Все псы попадают в рай

Muse – Isolated System (Mark Lower Remix) Kadebostany – Love in looxor Hans Zimmer – Time (Instrumental Core Remix) Дин почувствовал себя неуютно. В затылок словно всверливалась сотня длинных игл, задевая затупившимся остриём чуткие нервы, рассылающие по настороженному организму импульсы тянущего стресса. Он забрал у равнодушного шкафоподобного охранника биометрический паспорт, прошёл сквозь рамку термографического сканера в огромный зал ожидания и, опустив в кресло компактный рюкзак, пытливо глянул в сторону приветливого кафетерия. До прибытия транзитного челнока ещё двадцать шесть минут, и Дин, не славящийся любовью к ожиданию, жаждал убить их на какое-нибудь бестолковое занятие, вроде чтения сайтов свежей прессы под аромат крепкого кофе – тем более что нормального эспрессо из натуральных зёрен ему теперь до следующего отпуска не видать. У Земли, оплетённой паутиной урбана, как ни крути, имеются свои неоспоримые преимущества, что не осмелился бы отрицать даже столь неисправимый фанат бескрайних космических просторов, как Винчестер. Ему скучно и душно на планетах; и суть не в естественной атмосфере или гравитации, не в неисчислимых толпах людей, муравьями снующих по многоярусным улицам разросшихся до невообразимых размеров мегаполисов. Он отдавал должное и умел наслаждаться комфортом цивилизации, но смысл экзистенции находил не в нормальной еде или мягкой постели – в чём-то ином, чего сухой и выхолощенной терминологией не описать. Брат не понимал его. Называл сумасшедшим авантюристом и говорил, что страсти к опасным приключениям на задницу ему в избытке досталось за них обоих. Дин не возражал, в особенности, учитывая тот факт, что крупица истины в беззлобных насмешках всё-таки была. Дин аккуратно поставил стакан с кофе на широкий подлокотник и, вытащив из бокового кармана джинсов тонкий планшет, удручённо вздохнул: опасностей на его долю приходилось куда меньше, чем канцелярщины. Сорок семь с половиной парсеков, разделяющие солнечную систему и Йоту Дракона, пассажирский транспорт преодолеет за одиннадцать дней, в течение которых Дину, как штурману фрегата-инфильтратора «Феба», временно пристыкованного к станционному ремонтному доку, придётся заниматься муторной проверкой астрономических расчётов и рапортами, что он должен был подать командованию ещё три недели назад, когда начался его вынужденный отпуск. Волокита Дина раздражала. Да и кого она не раздражает, собственно, но на Винчестера необходимость несколько часов подряд выводить по голографическому интерфейсу длинные словесно-числовые формулировки, вчитываться в которые один чёрт никто толком не станет, навевала непреодолимую сонливость. Он нахмурился и недовольно перелистнул страницу. Едва собрался продолжить чтение, как вновь уловил то щетинистое ощущение… непроницаемого колпака, будто кто-то за ним пристально и настойчиво наблюдает. Повёл плечами, обтянутыми короткими рукавами футболки, разминая мышцы в надежде, что липкая парестезия отступит, но успеха не достиг – более того, боковым зрением он заметил, что рядом с его креслом обрисовалась чья-то фигура, темнеющая на фоне светлых интерьеров космопорта. Он отвлёкся от проекционного экрана и, вскинув взор, наткнулся на бионика – высокого брюнета лет тридцати-тридцати пяти с, насколько успел заметить Дин, обширными, процентов семьдесят от общей массы тела, модификациями: руки от плечевых суставов заменены технологичными протезами из сверхлёгких сплавов, в скуловые кости имплантирована прочная пластилексовая дужка экранирующих линз. Из-под воротника рубашки-поло, от ключиц над трапецией, выдавались гибкие гиперболические штифты, оплетающие нейронные соединения и, как предположил Винчестер, ноги его, вероятнее всего, тоже аугментированы, равно как и содержимое черепной коробки – за годы службы настолько кардинальные усовершенствования он видел от силы пару-тройку раз; высшая армейская классификация, штурмовой или десантный вариант. В бою такие парни просто звери – но как высока заплаченная ими цена, Дин и задумываться не хотел. — Мы знакомы? — окликнул Дин. Бионик скрыл линзы и тихо вымолвил: — Я не уверен. Проследив за траекторией прямого и цепкого, несколько напряжённого взгляда синтетических светло-зелёных глаз, Дин догадался, что тот изучает его правый локтевой сгиб. — Занятная метка. — Шрамирование, — снисходительно ухмыльнулся Дин. — Подростковый бунт и всё такое, — добавил он с иронией. Незнакомец нерешительно улыбнулся уголками губ. — Эм… я могу чем-то помочь? — спросил Винчестер, заметив его замешательство. — Как твоё имя? Дин несколько смутился, что ему отнюдь не свойственно. У него всё в порядке с самооценкой; он амбициозный, цельный, слегка избалованный и капельку нарциссичный, он со здоровой критичностью видит в себе как недостатки, так и немалые достоинства – и застенчивость частью его характера никогда не являлась. Он свободно общался с пёстрой толпой приятелей-сослуживцев и немногочисленными друзьями, новые знакомства заводил непринуждённо и раскованно. Мастерски флиртовал, бесстыдно пользовался привлекательностью и обаянием, расточительно отсыпанными ему природой, для соблазнения тех, кто пробуждал в нём темпераментный азарт – а таких не один десяток насчитывался. Но сейчас… мужчина смотрел на Винчестера так, словно у них есть какое-то грандиозное общее прошлое, кричаще-интимное и близкое до выстраданной родственности; смотрел так, словно угадывал каждую эрогенную зону в его теле и каждый болезненный рубец на его душе. Так, словно они пополам ломали одухотворённые и низменные пики бытности – и необходимость в смешных масках и недомолвках безвозвратно отшелушилась от них обоих, истаяв прахом плечом к плечу пройдённых миль. Наверное, если бы тот тривиально к нему подкатывал, Дина бы его странная, воодушевлённо-изумлённая манера держаться раззадорила, заставила бы с пылким энтузиазмом включиться в вербально-невербальные провокации. Но бионик не подкатывал – не скрывал явственной заинтересованности, не впадая в дешёвый пикап, и Дину мнилось, что после невероятно долгой разлуки он обнажается перед давним любовником – единственным, о чьих прикосновениях грезил в бесформенных и душных ночных химерах. В низком, умиротворённо-сдержанном голосе собеседника невесомо, на бархатистой ноте реверберировало чуткое ненавязчивое любопытство, внушающее смутную тревогу, недоступную логическому анализу, но невнятным шёпотом шелестящую по слуху, что Дин опрометчиво забыл или потерял нечто первостепенно значимое – и эта глухая импрессия, просочившись по синапсам в сердце, обескураживала его, вопреки гордости. Он закрыл планшет и, опустив его обратно в карман, поднялся. Протянул бионику руку в приветственном жесте. — Дин Винчестер, — представился он, наплевав на церемонии со званиями и должностями. — Адам Дженсен, — в меланхоличной задумчивости отозвался тот, аккуратно пожав шероховатую кисть глянцевой полимерной ладонью. — Я помню тебя, — безапелляционно, с упрямыми интонациями произнёс он. — Но… не знаю, откуда. — Прости, но я сомневаюсь, что мы когда-нибудь встречались, — офицер кивнул на кресла, предлагая присесть. — Не пойми меня превратно, но тебя достаточно сложно не заметить, — продолжил он и, устраиваясь удобнее, поёрзал по велюровой обивке. — В каких войсках ты служишь? — Последнюю неделю – в астродесантном корпусе Йоты Дракона, в составе боевого экипажа стеллс-фрегата, — сказал Адам, созерцая нечёткий рисунок микроскопических трещинок на керамическом покрытии пола. — Я лечу на Эдасих через Ио. — Так это тебя назначили на «Фебу»? — озадаченно протянул Винчестер. Его, как заместителя капитана корабля, командование ещё вчера поставило в известность по поводу пополнения личного состава, но никаких подробностей не сообщали – и досье, и послужной список он предположительно изучил бы по возвращении на инфильтратор. Штурман, в совпадения верить не привыкший, был, мягко говоря, удивлён подобным поворотом. — Именно, — подтвердил Дженсен. — Я… попросил перевода с «Келлара». В то мгновение Дин с трудом сдержал ошеломлённо-одобрительный присвист: «Келлар», масштабная военная база, расположенная в системе Проциона, славилась исключительно высоким уровнем подготовки квалифицированных специалистов по наземным операциям; на колоссальных размеров космической станции, расположенной на орбите раскалённой экзопланеты, тренировали лучших из лучших. Там, в без преувеличения спартанских условиях, ковалась элита штурмовых подразделений; для любого жаждущего кровавых сражений солдата «Келлар» буквально приравнивалась к воплощённой мечте – или ко всем святыням всех ныне существующих религий одновременно. Перевестись оттуда по собственной воле пожелал бы либо признанный талант, либо тотально облажавшийся неудачник, а на неудачника сидящий рядом с Дином бионик определённо не похож. — Думал, надоело однообразие – за восемь-то лет, — зачем-то объяснил Дженсен, усмехнувшись. — Искал чего-то… — И как – нашёл? — улыбнулся Дин. — Да, — ответил Адам с потрясающей убеждённостью. Вот так, коротким категоричным, подводящим под жизнью итоги росчерком отсёк всё суетное, что было до него, и посмотрел на Дина со столь искренней и проникновенной, насквозь пронизывающей вены теплотой, что у звёздного штурмана – неуловимого повесы и шалопая, в глубине души сохранившего беспечную юношескую ветреность – в солнечном сплетении плавным серпантином развернулась некогда тугая пружина, высвобождая накопившуюся статику раскалённой лавиной безмятежности, а в подреберье мелодичным перезвоном завибрировала серебряная струна. Стало потрясающе легко и вместе с тем на слепых инстинктах немного страшно, как перед первым без страховки прыжком в жестокую атмосферу. — Ты… — в ведьмовской радужке вспыхнула лукавая, предвкушающая хитринка, оттенённая хищным алым отблеском, — всегда так бессовестно к парням клеишься, или мне просто повезло? — Всегда, — пожал плечами Адам. — Но тебе действительно повезло. — Приступами скромности ты явно не страдаешь. — Кто бы говорил.