E

Утренний воздух радовал своей свежестью, а бледно-голубое небо разверлось над головами десятков слоняющихся туда-сюда людей, одетых в свои лучшие черные костюмы и самые короткие черные платья. Цвет разбавлялся несколькими цветочными композициями, на двух из которых были написаны имена людей, некогда бывших самыми близкими в окружении Мэттью Беллами. Помимо Доминика, конечно. - Это так грустно, - сказал Доминик, внимательно разглядывая толпу. Его наушник был включен – на похоронах находилось большое количество агентов безопасности, учитывая, кем были покойные и люди, с которыми они дружили. – Рэйчел набросилась на Тома, проломила ему череп, а потом повесилась… Доминик едва мог выговорить слова, в горле застрял комок сострадания и горести. - Знаю, что я был знаком с ними совсем ничего, но они казались мне такой прекрасной и счастливой парой. Она ведь, к тому же, была беременна? - Да, была. Мэттью едва двигал ртом, произнося эти слова, глядя на свежую утрамбованную землю поджав губы. Они провели большую часть утра в небольшой деревенской церквушке, в графстве Оксфордшир – на земле, которая принадлежала Тому, - после чего приехали на кладбище, чтобы погрузить в землю два гроба. Мэттью наблюдал за одинокой слезой, катящейся по щеке Доминика, но его телохранитель не сдвинулся с места, чтобы смахнуть ее и тем самым дать Мэттью повод для едкого комментария. Мэттью был одним из четверых мужчин, что несли гроб Тома, и был единственным, кто не плакал, когда его начали опускать в землю. Доминик заметил, что мужчина не плакал в принципе. - А мы уже можем поехать отсюда? – спросил Мэтт с легким налетом дискомфорта в голосе. Доминик еще никогда не слышал от него подобного. – Мне просто… нужно отойти от всего этого. Та женщина, Лара, я точно знаю, что они с Рэйчел не виделись около трех месяцев, и посмотрите-ка на нее. Доминик обратил внимание на громко рыдающую в объятиях, по всей видимости, своего мужа, женщину. - Все люди выказывают свое горе по-разному, - предложил он. - Да, но некоторые люди не заслуживают того, чтобы его выказывать, - отрезал Мэттью. Он обернулся, протиснулся сквозь толпы к выходу с кладбища на сельскую дорогу, после чего сел на место водителя в невзрачный Мерседес и, даже не потрудившись убедиться, что Доминик сел на пассажирское кресло, дал по газам. - Мы что, возвращаемся в Лондон? Предыдущую ночь они провели в Premier Inn, что находился в нескольких милях от Оксфорда. Мэттью слишком много выпил и начал приставать к Доминику. Когда Доминик, будучи эмоционально опустошенным после встречи Мэттью с родителями Тома, отказал ему, Мэттью удивил его – он не стал принуждать телохранителя к каким-либо действиям. Вместо этого, Мэттью разбил бутылку виски о стену и сказал Доминику, что он был дешевкой. Было излишне говорить, что Мэттью в тот день был таким же ледяным, как и замерзшие капли росы на утренней траве. - Да, - резко ответил Мэттью, - куда же еще. На этом разговор был окончен. Доминик мог поклясться, что Мэтт с Томом были близки, даже несмотря на его недолгое знакомство со вторым мужчиной. Он даже припоминал, хотя и смутно, что слышал разговоры о том, что Мэттью однажды спал с Рэйчел. И казалось немного странным то, что на его лице не дрогнул ни один мускул, когда они посещали похороны. Но, опять же, шкала эмоций начальника Доминика всегда была, в лучшем случае, несколько сомнительной, поэтому в напряжении, которое завладело им сейчас, не было ничего необычного. Автострада на высоких скоростях пронеслась мимо пассажирского окна, и Мэттью включил радио, но, чтобы помучить Доминика, он включил Radio 4 – станцию, которую его телохранитель терпеть не мог. Доминик пытался заснуть, но каждый раз, когда он закрывал глаза, Мэттью делал резкий поворот, маневрируя через все три полосы движения. - Прости, - с ложной мягкостью в голосе сказал Мэттью, - ты спал, да? Доминик подавил стойкое желание закатить глаза, просто позволяя Мэттью самому выйти из своей странной депрессии. Споры ни к чему не приведут – последние полгода научили Доминика этому. - Я голоден, - вскоре заявил Мэттью, подрезая грузовик, заворачивающий в автосервис около 25-го шоссе. - Осторожнее, ты чуть не задел его, - Доминик рефлекторно метнулся к рулю. Мэттью мгновенно отпихнул его руку обратно, больно вывернув Доминику палец, и даже не извинился. Доминик не стал жаловаться. Мэттью припарковал автомобиль так, что тот завалился набекрень, после чего мужчина аккуратно подцепил блестящий ламинированный пропуск, засунутый в щель у лобового стекла, и побрел к заправке – обветшалому зданию, сгорбившемуся у самой обочины автострады, - даже не потрудившись оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что Доминик следовал за ним. - Никогда бы не подумал, что ты из тех парней, что едят в Mc’Donalds, - тихо упрекнул его Доминик, и Мэттью резко остановился, глядя на кафешки, устроившиеся рядом с заправочной станцией. - Здесь даже Starbucks’а нет? – начал ныть Мэттью, и это было первым признаком того, что его настроение, возможно, слегка ухудшилось. Доминик мысленно сравнивал его с Гремлином, который становился злым, когда был голоден. Доминик окинул взглядом ряд кафе и закусочных – не только для того, чтобы убедиться в отсутствии угрозы или подозрительной активности, но и найти что-нибудь, что угодит Мэттью. - Как насчет Subway? Мэттью, тем не менее, гордо задрал нос. - Я не могу поверить, что ты позволил мне остановиться здесь – ведь тут нет даже Pret’а или, прости Господи, Waitrose. Уголок рта Доминика изогнулся в улыбке. - Пошли, - сказал он, ведя Мэттью в кафе, - позволь мне показать, как живет другая половина человечества. - Не уверен, правда, что хочу это видеть, - ответил Мэттью, нос которого слабо дернулся в сторону закусочной. – Погоди, они пекут хлеб? Пахнет чем-то приятным. - Это запах дешевого теста и муки, - пробормотал Доминик. – Здравствуйте, я буду фрикадельки под соусом маринара с сыром, на поджаренной шестидюймовой лепешке, - Доминик улыбнулся девушке, принимающей заказы. Он посмотрел на Мэттью. – Что возьмешь? Я угощаю. - Так щедро с твоей стороны, - Мэттью поморщился. – Ну конечно. Когда мы ходили в de Clarice в прошлом месяце, платить ты не собирался, - проворчал он, тыкая пальцем в стеклянную витрину. – Какой хлеб лучше взять? - Итальянский хорош, но в лепешках меньше калорий. - Ты на что-то намекаешь? – Мэттью вопросительно изогнул бровь. Доминик щелкнул его по переносице. - Не дай бог с тобой хоть когда-нибудь станет легко, - пробормотал он себе под нос. – Хорошо. Я бы посоветовал тебе взять курицу терияки на итальянском хлебе, можешь взять целый, если ты сильно проголодался. - То есть, ты хочешь сказать, что шести дюймов будет недостаточно, Доминик? Девушка за прилавком залилась краской и начала заикаться, когда спросила у Доминика, какие овощи ему положить в сэндвич. Доминик задержал взгляд на Мэттью, прежде чем одарил девушку ослепительной улыбкой. - Простите, мой бойфренд сегодня невероятно капризен, - улыбнулся он, наверняка зная, что эта фраза сделает Мэтта мрачнее тучи, но понимая, что ему было на это плевать. Мэттью промямлил свой заказ второму кассиру, пока все еще смущенная девушка, коротко ухмыльнувшись, заканчивала накладывать овощи в сэндвич Доминика, который ждал у кассы, доставая деньги. Мэттью выбрал все возможные овощи и два вида соуса. - Никогда не знаешь, Доминик – может, я больше никогда не попробую подобной роскоши, - крикнул он Доминику, расплачивающемуся за заказ. - Ты понимаешь, что ведешь себя как конченый мудак, да? – прошипел Доминик, проходя с подносом к их столику. Он положил поднос на стол, затем сел сам и взвизгнул, когда Мэттью ущипнул его за шею. - Не смей так со мной разговаривать, - резко прошептал Мэттью ему на ухо. – Не забывай, кто я. Доминик сглотнул и опустил глаза. Они ели свои сэндвичи в тишине – Доминик смотрел куда угодно, но не на мужчину, сидящего напротив и с угрюмым видом поглощающего свой ланч. Краем глаза Доминик уловил вспышку движения – полный маленький мальчик, лет семи-восьми, пронесся вокруг столика, имитируя комету, вращающуюся вокруг планеты; в его руке был желтый пластмассовый пистолет. Лицо Доминика украсила слабая улыбка. Вскоре он заметил сидящего рядом с мальчиком малыша - скорее всего, это была его младшая сестренка, которая выводила каракули в какой-то раскраске, украшая ее разноцветными полосками – немного корявыми, но в достаточно большом количестве. Она взглянула на Доминика и одарила мужчину щербатой улыбкой. - Ты только взгляни, - почти бездумно пробормотал Доминик. На мгновение он забыл, что главной целью в жизни Мэттью являлось подслушивание чужих, ранее невысказанных мыслей – подняв глаза, Доминик заметил, что брюнет хмурится. - Дети отвратительны. - Но посмотри на нее, Мэтт, она такая милая – - Оливер! – крик прервал речь Доминика, и мальчик, запинаясь о собственные кроссовки, побежал обратно к столу. Блондинка, по всей видимости, их мать, возвышалась над сыном, буквально кипя от гнева. – Это так ты следишь за сестрой, да?! Мальчик ответил ей болезненным стоном и, поморщившись, повернулся к сестре, мстительно наставляя на девочку пистолет. Затем он издал какой-то шипящий звук, нажав на пластмассовый курок, и мать вновь начала на него кричать. Ее дочь присоединилась к общему шуму – ребенок начал истошно кричать и очень громко плакать. Мэттью поморщил нос от отвращения. - Все еще думаешь, что они милые? Доминик закатил глаза. - Тут дело в плохом воспитании. Мальчик, в любом случае, еще недостаточно взрослый, чтобы присматривать за сестренкой, поэтому я бы, на месте матери, следил бы за ней сам, и, скорее всего, не стал бы покупать сыну игрушечный пистолет. Мэтт удивленно посмотрел на него. - Значит, ты все-таки думал об этом. О том, чтобы стать родителем. Дом пожал плечами. - Разве не все об этом думают? – нервно рассмеялся парень. - Нет. - Хорошо. Большинство людей думают об этом. - Что ж, думаю, тебе стоит перестать это делать. Дом положил свой сэндвич на поднос. - Не будь козлом, Мэттью. Тебе пока не удалось выебать кое-какую часть меня – мои мечты и надежды, как бы сопливо это сейчас ни прозвучало. И ты не смеешь указывать мне на то, чего я хочу от жизни. - Тогда почему ты сосешь мой член? Если ты так сильно хочешь детей – найди себе гребанную девушку и перестань навязывать мне тупые идеи в надежде на то, что я передумаю, - Мэттью свернул бумагу, в которую был запечатан сэндвич, в шар, затем встал и наклонился через стол: - У нас с тобой нет никаких отношений. Ты не мой парень, и никогда им не будешь. Запомни это своим дурацким мозгом. Доминик был абсолютно уверен в том, что его лицо напоминало морду пса, которого выгнали из дома, но сейчас он был не в силах скрывать свою боль от Мэттью. - Хорошо, - ответил он, сглатывая. Доминик выкинул остатки сэндвича в мусорное ведро, внезапно чувствуя, что у него пропал аппетит. – Поехали. Я хочу успеть в спортзал до закрытия. Мэттью слегка нахмурил лоб, наблюдая за выходящим из кафе Домиником и не понимая, как он смог так легко принять его обвинения. - И это все? Ты не начнешь рыдать, не закатишь истерику – ничего? Доминик обернулся и прохладно улыбнулся ему. - Нет. Я понимаю. Идем. Они продолжили свое путешествие в полной тишине. *** - Ты до сих пор живешь здесь? Доминик стрельнул на Мэттью глазами, раздумывая над тем, стоило ли удостаивать его ответом. - Да, - отрезал он – слово отдавало привкусом кислоты во рту и казалось Доминику тяжелым от того, что последний час он сидел, едва дыша. Его собственная маленькая квартирка глядела на них сверху вниз, почти неизмененная, с того момента, как он тут поселился, и почти нетронутая им, с того момента, как в его жизни появился Мэттью – Доминик, можно сказать, и не жил в ней. Сейчас ему не казалось, что он возвращается домой. Мэттью вздохнул. - Боже, значит, Ист-Энд остался такой же задницей, какой я его запомнил, - он подозрительно оглянулся. Доминик закатил глаза, поднимаясь с пассажирского кресла. Рука, коснувшаяся его плеча, остановила его. - Дом, - мягко произнес Мэттью – такого мягкого голоса от него Доминик еще не слышал, - я хочу извиниться за то, что произошло ранее. Доминику показалось, что планета сошла со своей орбиты. - Ты… извиниться? Передо мной? Ты никогда не извиняешься. Даже после случая с – - С тем репортером из Кореи, я помню, но сейчас я хочу извиниться. Прости, я не должен был быть таким мудаком, - сказал Мэттью, и хотя он постоянно использует в своей речи последнее слово, Доминик вздрогнул, потому что он впервые применил его по отношению к себе. – Как насчет ужина, завтра? Куда захочешь. И угощать буду я, раз уж ты угостил меня сегодня. Доминик, обеспокоенный тем, что он, возможно, пропустил мимо ушей очередной сарказм, моргнул, вновь прокручивая предложение Мэттью в голове. Нет, оно было сказано искренне. Его рот невольно приоткрылся. - Я… - Доминик сглотнул, - да, это было бы очень даже неплохо. - Поедем сразу после работы, - радостно заявил Мэттью. – Куда предпочтешь пойти? - de Clarice? Знаю, мы и так там постоянно обедаем, но… - Но это важно для тебя. Значит, поедем туда. Доминик никогда бы в этом не признался, но в тот момент его сердце сбилось с ритма. Он почти выпал из реальности, когда Мэттью оставил нежный поцелуй на его губах, после чего улыбнулся и, не сказав ни слова, закрыл дверь и уехал прочь. Доминик продолжал смотреть на ползущий вниз по дороге автомобиль, до тех пор, пока он не превратился в мелкое пятнышко, а затем и вовсе исчез. *** - Но ты брал стейк и в прошлый раз! И за раз до того раза… Сидящий напротив Мэттью надулся, словно все его Интернет-привилегии были разом упразднены (хотя, никто бы не стал этого делать, потому что это же С, ради всего святого, и он обойдет любую блокировку в считанные минуты). - Но он божественен, - простонал брюнет, по лицу которого расплылась дурашливая улыбка. – Я люблю поесть хорошего мяса. Доминик ухмыльнулся. - Да, ты говорил. - Знаешь, здесь за углом открыли одно потрясающее место. Кажется, турецкая кухня. Нужно будет сходить – ты будешь в восторге от кёфте. И персонал там обслуживает на высшем уровне. - Ты у нас сейчас и турецкий знаешь? - Теперь, вообще-то, да, - с гордостью улыбнулся Мэттью. – Попытался выучить несколько новых языков. Знаешь, расширить свой ассортимент. Мне начинают надоедать старые языки. Недавно выучил португальский, но он оказался слишком легким. Эдакий испанский с изюминкой. Доминик улыбнулся, делая глоток вина – еду они уже заказали. de Clarice буквально преследовал их, напоминая о том, самом первом ужине, с которого и началось знакомство Доминика с маленьким сумасшедшим мирком Мэттью. Но в этот раз, однако, все складывалось иначе. Мэттью не флиртовал с официантками и не начинал для этого говорить на другом языке, а также не унижал Доминика из-за его заказа. Доминик обнаружил, что, наконец-то, ему было легко и приятно находиться здесь. Не только из-за Мэттью – он был искренне счастлив, и поэтому позволил себе улыбнуться еще раз. - Тебе нужно чаще улыбаться, - сказал Мэттью, поднимая бокал с вином и указывая им на бокал Доминика. – Ты весь словно светиться начинаешь. А еще улыбка отвлекает внимание от твоих ушей, - добавил он, улыбаясь поверх бокала – у его глаз появилось несколько морщинок. Как только Доминик решил скромно ответить на комплимент, стол слегка затрясся от вибрации – Мэттью взглянул на свой мобильник, вздыхая и забирая его со стола. - Прости за это, - пробормотал он, морщась и что-то усиленно печатая, а затем нажал кнопку отключения, удерживая ее до того момента, пока свет от экрана не перестал освещать его лицо. Мэттью убрал телефон в карман и встретил взгляд Доминика искренней улыбкой: - Я весь во внимании. Доминик слегка покраснел, потому что Мэттью не был так заинтересован в нем с момента их первого ужина в этом ресторане. От нечего делать, он мысленно задавался вопросом: повлияла ли его вчерашняя холодность на Мэттью, и думал ли его начальник об их отношениях? Потому что, серьезно, последние полгода они провели бок о бок друг с другом, а большинство ночей в одной постели. За исключением, конечно, последней. Это была странная ночь. Холодная. И очень одинокая. - Знаешь, как-то давно я выучил несколько ирландских слов. Когда мы с армией были в Белфасте, я встречался с ирландской девушкой, - сказал Доминик, добровольно поднимая тему своего военного прошлого; ни он, ни Мэттью никогда не говорили ни о чем, кроме настоящего. Мэттью удивленно вскинул брови и широко улыбнулся. - Правда? Расскажи мне. - Ну, - Доминик чувствовал, как к щекам приливает кровь, - mo stór значит «моя любовь» или «мое сокровище». Это что-то вроде ласкового прозвища. Он ожидал, что Мэттью рассмеется ему в лицо, или скажет, что его акцент никуда не годится, или что он мог выучить куда больше двух паршивых словечек, если та девушка хоть что-то для него значила, но оскорбления, к которым он себя подготовил, так и остались несказанными. Вместо этого, Мэттью продолжил улыбаться. - Mo stór, - повторил он, смотря на Доминика. – Очень красиво. - …Серьезно? Без всяких подколов? Ничего? - Доминик! – упрекнул его Мэттью. – Мне, знаешь ли, есть гребанное дело до твоих достижений. Верь в меня, хоть немного. - С каких пор? - С тех самых, как… - он умолк, опустив глаза в пол. – Вообще-то, мне всегда было до этого дело, - нерешительно произнес Мэттью. – Просто у меня нет привычки это демонстрировать. Проявление каких-либо эмоций в моей работе - довольно опасная штука. Ты должен быть прекрасным лгуном. Доминик кивнул, прекрасно зная об искусстве маскировки своих чувств и эмоций. В этот момент официантка принесла им десерт – Мэттью порекомендовал Доминику (но не заказал за него) здешнее лакомство – вафли, украшенные красными ягодами и увенчанные большим количеством взбитых сливок. Мэттью закинул в рот ягоду клубники, прежде чем улыбнулся. - Давай, ешь. Застенчиво улыбаясь, Доминик приступил к десерту, наслаждаясь сладостью. - Итак, - закончив есть, Доминик посмотрел на Мэттью, замечая искорки, пляшущие в глазах брюнета, - что у нас дальше по плану? После ужина? Мэттью ехидно улыбнулся. - А ты как думаешь? - Мы опять куда-то поедем? То есть, если мы вновь повторяем вечер нашего знакомства… - Все не может быть сложнее, чем уже есть, Доминик. Если что, мы могли бы заехать в какой-нибудь ресторанчик, послушать джаз, взять с собой Е или еще кого, чтобы все прошло гладко… - Мэттью взглянул на часы. – Время детское. Хочешь, поедем ко мне? Независимо от того, насколько странно вел себя Мэттью в этот вечер, Доминик всегда мог распознать этот блеск в его глазах, который заставлял Доминика чувствовать себя самым желанным на свете куском лучшего мяса. И Доминик любил этот взгляд, каждый раз. - И куда именно «к тебе» мы поедем? - Ислингтон. Твой любимый. Доминик закрыл глаза, наслаждаясь воспоминаниями об этом доме – самом большом и шикарном их пристанище. Мягкая и большая кровать с пышным навесом, словно крыша над головой. Идеальные простыни. Широкие окна, в которые проникают лучи белого утреннего света. Он даже посмел себе представить тепло рук Мэттью, который будет обнимать его за талию по утрам и шумно дышать в макушку. Доминик понимал, что ему не стоило так увлекаться подобной сентиментальщиной – он понимал, правда. Но как только эта картинка попала в его мозг, он оказался не в состоянии выжить ее оттуда. Не тогда, когда Мэттью смотрел на него таким взглядом – обещающим все это и многое другое. - Я думаю, что Ислингтон и мой любимый дом, - произнес Мэттью, ложкой подцепляя ягоду, лежащую на тарелке. – Там много места, с которым я так ничего и не сделал, много потенциала для работы. Одна из гостевых спален могла бы стать неплохой детской. Десертная ложка со звоном выпала из дернувшихся пальцев Доминика. - Прости, что? - Что? – невинно моргнул Мэттью. - С чего вдруг ты об этом заговорил? – задыхаясь, спросил Доминик. – Я думал, ты ненавидишь детей. - Ну, знаешь. То, что ты сказал вчера. Заставило меня задуматься, - бормотал себе под нос Мэттью. – Может быть, это будет не так уж и плохо. Кроме того, у меня есть накопления – должен же я передать кому-то наследство, ведь так? Не вечно же мне бегать по всему Лондону в качестве плэйбоя. Придется когда-то остепениться. Доминик облизнул губы. - Что ж, я думаю, тебе без проблем удастся найти подходящую невесту, - сказал он, вцепившись пальцами в ложку и позволяя металлу оцарапать кожу. Мэттью покачал головой, легко улыбнувшись. - Давай я расплачусь, и мы поедем домой. Домой. Слово приятным эхом звенело в ушах Доминика. Наш дом. Сердце Доминика начало биться быстрее, когда он проследовал за Мэттью к выходу из ресторана – он по-новому взглянул на человека, шагающего впереди, и на жизнь, которую они могут начать создавать вместе. Он чувствовал себя легко и радостно, вероятно, счастливее, чем когда-либо. Доминик ощутил это прежде, чем услышал – треск от выстрела, который, он считал, он забыл несколько лет назад, в другом месте и в другое время, когда рядом с ним еще не было Мэттью. Как только он упал на землю, Мэттью скрылся из вида, и на секунду Доминик был счастлив только от того, что ему удалось словить пулю вместо него. Он пытался крикнуть ему, чтобы он укрылся в безопасном месте, но Мэттью уже бежал прочь от него, и на душе Доминика стало так спокойно, потому что он спас Мэттью. Единственным полезным днем в твоей карьере будет тот, когда ты поймаешь за меня пулю, солнышко. Доминик улыбнулся.