Adult Falls

      Томпсон, в одних семейниках и с метлой в руках, пинком распахнул дверь Хижины и выглянул наружу - его разбудил хруст дерева и последовавший за ним хохот, не утихший до сих пор. Смех доносился из помятых кустов на опушке. Толстяк даже не успел ничего сообразить - из тех самых кустов вылетел прямо вверх абордажный крюк, обвился вокруг подвернувшейся ветки, после чего мешанина зелени выплюнула из себя медленно поднимающуюся по верёвке Мэйбл. От очередного резкого движения ветка с треском сломалась - а именно этот звук выдернул Томпсона из постели пятью минутами ранее - и Мэйбл снова грохнулась наземь. Кустарник смягчил второе по счёту падение и, оглядываясь, девушка наконец-то заметила ошеломлённого наблюдателя. Приветливо помахав ему рукой, она окончательно устранила все порождённые сонным разумом подозрения - такой фигнёй в такое время могла заниматься только Мэйбл Пайнс.       До Томпсона наконец дошло, что дверь даже заперта не была - а это означает, что сестрёнка хозяина Хижины пришла сюда от него ещё ночью. Хмыкнув и пристроив метлу у входа - так, на всякий случай - толстяк первым делом уходит проверить кухню. Это незаменимая мера предосторожности, если живёшь в одном доме с кем-то из Пайнсов. "Сегодня пятница, ожидается толпа туристов - уж Диппер и Венди подыщут этому ходячему бедствию в свитере какое-нибудь занятие" - примерно таков был ход мыслей Томпсона. Ему было невдомёк, насколько он окажется прав.       Тем временем в домике Кордрой тоже уже никто не спал. Котёнок - прекрасная компания, но когда вам нежно пытаются вскрыть вены в семь часов утра - это раздражает. Особенно если вы не помните, что у вас есть дома этот маленький пушистый п... Подарок. Разбуженная воплями Пайнса Венди унесла нарушителя спокойствия в ванную комнату и заперла там, но не учла чрезмерно хорошей акустики помещения. Теперь они лежали вповалку на кровати и слушали многократное эхо жалобного мява. - Последний раз мне так капал на мозг только Билл... - еле слышно шепнул зажавший ухо подушкой Диппер, не рассчитывая на то, что рыжая его услышит. Тем не менее, спустя небольшую паузу Венди откликнулась: - Прекрасное имя. - Что? - Билл. Так его и назовём. - повернув голову и взглянув ему в глаза, пояснила Кордрой, вызвав тихий стон. - Я не то имел в виду... - Поздно. Теперь это Билл. - Но... - Поздно! А теперь надо собираться. Мы и так опаздываем уже... Пойду выпущу.       Позже выяснилось, что лучше бы она оставила новоиспечённого Билла там, где заперла - он успел дважды уронить Диппера, просто попавшись под ноги, опрокинуть его же кружку кофе, попробовать поточить коготки о кожу говнодавов Венди и залезть в один из них. Когда котёнка вытряхнули-таки оттуда, было принято решение забрать его с собой в Хижину - там будет кому за ним присмотреть, хоть Ли и Нейт и обещали сегодня переехать. Причём парни так и не уточнили, куда - сказали, мол, сюрприз. "Если они так и не уехали - их ждёт ещё больший сюрприз" - мрачно думал Пайнс, ведя машину почти на автоматизме и слушая лёгкую ругань Кордрой с соседнего сиденья - Биллу срочно понадобилось узнать, почему его запихали внутрь вовремя попавшейся на глаза шапки лесоруба и куда-то везут.       Венди, проверяющая состояние Хижины и обходящая её кругом уже не первый раз, слушала доносящиеся из неё голоса. Нет ничего забавнее ругающихся близнецов - они стали даже возмущаться синхронно. На сей раз темой спора была "должность" экскурсовода - и Мэйбл, похоже, всерьёз вознамерилась напугать сегодня как можно больше туристов. Кордрой, в общем-то, могла бы и не вмешиваться - но вот результаты вчерашних работ над Хижиной её не впечатлили. Кое-где до сих пор проглядывали последствия той ночи с полтергейстом - и раз уж два горе-работника уехали устраивать свой сюрприз, то, пожалуй, к ремонту надо припахать Диппера. Ещё раз окинув взглядом требующие косметических поправок места дома, Венди направилась внутрь с твёрдым намерением поддержать Мэйбл и дать ей поприкалываться над туристами. - Да, Диппер, дай сестрёнке поразвлекаться. - сразу, прямо с порога, бухнула Кордрой, не особо заморачиваясь на тему того, о чём конкретно они сейчас говорят. Два ошарашенных взгляда дали ей понять, что беседа в данный конкретный момент шла не совсем о посетителях, поэтому рыжая сочла нужным уточнить: - Я про туристов. Серьёзно, это весело. Мы оба уже пробовали. Пусть и она повеселится. - близнецы выдохнули, Диппер - с облегчением, Мэйбл - разочарованно. - Но она всё равно не умеет! Тем более сегодня пятница, народу будет куча! - хоть и немного успокоившийся, но всё ещё раздражённый Пайнс не желал сдаваться и впился взглядом в Венди. - Да не распугаю я их! Ты совсем как Стэн. - кротко улыбнулась Мэйбл, пуская в ход свой безотказный козырь. Брат мгновенно стушевался, смутился, посмурнел и замолчал. - Вот и ладненько. - разрядила ситуацию Кордрой, еле сдерживаясь от того, чтобы не расхохотаться. Диппер действительно становился почти копией дяди, когда дело доходило до заработка, но сама она не упоминала об этом никогда - слишком уж рискованно было это делать. - Ты в это время подправишь огрехи Ли и Нейта. Инструменты там же, где и всегда, и даже не спорь. - Ла-адно... - обречённо протянул всё ещё пришибленный упоминанием дяди парень, после чего быстро ретировался. Только теперь оставшиеся наедине Мэйбл и Венди, переглянувшись, зашлись хохотом и дали друг другу "пять".       Диппер с ящиком инструментов смерил изучающим взглядом понуро ждущего за кассой Томпсона, прежде чем забраться по лестнице на крышу и двинуться к злосчастной вывеске. До неё вчера просто не добрались, как выяснилось - а она всё-таки пострадала. Чёртово "S" опять держалось на честном слове, как в старые добрые времена, а "A" покосилось - и теперь Пайнсу предстояло разбираться с этими гигантами в одиночку. Работа несложная, но нудная и долгая, монотонная и медленная...       Ящик глухо бухнулся на крышу, содержимое звякнуло. Выбрав нужные инструменты и рассовав их по карманам потрёпанного комбинезона, нацепленного поверх повседневной одежды, Диппер скептически глянул на "A" и приступил к делу, позволив сознанию работать вхолостую. На практике это выливалось в несвязный и тихий монолог.       Минуты текли так же медленно, как и мысли. Его будоражили вопросы, которые ставил сам факт существования черновика Дневников. Был ли третий последним? Где первая книга? Куда Стэн запрятал второй, отобрав его у Гидеона? Диппер успел перевернуть вчера половину Хижины в бесплодных поисках, но так и не нашёл его. Зачем Автор спрятал эти капсулы? Почему их две? С какого перепугу МакГакет так легко отдал им записи? Где можно найти аппарат для того, чтобы посмотреть их содержимое?       Все эти проблемы пока сводились к одному-единственному пути решения - было необходимо копнуть глубже тему тайного общества, узнать, как именно прекратила своё существование их штаб-квартира под музеем.       Услышав снизу неожиданный громоподобный взрыв хохота, Диппер с размаху влепил себе молотком по пальцу. Потирая пострадавшее место, он глянул на наручные часы. Чёрт возьми, уже полдень! За работой и переживаниями время прошло хоть и неспешно, но настолько незаметно, что Пайнс даже пропустил момент приезда первой туристической группы. А Мэйбл, судя по звукам, действительно не сплоховала и вошла во вкус. Хотя коллективные песни с туристами были очень внезапным ходом, и теперь, сражаясь уже с буквой "S", Диппер жалел, что не взял плеер. Постепенно шум снизу был причислен его сознанием к разряду фоновых, и тревоги и раздумья снова заполнили мысли Пайнса. Он почти автоматически пытался выстроить логическую цепочку дальнейших действий, состыковать её со всеми своими теориями, и - о чудо - что-то наконец начинало получаться.       Ещё через час Диппер критически окинул взглядом плоды своих трудов, удовлетворённо кивнул и пристроился на скате крыши сувенирного магазина, наконец-то позволив себе расслабиться. Остальные косяки вчерашних похмельных работничков имели уже не настолько огромный размах и могли немножко подождать.       Демон довольно и облегчённо наблюдал за тем, как поток мыслей Диппера Пайнса вился и крутился, неохотно занимая необходимое русло. Подозрения и догадки, наводящие на мысль о Гидеоне, собирались в единое целое, придавали парню уверенность, которой так не хватало. Теперь Биллу требовалось дёрнуть за другие ниточки...       Венди провела эти несколько часов в немом восторге. Нет, она, конечно, подозревала, что Мэйбл хорошо ладит с людьми, но чтобы настолько... Одним словом, ей оставалось лишь восхищённо наблюдать за ошарашенными туристами, которые набирали буквально-таки горы сувениров. Кордрой оставалось лишь бездельничать и наслаждаться - хотя это самое безделье ей вскоре наскучило. Очень своевременно она вспомнила ещё и про вчерашнее намерение проведать персонал музея истории и, немного подредактировав в голове планы на день, решила, что можно сгонять в упомянутый музей прямо сейчас, в одиночку. Кивнув Томпсону и вежливо улыбнувшись парочке зависших у стенда с открытками туристов, Венди лёгким шагом вышла из магазина и собралась было обойти дом, чтобы забрать припаркованный там велосипед, "живущий" там уже с этого утра - они с Диппером привезли его сюда просто потому, что дома хранить это громоздкое средство передвижения было уже неудобно. Её остановил оклик сверху. - Ты куда? - на скате крыши расслабленно растянулся Пайнс, крутя в руках молоток. Он, видимо, уже давно закончил с вывеской - и ведь даже не устал, судя по довольному виду! - Твоя сестрёнка - талантище, так что я тут сегодня точно не понадоблюсь. Томпсон еле успевает пробивать товар. Вот я и решила в музей съездить. - Э-э-э, нет. Одна ты не поедешь... - Пайнс было вскинулся, хмурясь и моментально утрачивая беззаботный вид, но был остановлен успокаивающим жестом. - Ты лучше Хижиной займись. Не полезу я в те подвалы, не дёргайся. Просто немного побесить персонал попробую. Кто-то же должен что-то знать, в конце концов. - Кордрой умела убеждать, когда хотела, поэтому Диппер после недолгого раздумья одобрительно кивнул и улыбнулся, расслабляясь. - Вот и хорошо. Только не забудь раму оконную на чердаке поправить снаружи, оттуда какая-то хрень металлическая торчит, которой Томпсон тогда бросался. Я вытащить забыла. - Ладно. Удачи там. - в его голосе всё равно проскользнуло сомнение, но решение он уже принял.       Томпсон всё больше и больше убеждался в том, что вместе с сестрой хозяина Хижины приехали проблемы. Во всяком случае, очереди точно. Людской гвалт не стихал в магазине весь день, Мэйбл металась от экспоната к экспонату, зачаровывая туристов своими обаянием и открытостью. Котёнка она большую часть времени держала на руках, чему умилялись почти все посетители - и это толстяка только радовало, поскольку это рыжее наглое создание ещё утром попыталось оккупировать его место, безошибочно найдя самого статичного человека из нового окружения. В целом образ у Пайнс получился беспроигрышный - что серьёзно сказалось на продажах.       Лишь через некоторое время после внезапного отъезда Венди куда-то в город поток посетителей понемногу пошёл на убыль - хотя самому ему легче не стало, так как очередь разрослась до совершенно неприличных размеров. Диппер к тому моменту уже закончил с оставшимися следами пребывания полтергейста рядом с домом и помогал толстяку разобраться с покупателями, изредка кидая на сестру скептические, но всё же довольные взгляды. Впрочем, когда ушёл последний турист, он пересчитал выручку - и тихонько присвистнул, а в карих глазах заплясали азартные огоньки. И это ведь ещё минимум четыре часа сувенирный простоит открытым - то есть и так немаленькая сумма имеет все шансы ещё слегка увеличиться... Этим моментом беспардонно воспользовалась отпустившая котёнка погулять Мэйбл - на цыпочках подкравшись к брату сзади, она неожиданно пощекотала его. Томпсон безучастно наблюдал из другого угла магазина красочное падение и вихрь из подброшенных в воздух купюр. Котёнок сразу же заплясал вокруг одной из банкнот, периодически пристукивая её лапой и мгновенно отпрыгивая под аккомпанемент хохота близнецов.       В общем и целом, решил Томпсон, всё могло быть куда хуже. Знание того, какой именно сюрприз Ли и Нейт подготовили Пайнсам, лишь добавляло уверенности в том, что остаток пятницы пройдёт прекрасно.       Мотор недовольно подвывал, когда машина подпрыгивала на очередном ухабе. Дорога ещё не пришла в нормальный вид после весны, и Робби вёл осторожно, беспокоясь за изрядно потрёпанный фургон. Тэмбри и Нейт должны были успеть завершить приготовления у него дома, а Ли - успеть сгонять за забытыми в суматохе фейерверками. Валентино усмехнулся - наконец-то вся компания детства соберётся целиком, в отличие от предыдущих лет. Тогда постоянно кого-нибудь не хватало. А теперь у них соберутся действительно все...       Тэмбри переехала к нему год назад. Именно новый дом и его размеры подали ей идею провести здесь вечеринку-сюрприз для Мэйбл, а Робби умудрился уговорить на такую авантюру родителей. Люди в городке очень своевременно решили не умирать в этот вечер, и сейчас Нейт должен был расчищать большой зал и тащить туда несколько столов, а старшее поколение и Тэмбри - вовсю кухарит, чтобы никто из ожидающихся гостей не мог не то что уйти голодным -       вообще не мог уйти.       На одной из рытвин уже на въезде в город машина взревела слишком уж натужно - Валентино мысленно сделал пометку в памяти насчёт мотора. Однако даже перспектива очередного ремонта старого авто не слишком испортила солнечный денёк - более того, судьба подбросила ему небольшой подарок. Возле музея истории, мимо которого он проезжал, сидела рядом с валяющимся на траве велосипедом Венди Кордрой и пыталась выправить погнутый руль - видимо, только что упала где-то недалеко, даже царапины на руках ещё кровоточить не перестали. Рыжая, увидев знакомый фургон, замахала рукой, привлекая к себе внимание. - Чёрт, ты вовремя, Робби! Ай... - она поморщилась, случайно коснувшись пореза. - Подбросишь до Хижины, а? С гнутым рулём я не рискну ехать. - Подброшу, конечно, но что ты вообще здесь делаешь? Оставила всё на Пайнсов? Не слишком ли опрометчиво? - усмехнулся парень. - Да ладно тебе. Приоткрой, я сейчас велик закину... - Давай помогу. - Валентино принял многострадальный велосипед и затолкал в кузов, после чего вернулся за руль к уже пристроившейся рядом Венди. - Так что ты тут забыла? - Да вот с подругой из персонала музея поговорить хотела, она просила составить ей компанию ненадолго. - отмахнулась Кордрой и моментально перевела диалог на более безопасную тему. - А что вы там за сюрприз нам готовите? - Вот доберёмся до Диппера и Мэйбл, так вместе с ними и узнаешь.       Венди недовольно скривилась, но стерпела колкость и воззрилась на дорогу. Не то чтобы она испытывала неприязнь к Робби, просто предпочитала особо не одаривать эмоциями тех, кто однажды себя скомпрометировал.       В Хижине тем временем установились блаженные усталость и лень. Томпсон залип в переписку с Кэнди, а двойняшки устроились у телевизора, стащив из заначки толстяка пару пакетов чипсов. Вопли персонажей какого-то боевика заглушались размеренным хрустом, и ни у кого не было желания возмущать повисшую в воздухе атмосферу теплоты и покоя. Мэйбл, правда, умудрялась параллельно подшивать порванные где-то джинсы. Котёнок беззаботно дрых в корзинке с нитками, которую девушка притащила сюда с чердака - ему не мешали ни хруст, ни телевизор. В Хижине царила идиллия летнего вечера, одним словом. Правда, царила она там ровно до приезда Кордрой и Валентино. Последний, входя в дом, заговорщицки подмигнул Томпсону, на что тот заулыбался и явно повеселел. - Робби! - Мэйбл кинулась на шею старому знакомому. Она относилась к нему наиболее тепло по сравнению со всеми присутствующими - её брат отреагировал вялым "Привет", а Венди заметно нервничала. - Рада тебя видеть. А теперь сознавайся, что вы там нам с Диппером готовили! - с притворной серьёзностью она погрозила пальцем. - Я тоже по тебе скучал. А готовили... - он вздохнул, выдерживая интригующую паузу. - Проще говоря, собирайтесь, сегодня вы едете к нам с Тэмбри на ночную вечеринку. Будет вся наша компания... - Не вся. - вмешался Томпсон, а Мэйбл снова сгребла Робби в объятия и унесла его в импровизированный танец. - Я тут остаюсь. - Хмм. Спасибо. Как раз хотел тебя об этом попросить. - неловко улыбнулся слегка удивлённый Диппер, пока девушка, визжа от радости, кружила гостя, ненароком заставляя того пересчитать половину углов в комнате разными частями тела. - Ну, ладно, как закончите здесь - сразу приезжайте к нам. О'кей? - охнул Валентино, потирая ушибы, когда Пайнс наконец-то отпустила его. Присутствующие закивали. - Приедем. Томпсон, мы кота тогда на тебя оставим, ладно? - заискивающе вопросила счастливая Мэйбл. Венди же, до тех пор просто молчавшая, мягко схватила Диппера за руку и увела на кухню. - Так, результат следующий. - без вступлений начала она, как только они покинули пределы слышимости остальных. - Персонал музея не знает ничего, только пара рабочих посомневались после моих вопросов. У одного при упоминании Общества всплыл в глазах тот самый дурацкий символ, так что сомнений нет - ему стирали память. Единственные влиятельные люди, посещавшие музей в последнее время - Глифул и Нортвест. - Тогда первым делом проверим их как следует. Видимо, придётся говорить так же, как и с МакГакетом... Завтра пойдём к ним. Опять. - под конец фразы Пайнс заметно помрачнел, предвкушая гораздо более тяжёлый разговор, чем предыдущий. - Именно так. Если там ничего не выясним - мы опять в тумане, понимаешь? Если с МакГакетом твой напор сработал, то и с Пасификой может помочь. Только прошу, не испорти вечеринку сегодня, развлекись нормально. Порадуй сестру. - рыжая нежно погладила его по щеке. - А Томпсон и сам не прочь приглядеть за домом. - Хорошо. Пойдём, переоденемся во что-нибудь более подходящее, что ли... И где-то в шесть поедем. - Пойду предупрежу Мэйбл. - Венди хихикнула, игриво щёлкнула парня по лбу, выводя из задумчивости, и двинулась на доносящиеся голоса.       Очередная деталька задумки Сайфера исполнилась - теперь к Глифулам в особняк придут не просто Пайнс, а злые Пайнс. С косвенными доказательствами причастности Гидеона к "переезду" всего оборудования общества. Казалось бы, проблем не должно было возникнуть - но Билла беспокоила странная аура, исходящая откуда-то из леса. Источник локализовать он не мог - тот находился на приличном расстоянии, но вот волны мощи, испускаемые чужим, сильным сознанием, зарегистрировать мог. Это... Пугало? Настораживало?       Успокаивало лишь то, что источник почти не перемещался. Если это живое создание, то оно либо не уходит с территории обитания, либо... Либо выжидает. Чего? Кого? На эти вопросы демон ответов не имел, а выяснять, что там за тварь в лесу обосновалась, после стычки с полтергейстом не сильно хотелось. Оставалось надеяться, что неведомое чудовище не влезет в шестерёнки его аккуратного плана.       Сейчас он внимательно наблюдал за двойняшками, мечущимися по дому и подбирающими себе одежду получше. Вот ведь странные люди - им под нос суёшь ниточку, которая приведёт их к разгадке тайны, которую они пытаются раскрыть уже не первый год, а они уходят на какую-то вечеринку. Поразительная безответственность. Более того, сейчас Биллу требовался покой, а на их празднике он его точно не получит. Такие фонтаны эмоций лишь повредят. Видимо, придётся обосноваться здесь, в Хижине... С этим жирным тормозом. Хотя на фоне этих искрящих сознаний он смотрится вполне приемлемым вариантом...       Гидеон с трудом разлепил веки. Дневной сон после ночи бодрстрования для него хоть и был привычен, но удовольствия особо не доставлял. Лениво поковыряв пальцем в ухе, Глифул вжался лицом в подушку, пытаясь понять, что его разбудило, но наткнулся на ответ абсолютно случайно - коснувшись рукой лежащей рядом Нортвест.       Пасифику бьёт крупная дрожь, она обливается холодным потом - и не просыпается. Осознание этого моментально сносит плотину полудрёмы одним простым и страшным сигналом, и Гидеон резко поднимается на кровати. Эта стерва всё-таки нашла их. Вернулась.       Резкой пощёчиной он будит жену, которая с криком вскакивает - но на её лицо мгновенно возвращается румянец жизни, мертвенная бледность уходит, хоть во взгляде и видна сумасшедшая паника. - Что ты видела? - тон мрачен, груб. - Я... Я... - Пасифика запинается, сглатывает, мотает головой, после чего резко отворачивается, свесившись с кровати. Глифул лишь успевает придержать её за волосы - и подать вовремя подвернувшуюся салфетку с прикроватного столика, когда рвота прекращается. Матерясь сквозь зубы, он берёт её на руки и несёт в ванну настолько быстро, насколько это возможно - от слабости Нортвест почти теряет сознание. Там он просто запихивает её голову под холодную струю воды, а пока та отфыркивается и отплёвывается, сверлит зеркало яростным взглядом. В памяти Глифула всплывают события этой зимы, декабря, который он провёл в городке один, пока Пасифика была в Нью-Йорке с целью решить пару деловых вопросов.       Два убийства. Один сценарий. Море проблем. Первое - несуразное. Большая семья, дом на краю города, ночь - все домашние сбежали, оставив только одну девушку. С утра членов семьи нашли чёрти где, замёрзших, но живых, а вот от несчастной девицы остался искорёженный обглоданный труп без лица, выброшенный во двор. Причиной бегства из дома все родственники назвали беспричинный страх, от которого хотелось просто бежать со всех ног, без оглядки, не думая. Просто бежать. Неважно куда. По их же словам, девушка плохо спала всю неделю, кричала во сне, рыдала - посмертная экспертиза это подтвердила, жертва была в состоянии физического истощения на момент гибели. На снегу - благо ночь тогда обошлась без снегопада - красовался прямой гигантский след, ведущий в лес. След чего-то ползучего.       Он тогда потратил несколько дней, пытаясь найти в библиотеке хоть что-то, что могло подойти под описание. Бесполезно. Мифы, легенды, сказки, фантастика - всё мимо. "Спасло" второе убийство, при котором Гидеон уже присутствовал. Ночью ему позвонил незнакомец, срывающимся от ужаса голосом проорал адрес, молил о помощи - Глифула видели при расследовании первого происшествия, а телефон, вероятнее всего, всем разболтал старик Тоби.       Почти успел. Почти. Чудовище буквально у него на глазах вломилось в дом, и через пару секунд сквозь дыру в бревенчатой стене вылетело окровавленное тело мужчины - видимо, это был тот самый незнакомец, чудом совладавший со страхом и оставшийся защищать родственницу. Грудь и шея были располосованы, грубо взрезаны, голова едва ли не отваливалась - когти монстра раздробили позвонки, и она болталась на лоскуте кожи - а зрелище усугублялось ещё и тем, что Гидеон и сам тогда в полной мере ощутил ментальную атаку существа. Выворачивающий кишки ужас, склизкий, отвратительный, норовящий заглушить дыхание и свести в судороге руки... Он прекрасно помнит это ощущение. Прекрасно помнит, с каким трудом ему удалось пересилить его и заглянуть в пролом, сжимая в руках ходящий ходуном пистолет.       Холодные, техничные движения когтистых конечностей. Пустота в багровом свете глаз монстра. Не могут сочетаться такая осмысленность и плавность действий и этот взгляд, не могут! Чудовище методично срезает плоть, удерживая безвольное тело убитой на весу. В полумраке почти ничего не видно, но хирургическая точность создания говорит о том, что из жертвы поэтапно извлекают самые питательные органы - сердце, мозг, печень - и отправляют в мерзкий, уродливый, отвратно причмокивающий рот. Трапеза ужасающе быстра - финальным движением монстр снимает длинным когтем кожу с искажённого лица выпотрошенного трупа и неуловимым движением прикладывает к собственной окровавленной роже. Кожа будто растворяется на его поверхности, слегка меняя черты морды чудовища, и теперь оно явно выглядит мощнее, энергичнее, опаснее.       Из водоворота воспоминаний, пронёсшихся в одно мгновение, его выхватывает хриплый кашель Пасифики. Гидеон приподнимает ей голову, заглядывает в глаза, видит, что слабость ушла, а страх притупился, сменился лёгкой апатией. Движения Нортвест, правда, остались несколько деревянными, но это явно было лучше, чем ничего. Она с трудом усаживается на бортик ванны и поднимает на него взгляд, в котором читается немой вопрос. - Да. Медуза. За тобой. - она шумно и судорожно вздыхает, слыша это. - Даже не думай, не поддавайся.       Спустя несколько минут Глифул, уже одевшись, стоит у окна главного зала, вглядываясь в тени на едва видной опушке леса и потягивая крепкий чай. Пока его глаза пытаются найти в сумраке леса и мешанине зелени алый проблеск, высшие нервные центры напряжённо работают, проверяют различные детали смертоносной комбинации на соответствие реальным возможностям...       Около четырёх-пяти часов на подготовку, четверо охранников особняка и пара фокусов в кармане. Не густо, но и этим, в общем-то, можно обойтись. Сейчас в его распоряжении гораздо больше... Инструментов, нежели той морозной декабрьской ночью, которую Гидеон провёл в заснеженном лесу, то убегая от медузы, то охотясь на неё. Шестичасовое выматывающее сражение, состоявшее из редких стычек и постоянных попыток нанести удар исподтишка, сзади. Он вынес из той драки бесценный опыт, с трудом сохранив жизнь и получив необходимую информацию о противнике, с которым столкнулся.       В стоящей на хвосте серокожей медузе было около трёх метров роста, верхняя её часть была вполне гуманоидной, но крупнее и жилистее, а голову покрывали свивающиеся в кольца отростки - рудиментарные останки популярной легенды о змеях вместо волос. Руки были непропорционально длинными, когти на них - прямыми, тонкими, а длину покрытого грязно-зелёной чешуёй хвоста замерить возможности не было - силу удара же Глифулу пришлось тогда испытать в полной мере. В общем и целом, физической силой монстр не слишком превосходил хорошо тренированного человека, но хвост давал ему возможность наносить удары, прошибающие добротное дерево - хотя всё равно не был главным оружием.       Усмехнувшись, Гидеон покрутил в пальцах небольшой костяной амулет, подаренный ему рейнджером с озера. Кто бы мог подумать, что жалкий остаток охотничьего трофея обладает подобными свойствами... Вот, видимо, и пришло время опробовать эту игрушку на практике. - Так, слушайте, запоминайте и выполняйте... - жестом подозвав подчинённых, он отставил на подоконник ещё исходящую паром кружку и мрачно улыбнувшись. Эта тварь, дерзнувшая посягнуть на его с Пасификой безопасность в их же собственном доме, получит сполна, и ему плевать, останутся ли живы стоящие перед ним амбалы. Сами подписали контракт...       Уже на второй час вечеринки Дипперу начало казаться, что Томпсон поступил значительно более разумно, чем он сам.       Зал дома Валентино, переоборудованный и обставленный для вечеринки, был наполнен непрекращающимся смехом, в воздухе было прямо-таки разлито позитивное настроение, в которое лишь добавляли приятных тёплых ноток лучи заходящего солнца, пробивающиеся сквозь лёгкие тучки на горизонте и забавно рассыпающиеся по помещению. Здесь собралась компания, в которой все друг к другу относились как минимум по-родственному - шутки принимались с радостью, философские темы находили отклик, проскользнувшую грусть мгновенно прогоняли поддержкой, но...       Но чёрт возьми, что бы там не говорила Венди, ему сейчас не до веселья. Под самым носом у него таился какой-то секрет, оставленный ещё дядей. Он это чувствовал. Слишком много важного, слишком много затягивающего и пугающего было во всей ситуации с городком. Нельзя расслабляться, нельзя оставлять дело незавершённым, если оно начало иметь к тебе непосредственное отношение. Нельзя позволять себе потерять нить событий, пропустить хоть малейшую деталь, способную послужить ключом, нельзя, нельзя, нельзя... Как же, если вдуматься, далеки от моего взгляда на мир все, кто сейчас меня окружает.       Диппер с сомнением оглянулся на веселящихся друзей, периодически бросавших на него выжидающие взгляды, долго смотрел на Венди, увлечённо пересказывающую Робби и Тэмбри историю последних дней. С ними было весело, тепло и приятно, но понимали ли они его? Этим вопросом он задавался едва ли не дольше, чем проблемой самого Гравити Фоллс. Иногда он даже завидовал этому беловолосому засранцу Глифулу - того природа сверх меры одарила цинизмом и наплевательским отношением к чужому мнению, именно тем, чего так не хватало самому Пайнсу. Тот спокойно живёт с холодно-неприступной Нортвест и ни с кем более не общается - и каким-то невероятным, непостижимым Дипперу образом сохраняет самообладание и спокойствие. Почему же он сам так не может - просто не задумываться о мнении друзей, избавиться от жажды понимания, жажды знаний?.. Все эти переживания мешают сосредоточиться на главном.       Сквозь глухую и обволакивающую меланхолию доносится призывное "Диппер", и он понимает, что пора возвращаться обратно в компанию. От окна, из приоткрытой створки которого тянет вечерней свежестью, он отступает с плохо скрываемой неохотой.       Томпсон, лениво развалившись в кресле перед старым телевизором, регулярно поглядывает на экран лежащего рядом телефона. Кэнди уже должна была вернуться домой с работы и написать - но, видимо, задерживается.       На животе сползшего в кресле толстяка уютно пристроился новый обитатель Хижины. Томпсон слегка почёсывает за ушком тихо мурчащего кота, без интереса вперившись взглядом в унылую рожу диктора новостей. В кои-то веки от него никто ничего не требовал - сейчас можно было наслаждаться донельзя мерным течением времени, расслабиться в одиночестве после напряжённого дня. Единственный компаньон пользовался Томпсоном в качестве подушки и не предъявлял никаких претензий, за что толстяк был искренне благодарен.       Когда он потянулся за стоящей на лежащем рядом огромном черепе-подставке бутылкой пива, телефон дёрнулся и зазвенел - Кэнди добралась домой. Поздновато, однако, уже почти 23.00, солнце село... Открывая пиво, Томпсон пробежался глазами по строчкам сообщения, удовлетворённо кивнул, бегло напечатал ответ и снова растёкся по креслу. Теперь можно было расслабиться окончательно, и он позволил себе сделать первый солидный глоток ещё холодного и прекрасно пахнущего алкоголя. Уютный вечер в одиночестве обещал быть прекрасным завершением первой рабочей недели. Ну почему всегда, всегда что нибудь да пойдёт наперекосяк?!       Билл нёсся сквозь серое пространство с той скоростью, на которую был способен. Спокойная обстановка делает чудесные вещи с восприятием - и только в Хижине, в тишине и покое, до Сайфера наконец дошло, что те волны силы, которые он засёк, были не просто волнами. Это была неумелая постоянная проверка, сканирование, имеющее целью получить информацию о том, не намеревается ли сам Билл наведаться к источнику.       Такой поворот событий выдавал страх существа-телепата - но демона теперь несло к неведомому монстру не только из-за страха. В этих импульсах, когда он смог их расшифровать, обнаружились вполне чёткие намерения относительно треклятой одноглазой блондинки, Пасифики Нортвест. А её смерть была бы Сайферу ох как некстати. Меньше всего ему нужен окончательно съехавший с катушек беловолосый псих, который при желании не постесняется сровнять с землёй город, похоронив многолетние труды демона окончательно и бесповоротно.       Теперь придётся как-то отваживать эту хищную тварь от идиотки Нортвест... Как, скажите на милость? У Билла нет ни времени, ни сил, чтобы мгновенно подыскать достойную замену и вбить её в разум чудовища... Сто-оп, а это что за фокусы?       Он увидел медузу, свернувшуюся в ожидании вокруг дерева на опушке леса и неотступно пожирающую взглядом огни в окнах особняка, и испытал непередаваемое удивление. У монстра было два сознания. Одно, крохотное, животное, базирующееся на скупом наборе инстинктов и потребностей, гнездилось непосредственно в теле монстра, второе же, пугающе сильное, словно обтекало его, будучи привязано лишь несколькими ментальными нитями. Внешнее напоминало облако крови в воде, пульсируя множеством оттенков красного в бесцветном мире демона, и было похоже на гигантского паразита, впившегося в неразумное, но вполне самостоятельное меньшее сознание.       Ярко-алая вспышка, излучающая негодование и агрессию, дала Биллу знать, что его заметили. И судя по тому, насколько быстро начала кристаллизироваться враждебная энергия в пространстве между парящим на небольшой высоте Биллом и нематериальной сущностью медузы, этот бой явно будет гораздо тяжелее той памятной схватки с полтергейстом.       Поведение создания, которое контролируют два почти не связанных друг с другом разума, нестабильно по определению. Теперь же, когда и так сходящая с ума от дикого голода медуза вступила в ментальную схватку с непонятным ей существом, инстинкты окончательно взяли верх над контролем. Извиваясь и отталкиваясь от земли руками, монстр ринулся к окнам главного зала, которые были единственной светящейся деталью тёмной громады особняка, параллельно ухитряясь начать свою привычную атаку на разумы находящихся там людей - хотя бы вполсилы, хоть как-нибудь... Преследующее медузу нематериальное создание отвлекало от подавления людских сознаний, вынуждало распылять внимание, терять концентрацию и точность действий - в результате движения чудовища приобрели истинно животную прямоту и непосредственность, утратили скупость и грацию. Ночную тишину разрушил звон бьющегося стекла и нестройные, неточные выстрелы из окна, а мимо серо-зелёного тела засвистели пули. Охваченные паникой люди промахивались раз за разом, дрожащими руками пытались перезарядить оружие и роняли обоймы, а змееподобное существо будто летело, стремительно сокращая расстояние до цели.       Оказавшись на расстоянии броска от окна, медуза резко остановилась, напряглась - и прыгнула, выпрямившись, словно пружина, снося к чертям жалкие остатки стекла и метя в одного из стреляющих, человек в ужасе пытается закрыться руками, сжаться в комочек...       Последующие события даже двойственное сознание монстра оказалось не в состоянии воспринять с необходимой точностью - во многом благодаря ещё и нематериальному врагу, бесцеремонно разносившему в бледную красную дымку защитные барьеры, с каждой секундой усиливающему напор. Буквально до хруста размазав по полу неудачливого стрелка всей своей немаленькой массой, чудовище успевает размашистым движением руки располосовать второго противника, пытавшегося отбежать и споткнувшегося. В общую какофонию грохота нестройных выстрелов и криков вливается и режущий уши скрежет когтей по костям позвоночника, и, пользуясь тем, что медуза вынуждена с усилием выдёргивать из агонизирующего, фонтанирующего кровью тела увязшую конечность, ей наносит страшный, расчётливо-подлый удар единственный оставшийся на поле боя противник - низкорослый беловолосый парень, на котором словно висит защитное поле - ментальные атаки второго разума монстра уходят в никуда, словно поглощаются куском кости, висящим на шее противника. Короткий заострённый металлический штырь в метр длиной точным движением загоняется в солнечное сплетение человеческой части чудовища, пробивая плоть с отвратительным чавканьем и заставляя создание попятиться, с шипением отступить, щедро роняя на пол капли чёрного ихора.       Коротышку, впрочем, ничуть не смущает то, что даже воткнутый в грудь металл не слишком отражается на самочувствии монстра - парень скупым движением подхватывает с пояса крохотную безделушку, фонарик со странным фасетчатым стеклом, и старательно прицеливается в замершую на секунду медузу. В засевшую в ней железку. Чудовище инстинктивно понимает, что медлить нельзя, но рывок запаздывает, и в металлический штырь бьёт тонкий сфокусированный голубоватый лучик. Железка мгновенно и заметно увеличивается в размерах, превращая бросок монстра в неуклюжее падение на пол, с треском ломая рёбра, разрывая грудную клетку. Пользуясь моментом, беловолосый снимает с фонарика узкую насадку и поворачивает стекло другой фасеткой. Поток мягкого розового света сжимает искалеченное создание в размерах, но немыслимо живучая тварь умудряется почти дотянуться уменьшающейся лапой до неудачно шагнувшего вперёд противника - тот вынужден уходить от удара броском к самой медузе, пригибаясь под дугой удара и роняя фонарь. Несмотря на устранение главной угрозы, отказывающийся умирать монстр сталкивается с новой проблемой - теперь его размеры сопоставимы с габаритами врага, который, пользуясь внезапным преимуществом, сжимает горло медузы стальной хваткой, раз за разом нанося свободной рукой удары коротким тупым ножом по хаотично мелькающим рукам, кроша в труху гибкие и мягкие после уменьшения суставы. Вырваться изуродованному созданию удаётся только тогда, когда оно подсекает ноги своему мучителю внезапно свившимся хвостом - только после этого медуза получает драгоценную возможность совершить рывок на последних резервах истощённого тела - куда угодно, лишь бы уйти, выжить, регенерировать и вернуться... Монстр выбирает путём отступления первый подвернувшийся коридор и, тяжело перевалившись через валяющееся на полу в жёлтой вонючей луже тело слишком пугливого - хоть и относительно везучего - стрелка, исчезает в темноте. Коротышка, поднявшись, зверски ругаясь и проклиная разбившийся фонарь и сбежавшего подчинённого, устремляется по чёрному липкому следу.       Сайфера трясёт от ярости. Он потрёпан, измучен краткосрочной, но тяжёлой схваткой и истощён - и чёрт возьми, мало того, так и ублюдок Глифул раздобыл защиту от ментального воздействия. Задрипанный лесной охотник, чтоб ему пусто было, ухитрился-таки найти в местных дебрях реликт - скелет единорога. Рог, естественно, обладал самым подлым в отношении Билла свойством - из моря разных вариаций легенд нашла своё воплощение именно та, которая делала этот жалкий кусок животного талисманом-хранителем, защищающим от любого вмешательства в психику носителя.       Сейчас демон летел вслед за Гидеоном по коридорам особняка и упорно, неотступно и медленно ломал защитный барьер. Хватит с него вышедших из-под контроля кукол. Постепенно амулет поддавался бурлящему потоку гнева Сайфера, терял силы, трескался - но ещё держался. Только вот эта безделушка отнимала всё внимание Билла, и он слишком поздно понял, куда завело медузу её единственное выжившее сознание - ментального паразита он смог-таки превратить в блеклые обрывки красноватой не-материи, хоть и сам изрядно пострадал в процессе.       Жалкое, израненное, но всё ещё физически сильное создание вломилось именно туда, где меньше всего хотелось бы видеть его и Гидеону, и Сайферу - в подвал, откуда был второй выход наружу и в котором хранились все артефакты Общества Слепого Глаза.       Увидев то, что паникующая тварь сотворила в подвале, Гидеон с размаху засадил по стене кулаком, а Билл... Билл просто снёс ранее державшийся барьер амулета с одного захода, непроизвольно вложив в импульс гигантский заряд ненависти и гнева. Костяная игрушка рассыпалась невесомой пылью.       Вся аппаратура, включая проектор воспоминаний, большая часть капсул памяти, механизмы и книги... Всё было уничтожено, сломано, разбито и порвано. Из сорванной с петель второй двери в помещение врывался ветер, игравший останками страниц бесценных фолиантов. Среди щепок и клочков бумаги валялся на полу штырь, от которого тварь нашла-таки силы избавиться.       Ещё никогда, вероятно, находящиеся рядом демон и человек не совпадали в испытываемых чувствах настолько полно.       Пасифика вздрагивает, когда дверь ванной комнаты распахивается. Она, как её и просили, просидела здесь всё время боя, снова и снова испытывая панические атаки, но и появление мужа не принесло ей облегчения - сказать, что Гидеон был зол, значило бы очень, очень сильно приуменьшить. От него разило едва сдерживаемой, бурлящей яростью. - Ушла. Разнесла нам весь подвал, убила двоих, переломала аппаратуру и сбежала. Как эту мразь уничтожить - я уже не знаю, но она вернётся, хоть и нескоро. - словно выплюнул Глифул, смывая с рук дурнопахнущий ихор. - Как понять - разнесла подвал? Проектор цел? - холодея, пробормотала Нортвест, приподнимаясь и держась за стену. Гидеон только фыркнул в ответ, сплюнул кровью - всё же ему тоже изрядно досталось в драке. - Проклятие... - Так, прежде всего - успокойся. - видно было, что он прилагает огромные усилия для того, чтобы хотя бы сохранить этот нежно-убаюкивающий голос, не сорваться на Пасифику за всё пережитое только что. - Слушай внимательно. Сейчас опасности нет. Пайнсы припрутся сюда лишь завтра, и то если мозгов хватит. Мы что-нибудь придумаем. А сейчас иди наверх и попробуй не отсвечивать у меня в поле зрения ближайшие несколько часов - сюда уже едут копы и медики, а я всех их не особо люблю. Поняла? - Пасифика слабо кивнула. - Вот и прекрасно. Иди. - Глифул слегка наклонил её, легко поцеловал в лоб и только после этого позволил себе уйти. Предстояло много неприятной работы.