходили странные вещи. После их возвращения из Англии Мейер словно стал другим, более нервным и болезненно-бледным. Это не ускользало от Александра. Брагинского волновало это поведение, ведь, как никак, Гюнтер ему третий младший брат, пускай и не родной, но за которым нужно следить. Он обещал оберегать свою семью. А обещания Александр держал. Ценил свои слова и не бросал их на ветер. - Победа за нами, - говорит он Гюнтеру. Обычно подобные слова служат попыткой утешить и подбодрить, но Александр просто не обладал данным даром должным образом. Он не мать и не утешитель. Он палач, защитник, помощник власти и старший брат. - Знаю, - говорит Гюнтер и улыбается. Александру нравилось, когда кто-либо в его семье улыбался, потому что сам не умел. Он знал, что улыбки бывают разными, и улыбка Мейера сейчас была усталой, грустной, болезненной, словно Гюнтер пытался как-то поверить в сказанные слова, а не радовался им. - Что именно тебя тревожит? - читать людей в подобном состоянии трудно, а потому лучше поговорить. Гюнтер тихо выдыхает. - Будущее. Александр кивает. Думать о том, что может произойти через неделю или уже завтра было как раз в духе Гюнтера, Ивана, Софьи да и других членов его семьи. В этом они были очень похожи. Брагинский же жил сегодняшним днём. Ставил себе цель и по-максимуму старался добиться её за двадцать четыре часа. Это отличало его от семьи, и все недоумевали, как так можно. И только один Гюнтер восхищался. В детстве каждые две минуты хвалил его, пытаясь быть всегда рядом и поддерживал. Даже если были неудачи, которые стоили разными увечьями и очередной лекцией от отца, Гюнтер находил плюсы и подбадривал Александра. Сейчас же Мейер молчит, пытаясь быть всегда рядом. Брагинский был благодарен. Он не любил лишних слов. Хотя не был против, когда Гюнтер много разговаривает. - В твоём будущем случилось нечто страшное? - Да. - И что же? - Предательство. - Кого именно? - Александр не любил думать о будущем как раз из-за этого. Слишком много вещей, страха неизвестности и возможности проиграть, в голову лезут лишь плохие мысли, от которых принижаешь себя всё больше и больше. Очень редко в голову приходит что-то хорошее, когда твоя жизнь практически построена на страданиях и крови. Как у Гюнтера и Александра. - Догадайся, - Гюнтер с неким огорчением, словно ему отказали в чём-то важном, смотрит на Брагинского и тот понимает. Выдыхает, смотрит на свои колени, не опуская головы, прикрывает глаза. Возможно проблема в том, что сентиментальным людям свойственно думать о подобном. И если Александр был ледяной статуей, которую не волновало будущее, то Гюнтер думал за них обоих. Или он просто слишком волнуется из-за того, с чем они связались. Неизвестное порождает страх. - Помнишь, ты сказал, что не хочешь нарушать клятвы? - Гюнтер кивает, Брагинский не видит этого, однако чувствует. - Так вот я тоже. Мейер быстренько пересаживается к Александру и внимательно на него смотрит, вцепившись пальцами в свои колени. Брагинский смотрит на Гюнтера, видя что тот взволнован, будто ожидал чего-то грандиозного от Александра. Но тот ничего не говорит. Лишь переводит взгляд на шторки, погружаясь в свои мысли на счёт предстоящей встречи с Садыком, осталось ведь несколько часов. Стоит вспомнить, как лучше его запугивать, если он откажется говорить правду и отдавать амулет. Александр чувствует, что Гюнтер кладёт голову ему на плечо, облокачиваясь и прижимаясь как можно ближе. Брагинский никак не реагирует. Мейер ему не мешает, а потому говорить с ним и обращать на данную мелочь хоть какое-то внимание не было смысла.

***

      Смеркалось. Артур точил лезвие своей абордажной сабли, рассевшись на груде подушек. Его мало что сейчас волновало. Приятный лязг лезвия от трения был настолько привычен и приятен уху пирата, что он уже не обращал внимания на какие-либо трудности и возможные проблемы. Последние дни были настолько спокойными, что Кёркленд готов был поклясться в том, что всё вокруг - какой-то сон, пришедший в одурманенное бесконечной идиллией сознание. Иван куда-то ушел, сказал, что всё-таки решил выпытать у Садыка причину его нервозности. Это странное поведение Брагинского беспокоило, не так сильно, чтобы волноваться и думать об этом, но и не так слабо, чтобы не обращать внимания. Артур обращает внимание на окно, слабо улыбаясь красивому закату. Тёмно-синее небо плавно переходило в фиолетовые тона, а оттуда в более тёплые и яркие, кроваво-красные и ярко-оранжевые. Яркого белоснежно-жёлтого солнца не было видно, да и лишний раз любоваться им Артуру не хотелось. Сегодня вечером прохладно. Прохладнее, чем обычно. Чувствуется дуновение холодного ветра и Кёркленд ёжится. Тонкая свободная рубаха не защищает, из-за чего пират откладывает оружие в сторону, поднимается с подушек и подходит к стулу у столика, на чьих плечиках висел мундир из алого бархатного шелка, пошитый золотом. Один из самых любимых мундиров Артура, которыми он дорожил. Кёркленд надевает мундир, застёгивает пуговицы лишь на груди, после надевает на пояс толстый ремень с ножнами, возвращается к подушкам и поднимает абордажную саблю, пряча её в ножны. Артур ещё раз кидает взгляд в окно, усмехается, а после выходит из комнаты и направляется по коридорам прямиком в миниатюрный сад. За эти дни он уже выучил все комнаты и то, что у Садыка имелся свой собственный сад, удивляло. Хотя Артур и старался делать вид, что ему как-то всё равно, он втайне завидовал такому богатству и роскоши вокруг. Наверное каждый человек, когда становится пиратом, приобретает черту алчности и чёрной зависти. Сад представлял из себя крупное по размерам помещение со множеством клумб и кувшинов, в которых располагались различные растения, миниатюрные деревья. Находились большие клетки с певчими птицами и попугаями. Многие из них сейчас молчали, прыгая по своей клетке и изредка чирикая и клацая клювом. Пол, выложенный из мелкой гальки, извилистой дорожкой тянулся по всему саду, в центре которого стоял миниатюрный фонтанчик, в центре которого возвышалась небольшая статуя греческого стиля. Обнаженная девушка с лежащим на плече кувшином, из которого текла вода. В самом фонтане плавали различные крупные рыбы. Красивое место, не поспоришь. Здесь немного прохладнее, чем в комнате, однако царивший аромат душистых цветов полностью затмевал этот минус, рождая желание остаться в этом месте как можно дольше. Артур привык слушать голову, ибо жизнь пирата не дала ему другой возможности, показав насколько собственные ощущения опасны, и сейчас голова полностью совпадала с сердцем: остаться здесь немного подольше и полюбоваться прекрасными видами сада, пока есть такая возможность. Скоро он вернётся в море, где будет опять командовать кучкой пиратов, грабить корабли, убивать людей лишь за то, что они попались на его пути... Жизнь разбойника не для мечтателей, это уж точно. Артур гуляет по саду, задерживаясь у некоторых клеток, разглядывая птиц и наблюдая за ними. Присаживается ненадолго на колени у фонтана, смотря как рыбы спокойно плавают в воде, гулял и чувствовал себя совершенно прекрасно. Послышались громкие крики на турецком, прогремел выстрел, за ним второй. Кёркленд вздрогнул от резкого звука и посмотрел на потолок, откуда и происходили странные звуки, нахмурился, положил руку на эфес сабли, но тут же одёрнул её и медленно пошел к выходу из комнаты. Что-то случилось. Но вот что?

***

- Да скажи уже, что происходит с тобой весь день?! - Иван уже давно сорвался на крик, следуя за Садыком по пятам, не давая ему ни минуты покоя. Иван еле сдерживал себя, чтобы не применить силу. Практически час потратил на выпытывание причины, но Садык либо врал, либо пытался перевести разговор на совершенно другую тему, так и не отвечая. Это жутко раздражало и Брагинский уже не мог терпеть такого издевательства, пытаясь добиться хотя бы капли верной информации, а не слушать очередную ложь. - Садык, да что случилось?! - Иван останавливается, развёл руками в стороны. - Это как-то связанно с Артуром? Или же всё из-за меня?! - как ни странно, Садык останавливается и оборачивается, с сожалением смотря на Ивана. Брагинскому уже плевать на состояние его давнего друга, главное, чтобы он вновь не соврал и сказал бы хоть что-то. - Я... - Садык открыл было рот, как вдруг его кто-то окликнул по-турецки. Садык мигом дёргается и смотрит на подбежавшего к нему турка, который что-то лепетал на родном языке. Иван заметил, что Садык с каждым новым словом бледнел ещё больше, а под конец пальцы рук задёргались, сжались в кулак, разжались. Он сглотнул, потёр шею, подбородок, ладонь проехалась выше, к носу. Потёр большим пальцем нос, прикрыл глаза. Опустил руку и ответил турку. Тот же с удивлением посмотрел на Садыка, словно мужчине сказали нечто ужасное. Садык повторил, уже рявкнув. Турок кивнул и убежал. Садык повернулся к Ивану, ярость в глазах тут же исчезла, заменяя себя некой горечью и чувством вины. - Что он сказал? - Иван немного успокоился. От вида старого друга своей семьи весь гнев Брагинского исчез. Возможно ситуация как-то связанна с работой Садыка, раз он так кричит на своих же людей и Иван зря беспокоился? Да. Наверное... - У нас гости, - видно, что эти слова говорить очень трудно. - И... Что же ты сказал? - Убить их. Иван вздрогнул от такой прямоты. Он не мог воспринимать смерть как нечто должное и нужное, а потому подобные слова его напугали. Смерть людей ужасна, она не должна существовать, ибо несёт за собой лишь горе и слёзы. У Брагинского погибли родители, а потому он знал, какова горечь. Неужели Садык и впрямь сказал подобное? - Они сделали что-то плохое? - взволнованно спросил Иван у Садыка, который развернулся и пошел дальше. - Сделают. Я не сомневаюсь, что они сделают нечто ужасное. - А нельзя просто поговорить с ними? Ответа не было. Где-то в доме прогремел выстрел. Несколько секунд ошеломляющий тишины и послышался второй. Садык зашипел, развернулся и подошел к Брагинскому, схватив того за руку. - Идём! - рявкнул он, а после потащил Ивана, который ничуть не сопротивлялся, недоумевая и теряясь в происходящем.

***

      Альфред, укутавшись в походный плащ с большим капюшоном, натянув на ноги сапоги и спрятав несколько кинжалов за поясом, ещё раз окинул взглядом комнату, в которой он жил последние несколько дней. Он принял окончательное решение вернуться на галеон. Последние дни Джонс в прямом смысле слова сходил с ума. Он не понимал этого, но перед сном, когда лежал в кровати, чётко осознавал данный факт. Подобное состояние ненормально. Оно ужасно. И причиной ему - Иван. Если от чего-то зависишь, это надо убрать. А руки у Альфреда убрать Ивана не поднимались. Пробовал уже. Получилось всё очень плохо. Настолько, что лучшая идея из всех возможных - вернуться на "Проклятый" и сидеть там ровно до того, как они приплывут на Тортугу. Джонс выходит из комнаты, бежит по коридору к большой лестнице, спускается по ней, оказываясь в громадном зале первого этажа. С восхищением оглядывается, задирает голову, любуясь высоченным потолком, хочет пойти дальше, но тут слышит выстрел. По старой привычке дёргается, отскакивает назад, оглядывается. Ничего не видно. Дальше второй выстрел, крики на турецком языке. Альфред чуть хмурится, ничего не понимая. Ясно, что всё происходит где-то поблизости, однако... Где именно? Джонс бежит на крики, в сторону комнаты, где их встречал Садык шесть дней назад. Останавливается около комнаты, прижимается спиной к двустворчатой двери. За ней вновь раздаётся выстрел, крик, после слышится звук падающего тела на пол, шмяканье. Альфред закусывает нижнюю губу. Интересно, что там такое? Может быть он может принять участие? М?

***

      Гюнтер смотрит на окровавленное тело турка, валяющегося на животе в луже собственной крови. С отвращением морщится, после переводит взгляд на ошарашенного товарища покойного, которые пятились к маленькой двери. Покрепче сжимает револьвер в руках, направляя дуло на троицу. - Жалкие куски дерьма, - шипит Мейер и замечает Брагинского. Александр подошел к трупу, переворачивает его ногой, хмурится, присаживается на одно колено, вынимает у того кинжал с чуть изогнутым лезвием, торчащий из кушака, поднимается и разглядывает оружие. На секунду Гюнтер забывает о том, что их здесь хотят убить. Он просто не мог оторвать взгляда от Александра, который с таким спокойным видом разглядывает холодное оружие, стоя над трупом человека, которого убил Мейер. Чёрт... Если Брагинский заберёт себе этот кинжал, то это будет выглядеть как подарок со стороны Гюнтера. И Александру этот подарок наверняка будет нравится. Хотя почему "наверняка"? Александр не берёт вещи, которые ему не нужны, а значит этот кинжал и впрямь нравится Брагинскому. Вот, Александр пару раз взмахивает оружием в воздухе, будто проверяя его. Чёрт, как же он хорош сейчас! Насколько идеален, что у Мейера нет слов. Вдруг второй турок вынимает из ножен ятаган, кричит что-то на своём родном языке, привлекая к себе внимание. Гюнтер тут же приходит в себя и стреляет в вооруженного, тот вовремя отскакивает в сторону. Его приятели бегут к маленькой двери, сбегая. Вооруженный турок и с криком бросается на Мейера, занося над головой ятаган. Гюнтер стреляет в него, но слышит лишь предательский щелчок, шикает, убегает в сторону. Турок промахивается, замечает хладнокровного Александра. Тот смотрит на турка, скалится, больше выглядя раздражённым, чем злым. Поудобнее сжимает клинок за рукоять, приподнимает вооруженную руку к груди и переступает через труп, оказываясь ближе к турку. Меж тем, Гюнтер оглядывается, в надежде найти хоть какое-либо оружие. Но комната практически пуста. Тут его взгляд привлекает стул. Он подбегает, кидает бесполезный револьвер на пол, хватается за спинку стула и смотрит, как турок в очередной раз замахивается для удара. Метит в цель и опускает оружие, но лезвие ятагана попадает в гарду клинка, со скрежетом проезжаясь по изогнутому лезвию. Александр толкает ногой турка в живот, свалив того на пол. Ятаган отлетает в сторону. Брагинский быстро опускается, упираясь коленом в живот турка, перерезая ему горло кинжалом. Гюнтер застыл на месте, с восхищением наблюдая за этой сценой. Прежде чем подняться, Александр вытирает кровь с лезвия об одежду трупа. Гюнтер отпускает стул, которым хотел ударить турка, подбегает к валяющемуся на полу ятагану и поднимает его. - Я убью его, - спокойно говорит Брагинский. Гадать, что он говорит о Садыке, Гюнтер считал бессмысленным.

***

      Артур натыкается на турецких разбойников, или, как их называл Садык, "людей удачи". Они шумно разговаривают, практически крича, указывая руками в разные стороны. Кёркленд не обращает на них должного внимания, как и они на него, хотя Артуру и впрямь кажется это странным. Он понятия не имеет, что здесь происходит, но понимает, что ему нужно найти Садыка как можно скорее. Поднимается на третий этаж, оглядывается по сторонам, вспоминая, где именно комната его старого друга. Тихо шипит от раздражения, но всё же припоминает и несётся туда. Он хорошо знал Садыка чтобы знать, где именно в подобных ситуациях стоит его искать.

***

      Закрыв дверь, Садык с чувством вины смотрит на Ивана, который уселся на диване, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, смотрел на пол отсутствующим взглядом. Он был бледен. Брагинский не хотел говорить с Садыком, проклиная его и это место всеми известными ему ругательствами. Но эти проклятья хотя бы были оправданы. Ему, чёрт подери, ничего не говорят. И это жутко бесило. Настолько сильно, что хотелось рвать и метать, кричать что есть сил, вцепиться в шею наглого турка и выпытывать ответы. Но, к сожалению, Иван не мог. Совесть штука злая, к его же сожалению. - Иван, - обращается Садык к Брагинскому и тот недовольно смотрит на друга своей семьи. - Пойми, ты мне ещё спасибо скажешь, когда узнаешь всю правду. - Так почему бы не сказать? - Брагинский огрызается, не желая смотреть на Садыка. - Ты ведешь себя как ребёнок, - тихо шипит Садык. Иван цокает, смотрит на стену и закрывает глаза. Ему вся эта ситуация ничуть не нравилась. Ему хотелось как можно быстрее исчезнуть отсюда. Всё это выглядело очень и очень плохо. Дверь в комнату Садыка резко распахнулась, Артур вбежал в неё, притормозил, тяжело дыша, облокотился рукой о стену, посмотрел на Садыка. - Кто стрелял? Иван тут же оживился. Появление Кёркленда было весьма кстати. Если уж с Брагинским Садык не собирался вести откровенные и честные разговоры, то уж с пиратом наверняка согласится раскрыть хотя бы часть правды. - Мои люди, - спустя минутное молчание говорит Садык, а после закрывает дверь за Артуром. - Что здесь твориться, чёрт подери?! - выкрикивает Кёркленд. Настроение у того явно было не прекрасное. А у кого оно могло быть хорошим в подобной ситуации? - Меня могут убить, вот я и защищаюсь как могу! - на повышенных тонах отвечает Садык. - Кто тебя убьёт?! Твои люди решили поднять бунт? Это звучит также смешно, как то, что ты завяжешь с преступностью! - Не они меня убить хотят, и я предупреждал тебя о том, что вы оказались здесь не в самое подходящее время! - Да?! - Артур кладёт руку на эфес абордажной сабли. - А кто тогда решил прикончить тебя?! - Александр, будь он проклят, Брагинский! Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Во всяком случае, для Ивана. Он побледнел, вцепился руками в диван и задрожал. Весь страх прошлых лет внезапно вернулся, всё то, чего он так боялся, случилось. Саша нашел его. Нашел... Всё пропало.

***

      Не прошло и минуты, как в комнату ворвались ещё турки. Все они были ошарашены, когда увидели своих мёртвых товарищей. Александр и Гюнтер ждали их. Брагинский сразу замечает, что трое турок вооружены огнестрельным оружием и ещё двое с ножами и клинками. Александр покрепче сжимает свой клинок. Гюнтер обеими руками вцепился в рукоять ятагана.

***

      Альфред стоит у двери, прижав к ней ухо и вслушиваясь в каждый звук, желая попасть туда, но всё время отгоняя желание, уверяя себя самого в том, что это слишком опасно. Нет, Джонс не был трусом, но это слишком опасно. Даже для него. Он слышит выстрел, затем ещё один, третий. После крики и проклятья на каком-то корявом незнакомом языке. Чёрт... Как же хочется узнать, что там происходит. Альфред закусил нижнюю губу, аккуратно достал из-за пояса ножик, безумно улыбается, обнажая зубы. Плевать на осторожность. Хочется присоединиться, почувствовать тёплую кровь на своих руках, убить кого-нибудь. И чем быстрее, тем лучше. Альфред кладёт ладонь на ручку двери, сжал её.

***

- Ты сказал им убить Сашу?! - выкрикивает Иван, буквально вскакивая с дивана. - Ты совсем обезумел?! - Иван? - Артур с недопониманием смотрит на Брагинского. Кёркленд не понимает, с чего бы Брагинскому так сильно злиться. - Он мой брат, я не допущу этого! Кёркленд хмурится и переводит взгляд на разъярённого Садыка. - Заткнись! Твой брат окончательно спятил! Он пытает людей, калечит ни за что, и готов меня убить ради сраного камня! - кричит в ответ Садык. - Этого монстра лучше убить сейчас, пока у меня есть люди, которые могут это сделать без угрызения совести! Камня?.. Артур хмурится и подцепил пальцами цепочку на шее, вынимая её из-под рубахи и мундира, смотрит на камень в оправе. Он часто смотрел на него, однако только сейчас заметил странность. В первый раз, когда Кёркленд держал эту штуку в руках, она была идеально-красная, как кровь, a сейчас же вся нижняя часть камня позеленела, принимая оттенок папоротниково-зелёного цвета. Если логика Артура не подводила, то этот самый амулет являлся причиной такого поведения Садыка. - Он не монстр! - выкрикивает Иван. - И людей он тоже не калечит! Пускай я его и ненавижу, но я не дам тебе бить Сашу! - Это для нашего же блага! - Для твоего блага! - Он опасный человек! Артур с непониманием посмотрел на спорящих Садыка и Ивана. Он сам был на нервах, но этот спор и впрямь его выводил из себя. Подумаешь, убьют разбойники какого-то там Сашу, меньше бед и забот. Хотя этот Саша старший брат Ивана. Брагинский всегда называл его сволочью и говорил, что хуже человека на свете не бывает. Однако то, что сейчас кричал Иван, полностью не совпадало с тем, что он слышал за последние дни. Кёркленд внезапно вздрогнул, будто облитый ледяной водой. Артур посмотрел на дверь, бледнея. Крики турок не прекращались, но не это его сейчас так взволновало. Где в этой суматохе затерялся Альфред?