E

Тебе может показаться, что ты знаешь всю подноготную Мэттью Беллами, но я знал его с самого начала. Для тебя он не был никем, кроме как С. Но я знал его еще с тех пор, как он был всего лишь амбициозным выскочкой. Напыщенным мелким мудаком, с чересчур раздутым самомнением для своего тогдашнего положения. Знаешь, я занимал тогда высшее место в иерархии. Не буду притворяться - я не сразу понял, как далеко он собирается зайти. Все думали, что он был заносчивым, хоть и умным пизденышем, который в один прекрасный момент сдохнет от передоза на какой-нибудь вечеринке и скроется с радаров. Никто не ожидал этого. Никто не предполагал, что вся эта его напускная бравада куда-то его приведет. Но тогда никто не осознавал, каким умным он был на самом деле, прячась за этим хвастовством. Он начал получать повышения по службе. Одно за другим. Я еще никогда и ни у кого не видел столь стремительного взлета по карьерной лестнице. По началу это никого не интересовало. Народ считал, что во всем виноват пресловутый закон подлости, раз такой скользкой пиявке, как он, повезло. Но вскоре это стало просто смешно. Я, например, не мог поверить в то, как быстро он становился все выше и выше. Поэтому начал копать. Каждый раз, как его положение вновь до смехотворного стремительно становилось выше, я начинал расследование. Именно тогда все стало очень и очень подозрительно. Казалось, что позиции, которые он поочередно занимал, были освобождены чересчур быстро и без каких-либо предупреждений. А что насчет людей, ранее занимавших эти позиции? Никаких следов. Никаких контактов. Они исчезли с лица Земли. Ты ведь уже догадываешься, что к чему, не так ли? Я не смел верить в это. Как мог один человек организовать такую схему, игнорируя букву закона, и при этом остаться незамеченным ни одним сотрудником МИ-6, кроме меня? Эти люди являлись сотрудниками разведки, ради всего святого. Но я не мог сидеть сложа руки и позволять этому продолжаться, когда доказательства против него говорили сами за себя. Я пытался говорить со своим боссом, но он даже и выслушивать меня не стал. Он абсолютно проигнорировал мое расследование. И, клянусь богом, в его глазах сиял страх. Он знал, что я говорю правду, но был слишком напуган, чтобы начать активные действия. Я помню, как выходил из офиса в ту ночь, с мрачным выражением лица сетуя на трусость своих коллег. Видимо, только я был достаточно смелым. Моя смелость была ошибкой. Был канун Рождества. Я ожидал, что вернусь домой под гул требующих голосов своих детей, спрашивающих, купил ли я елку, можно ли ее украсить и можно ли пожалуйста-пожалуйста открыть хотя бы один подарок. Мой сын, Алфи, будучи двенадцатилетним уже пытался командовать в доме как глава семьи. Ава же помыкала им в точности, как ее мать – у нее были те же глаза. Фрэнки и Эрни были лучшими друзьями, несмотря на то, что Фрэнки собирался пойти в среднюю школу, а Эрни только научился ходить. Четверых было достаточно, но когда мы узнали, что Келли снова была беременна… Я еще долго буду дорожить этим моментом. Но, вернемся к истории. Рождество. Я пришел домой с работы. Открыл входную дверь – в доме было тихо. Не было слышно голосов в гостиной. Топота шагов. Даже шипения масла на сковородке из кухни. Я немедленно понял, что что-то случилось. Может, Келли взяла их с собой по магазинам, подумал я, хоть и прекрасно знал, что это было не так. Она бы сказала мне. Но я все равно цеплялся за надежду на то, что этот вечер был таким же обычным, как и остальные. Я прошел по коридору вперед, оставив свой дипломат в прихожей. В тот день я взял с собой пистолет – я был так рад, что вспомнил о нем, - но, честно говоря, мне было так страшно за жену и детей, что эта радость не принесла никакого облегчения. Мой живот громко урчал, и все, что я мог сделать, это мысленно просить его перестать это делать. Мой палец дрожал на спусковом крючке. Я был совершенно не в форме, но кто бы не был, зная, что в доме был кто-то еще, рядом с его семьей? На кухне тоже никого не было. Или, скорее, я никого там не заметил. Этот ублюдок, должно быть, скрывался за дверью. Потому что через секунду я почувствовал ладонь, закрывающую мой рот, после чего у меня из рук выбили пистолет. К тому времени, как мне удалось отпихнуть его от себя и развернуться к нему лицом, Мэттью Беллами уже стоял напротив с направленными на меня пистолетами в каждой руке. - Ты засунул свой нос куда не следует, Уолстенхолм. - Какого хера ты здесь делаешь?! – огрызнулся я. Наверное, я должен был вести себя более вежливо, учитывая ситуацию. Но мой разум отключился. – Где моя семья? Мэттью улыбнулся, и мое гребаное сердце остановилось. Я знал. Я просто знал. - Они все ждут тебя в гостиной, - сказал он, по-прежнему улыбаясь. – Почему бы нам не проведать их? - Нет, - выдохнул я, слезы текли по моим щекам. – Пожалуйста – пожалуйста, не заставляй меня – Улыбка сползла с лица Мэттью, и его палец на спусковом крючке дернулся. - Пойдем же, Кристофер, малыш Эрни до смерти желает тебя видеть. Затем я услышал это, сквозь звон в своих ушах Пронзительные всхлипы, доносящиеся из гостиной. Он жив, подумал я. По крайней мере, один из них жив. Еще не все потеряно. Я кивнул и медленно пошел в гостиную. Мои руки онемели, когда пришлось дергать дверную ручку. Он наблюдал за тем, как я боролся с нежеланием ее открыть. Он знал, что я был парализован от страха – страха от того, что я найду за дверью. Кровь. Так много крови. Первой моей реакцией был рвотный позыв. Запах был отвратительный. Но зрелище – видеть их бледные, безжизненные и неподвижные тела, застывшие в странных позах – я не мог смотреть. Я мог только рухнуть на пол и разрыдаться. Я хотел разорвать его на куски, оторвать его голову или расстрелять. Но мое тело не подчинилось бы мне. - Папочка! Я взглянул наверх, на миг отрываясь от безутешного горя. Эрни, мой дорогой, милый мальчик, сидел в луже крови и тянул ко мне руки. Я взял его на руки, сотрясаясь от рыданий и утыкаясь носом в его крошечное теплое тельце – Мэттью все еще стоял за моей спиной. - Какая трогательная сцена, - прокомментировал он, и я крепче прижал к себе своего оставшегося в живых сына. Он и так забрал все остальное. Он не получит еще и Эрни. - Нет, - услышал я свой собственный вопль. – Не – не делай ему больно – - О, я не стану. Очень важно, чтобы он остался в живых. Он – напоминание. - Напоминание? – тупо повторил я. - Напоминание о том, что ты потерял, - улыбнулся он. – Напоминание о том, что ты еще можешь потерять. Доминик, ты думаешь, что ненавидишь его сейчас, ведь он разбил тебе сердце. Ты и понятия не имеешь, на какую ненависть способен человек, потеряв свою жену, своих детей, своего не родившегося ребенка – все, что ему было дорого. С того дня ненависть для меня определялась всего двумя словами. Мэттью Беллами. - Не пытайся снова встать на моем пути, - медленно сказал он, направляя на меня мой собственный пистолет. – Ты знаешь, на что я способен. И я позволил ему жить дальше. Он вышел из моего дома так, словно ему было море по колено, словно это не он сейчас перерезал целую семью. Я не сделал ничего плохого. Я не совершал преступления. Все, чего я хотел, это правосудия. И смотри, к чему меня это привело. *** Доминик в ужасе откинулся на спинку стула. - По правде говоря, я не остановился, - продолжил Крис, не выжидая ответа. – В течение многих лет я собирал доказательства против него. Твоя знакомая, Рэйчел, помогала, до тех пор, пока – эм, пока не совершила самоубийство, если ты в это веришь. - Но Эрни… он ведь в порядке, да? – спросил Доминик, проблемы которого на секунду поблекли из-за чужой боли. Крис вздохнул, проводя рукой по голове. - Он… обижен и расстроен. Я… У меня нет от него секретов, не после того, что произошло. Когда он стал достаточно взрослым… ему сейчас, кстати, десять, скоро пойдет в среднюю школу… Я рассказал ему, что случилось. Он, правда, не понимает, почему «тот плохой человек» сделал это, или почему я не могу найти ему новую маму, - Крис с трудом сглотнул, сжав руки в кулаки. – Я хотел, чтобы он знал, кто лишил его мамы. - Я убью его, ради тебя. Доминик не осознал, что сказал это вслух, пока Крис не посмотрел на него, смаргивая остатки воспоминаний. Впервые за это время, Крис выглядел удивленным. - …Что ты сделаешь? - Я убью его, - спокойно ответил Доминик, прежде чем встать на дрожащие ноги. – Я убью его, я, блять, оторву ему голову, этому мудаку, лжецу, подонку, куску ебаного дерьма, - прорычал Доминик, ударяя ладонью по столу, чувствуя, как в жилах закипает кровь и ощущая себя по-настоящему живым впервые с того момента, как его подстрелили. – Он заслуживает того, чтобы умереть медленной и мучительной смертью, сто раз, тысячу раз, он – - Доминик, - сказал Крис таким тоном, каким говорят только отцы своим сыновьям. Доминик не сел на место. – Если ты доберешься до него в таком состоянии, то проведешь остаток жизни в тюрьме. Я могу убрать за тобой только некоторое количество раз, а С – довольно заметная фигура. Как ты думаешь, какого хрена я еще не сделал это сам? - Потому что тебе есть, ради чего жить, - немедленно ответил Доминик, не уступая. – Ради кого жить. - Не драматизируй – - Я, мать твою, не драматизирую! – крикнул Доминик. – Я оказываю тебе гребаную услугу. Мне плевать, если я проведу остаток своих дней прогнивая в тюремной камере – по крайней мере, я буду знать, что убил эту сволочь, что он наконец-то получил по заслугам. Я просижу в своей камере с чертовой улыбкой на лице хоть шестьдесят лет, вспоминая, как выглядел Мэттью Беллами, когда сделал свой последний вдох. - Доминик, - вздохнул Крис, после делая глубокий вдох, - твое предложение очень заманчиво, но я не могу на него согласиться. Я собрал почти все доказательства, мы воспользуемся настоящей системой – - Ага, и посмотри, куда привела тебя эта блядская система! Во всем этом бумажном дерьме нет никакого смысла. Это не сработает, не с Мэттом. Он ебет всю систему в задницу и найдет окружные пути, и мы все это, черт побери, знаем! – он упал на стул. – Нам необходимо взять дело в свои руки. Мы должны убить его. Иного пути нет. В противном случае, он снова найдет какую-нибудь лазейку, сбежит и испортит жизнь другим людям. - Хорошо. - Что? – переспросил Доминик, пока Крис вытаскивал свой пистолет из кобуры, бросая оружие на стол. За ним последовали ключи от машины. - Хорошо. Иди, черт возьми. Возьми мой пистолет и мою машину. Он сейчас в своем доме в Ислингтоне. И не говори потом, что я тебя не предупреждал. Доминик посмотрел в пространство между пистолетом и лицом Криса, прежде чем схватил ключи и пистолет свободной рукой, другой опираясь на трость, и побрел к выходу из склада. *** Доминик припарковал серебристый Мерседес во дворе особняка в Ислингтоне, чувствуя жар в груди. По большей части, его составляющими были гнев, адреналин и страх. Но это также могли быть несколько щедро налитых стопок водки, которые он выпил двадцать минут назад, чтобы унять боль в ноге и придать себе смелости. Он подумал обо всех законах, которые нарушит сейчас. Он готов был рассмеяться. Свет в доме горит только в одном окне. Спальня. Он поморщился. Меньше суток прошло с того момента, как в этой комнате ему делали римминг всей его жизни. Забавно, как все быстро поменялось. Пройти через прелестный сад. Вверх по стене, к окну кухни. В земле осталась лопатка – о, Мэттью любит заниматься садоводством. Инструмент с грохотом врезался в стекло. Шум был оглушительный, и Доминик не стал бы удивляться, если бы Мэттью услышал его. Но никто не бежит вниз по лестнице – возможно, он занят более важным делом. Доминик вскарабкался наверх, царапая руку об осколки, и даже не дрогнув. Что такое несколько капель крови в сравнении со всем остальным? Он стоял в темноте кухни. Наверху раздавались звуки. Кто-то шевелился. Он прошел в зал, глядя на желтые блики, освещающие лестничную площадку. Медленно шагая по ступеням, Доминик приблизился к спальне. Он остановился у двери – двери, к которой ранее вел его Мэттью, смеясь и улыбаясь. Он поднял пистолет, вспоминая штурмы военных баз, вспоминая, как убить человека движением пальца – то, что он делал так много раз, теперь стало его частью. Он слушал. - Мэттью, блять, о боже – Доминик пинком открыл дверь, за долю секунды определяя, кем был этот молодой человек, извивавшийся сейчас под Мэттью, и выстрелил ему между глаз. Мэттью вскрикнул, отпихивая с себя мужчину (Доминик бы сказал, что он был больше похож на мальчика, но он придирался) так быстро, как только возможно, и потянулся за пистолетом. Доминик сделал предупредительный выстрел в сторону тянущейся руки Мэттью – над матрасом разлетелись перья. - Даже не смей, - медленно и на удивление спокойно произнес Доминик, направляя пистолет промеж голубых и широко распахнутых глаз Мэттью. - Какого хера?! – выпалил Мэттью, лицо которого теперь покрывали брызги крови, стоя на кровати на коленях. Без презерватива, заметил Доминик, с подобием усмешки на лице. Он не был уверен, почему это было так важно. - Еще не прошло и двадцати четырех часов, - произнес Доминик, сглатывая, - как я был в этой кровати. А ты уже перешел к следующему по списку придурку, который будет тебе отсасывать, потому что думает, что он особенный, - последние слова были произнесены жестче, и он взглянул на Мэттью в ожидании ответа. - Ты... - начал Мэттью, которого на этот раз подводило его хваленое красноречие, - ты – ты же умер – Доминик покачал головой. - Я не собираюсь, блять, умирать, только затем, чтобы ты трахнул очередного педика, - сказал Доминик, его рука чуть заметно дрогнула. – Я любил тебя, ублюдок. Я любил тебя, несмотря ни на что - наркотики, дерьмовое отношение, убийства людей. Но теперь я знаю, что ошибался, - закончил Доминик, посмеиваясь. Мэттью взглянул на него. - Любил? – сухой смешок. – Прости, солнышко, но это твои проблемы – не мои. - Заткнись нахуй! – крикнул Доминик, меняя цель и выстреливая. Мэттью испустил вопль, тут же схватившись руками за бедро, выгибая спину в агонии, тщетно пытаясь прикрыть простыней рану, из которой сочилась кровь. Доминик продолжил говорить, беспокоясь лишь о том, что Мэттью истечет кровью до того, как услышит его речь до конца. - Я знаю, что ты сделал. Я знаю, что ты убил невинных людей, черт возьми, ты убил детей. Ради чего? А? Чтобы закончить здесь, в комнате со своим телохранителем, который должен был защищать тебя, но вместо этого собирается всадить девять миллиметров свинца в твою башку. Как все изменилось. Между болезненными вдохами, Мэттью удалось взглянуть поверх дула пистолета. - Не думал, что в тебе это есть, Ховард, - он поморщился. – Блять, давай, сделай это. Ты далеко зашел. Покончи с этим. Доминик замешкался.