«— …я должен идти, — добавил он. Подхватил со ступенек подиума брошенную вечность назад лёгкую кожаную куртку, шагнул к двери и, устроив ладонь на рукоять замка, внезапно замер. Обернулся, сплетаясь с пронзительным взглядом оттенка травяного пива в убийственном визуальном контакте, и с жестокой эгоистичностью потребовал: — Помни обо мне.» (с) «Все псы попадают в рай»

…глядя на него подчас искоса, Дин раздумывал, что тот за свои модификации не то что не хочет, а и не должен перед кем бы то ни было оправдываться или испытывать вину, и ему становилось совсем не важно, как и когда Адам их получил, сам выбрал или обстоятельства заставили – он грамотно с ними обращался и, пусть порой и поигрывал у поджимавшихся яиц Маккриди отточенной кромкой плоских наноклинков с истинно пижонской подначкой, но никогда не зарывался и не бравировал превосходством…

«…Дин окинул забитый суетящимися рядовыми парк части, в черноту ночи распахнувший все четыре широких проёма автоматических ворот, и с нехорошим предчувствием, посасывающим под ложечкой, покачал головой: судя по количеству и технической подготовке персонала, масштабы возгорания катастрофические и, как ему позволял предполагать богатый профессиональный опыт, на месте их, скорее всего, ждёт промышленный пожар одного из самых высоких классов сложности…»

Он не знал, куда идти, и поднялся в порт. По эвакуационным лестницам взобрался на крышу самой высокой постройки Порт-Кадары и сел, свесив ноги с края, лицо подставил под рассеянные лучи засыпающего светила…

— У меня нет братьев. Нет родителей и нет дома, — отчеканил Джей. Вкрадчивыми пластичными шагами вернулся к решётке и повис на ней, цепляясь сильными руками за верхнюю перекладину, вжался бёдрами между прутьев, гибко прогнулся назад. Знал, насколько соблазнительным умеет быть, насколько порочным, знал, как двусмысленно выглядит и какие страдания причиняет своей растленной пластикой главе династии, заливающемуся лихорадочным стыдом, и во взоре его мстительно читал самоуничижительное омерзение.