Adult Falls

      Если вы живёте в Гравити Фоллс в домике, расположенном близко к лесу - летом вам точно не нужен будильник.       В одном из таких домиков, разбуженная рассветным гомоном птиц, открывает глаза рыжая девушка двадцати восьми лет, сквозь дрёму медленно осознавая, что наступил действительно важный день. Свесив ногу с кровати и зевая, она оглядывается и усмехается, видя, что огромный мятый комок одеял и подушек недовольно бурчит и ворочается - даже сквозь эту "крепость" звуки проснувшегося леса долетают до Диппера Пайнса. Не переставая улыбаться, рыжая походкой зомби направляется в утренний душ, желая привести себя в порядок.       Неторопливо поворачиваясь под ледяными струями, она невольно прокручивает в голове последнюю неделю, проверяя, всё ли они успели сделать. Хижина Чудес приведена в порядок, цены просчитаны, объявления развешаны... Безумная была неделька - пока не объявился Томпсон, искавший халявную работу на лето, и Диппер не принял его в Хижине как разнорабочего. Втроём, собственно, они и будут являть собой персонал Хижины Чудес на это лето.       Когда последний виток сонного тумана в голове рассеивается, рыжая, не удосужившись даже вытереться и оставляя мокрые следы, идёт будить своего парня. Мягко стащив одеяло с слабо протестующего Диппера, она наклоняется и отжимает волосы прямо над ним, щедро окатывая холодной водой его спину и провоцируя всплеск приглушённых ругательств в подушку. - Вставай уже! Почти шесть, нам скоро надо Хижину открывать, а ты лежишь бревно бревном. - Да встаю я, встаю, только не трогаааааааа!!! - бормотание переходит в истерические вопли, когда она хватает его холодными руками за плечи. - Теперь верю. - рыжая заливается звонким смехом, наблюдая мрачный взгляд исподлобья и свалявшиеся кудряшки, которые медленно принимают свою привычную форму. - Погода шикарная, так что даже не думай о машине. Пойдём пешком! - Да ты издеваешься, Венди... Ладно, всё, только иди вытрись уже. Хватит лужи оставлять.       Пайнс более-менее приходит в себя лишь после кофе - чашки он так и не признал, для него единственным видом кофе остались две ложки сыпучей коричневой фигни на огромную кружку, без сахара и прочих извращений. Тёмная, невкусная субстанция, получавшаяся в итоге, была единственным, что могло пробудить Диппера раньше девяти утра, и то он ещё долго ходил и рычал на всех, кто попадался под руку, если его поднимали-таки с рассветом. Ох, и перепадёт же сегодня кому-то из туристов приятная история...       А пока Диппер тихо ненавидит весь мир, Венди, едва ли не пританцовывая, натягивает свой привычный комплект одежды - просторная зелёная рубашка, джинсы, здоровенные неубиваемые говнодавы, которые чинятся парой ударов молотком и исправно служат уже третий год... Ей очень повезло - она избежала проблем с выбором гардероба, ещё в подростковом возрасте найдя свой незамысловатый стиль и неотступно следуя ему. А вот Пайнсу сегодня предстоит "экзамен" в новом амплуа - его дожидается строгий костюм, который она ему долго подбирала. Люди ведь ждут, что дверь Хижины Чудес им откроет некто презентабельный, загадочный - и Диппер в костюме смотрелся именно так, несмотря на упорное нежелание это признавать. Он смотрелся действительно достойно... Достойно предыдущего Мистера Загадки.       Вспомнив дядю Стэна, Кордрой невольно улыбнулась. Ушедший из этой жизни меньше года назад Стэнфорд Пайнс запомнился всем - и успел сделать из своего племянника настоящего мужчину и достойного наследника. С октября по самый конец весны Пайнс-младший, закрыв Хижину Чудес, приводил её в надлежащий вид и дорабатывал - а сама Венди в это время копалась в бумагах, изучая денежную сторону вопроса, доходы и расходы за прошлые года... Диппера она от этого мягко отстранила - для него дядино "Пока вокруг нет полиции - всё законно" так и осталось шуткой, а вот ей хитрости было не занимать, и её стараниями налоговики всё так же оставались в неведении относительно Хижины. Стэн бы одобрил.       Внимательно оглядев себя и удостоверившись, что все утренние "ритуалы" завершены, Кордрой выходит на крыльцо и плюхается на стоящий там драный диванчик - Пайнс ещё долго будет возиться с костюмом.       Слушая доносящееся с крыльца посвистывание любимой, Диппер неохотно накидывает пиджак. Новая одежда неприятно касается занемевшего за часы сна тела, окончательно прогоняя сонливость и оставляя лёгкое раздражение, а расчёска застревает в спутанных волосах - и только после пяти минут упорного разглаживания рубашки, поправления воротника и распрямления кудряшек из зеркала на Пайнса смотрит что-то более-менее пристойное. Мда, наверное, Венди права - действительно надо пройтись пешком до Хижины, а не мучить машину. Глядишь, и настроение станет менее убийственным... - Наконец-то, соня. Пошли. - он едва успевает запереть дверь, после чего Кордрой утягивает его за собой, навязывая темп и выбирая самую короткую дорогу - напрямик через город.       Утреннее солнце щедро рассыпает лучи по верхушкам сосен, по крышам города, а в воздухе витает растущее, звенящее, пронзительное ощущение наступившего лета. Бледно-голубое небо, редкие кучерявые облака, шебуршание мелкой живности по кустам и запах хвои... Уже не первое лето они вместе застают эти чудные утренние часы - и всё равно не перестают ими восхищаться. Даже в городке это ощущение полной свободы не пропадает - жители Гравити Фоллс только-только просыпаются, и со всех сторон слышится лёгкий, тихий гул сонных голосов, пока Диппер и Венди проходят мимо аккуратных домиков. Немногочисленные прохожие провожают их дурным взглядом заспанных глаз - Пайнса в костюме последний раз видели осенью, на похоронах дяди, и далеко не все морально готовы в половину седьмого утра к такому зрелищу.       Финишную прямую - участок дороги от города до Хижины - пара проходит намеренно медленно, наслаждаясь уединением леса перед многообещающим днём, а перед самим домом и вовсе останавливается. Внешне Хижина Чудес почти не изменилась за все тринадцать лет, что Диппер её знал, разве что стала чуть-чуть аккуратнее оформлена и утратила все признаки неухоженности. Сначала Стэнфорд, а затем и Диппер стратегически размещали каждый кривоватый гвоздик, подправляли определённые половицы, заставляя их издавать жуткие скрипы, аккуратно подчищали не всю паутину... Одним словом, их стараниями дом был превращён едва ли в сцену, выступать на которой теперь предстояло Пайнсу-младшему.       Поворот ключа в замке знаменует первое открытие Хижины для туристов со дня смерти Стэнфорда, и Диппер тяжело вздыхает - его тоже кольнула тоска по дяде. Однако впасть в уныние рыжая ему не даёт - Кордрой врывается в помещение с радостным присвистом, по-хозяйски изучая взглядом каждый экспонат, каждый сувенирчик... Всё готово.       Жить в Хижине... Им двоим почему-то претила эта мысль. Слишком уж этот дом был связан с их детством, слишком многие неразгаданные тайны здесь остались - и слишком неуютно теперь было здесь жить. Может, когда воспоминания о дяде не будут настолько живыми, Венди и Диппер и переберутся в Хижину Чудес, но точно не сейчас. - Томпсону позвони. - из голоса Пайнса почти улетучились раздражённые нотки, и он, ища в холодильнике что-нибудь, чем можно позавтракать, перебирает в уме возможности разнообразить себе день. - Уже позвонила, пока ты тут копался. Жрёшь, хитрюга? Давай помогу. - внезапно оказавшись у Диппера за спиной, рыжая внаглую выхватила из его рук батон колбасы и отгрызла солидный кусок. - Эй! Отрезать не судьба? И вообще, моя колбаса! - Ох, какие мы строгие. - с набитым ртом бубнит девушка, отдавая возмущённому Пайнсу предмет спора. - Да, строгие. - Да ну тебя. Раньше десяти тут никто не появится, кроме Томпсона, да и то я сомневаюсь. Так что успокойся и жди. - Ты всё уже проверила? Везде всё на своих местах? Ничего не забыли? Всё работает? - Ешь давай, балда. Всё в порядке, зря ты беспокоился.       После пятиминутного завтрака в стиле что-увидел-то-и-съел Пайнс попробовал было незаметно слинять на крышу, но был остановлен и припёрт к стенке. - Ну нет, дорогой. С твоей подачи мы сюда с утра попёрлись, вот и сиди тут со мной. - Кордрой прищурилась, давая понять, что не шутит, однако серьёзность мгновенно улетучилась, когда Диппер её приобнял. - Ну, раз ты так настаиваешь... - Эй! Я что, костюм зря гладила тебе? Не смей!..       Пришедший к половине десятого Томпсон успел задремать к тому моменту, когда ему наконец-то открыл дверь раскрасневшийся Диппер в брюках и помятой рубашке. Откуда-то из глубины дома доносились весьма эмоциональные, но неразборчивые восклицания Венди, в которых упоминался порванный пиджак и некий ну очень неразумный молодой человек, и Томпсон благоразумно решил не встревать, сбежав в гостиную - сейчас он всё равно не требовался. За бурчанием телевизора он не слышал деталей разговора, и его это вполне устраивало. Понемногу приближался момент прибытия первого за это лето автобуса с туристами, а эта парочка яростно переругивалась из-за какого-то пиджака... Нет, женщин он точно никогда не поймёт. Диппера, впрочем, тоже. - Знаешь, когда ты начинаешь расстёгивать мне рубашку, я жду явно не треска ткани и твоей глупой рожи, говорящей "я не виноват"!!! Как, как можно было ухитриться порвать пиджак об эту чёртову лестницу? Как? - Я... - Всё, забыли. Более грандиозных обломов я не припоминаю... - вздохнула Венди, закидывая на подоконник кухни испорченный пиджак. - Теперь импровизируй, дурень. Вместо Мистера Загадки туристов встречает бальный танцор... М-да. - Ну всё, всё, хватит язвить.Справлюсь как-нибудь. - Справится он...       Когда с улицы слышится гул подъезжающего автобуса, все трое моментально занимают назначенные места - Томпсон, стараясь не отключиться, пристраивается за кассу, Пайнс выходит на крыльцо, а Венди очередной раз проходит предстоящий маршрут группы туристов, проверяя все уголки, и устало прислоняется к стене рядом с чучелом гориллы, изображающим снежного человека.       Диппер видит спешащую к нему разношёрстную кучку людей, слушая удивлённые восклицания на разных языках, и парой воистину международных жестов указывает на цену тура и на дверь - в этих движения прямо-таки чувствуется приглашение зайти и удивиться. С ухмылкой Пайнс наблюдает, насколько действенна магия группы - стоило одному заинтригованному протянуть деньги за вход, как сразу появились ещё желающие, и ещё... И вуаля - все туристы уже нервно топчутся у двери, горя желанием узнать, что за секреты скрывает Хижина Чудес. Что же, вперёд - Диппер открывает дверь и... И шоу начинается.       По уголкам Хижины разносятся обрывки испуганных вскриков, когда очередной жутенький экспонат оказывается выхвачен тусклым светом в закрытом помещении, и эти вскрики перемежаются хохотом и проникновенным громким шёпотом Пайнса, которым тот озвучивает историю того или иного чучела. Невозможные животные, старинные идолы, законсервированные части тел неведомых монстров... Карнавал пугающих чудес увлекал, принуждал окунуться в своё воображение целиком, а внезапный скрип половиц заставлял вздрогнуть и синхронно обернуться всех туристов разом. Диппер же рассказывал, рассказывал и рассказывал, не обходя вниманием ни одну деталь интерьера и словно танцуя вокруг кучки людей белым призраком в полутьме - он действительно решил подойти к работе творчески, и преуспел в этом.       И вот находящихся в прострации от полученных впечатлений туристов перенимает у него Кордрой, мило улыбаясь каждому и ласково уводя группу к сувенирам. Восхищённые взгляды проскальзывают по уставленным всякими странностями полкам, и, внимательно приглядевшись, можно заметить, что из экскурсии приглянулось тому или иному человеку больше всего. Вот парнишка тянет ручки к плюшевому динозаврику - явно наслушался от Пайнса про птеродактиля... А вот и взрослый, серьёзный мужчина с улыбкой берёт с полки баночку с плавающим там заспиртованным гномом - и дома порадует своего ребёнка страшной сказкой про волшебный лесной народец. Томпсон механически пробивает сувенир за сувениром, в то время как Венди дарит улыбки направо и налево, указывая на самые, по её мнению, интересные товары и всячески провоцируя людей приобрести ещё что-нибудь - и деньги текут и текут.       Спровадив последнего покупателя, троица переглядывается и заходится хохотом. - Никогда бы не подумал, что пугать их настолько весело. - Да неужели?! Что-то ты больно лип к той блондиночке, Диппер Пайнс! Я тебя за пиджак, между прочим, ещё не простила! - Ребят, я всё понимаю, но... - Томпсон смущённо замолкает под двумя горящими взглядами, но его реплика достигает цели - пара перестаёт ворчать друг на друга и уходит проветриться, оставляя его в одиночестве. Он, собственно, и не против - из-под кассы появляется припасённый заранее пакет сухариков, и хрупкую тишину дома нарушает мерный и несколько неуместный хруст. Если так пройдёт всё лето - Томпсон только за. Ему-то многого от жизни не надо...       За день автобус прибывал ещё три раза, и открытие туристического сезона вполне можно было считать очень и очень удачным. Трижды Пайнс устраивал свой спектакль в затемнённых помещениях Хижины, трижды Венди дирижировала закупками ошеломлённых посетителей в сувенирном магазинчике, трижды Томпсон мучился с огромной очередью. В промежутках между турами они в основном маялись бездельем - Диппер мирно стругал деревяшки карманным ножиком, сидя на крыльце, Томпсон тупил у телевизора, а рыжая трепалась с задержавшимся посетителем или внезапным гостем из местных. Последних, кстати, приходило много - жители Гравити Фоллс успели соскучится по Хижине Чудес и её уютной атмосфере. А уж под вечер... - Тэмбри! - Привет, Венди! - мило улыбнулась заглянувшая в сувенирный магазин девушка в фиолетовой рубашке. - Как у вас тут, удачно прошло? - Можно и так сказать. - из угла донёсся слегка охрипший голос Пайнса. - Народу прорва сегодня. Действительно прорва. И я, кажется, даже знаю, кого нам следует за это благодарить - минимум два автобуса почти целиком были забиты народом из Пьедмонта. - А когда сама Мэйбл приедет? - удивлённо воззрилась на Диппера Тэмбри. - Кстати, тебе идёт. Похож на танцора на балу. - Так, Тэмберс, отставить! Комплименты побереги для Валентино. - Тише, тише, Венди. - рассмеялся Пайнс, и Тэмбри, пропустив "Тэмберс" мимо ушей, поддержала. - Мэйбл приедет через неделю, как только выйдет в отпуск. Сами ждём не дождёмся. - Надо будет собраться и отметить её приезд тогда. Мы с Робби всё организуем, окей? - Разумеется. - Диппер поклонился было, но получил точный пинок сапогом по щиколотке и едва не упал. - Если ты будешь его так ревновать, Кордрой, он скоро сам сбежит! - ухмыльнулась крашеная. Все эти перестрелки язвительными замечаниями были приятной традицией, и не поддерживать её было уже неприлично. - Ладно, пойду я. Пока, Томпсон! - И, похлопав "зависшего" за кассой парня по плечу и вырвав того из прострации, Тэмбри отбыла по своим делам. - Блин, Венди, ты вообще думаешь, что ты делаешь? Смотри! - Пайнс развернулся, демонстрируя пыльный след сапога на некогда чистых брюках и сверкая глазами. - Да не бесись ты. Сейчас сотру, пойдём.       Мрачно таращась в своё отражение в зеркале, пока Кордрой орудовала сзади него мокрой щёткой, Диппер прокрутил в голове события дня и решил, что Хижину на сегодня можно и закрыть. - Венди? Больше тебе с автобусной станции не звонили, сюда больше сегодня никто не приедет? - Да нет, не звонили. Всё, смотри - теперь ты чистенький, как и был. - Тогда, думаю, можно закрываться. Томпсона отправишь домой? Я на чердак заглянуть хотел. - Хорошо. Раз у нас есть свободное время, пойдём кружным путём, через лес. - Пайнсу стало неуютно от многообещающей ухмылки не её лице. - Ну... - Диппер. - Ладно.       Слушая, как Кордрой снизу даёт Томпсону инструкции на завтрашний день, Диппер поднялся на чердак и ненадолго замер, очутившись в уютной атмосфере уединения. Впрочем, он сюда не за этим пришёл - и недолгие поиски среди стопок книг оказываются успешными. В его руках снова оказывается Дневник №3, и Пайнс на сей раз хочет заняться загадками тринадцатилетней давности всерьёз - в основном потому, что интуиция уже извелась, намекая ему на связь Дневника с Хижиной Чудес, которой он теперь владеет. О да, на этот раз он докопается до правды... Но сегодня, пожалуй, он действительно вернёт должок Венди вместо изучения книги. - Всё запер? Все окна закрыл? - Угу. Пойдём, что ли, закатом полюбуемся. - Пайнс хитро щурится, спускаясь с крыльца к ожидающей его Венди. - Какие мы покладистые сразу стали. Ха! Не дождёшься. Хватит и того, что ты пиджак угробил. Пошли вдоль опушки тогда уж. - Тоже сойдёт.       Пара прогулочным шагом отправляется по тропинке вдоль леса, огибая заросшие места и вслушиваясь в шелест листвы. Лишь изредка один из них успевает выловить из круговерти мыслей заблудившийся вопрос и прервать им молчание, и большая часть пути проходит точно так же, как и прежние их прогулки - оба молча наслаждаются удивительным спокойствием, пронизывающим вечерний воздух.       Они любят так гулять. За время неспешной прогулки развеиваются тревоги, уходит раздражение, в мысли возвращается ясность - ни разу во время такого променада Диппер и Венди не ссорились, не ругались, не злились друг на друга. На людях, дома, в Хижине - да, бывало, но на подобной прогулке, наедине друг с другом - никогда. Это было их во всех смыслах личное время, и они обожали задержаться где-нибудь в лесу. Иногда их затягивало вполне невинное плетение венков, иногда Пайнс выбирал дерево повыше и залезал на него - с вершин сосен открывался шикарный вид. А иногда на Кордрой находило, и домой парочка добиралась далеко за полночь, вытряхивая из волос хвою и ветки. В этот раз Диппер решил взять небольшой реванш - в конце концов, ей это обычно нравилось... Когда они проходили одну из своих излюбленных полянок, он прервал плавное течение прогулки, схватив её за руку и мягко прижав споткнувшуюся от неожиданного рывка рыжую к дереву, и был немало ошарашен, не увидев в зелёных глазах ни проблеска удивления. - Я уж думала, никогда не соберёшься. Тихоня. - поддразнила Венди, слегка отстраняясь, чтобы расстегнуть рубашку. Пайнс мгновенно сориентировался, поняв, что всё-таки за его дневные провинности стоит сделать так, как хочет она, и грубо прервал её движения, пылко поцеловал, потянулся к пряжке её ремня...       Окрестности прорезает детский визг, исходящий из глубины леса. Момент близости безнадёжно испорчен второй раз за день, и растрёпанная парочка испуганно оглядывается на чащу, откуда продолжают истерично кричать. За криками слышится треск кустов и гулкий топот чего-то крупного. - Что стоишь, Венди? Там дети! Кому-то нужна помощь!       Рыжая, проглотив ругательства, устремляется за Диппером в лес, на крики, но истошно орущие дети сами выбегают им навстречу, а неизвестное создание в чаще явно приближается - между деревьями в свете заката мелькает крупная тень. - Помогите! Помогите! - два пацанёнка лет восьми едва не врезаются в Пайнса, трясясь от страха. Он мгновенно хватает одного на руки, на второго кивает Венди - мол, сам не убежит, помогай. Кордрой поднимает оставшегося мальчишку, краем глаза видя вылезшую на свет неказистую длиннолапую тушу. Диппер что-то кричит, но за визгом детей она не разбирает слова и просто бежит за ним, перепрыгивая овраги и залежавшиеся брёвна и слыша треск и сопение сзади. Мимо неё проносится тяжёлое полено, которое она несколько секунд назад перелетела - это что за создание же за ними увязалось?..       Бег выматывает, рыжая начинает задыхаться - всё же ребёнок на руках слишком тяжёл, чтобы не задерживать её. Слушая всё усиливающееся биение крови в висках, Венди бежит за Диппером, бежит отчаянно, поддаваясь панике, не обращая внимание на хлещущие по лицу ветки и ворчание чудовища. - Осторожно! - наконец-то крик Пайнса вовремя достигает её сознания, и она парой тяжёлых прыжков минует старую и глубокую волчью яму. Свались она туда - без лестницы было бы не выбраться. Через мгновение после этого сзади раздаётся хруст, возмущённый басовитый вопль и грохот падения. - Фух. М-мать... Тролль это, Венди. - тяжело дыша и поставив дрожащего ребёнка на землю, выговаривает Диппер. Из ямы слышится злобное бормотание, глухие удары, но выбраться угодившее туда чудовище не может - силёнок не хватает поднять поросшую мхом тушу на прыжок, даже малюсенький. Длинные лапы с короткими когтями бессильно скребут по стенам ямы, выбивая комья земли. - А ты откуда знаешь? - она ссаживает своего "пассажира", брезгливо снимая рубашку с промокшими рукавами - слишком уж испугался паренёк. - Видел. В Дневнике. Ох и вовремя же яма подвернулась... Так. Теперь вы, дурни мелкие. Какого чёрта делаете в лесу одни? Где родные все? Вон, видите забор за деревьями? Бегом туда, через дыру пролезете и по городу домой, к маме. Пошли вон! - Детей словно ветром сдуло. - Здоровая же тварь. - Кордрой заглядывает в яму, встречаясь взглядом с янтарно-жёлтыми, полубезумными глазами монстра и провоцируя новую серию ударов по стенкам ямы. - Так его тут и оставим? - Именно. Не хватало ещё сейчас сюда бензин и воду тащить... Пусть сам дохнет. Так. Стоп. - Пайнс садится на огромный корень и задумчиво чешет бородку. - В Дневнике вроде бы упоминалось, что тролли по одному не ходят. Надо мне было узнать у детей, где они на него набрели, и предупредить людей... - Я вроде бы знаю, где живёт один из этих мелких засранцев. Только давай уже не сегодня этим заниматься, а? Пойдём домой. - Да, пожалуй, это подождёт. - оглянувшись на ворчащую яму, Диппер встаёт и отряхивается. - Завтра отведёшь меня туда? Расспрошу мелкого, а там разберёмся. - Отведу, отведу. Идём, спаситель человечества.       Однако стоило им отойти от ямы, сзади раздался лёгкий хлопок, громкий нечеловеческий вопль и... Всплеск. Оба мгновенно, не сговариваясь, метнулись назад, но успели увидеть лишь мелькнувший среди деревьев багровый плащ, обладатель которого растворился в сумерках и бесследно исчез, оставив в яме труп тролля с простреленной головой. Венди при виде такого зрелища побледнела и отвернулась, Пайнс же нахмурился. Убийца монстра явно сидел и ждал, пока они уйдут, намеренно их не трогая, да и стрелять решился только тогда, когда они отошли на приличное расстояние. Слишком, слишком много событий на один день, слишком много деталей сразу... Он долго стоял бы в задумчивости, если бы Кордрой едва ли не насильно не потащила его домой. Оставалось недалеко.       Ввалившись в дом, Пайнс первым делом завернул на кухню - ванную всё равно оккупировала Венди, желающая отмыться от пота и грязи после жуткого бегства по лесу. Автоматически перебирая содержимое холодильника, он пытался хоть сколько-нибудь систематизировать произошедшее, но получалось, откровенно говоря, плоховато, и не было никаких зацепок, которые прояснили бы ситуацию. Произошедшее представало в усталом напряжённом разуме разрозненными картинками, не давая даже сосредоточиться, вгоняя в транс...       Именно в таком состоянии - задумчиво сидящим за уже остывающей тарелкой макарон с кетчупом - его застала Венди, выведя из ступора и заставив побыстрее умять ужин и отправиться в освободившийся душ. Безнадёжно испорченный костюм был отправлен в угол - потом пригодится, пойдёт на очередной экспонат...       Когда он, ощущая себя восхитительно чистым и вытеревшись насухо, сходу падает на заранее заботливо застеленную кровать, пытаясь провалиться в сон сквозь вьющийся в голове бардак, Кордрой моментально гасит свет и проскальзывает к нему под одеяло. Парочка долго молчит, пока не приходит осознание того, что день, собственно, закончился и им можно спокойно отдохнуть. - Венди? - Только попробуй сейчас спросить меня насчёт сегодняшних событий. Вот только попробуй... - бурчит уже почти провалившаяся в забытьё рыжая. - Но... - Диппер. - Но это действительно важно! - потерянным голосом произносит Пайнс. - Ха. Да, это важно. Но сейчас либо заткнись и спи, либо спроси ещё какую-нибудь глупость и поплатись за это. - Почему ты сорвалась на Тэмбри? - Ну всё, ты доигра... Брр. Что? - Кордрой несколько ошарашена вопросом. - Ну ты едва не набросилась на неё, стоило ей на меня посмотреть. - Ревную тебя. Мне можно, вообще-то. А теперь расплачивайся за глупые вопросы, как и договаривались...       Рука рыжей медленно скользит по его груди, животу, ниже... Днём они дважды почти добрались друг до друга, и теперь желание наконец-то получило выход, пересилив усталость и разбудив задор. Пайнс неспешно проводит по её телу ладонью снизу вверх, пока не касается аккуратной мягкой грудки, приятно обозначающейся под ночнушкой, и это касание заставляет Кордрой вздрогнуть, напрячься. Ей не нравится заниматься любовью в темноте - она всегда хочет видеть партнёра, но прерываться из-за этого неудобства она уже не станет. Он привлекает её к себе, мягко целует, ощущая приятную пульсацию внизу живота и буквально чувствуя то, что рыжая хочет его, безумно хочет. Поняв, что после дневных неудач про прелюдию можно забыть, Пайнс резко приподнимается, оказываясь у неё за спиной и прижимая к кровати. Венди охотно выгибается, позволяя ему стащить с бёдер трусики, и вздрагивает, когда он, заигрывая, лишь прикасается к ней там. Когда же она, наконец, ощущает его в себе - его движения становятся восхитительно плавными, неспешными, и Венди чувствует, как её сознание медленно растворяется в сладкой дымке долгожданного удовольствия. Дыхание обоих становится заметно громче, тяжелее, и Пайнс всё так же неторопливо мучает рыжую, заставляя её изнывать от нетерпения, стонать, закусывать губы. И только тогда, когда ожидание становится для неё почти нестерпимым, он решает сменить правила игры - Кордрой неожиданно обнаруживает себя лежащей на спине и видит в темноте блеск карих глаз Диппера над ней. Инстинктивно приподняв бёдра, она едва не вскрикивает - на этот раз от грубости и темпа его движений, и это лишь приближает её к долгожданному фейерверку наслаждения в разуме. Уже медленно тая в тепле оргазма, Венди чувствует последние его движения, чувствует его экстаз и удовлетворение...       Распалённый, пышущий жаром Пайнс сползает с впавшей в приятный транс рыжей и, приобняв любимую, утыкается лицом в подушку. Что бы там не происходило днём, что бы там не ждало их завтра - сейчас, после кратких моментов абсолютной близости, они чувствуют друг друга рядом с собой, и этого поразительно тёплого и спокойного ощущения обоим достаточно для счастья.       А вот Гидеону Глифулу до счастья очень и очень далеко - беловолосый коренастый парень сидит на прочной сосновой ветви на приличной высоте, перезаряжая верный пистолет и пытаясь отдышаться. Снизу слышатся громкие стуки, ворчание, неразборчивое хрюканье, и в периоды безветрия - а сидит Гидеон здесь уже весьма долго - снизу поднимается жуткая вонь немытых туш.       Да, мать вашу, тролли по одному не ходят. Снизу устроились на ночлег аж четверо, и спускаться сейчас было слишком рискованно - а ведь он должен успеть до рассвета найти тех двух детей, которые это гнездо расшевелили, и стереть им память о троллях. А когда этим вонючим уродам придёт в голову сняться с ночёвки - чёрт его знает. М-да. Если бы не "своевременно" появившиеся Диппер и Венди, он сейчас уже возвращался бы домой к Пасифике... Но ведь нет, надо им было оказаться не в том месте и не в то время. Ох, как же Глифул сейчас надеется, что загробный мир существует - он очень хочет высказать покойному Стэнфорду Пайнсу пару ласковых за все подобные ситуации, которые он пережил.       Когда звуки снизу наконец утихают, Гидеон, доставая из складок багрового плаща небольшое кайло - а чем ещё в ближнем бою навредишь ожившей каменюке? - начинает спускаться по толстому стволу, поминутно посматривая вниз и прислушиваясь. Вроде бы тихо... Но то, что он в темноте принимает за камень, оказывается привалившимся к стволу спящим троллем, и Глифул спрыгивает прямо ему на голову.       Темнота оглашается утробным рёвом, и во мраке зажигаются ещё три пары жёлтых безумных огней. Спрыгнув с медлительного спросонья монстра, Гидеон успевает всадить в горящие глазищи двух чудовищ бронебойные пули, после чего кидает первому троллю под ноги маленькую коробочку под аккомпанемент дробного перестука камней, в который превращаются убитые монстры. Расколовшись, коробок являет миру маленькую блестящую сферу, на которую монстр случайно наступает - и мгновенно превращается в ледяную статую, которую разносит на части последний, самый крупный тролль, переживший своих товарищей. Уклоняясь от ледяной шрапнели, Глифул прыгает от дерева к дереву, прячась за стволами и подыскивая момент для удара. Когда монстр после очередного рыка пригибается к земле, парень запрыгивает к нему на спину, оттолкнувшись от удачно подвернувшегося поваленного ствола, и наносит мощный удар кайлом в основание черепа, туда, где каменная кожа тролля наименее прочна и почти обнажает хрупкие позвонки. Острие кайла пробивает слой камня и зацепляет артерии - и дальнейшие движения монстра являются уже агонией, а Глифул устало припадает спиной к большому пню на безопасном расстоянии от судорожно дёргающегося чудовища. С троллями хотя бы не надо заниматься уборкой трупов - их туши каменеют после смерти, а немногие органические кусочки лесная фауна растащит за ночь...       Переведя дух, Гидеон выдвигается к городу, предварительно взглянув на часы. Почти четыре утра... Выходит, он просидел на чёртовом дереве часа два, не меньше. Как не вовремя подвернулись эти треклятые Пайнс и Кордрой, как не вовремя... И ведь что самое гадкое, они ведь тоже побегут с утра искать этих детей и расспрашивать их. То есть времени у него от силы часа четыре, ну пять, в лучшем случае. Ускорив шаг, Глифул полностью погружается в свои мысли - дорогу как минимум к одному парнишке он знает, и вполне может позволить себе поразмышлять, пока ноги несут его в сторону города.       В моменты, подобные сегодняшнему - а происходят они не то чтобы очень редко - он очень, очень жалеет о том, что остался-таки в Гравити Фоллс по настоянию жены. С другой стороны, подобная жизнь давала выход всем аспектам его слегка нездоровой после тюрьмы психики - в мире не было законов, регламентирующих уничтожение тех существ, на которых он охотился, и если хотелось выместить на ком-нибудь зло - лес всегда был в его распоряжении. Поэтому Гидеон ворчал, ленился, но попыток отсюда уехать не предпринимал - и Пасифику это вполне устраивало.       Глифул улыбнулся, вспомнив, что дома его независимо от времени суток ждёт тёплая постелька и вкусная еда - Нортвест любила и умела готовить. Их странная подростковая привязанность, взявшая начало в то безумное Рождество, когда Пасифику искалечили, со временем переросла в нечто серьёзное, значительное - и оба с удовольствием узаконили свои отношения, как только представилась возможность. Инстинкты собственника, присущие и Гидеону, и Пасифике, здесь сыграли лишь им на пользу - такие люди очень ревностно оберегают своих избранников, не желая терять то, что считают своим, и пара действительно дорожила своими чувствами. Это был один из тех редких случаев, когда на сострадании и боязни одиночества зародилась крепкая и надёжная семья, и эти отношения, даже не блистая эмоциональностью и страстью, были неописуемо нежны и стабильны. В бизнесе же им было до неприличия легко - их деловые партнёры при встрече лицом к лицу обычно смущались, путались, и заболтать их и заставить расписаться на контрактах с наглыми односторонними условиями обычно не составляло большого труда. Имел место, правда, и неприятный инцидент - три года назад, когда они жили в Айдахо, один из владельцев разорённой ими компании, которому уже абсолютно нечего было терять, решил им отомстить. Подкупив их прежнего дворецкого остатками своего некогда огромного состояния, мужчина проник в их загородный дом, и лишь по счастливой случайности Гидеон наткнулся на него прежде, чем тот добрался до спальни, где была Нортвест. Казалось бы, избить сопротивляющегося вооружённого человека до полусмерти достаточно сложно, но лишь прибежавшая на шум Пасифика оттащила мужа от едва дышащего "мстителя". После этого происшествия Глифул стал заметно больше времени уделять безопасности... Да и жене, собственно, тоже.       Приятный поток тёплых воспоминаний был прерван необходимостью перелезть через знатно покоцанный забор. На территории города уже не получится двигаться автоматически - тут многие любят вставать с рассветом, и Гидеону нужно не попасться на глаза полусонным людям. Изрядно потрёпанный плащ, покрытый разномастными заплатками и заляпанный грязью пополам с хвоей, делает его почти невидимым в утренней мгле, и Глифул тенью скользит по подворотням, выискивая нужный дом. Не то, не то, не то... Ага.       Заглянув в нужное окно, он наконец видит одного из тех пареньков, которые ненароком наткнулись на троллей в лесу. Что же, даже напрягаться не придётся - из кобуры на поясе Гидеон достаёт стиратель памяти, вводя на экранчик слово "Тролли" и свободной рукой тихо распахивая приоткрытое окно. Эх, жаль, что не удастся насладиться зрелищем - его всегда завораживают моменты сразу после стирания памяти, когда человек будто пробуждается от долгого сна наяву. Тонкий синий луч попадает спящему мальчонке в лоб, и Гидеон срывается с места, накидывая капюшон и скрываясь в переулках, пока сзади доносится стихающий детский крик.       Так... Теперь второй. Или положиться на удачу и понадеяться, что он только что стёр память именно тому, кого Кордрой знает?.. Да, пожалуй. Пятьдесят на пятьдесят - неплохие шансы, можно и рискнуть. В конце концов, после такой ночки нужно отдохнуть как следует.       Нортвест просыпается от звонка будильника в девять утра, и осторожное обследование кровати даёт ей знать, что Гидеон жив, дома и крепко спит. Вряд ли он пришёл давно - с его половины кровати страшно несёт потом, лесными запахами и чем-то терпким. Даже помыться не удосужился... Видимо, была тяжёлая ночь. Спустившись на кухню, она обнаруживает его оставленный без внимания завтрак - чёрт, это что же он там в лесу нашёл, что под утро пришёл и просто завалился спать? Ну да ладно.       На зеркале в ванной Пасифика наблюдает накарябанную неразборчивым почерком записку, которая вкратце пересказывает произошедшее и окончательно убирает все сомнения. Значит, Пайнс снова с Дневником и снова взялся за раскрытие тайн Гравити Фоллс... Ну ладненько, пободаемся. Появившаяся задача понемногу разгоняет сонный разум, и вот Нортвест уже снова сидит на кухне с небольшой чашечкой кофе и увлечённо чиркает по салфетке найденным огрызком карандаша. Как не дать Дипперу добраться до второго парнишки раньше Гидеона? На какой ложный след его направить в исследовании Дневника и как? Как при этом самим остаться чистыми?.. Так. Второй и третий пункты, в общем-то, могут и подождать немного, и сейчас основной интерес представляет именно второй спасённый мальчишка.       На салфетке выстраивается замысловатая схема, и Пасифика, добавив финальный штришок и усмехнувшись, приканчивает кофе. Вся замысловатость плана, собственно, начинается только с проблемы Дневника, а уж со стиранием памяти они с Гидеоном разберутся.       Пристроившись на подоконнике в доме какого-то "жаворонка", с утра вовсю слушающего музыку, Билл Сайфер мерно покачивается под аккуратно извлечённую из мыслей человека мелодию и размышляет. Ранее казавшийся идеальным план начинает трещать и ломаться - целых три марионетки отказываются его слушаться. И если с семейкой Пайнс он и не ждал лёгкой победы - гены, в конце концов, - то вот одноглазая блондинка Нортвест вышла из-под его контроля очень неожиданно и, похоже, окончательно. Он уже сталкивался с подобным ранее. Люди, привыкшие слушать в этой жизни лишь себя и действительно так поступающие, всегда активно сопротивлялись влиянию демона - как бы ни старался Сайфер, их мысли упорно отсеивали приплетённые Биллом идеи и возвращались в прежнее русло. А теперь демон разума, вероятно, вляпался всерьёз - сейчас подобный "неприкасаемый" оказался непосредственно у него на пути, и планы Пасифики имели прямо противоположные цели. Самым плохим в сложившейся ситуации было то, что внаглую убирать Нортвест тоже было нельзя - это полностью разрушило бы всю многоступенчатую систему, продуманную демоном.       М-да... Придётся следовать первоначальному плану, ведя Пайнсов к порталу Машины шаг за шагом и как-то справляясь с чёртовой блондинкой. Биллу абсолютно наплевать на возникающие в округе "идеи" - они не более чем инструменты, ему нужна Машина и завершение его старого плана. Близняшки точно наткнутся на записи Стэнли Пайнса и тоже попробуют вытащить его из портала, но на этот раз Сайфер позаботится о том, чтобы ждать им не пришлось.       Второй день лета для Диппера и Венди обещал пройти значительно спокойнее - по крайней мере, первая его часть. Помня вчерашние сюрпризы, сегодня они решили воспользоваться автомобилем и, благополучно проспав, добрались до Хижины Чудес едва ли не одновременно с первым автобусом туристов. Томпсон уже давно скучал на крыльце, переписываясь с кем-то, и встретил парочку со смирением истинного фаталиста. - С добрым утром! Что-то долго вы сегодня собирались. - Проспали. Прости, Томпсон. - виновато брякнул Пайнс, пока рыжая, забежав в дом, включала в сеть нужные приборы и проверяла освещение. - Сегодня Венди будет показывать туристам Хижину, кстати. - Да ладно? Почему? - Вчера он испортил не только пиджак. - рассмеялась Кордрой из дома. - Ну, посмотрим. Хотя бы будет не так скучно в сувенирном. - апатично заключил Томпсон.       Через десять минут Венди уже очаровывала первую за день кучку заждавшихся посетителей, а парни мирно резались в покер в ожидании "обработанных" рыжей покупателей, слушая доносящиеся из соседних комнат взрывы хохота - Кордрой явно проводила экскурсию в менее пугающей манере, нежели Диппер. Когда она, раскрасневшаяся и широко улыбающаяся, передаёт им посетителей, те с удовольствием набирают сувениры, подозрительно косясь на недоумевающего Пайнса. И что она им там рассказала, что к нему подойти боятся?..       В подобной тягуче-ленивой манере прошёл рабочий день, щедро одарив работающую в Хижине Чудес троицу приятными впечатлениями и оттенив вчерашний жуткий вечер. Томпсон изъявил желание жить в Хижине и получил согласие - всё-таки Пайнсу было немного боязно оставлять дом пустым каждую ночь, а память о Стэнфорде толстяка не тревожила. Поэтому Диппер без колебаний отдал ему ключи, а сам решил довести вчерашнее дело до конца и вместе с Венди поехал в город, искать вчерашних спасённых "потеряшек". - Сейчас налево. Вон, видишь тот дом? Вот там он живёт. Хорошая семья, вроде бы. Ничего особенного. - Ну и прекрасно. Сейчас хоть расспросим паренька, где они на тех тварей наткнулись. - заинтересованно пошептал Пайнс. - Нет, ты точно везучий - тебе даже домой к нему стучаться не надо. Вон он идёт. Эй, малой! - окликнула рыжая мальчишку, который беззаботно прогуливался с мелкой собачонкой на поводке. - Ой, это вы! Здравствуйте... - Слушай, с тобой всё в порядке после вчерашнего? - Диппер перегнулся через девушку, прижав Кордрой к сиденью, чтобы видеть глаза ребёнка. - Ну, вчера мы гуляли в лесу... С Максом... А что? - Мы тебя вчера спасли от жуткого монстра, вообще-то, парень! - рыжая насторожилась. - Вы о чём, тётенька? - О тролле! - В этот момент в глазах мальчишки словно мелькнул какой-то символ, и реплика Венди осталась незамеченной. - Та-ак. Ясненько. А где живёт твой друг? - Пайнс не дал девушке продолжить бессмысленный допрос. - Общество Слепого Глаза. Помнишь его? - Диппер медленно вёл машину по нужной улице, присматриваясь к номерам домов. - А как же. Надо будет потом заглянуть в тот музей ещё раз, если тут такие дела творятся. - Кстати, да. Может, там мы найдём какие-то зацепки... Так, вот и наш дом. Пойдём. Свет в окнах не горел, хотя на улице был уже поздний вечер. Это настораживало. Если бы не вовремя подвернувшийся прохожий, спешивший в соседний дом, Пайнс без особых колебаний взломал бы дверь. Кордрой же, заметив идущего мимо мужчину, бесцеремонно остановила того и начала допрашивать. - Вы знаете семью, которая здесь живёт? Давно вы их в последний раз видели? Куда они уезжали? - Помедленней, девушка! Я с ними не общаюсь, но их сын учится в той же школе, что и мой. У них на сегодня был запланирован коллективный поход всем классом в какой-то из местных музеев, я не вникал в детали. Они часто на каникулах подобное устраивают. Мой сынишка всё равно дома остался... - Музей истории Гравити Фоллс? - вскинулась рыжая. - Нет, другой какой-то... - и недоумевающий мужчина испуганно взглянул на неё. - Спасибо вам. Диппер, пойдём! Эта семейка ушла на летнюю ночную экскурсию, здесь мы их не дождёмся. - крикнула Венди застывшему возле дома парню, - Объезжать сейчас все музеи - глупая затея. Заглянем сюда завтра утром, по дороге в Хижину. Ладно? - тихо добавила она после того, как прохожий удалился по своим делам и покинул пределы слышимости. - М-да... Ну ладно, что тут сделаешь. Хотя странно всё это.       Макс, почти забыв вчерашний кошмар, идёт в хвосте длинной экскурсионной процессии, которую ведёт девушка с обезображенным лицом и повязкой на глазу. Её мелодичный высокий голос озвучивает историю каждой картины в этой галерее, и даже неуёмные дети замирают и присматриваются к творениям художников прошлого, пока в их мыслях бурлят восхищение и интерес. Перед очередным огромным полотном экскурсия выстраивается полукругом, оттесняя восьмилетнего мальчонку от зрелища.       Внезапно он чувствует на плече тяжесть чьей-то руки, мир неожиданно заслоняет пола плаща, рот плотно зажимают... Придушенный писк паренька и вспышка стирателя окончательно гасятся плотной тканью плаща, а Нортвест ещё долго продолжает рассказ, давая Максу время прийти в себя после стирания памяти о троллях, а сделавшему своё дело Глифулу - возможность уйти из музея. Эту ночь Пасифика и Гидеон проведут вместе, обсуждая предстоящие проблемы, порождённые новыми владельцами Хижины Чудес, дорабатывая план и давая друг другу время восстановить душевное равновесие рядом с любимым человеком...       Сайфер мирно кружит под потолком средненького ночного клуба Гравити Фоллс, черпая из хаоса мыслей танцующих внизу людей музыкальную и цветовую какофонию, наслаждаясь их удовольствием и фантастическим единомыслием в определённые моменты времени. Он заслужил небольшую передышку - вложить в разум Кордрой идею о посещении исторического музея было не так уж просто, но Пайнс повёлся на эту уловку! Второго ребёнка, видевшего в лесу троллей, Нортвест нашла и, так сказать, обезвредила, и использовать его уже не выйдет, но идейки с визитом в логово Общества Слепого Глаза должно хватить. Посмотрим, как хорошо он продумал план на сей раз...