Adult Falls

Истощение и усталость. Ощущение того, что сейчас твой маленький личный конец света - пусть даже и временный, но спокойнее от этого не становится. Желание передохнуть, расслабиться. Какого чёрта, спрашивается? Ему это пойдёт лишь на пользу.       Заключив, что после только что произошедшего он абсолютно измождён и не способен влиять на ход событий, Сайфер решил ближайшее время провести рядом с двойняшками Пайнс - так он сможет хотя бы наблюдать. Что ещё ему оставалось, в сущности, кроме как отпустить ниточки своих марионеток, если он настолько выдохся?       В мрачном настроении янтарная точка среди безмолвной серости вяло двинулась в направлении дома Валентино, где сейчас находились его горе-подопечные, оставляя за собой бурлящий жизнью, тревогой и злостью особняк Глифула. Билл сейчас пребывал почти в том же состоянии, в котором последние дни находился Диппер Пайнс, и осознавать это было весьма неприятно. У них обоих постоянно что-то шло не так, как было задумано, в план влезали детали, которые невозможно было предугадать, люди делали не то, что должны были... Это повторялось вновь и вновь. И раздражало.       Собственно, этим неприятным сходством Сайфер намеревался воспользоваться. У него был солидный опыт ситуаций, в которых ему приходилось разбирать собственные ошибки посредством изучения человеческих, и сейчас демону мешала только устойчивость Пайнса к ментальным воздействиям. Но вот пока Диппер спал... Нет, изменить что-то в его разуме всё равно не вышло бы, но присмотреться поближе, изучить, понять его ошибки и извлечь урок... Это Сайфера вполне устраивало.       Жёлтый огонёк слегка ускорился. Демон уже пролетал над кладбищем Гравити Фоллс, которое в его мире выглядело гораздо более пугающе, нежели в человеческом. Монохромная реальность преображала любую тень в бездонную пропасть - а тени здесь иногда ложились и навстречу источнику света, а высеченные надписи на надгробиях часто полыхали белизной лишь потому, что в них попал один-единственный крохотный блик. Билла, впрочем, это не смущало - он лишь задумался, сможет ли человек вынести подобное зрелище, не запаниковав. Перед тем, как влететь в дом Валентино сквозь стену, он развернулся и ещё раз оценивающим взглядом окинул пейзаж. - Вот и проверим, интереса ради... - тихо хмыкнул он.       На кухне что-то грохнуло, звякнуло, затем раздался плеск, глухое "хлоп" и стук осколков по полу. Томпсон приоткрыл один глаз - и моментально зажмурился. Посреди ночи просыпаться в пустом доме перед ярким телевизором без пульта - настоящая пытка, ведь приходится самостоятельно вставать, идти, выключать, и лишь потом возвращаться под тёплое, мягкое, манящее одеяло... Стоп. Пустой дом. Разбившаяся посуда на кухне.       Томпсон ощутил пробежавший по спине холодок. Самым неприятным было то, что озарение застало его уже тогда, когда телевизор он выключил - и сейчас толстяк стоял в полной темноте, напряжённо слушал и не смел пошевелиться. Десять секунд тишины... Тридцать... Минута... Тут на кухне что-то начало капать и раздался звук, будто кто-то наступил в лужу на полу. Легко так наступил, чтобы не быть услышанным...       Томпсона затрясло, и он был уже готов заорать во всю глотку и в панике кинуться из дому через любой выход, путь к которому не лежит мимо кухни, но события его опередили. Дёргающейся от страха рукой он умудрился задеть кнопку включения телевизора, и ночной канал не замедлил порадовать его звуками зомби-апокалипсиса в самом разгаре веселья. По всей Хижине понеслись безумные вопли из динамиков, а с кухни раздался быстро приближающийся суетливый стук по деревянному полу. Томпсон лишь просипел нечто невнятное и мог только смотреть, как в дверной проём стремительно влетает тень... Билл шмыгнул ему под ноги, утирая лапой испачканную в молоке мордашку и счастливо урча.       Ещё с минуту Томпсон стоял на месте, молча изобретая новые интересные эпитеты и сравнения для всего кошачьего рода, после чего поднял рыжего засранца, вздумавшего было оккупировать его место на кресле, и запихнул в небольшую корзину для белья, стоящую у стены. Поставив сверху шахматную доску так, чтобы оставалась лишь маленькая щёлочка, он водрузил на неё тяжёлый утюг, выключил злополучный телевизор и завалился спать, наслаждаясь жалобным мяуканьем. Месть была достойной, а на кухне он и утром приберётся.       Сайфер тем временем поражался размаху, с которым отпраздновали сиюминутное воссоединение компании двойняшки Пайнс и их друзья. Для последствий пьянки всего семи людей, никому из которых и тридцати лет не было, разрушений было более чем достаточно - Диппер, например, возлежал на сломанном столе в гостиной в позе эмбриона, а длинные ноги Кордрой и её рыжая шевелюра выглядывали из огромной кучи подушек, часть которых была наполовину выпотрошена. На полу виднелись непонятные пятна, к которым рассыпавшаяся набивка подушек прилипла. Остальные участники в хаотичном порядке были рассыпаны - в буквальном смысле - по всем комнатам. Ли спал, сняв штаны и восседая на унитазе, Тэмбри и Мэйбл дрыхли в обнимку на полу в дверном проёме... Робби и Нейта демон обнаружил сидящими на кухне и дискутирующими о политике и этике. Рядом с ними стояла немаленькая бутыль абсента, которая на момент появления Сайфера была уже ополовинена, поэтому к ним в сознание демон принял абсолютно здравое решение не лезть - ему и так хаоса хватило на сегодня. Он пришёл сюда для того, чтобы передохнуть, слегка восстановить силы - и перед ним сейчас лежало пятеро спящих. Начать Билл решил с Диппера Пайнса, как и хотел с самого начала.       Осторожно, не спеша, Сайфер потянулся к его сознанию, нащупывая в психическом барьере если не брешь, то хотя бы слабину, сквозь которую можно будет просочиться в человеческий сон. Не то, не то... - Ага. - буркнул демон и лёгким движением очертил в воздухе неровный круг, тут же заполнившийся темнотой и повисший перпендикулярно полу. Сквозь этот импровизированный портал Билл скользнул в сны Пайнса.       Темнота. Кромешная, сплошная, вязкая, как смола. В ней то и дело вспыхивали картинки - будто на невидимую стену проецировалось изображение, зависало на несколько секунд, а после бесследно пропадало. Билл, хоть уже и бывал в подобных сновидениях, не любил их, но ему необходимо было разобраться с собственной перегрузкой сознания. Одним из наиболее доступных способов было посмотреть, что подскажет человеческий мозг своему владельцу, попавшему в аналогичную ситуацию - может, этот метод и был низок и глуп, но он доказал свою эффективность уже много раз.       А значит, ему надо разобраться в снах Диппера. Для начала придётся вылавливать эти вспыхивающие картинки, искать в них что-либо важное, ценное, что может дать информацию о его состоянии и намерениях, а затем наиболее важные из них аккуратно "разматывать", разворачивать в полноценное воспоминание, полноценный сон. И плевать, что это чревато пробуждением Пайнса, Биллу жизненно необходимо узнать всё.       Сайфер проворчал нечто неодобрительное, после чего подцепил тростью первую картинку. Ночь с Венди в пикантных подробностях. - Не то. - Изображение расплылось, пропало. Спустя пару секунд на его месте возникло новое, яркое и сияющее. Вид на закат с одной из местных высоких сосен. - Нет.       Новая картинка. Диппер и Венди рядом с озером, в укромном уголке. На траве рядом с загорающей Кордрой валяется Дневник без маркировки. А вот это уже интереснее... Билл, естественно, знал об этом занятном фокусе с лишним дневником, который провёл Глифул, но только сейчас получил возможность детально изучить реакцию Пайнса. Демон приложил к картине обе руки слегка потянул её в сторону - и картинка раскрылась свивающейся в спираль раскадровкой событий, оплетающей Сайфера...       Голос Пайнса прямо-таки заполнил собой сон. Звучали те мысли, которые тогда проносились у него в голове - мешанина из сомнений и ожиданий пополам с ощущением неправильности происходящего и страшным интересом. Демон мягко вывернулся из скручивающегося кольца сна-воспоминания, и теперь был точно уверен - да, решение проблем Пайнса и его самого имеет одну и ту же "формулу". Необходимо что-то делать с огромным количеством переменных, значение которых норовит измениться при любом неучтённом нюансе. - Дальше.       Гравити Фоллс, окраины, утро. Дом Кордрой. Гроза. Диппер и Венди играют в покер, Венди блефует. Билл хотел уже отбросить картинку за ненадобностью, но вовремя остановился и слегка приоткрыл сон. Блеф обеспечил Венди выигрыш, а Пайнс едва ли не плевался от злости. Запомнить, обязательно запомнить. - Дальше!       А вот этого момента в реальности явно не было. Сайфер мгновенно уцепился за изображение, закрепил его, заставил раскрыться, поскольку увидел очень многообещающий сценарий. В этом сне присутствовали Стэнфорд и Диппер, которому здесь и сейчас было лет тринадцать-четырнадцать. Всё. Только они, сидящие у костра в ночном лесу. Вряд ли Билл пропустил такой символичный момент их жизни, а значит, это именно такой сон. Люди часто во сне видят близких, живых или умерших, неважно - но мнение этих людей играло или играет в жизни спящего большую роль. Любой сон, включавший в себя беседу с вот таким вот значимым человеком, имел серьёзные шансы оказаться подсказкой подсознания, попыткой человека незаметно указать самому себе верный путь, причём у индивидуалистов вроде Диппера, как ни странно, Сайфер чаще натыкался на подобные сновидения. Это значило, что вот этот вот ночной костёр и сидящий напротив Диппера Стэн, и в особенности диалог, который демон намеревался сейчас застать, несут в себе море важнейшей информации. Он застыл, вслушиваясь. - ...говорил же тебе, не тормози, не делай лишних движений. Ты дрова колоть должен, а не красоваться перед Мэйбл, крутя топор! - Да не красуюсь я... Я просто... Ну, боюсь неправильно ударить. - паренёк бинтовал руку, периодически шипя от боли. - Ты что, прицелиться топором в стоящий перед тобой кусок дерева не способен? - Стэн устремил на племянника насмешливо-скептический взгляд. - Не тупи, Диппер. Здесь нечего рассчитывать, это не уравнение, не задача. Есть топор и дрова. Никаких X и Y. - Да знаю я, я просто... - Именно что просто. Меньше переменных, Диппер, выкинь их из головы, они не нужны тебе сейчас. У тебя конкретное простое дело. Ну и да, раз у тебя возникают сомнения по таким мелочам, скажу ещё одну вещь. Не пытайся просчитать каждую вещь в своей жизни, не надо каждое событие разбирать по деталькам в попытках учесть всё. Продуманный план напрочь неэффективен в делах слишком простых и слишком сложных. - на морщинистом лице появилась кривая ухмылка. - Это как? - мальчишка даже бинт упустил, и тот укатился в траву огромной белой змеёй. - Смотри. Младшенький Кордрой, если дать ему тот же топор, разберётся с нашей поленницей...       Билл уже не слышал. Самые главные слова в этом сне уже прозвучали. Можно было смело покидать это место и продолжать поиски в других сновидениях Диппера - там могли прозвучать какие-нибудь альтернативы тому решению, которое побуждало принять услышанное здесь. Сайфер небрежно свернул сон, снова оказавшись в темноте, но настолько резкое воздействие едва не разбудило Пайнса - в темноту пробились шепот и ветер, а следующая картинка, которая уже высветилась перед демоном, мерцала и норовила вот-вот исчезнуть.       Только вот то, что был на ней изображено, заставило демона отвлечься от нахлынувших мыслей и присмотреться получше. Сон ожил сам, Биллу даже не пришлось разворачивать его.       Диппер, незадолго до их первой встречи, идёт по лесу. В руках молоток и несколько деревяшек. Лес выглядит недружелюбно, небо затянуто облаками... Очередное дерево при попытке вбить в него гвоздь издаёт металлический звук. Билл видел эту сцену, он был там, рядом с Пайнсом, когда тот нашёл дневник, но сейчас он мог наблюдать, как это воспринял сам парень. Скрип тайника. Сайфер заметил, что все тени мгновенно сгустились, потянулись к полянке. Тонкие ручонки вытаскивают книгу из ямы, открывают... - НИКОМУ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ!!! - звук доносится отовсюду, в то время как темнота оставляет от мира лишь маленький кружок реальности - полянку и стоящего на ней Диппера, испуганно смотрящего в книгу. Сновидение схлопывается, выкидывая Билла обратно в серый мир. - А я-то думал, Гидеон единственный... - вздохнул демон, взирая на то, как Пайнс с недовольной рожей сползает со стола и плетётся к ближайшему дивану.       Ветер свистел и метался по подвалу, шурша страницами книг и подвывая в щелях балок. Оставленный медузой погром понемногу приводили в приличный вид Гидеон Глифул и один из охранников особняка, переживших нападение чудовища - они спасали те ценности, которые ещё можно было спасти, и регистрировали всё безнадёжно испорченное оборудование. Сверху доносилась полицейская сирена и приглушённый гул голосов. Трупы уже увезли, сейчас велось обследование места инцидента - Глифул пустил копов в дом исключительно потому, что они могли оказаться полезны в поиске недобитой твари. Урон, нанесённый главному залу, был ничтожен по сравнению с тем, что медуза уничтожила аппаратуру, которой была отведена в плане Гидеона ключевая роль - и теперь Глифул поставил себе цель выследить монстра и убить, уже из чистой мстительности. Правда, конкретно сейчас у него были ещё две причины беспокоиться.       Первой был амулет, подаренный МакГакетом. Сейчас от него осталась лишь пыль на одежде Гидеона, хоть свою функцию по защите владельца от психический воздействий талисман и выполнил. Во-первых, рейнджер расстроится, а во-вторых - Глифул упорно не мог вспомнить, разрушился амулет во время боя или уже после него. Второй вариант мог означать присутствие одной очень сильной и хорошо знакомой Гидеону сущности, и вот кого-кого, а это создание он здесь видеть не желал совершенно. Второй причиной тревоги была вмятая дверца сейфа, о котором он и не подозревал. Она ранее была замаскирована деревянной панелью, но сейчас та представляла собой гору щепок, а на дверце красовался след от удара. Одна из петель явно была раздроблена, и Гидеон без труда избавился от бесполезного теперь куска металла, с интересом заглянув в сейф. И нахмурился. Капсула памяти? В сейфе, о котором он не знал? В доме, который ранее принадлежал семье Нортвест? Пасифика?.. Он перевернул капсулу, взглянул на подпись. И едва не выронил находку.       Диалог зашёл в тупик. Не столько потому, что позиций друг друга стороны не понимали, сколько по причине дурацкой икоты, окончательно ставившей крест на хорошей дикции. Любая сколько-нибудь длинная фраза либо пестрела разнообразными странными звуками, либо затягивалась до невозможности паузами, за которые такие звуки сдерживались. - Так вот. Это. Диппер. - Нейт глубоко вдохнул, подождал, обведя тонущую в полутьме кухню Хижины Чудес взглядом. - ТебенекажетсячтоонИК!.. что он меняется всё сильнее... - его прервала звучная отрыжка Робби. - Пршу прщения. Прдлжай. - Не дам, не проси! Ик. Во-от. И меня тут недавно прям... Озарило! - Робби оставалось лишь догадываться, была ли эта пауза случайной или намеренно-драматической. - Он же таким точняк не был до неё! - Шшшто. А Венди тут прчём? - Валентино потянул носом, долил коньяка обоим и снова уставился на Нейта. - Не, то есть она-то да, она его чуток поменяла, но ИК... Тьфу, пропасть. Но мы об одном и том же изменении говорим вообще? - Я-я-я понятия не имею, про что ты, но парень того. Рядом с нимстановмитсявсёИК... Неуютнее. Особенно когда он этот свой гми... Грму... Да чтоб тебя. Книгу, короче. Книгу свою читает. На пару минут воцарилась тишина, нарушаемая лишь двухголосой икотой и храпом, доносящимся из недалеко расположенного сортира. - А. Ну да. - глубокомысленно изрёк Робби, постукивая ногтем по бутыли. Нейт, казалось, уснул. Валентино, не дождавшись ответа, залпом осушил рюмку и расслабленно откинулся на спинку кресла. - Да уж, Диппера действительно изменила эта книженция... - добавил он в пространство напоследок и икнул.       В одном его точно нельзя было упрекнуть - в нетерпении. Мягко и ненавязчиво, но решительно он выставил из дома всех лишних людей и выждал необходимое время, чтобы эмоции перестали захлёстывать с головой. Он не желал криков и ссоры - с ней, по крайней мере. Скользнул в спальню. - Пасифика? Молчание. Скорее всего, просто лежит и пытается привести разум в порядок после психической атаки. - Я нашёл в подвале кое-что... Пасифика перебила, не дожидаясь. Интересно, не беспокойством ли за эту капсулу было обусловлено её волнение чуть раньше? Глифулу вспомнились её глаза, когда она спрашивала про разгромленный подвал. - Тебе не нужно ничего знать об этом. Пожалуйста. Я не зря её прятала. - после этих слов Гидеон тихо выдохнул. Ему-то уже думалось, что чёртов Стэнфорд и из могилы подкидывает сюрпризы. - Всё хорошо, Пасифика. Не бойся. Я не злюсь. Но буду очень благодарен, если ты всё же расскажешь мне, что в этой капсуле. Я понятия не имел, что Общество Слепого Глаза стирало память моей матери. А почерк, которым её имя здесь выведено, очень, очень напоминает отцовский. Это касается моей се... Бывшей семьи, дорогая. Пожалуйста. Прерывистый вздох в темноте. Какой-то своей предательски прагматичной частью Глифул чувствовал, что нажим удался, и осталось надавить ещё чуть-чуть. - Говорю же, всё хорошо. Я хочу знать, что там такое, раз ты даже спрятать её не поленилась. - Это тебя изменит. Гидеон не удержался и прыснул. - Изменит? Меня? Не смеши. Можешь мне довериться. С последней фразой он согласился уже после того, как произнёс её. "Плохой знак" - подумалось ему. - Х-хорошо. Воспоминания в капсуле начинаются с... - Притормози. - мягко прервал Гидеон, улыбнувшись в темноте. - Сейчас я принесу нам что-нибудь выпить, а тебе заодно успокоительного захвачу. Мы не кино снимаем, чтобы рассказывать страшные тайны в полной темноте и дрожащим голосом. Ответом ему было выровнявшееся дыхание.       Через десять минут Гидеон уже поднимался в гостиную с двумя чашками крепкого чёрного чая в руках и пакетом мармеладок, висящим на оттопыренном пальце. Пасифика к тому времени уже разожгла камин - они предпочли классический, дровяной - и теперь сидела на полу, прислонившись к стене рядом с ним и вытянув ноги. Несмотря на внушительные размеры, гостиная была на удивление уютным местом - во многом из-за того же камина - и часто служила Гидеону местом отдыха после очередной вылазки в лес. Сейчас же им обоим были необходимы тепло и покой.       Поставив на пол рядом с женой дымящуюся чашку и пакетик со сладостями, Глифул устало бухнулся в ближайшее кресло, зевнул и выжидающе глянул на неё. Торопить или сыпать вопросами было бы подло. За следующие полчаса обе чашки опустели, и после последнего глотка Пасифика тряхнула головой и заговорила. Он слушал. - Итак... - она тяжело вздохнула, но было видно, что ей самой уже хотелось всё рассказать. - Как и в других капсулах, в этой хранятся определённые эпизоды, а не вся хронология событий. Первое, и самое важное: твоей матери стирали память о тебе. Я пересмотрела запись несколько раз, она охватывает три-четыре года минимум. Точнее сказать не могу. Самые первые эпизоды абсолютно непримечательны, ты там ещё младенец - скорее всего, не более семи-восьми месяцев. В них всё происходящие полностью соответствует нормальным понятиям детства.       Пасифика прервалась, сверля Гидеона взглядом. В его глазах светился интерес, за которым тлела искорка беспокойства. Лишь искорка. Нортвест поражало такое отношение к прошлому, но оно было предательски прагматичным. Пожав плечами, она продолжила. - Странное начинается после того, как тебе исполняется год. Это я могу сказать точно, поскольку в воспоминаниях мелькал календарь с датой. Сначала Бад долго беседует с твоей матерью о том, что нашёл новое увлечение, при этом про само увлечение ничего не говорит. Ты большую часть времени проводишь рядом с ней - в коляске, на руках и так далее. В одном из эпизодов твой отец возвращается домой очень поздно, упрямо пряча руки за спиной от Кассандры и тебя. Я... Я думаю, что он именно тогда принёс в дом второй Дневник. - она сглотнула. - Она часто заставала его за чтением с тех пор. А один раз... Один раз в комнату, где Бад читал - причём явно читал вслух, громко, возможно, пробуя какое-то заклинание из книги, - пробрался ты. Была серьёзная ссора, поскольку, как выяснилось, он испытывал действительно неприятное заклятие то ли на хомячке, то ли на мыши - не помню. Из-за воплей Кассандры его объяснений почти не слышно, я смогла распознать только несколько отдельных слов. Идея. Душа. Одержимость. Холод. Только эти. - Я видел страницу с подобным во втором Дневнике. - тихо сказал Гидеон, глядя в потолок. - Плохо её помню. Продолжай. - Да. После этого эпизода отношения в семье медленно, но верно портились - с каждой новой сценой всё хуже и хуже. В следующем важном эпизоде тебе уже где-то два - плюс-минус два месяца. И я не знаю, в чём причина - в проблемах внутри семьи или в том заклятии, но ты тогда выглядел сильно... Другим. Двухлетнему ребёнку сложно источать угрозу, в общем-то, но ты более чем справился. Ты начал смотреть за ссорами родителей так, будто эти эмоции тебя... Питали. Поддерживали. Именно такое впечатление у меня создалось. А Бад всё так же изучал Дневник, хоть и не пробовал больше ничего применять - он явно видел происходящие с тобой перемены и пробовал найти что-нибудь, что их прекратило бы, я думаю. - Мать видела в моём поведении что-нибудь странное? Что-нибудь пыталась сделать? - О да. - Пасифика подтянула к себе ноги, обняла колени, будто защищаясь от внешнего мира. - С тобой регулярно беседовали на тему твоего обращения с чем угодно - игрушками, мебелью, другими детьми. Ты ломал всё, что попадалось под руку. Просто так. А ещё тебя постоянно тянуло к Дневнику. Когда ты его видел, у тебя глаза светились. В буквальном смысле. Жутко, да? В этой же атмосфере показан почти весь остаток содержимого капсулы. Я... - она виновато опустила глаза, почесала затылок. - Я не хочу пересказывать их все. Слишком неуютно сейчас смотреть на тебя и... - Думаю, тебе лучше знать, что важно, а что нет. - Гидеон махнул рукой, показывая, что всё незначительное можно опустить. Огонь в камине на секунду задрожал, будто под мощным порывом ветра, но оба не обратили на это внимания. - Тогда к чёрту их, расскажу только последний. Он очень короток, происходит поздним вечером, в полутьме. Вы стоите на кухне, ты и мать. Тебе примерно четыре года. Кассандра тебя за что-то отчитывает. Отчитывает долго, с болью в голосе, очевидно, не в первый раз. Ты кричишь в ответ, кричишь грубо. Тебе дают сильную пощёчину, и... - она запнулась. - Ты... Нет. То, что секунду назад было тобой, кидается на мать, бьёт и кусает до тех пор, пока это когтистое и рогатое создание не оттаскивает в сторону прибежавший на крики Бад. На этом воспоминания обрываются. Я полагаю, он вернул тебе нормальный вид, но вот рассудок матери он оказался не в силах привести в порядок... - А Дневник я нашёл у отца на столе в шесть лет... - прошептал Глифул. - Что-то не сходится. Я точно помню, тогда я впервые видел эту книгу. Оба помолчали. В камине, будто тоже осознав ситуацию, треснуло полено. - Видимо, тебе тоже... - Мне тоже стирали память. - закончил за неё Гидеон. - Но зачем?! Бад - твой отец, и... - Пасифика резко замолчала, изменилась в лице. - Вот именно. Ему нужен был кто-то другой, пользующийся Дневником, чтобы в случае провала все проблемы посыпались на этого самого другого. За этим он стёр мне память о произошедшем, а после поощрял интерес к книге. И извлекал пользу - тогда я, сам того не понимая, помог ему в нескольких авантюрах в бизнесе, позволив сколотить более-менее приличное состояние. - Глифул сделал резкий жест рукой, удержавший жену от гневной тирады, после чего поставил локоть на подлокотник кресла и упёрся рукой в подбородок. - Причём он поступил абсолютно правильно, не кривись так. Он на тот момент был единственным работоспособным человеком в семье, на котором повисли ребёнок и спятившая жена, и попади Бад под какие-нибудь выкрутасы Дневника - пострадали бы все. - По-твоему, разумнее было свалить всё на тебя?! Ты серьёзно?! - тон Нортвест недвусмысленно давал понять, что поступок Бада в её глазах оправдания не имеет и иметь не может. Некоторое время царила тишина, пока он обдумывал ответ. - Да. Риск для отца был минимальным при таком раскладе. Так что даже если бы со мной что-нибудь случилось, семья бы выжила. Не пойми меня неправильно, я зол на него, мне обидно, что меня так использовали, но... Я бы поступил так же. Это было выгодным и безопасным решением. - И притом бесчеловечным. - В критерии выгоды и безопасности человечность не всегда входит, что поделаешь... - Глифул усмехнулся. - Ладно, что уж толку спорить о том, что уже произошло. Спасибо, что рассказала всё это. Прежде чем Пасифика успела ответить, он сполз по стенке рядом с ней, приобняв одной рукой. Оба почувствовали, как нервозность понемногу улетучивается, и слегка расслабились. - Это было подло по отношению к тебе. Она замолчала, задумалась. Текли минуты. - Иди спи, родная. У тебя был тяжёлый... Тяжёлая ночь. - поправившись, повернул голову Гидеон. И не удивился, обнаружив, что Нортвест мирно сопит, уткнувшись носом ему в плечо. Вставать уже не хотелось.       Тишину серого мира нарушали глухие звуки. Больше всего это было бы похоже на шорох песчинок, в каждой из которых был крошечный колокольчик. Звуки эти исходили от спутанных нитей, которыми было забито пространство дома Валентино в мире Сайфера. Демон в данный момент висел посреди звеняще-шуршащего клубка и сосредоточенно водил пальцем по одной из них. Во второй руке у него была нить, оплетавшая лежащего на диване Диппера Пайнса. Билл, в общем-то, уже не раз проделывал то, что собирался устроить сейчас, но всё равно пока что было сложновато. Всё-таки это Пайнсы с их треклятой сопротивляемостью прямому психическому воздействию. Он прекрасно помнит, как намучился, впервые пытаясь провернуть подобный фокус. А сейчас начало далось удивительно легко - по ведущей к Дипперу нити пробежала сильная дрожь, и пространство вокруг наполнилось блеклыми цветными проекциями его сна. Того самого, с посиделками у костра. Осмотревшись и удостоверившись, что не ошибся сном, Сайфер осторожно коснулся другой нити, тщательно выбирая места. Мэйбл резко пошевелилась во сне, стукнувшись головой о дверной косяк, но не проснулась, и демон, довольно прищурившись, свёл нити брата и сестры. Те свились в спираль будто без его участия, и теперь Билл с упоением ждал момента, когда финт сработает.       И да! Получилось. Сон обрёл яркость и перестал быть полупрозрачным, полностью заменив на время реальность серого мира, но теперь "закадровый" голос в нём принадлежал не Дипперу, а его сестрёнке. И оценки каждой фразе здесь тоже выдавало её сознание. Демон довольно хмыкнул - этот фокус он изобрёл очень давно, едва ли не впервые, когда по-настоящему отчаялся понять людей. Оценить поступок или мысль человека глазами его собратьев по виду, честно и со всех сторон, во всех деталях... Что-то в этом было. К тому, чтобы использовать близких объекту "исследования" людей в качестве дешифраторов его мыслей, он пришёл значительно позже, да и пользовался таким приёмом с опаской - эмоционально связанные люди часто давали неточные, расплывчатые оценки в отношении друг друга. К счастью, на некоторых эта безумно неудобная закономерность не распространялась, в частности, на двойняшек Пайнс. Они прекрасно дешифровали друг друга для Билла - к его вящему удивлению и ужасу, иногда дешифровка им требовалась и в общении с людьми.       Сейчас он подключил ничего не подозревающую Мэйбл к анализу сна её брата, и теперь заинтересованно наблюдал, ожидая её реакции. Первые секунды сна были, естественно, наполнены тихой бурей дежурных вопросов - гдеяктоячтопроисходит? Затем мелькнули поверхностные эмоции, всегда забавлявшие Сайфера - вспышка болотно-бежевого цвета отразила пронёсшуюся зависть, ведь сама Мэйбл в телесном варианте здесь не присутствовала, тёмно-синей пеленой опустился лёгкий страх неестественной темноты за кругом костра, а блеск золота, то и дела заметный на пламени и лицах Стэна и Диппера, с головой выдал её интерес к происходящему. - ...говорил же тебе, не тормози, не делай лишних движений. Ты дрова колоть должен, а не красоваться перед Мэйбл, крутя топор! Какого? А, да, я ж тут тоже двенадцатилетняя. Так он красоваться хотел?.. - Да не красуюсь я... Я просто... Ну, боюсь неправильно ударить. - Ты что, прицелиться топором в стоящий перед тобой кусок дерева не способен? Не тупи, Диппер. Здесь нечего рассчитывать, это не уравнение, не задача. Есть топор и дрова. Никаких X и Y. Ага, щас. Так он тебя и послушает. Он до сих пор любит всё усложнять, от похода в магазин до тайн мироздания. Нет, Стэн, не тот к нему подход у тебя, ох не тот. Впрочем, верный метод только я ведь знаю. Ослепительная вспышка бледно-жёлтого пламени в костре была своеобразной манифестацией самодовольства Мэйбл. От этой черты ей так и не удалось избавиться. И вряд ли удастся, подумалось демону. - Да знаю я, я просто... - Именно что просто. Меньше переменных, Диппер, выкинь их из головы, они не нужны тебе сейчас. У тебя конкретное простое дело. Ну и да, раз у тебя возникают сомнения по таким мелочам, скажу ещё одну вещь. Не пытайся просчитать каждую вещь в своей жизни, не надо каждое событие разбирать по деталькам в попытках учесть всё. Продуманный план напрочь неэффективен в делах слишком простых и слишком сложных. Блин, Стэн, ты не так говоришь! Не поймёт этот дурак тебя, ну не поймёт! Пока ты у него на глазах не решишь его проблему просто и быстро, он так и будет сидеть варианты просчитывать! Аааааргх, ну почему они меня не слышат... Всю жизнь так было, чёрт возьми, что братец сидел сиднем, что меня не слушали вы оба! А расхлёбывал потом кто? Я, конечно...       От земли в мире сна пополз багровый туман - Мэйбл злилась. Облачка и завитки дымки дёргались, тянулись к сидящим у костра людям, будто были живыми. Те, естественно, этого видеть не могли. ...демон почти нежно развёл в стороны нити сознаний. От этой парочки он сегодня узнал всё, что хотел. Теперь можно было слегка расслабиться в снах кого-нибудь из остальной их компании. Они отличались весьма странными снами, нередко идиотически-тупыми, хотя "хозяева" снов идиотами точно не были. - Это как? - Смотри. Младшенький Кордрой, если дать ему тот же топор, разберётся с нашей поленницей... - на этом сон затих, оставив Билла в привычной и родной серости.       Для долгожданного отдыха демон выбрал сознание Кордрой. Оно, как ни странно, было гораздо более тихим и приятным, чем можно было предположить, наблюдая за её поведением. Создаваемые им места и пейзажи были на удивление мягкими, в них хотелось прямо-таки раствориться, слиться с их миром, прочувствовать его. Венди обладала необычайно детальным воображением - каждая пылинка, каждая капелька воды в её грёзах были поразительно реальными, живыми, значимыми. А ещё её сознание начисто игнорировало - или просто радушно принимало?.. - такого незваного гостя, как Сайфер. Одним словом, здесь он мог побыть в том великолепии мира, которого был начисто лишён.       Будто падая сквозь переплетение тонкого нежного кружева, демон погрузился в нереальный мир разума Кордрой, заинтересованно наблюдая за тем, как крупица за крупицей создаётся новое видение - кусочки многомиллиардного паззла вставали на свои места один за другим. На этот раз его закинуло на небольшую полянку рядом с крохотным водопадом, бьющим прямо из скалы. Не впервой - это место сознание Венди очень любило, в нём было спокойней всего. Водопадик превращался в небольшой ручей, уходящий почти незаметной ленточкой вглубь леса, в сумерки, в тень огромных замшелых сосен, а саму поляну буквально заливало потоком света, лучи которого играли на прозрачной воде, превращая камни на дне потока в сверкающие драгоценности. Позеленевшие и нагретые солнцем скалы прямо-таки манили ощутить исходящее от них тепло, пока полянка пребывает в этой закатной идиллии безлюдья и тишины.       Сайфер, как обычно, не стал сопротивляться этому искушению. Здесь он мог полностью перенимать реакции органов чувств Кордрой, копируя те ощущения, которые получала бы она, будь на его месте, поэтому расслабление приносило ему огромное удовольствие. Всё, от дуновения ветра до жужжания какой-то иллюзорной мошкары рядом с ним, дарило совершенно незабываемые впечатления. Больше ни у кого в голове он не смог найти настолько идеального воплощения места для размышлений.       Времени здесь не существовало. Не то чтобы оно не шло, просто здесь оно не играло никакой роли. Ветерок меланхолично гнал рваные мелкие облачка, принимавшие самые разнообразные формы, пока Билл, удобно устроившись на плоском валуне, смотрел в синеву неба. Ему требовалось примириться с теми изменениями, которые его план должен пережить, и в частности - его передёргивало каждый раз, когда он вспоминал - с упущенными деталями. С тем, что детали могут оказаться действительно неважными, ненужными, что некоторые варианты не требуется даже исключать - их достаточно просто не прорабатывать... Для него это было непросто. Демону казалось, что повернись хоть одна шестерёнка в задуманном им механизме не так - и он станет неправильным, плохим, уязвимым... Уязвимым?.. Почему на это слово внутри Сайфера отозвалось что-то острое? Странно. Словно какое-то чувство отчаянно било тревогу, пока разум был занят совершенно иными делами. Он понял, какое, и гармония мира вокруг сразу рассеялась, будто её и не было. Его столетиями не замечал никто, в любом столкновении с себе подобной сущностью Билл всегда оказывался на шаг впереди, а сейчас... Мерзкое чувство собственной уязвимости. Кто-то глядел.       В первую очередь Сайфер решительно задавил накатывающий страх. Это был иллюзорный мир, всего лишь видение, и здесь для него никакой опасности быть не могло. Чувство собственной беззащитности, зудящее, неприятное, не желающее уходить - это реакция разума Венди на него. Внушение, целью которого является изгнать его из этого места. Но тогда вставал серьёзный вопрос - что такого произошло, что гостеприимное сознание Кордрой его не только заметило, но и пытается отторгнуть? Лениво приподнявшись, демон отыскал взглядом смотрящего.       Существо стояло на краю полянки, скрываясь в тени. В ней - насколько Билл мог судить по выпирающим под импровизированной накидкой буграм, это создание было женского пола - было около трёх метров роста, но при этом тело было худым и жилистым, хоть и слегка сгорбленным. Сложно было понять, где у гигантской женщины кончаются волосы и начинается жалкое подобие одежды - рыжие, но неописуемо грязные патлы были забиты лесным мусором, который составлял большую часть её одеяний. Кожа была тёмно-серой, почти сливающейся с начинающими сгущаться сумерками. Голову создания венчали огромные ветвистые рога, похожие на сплетение ветвей, из-под густых бровей мрачно взирали две жёлтые искорки.       Поняв, что её заметили, женщина негромко зарычала, обнажив весьма зловещего вида клыки. Сайфер не прореагировал, продолжая неспешно изучать её взглядом, но такой возможности ему предоставлять больше не собирались - существо скрежетнуло когтями по ближайшему дереву и довольно быстро уковыляло в темноту, злобно сверкнув глазами напоследок.       Итак, вендиго. Вероятнее всего, детский страх, довольно давно сгладившийся, но всё ещё живой. На то, чтобы копаться в долгосрочной памяти, у Билла совершенно не было сил - в конце концов, здесь он надеялся расслабиться, а не получить очередную проблему... Но всё пошло как обычно. Вендиго... И что это за страх? Страх стать лесным скитальцем? Или страх стать его добычей? И самое главное - какого чёрта этот страх был задействован разумом Венди как средство самозащиты, хоть и неумело? Детские страхи, вышедшие из-под контроля - штука серьёзная, хоть иногда и забавная, если наблюдать со стороны. Но если такой вот блуждающий страх забирается даже в самые сокровенные места сознания, в категорию которых полянку с водопадом можно было смело заносить, то невезучий человечек давно должен сидеть в человеческой же лечебнице, полностью утратив контроль над собой, ведь даже самые серьёзные фобии обычно обитали лишь в одной-двух областях разума.       Таким образом, банальный вариант можно было отметать сразу. Кордрой пыталась воспользоваться этим страхом... Или нет? Сайфер не припоминал никаких предпосылок к появлению здесь вендиго. Тогда почему на него оказало такое влияние это существо, если оно даже реакцией Венди не являлось и никакой силы иметь не могло? Впрочем, была ещё парочка нестыковок - будь это страх быть сожранным лесным монстром, вендиго кинулась бы на Сайфера, а в случае боязни превращения в чудовище, поведение той женщины проектировалось бы разумом Венди совершенно иначе - было бы неуверенным, заторможенным, пугливым.       Оставался один вариант, который, несмотря на всю свою абсурдность, закрывал буквально все вопросы, которые ставил перед Биллом этот инцидент. Блуждающее воспоминание. Это всё-таки Гравити Фоллс, и здесь появление вендиго вполне вероятно - есть места, где мифологическая база способна воплотиться с помощью вовремя просочившейся в реальный мир "идеи", правда, в случае с вендиго требовался ещё и человек... В общем, да, можно было списать эту странную встречу на полузабытое и искажённое временем воспоминание из глубокого детства Венди и с чистой совестью ложиться обратно на тёплый валун, благо безмятежность и тишина вновь вернулись на иллюзорную полянку. Сайфер откинулся назад, позволяя этому волшебному месту завладеть им. Медитация началась.       Под аккомпанемент храпа Томпсона с бельевой корзины сполз и глухо бухнул об пол утюг, вслед за которым свалилась доска для шахмат, и из-под крышки неуклюже выполз котёнок. Сверкнув в темноте глазами, он припустил на кухню, где недавно устроил небольшой беспорядок и где было открыто окно. Несколько живописных разрезов на занавесках, один рискованный прыжок в форточку - и он уже по ту сторону стекла. С минуту котёнок стоял на месте, словно впитывая информацию о новом окружении, а потом... Потом будто услышал что-то. И направился в лес. Строго по прямой, никуда не сворачивая.       Ночной лес не так безопасен, как полагают многие в Гравити Фоллс. Обычные хищники здесь, правда, встречаются достаточно редко - они вынуждены жить в постоянном страхе за собственную жизнь, даже те, кто обычно находится на вершине пищевой цепочки. В этом лесу никогда не знаешь, что может ждать тебя за ближайшим деревом и что шуршит у тебя за спиной, поэтому всегда - всегда! - нужно быть начеку.       Рейнджер давно свыкся с такими правилами. На любую ночную охоту он выходил с соответствующей экипировкой. Самостоятельно доработанный прибор ночного видения вместо фонарика, который зачастую только мешал и мог привлечь внимание чего-нибудь. На освободившееся место на поясе МакГакет пристроил подсумок с флакончиком масла и тряпкой - не то чтобы ему с ПНВ требовался свет, просто попадались твари, которых можно было убить или отпугнуть только огнём. В перечень необходимых вещей также попал слегка усиленный электрошокер - если добыча решала не убегать, а драться, обычно целиться ножом в уязвимые места времени не было, а свои рефлексы рейнджер не переоценивал.       Одежда тоже была не совсем обычной - тёмно-синяя, облегающая, больше похожая на закрытый комбинезон, она почти не стесняла движений, в отличие от стандартного охотничьего комплекта из мешковатых штанов и куртки цвета хаки. Купить такое МакГакет решил после того, как едва не был сожран мантикорой - монстр догнал его, поскольку бежать сквозь чащобу по колено в снегу, цепляясь одеждой за каждую ветку, было безумно сложно. Выжил он тогда по чистой случайности - тупая зверюга напоролась на занесённую снегом заострённую корягу, под которую он забился, пытаясь уйти от атаки.       Он невольно улыбнулся, вспомнив ту гамму эмоций, которую ощутил при виде беснующегося чудовища со смертельной раной в груди, пятнающего белизну зимнего леса кровавым водопадом и оставляющего на деревьях глубокие шрамы ударами хвоста. При виде того, как из налитых кровью и горящих жаждой убийства глаз утекает жизнь, в то время как он сам - он, Рейнджер МакГакет - продолжает жить. Именно ради этого он вновь и вновь выходил на охоту - ночью или днём, зимой или летом - абсолютно неважно, когда.       Сейчас он пробирался по импровизированной тропинке по следам самого обычного оленя. Необычным было то, что это был далеко не единственный след, ведущий в том направлении - из разных областей леса самые разные звери направлялись в одно и то же место. Все двигались по кратчайшему пути, чаще всего - просто по прямой, при этом рейнджер не преминул записать себе в блокнот районы леса, в которых образовались солидные тропы-просеки - в них явно обитало нечто крупное, и за этим крупным нужно было наведаться после. Правда, в одно место он всё же решил не соваться совсем - ему попалась крохотная поляна, перерезанная несколькими глубокими оврагами, а лес с другой стороны поляны был буквально набит паутиной. Она была везде - между ветвями, между деревьями и между костьми и сухими остовами, застрявшими в другой паутине. Он даже овраги на полянке заметил не сразу - как оказалось, они были усыпаны останками разной степени сохранности почти до уровня земли. Вонь стояла соответствующая.       Пометив себе на карте леса это место красным маркером, МакГакет поспешил убраться восвояси. Таких отметок на карте было очень немного, но каждое из таких мест рейнджер считал чрезмерно опасным даже для подготовленного охотника. Удовольствия удовольствиями, но на верную смерть он не полезет. Тем более, сейчас в лесу творилось что-то непонятное повсюду - половина зверья вела себя так, будто готово сию секунду сорваться и бежать отсюда куда подальше, вторая же половина вела себя тихо, как мышь под метлой, и понемногу перебиралась в самую чащу без видимых причин.       Внезапно он поймал себя на том, что совершенно не слышит фонового лесного шума. Это был очень тревожный сигнал - такие вот области тишины обычно образовывались в местах, где обитает - или только что прошло - нечто агрессивное и хищное. Необязательно большое. Его догадку подтвердили длинные косые отметины на стволах деревьев и на камнях. Присмотревшись к ним, МакГакет ощутил неприятный холодок.       Он помнил, где он видел такое раньше. Этой зимой по просьбе Гидеона он пытался помочь тому разобраться с одним жутким убийством, совершённым, как впоследствии выяснилось, медузой. Ничем толком не помог, к сожалению, но тело жертвы осматривал и в лес по следу тоже ходил - тогда его прервал снегопад, и, честно говоря, не зря. Рейнжер не знал, что с ним было бы, если бы он всё-таки нашёл тогда чёртово чудовище. На деревьях тогда были точно такие же шрамы... По словам Глифула, глаза монстра излучали мягкий рубиновый свет. МакГакет быстрым движением сдвинул прибор ночного видения на лоб и осмотрелся. Справа, пугающе близко, по деревьям гуляли красноватые отблески.       Дальнейшие действия были отработаны заранее, и отступление могло бы стать значительно менее рискованным, если бы не воля случая. Видимо, медуза спугнула мелкую лесную живность, которая до этого тряслась от страха в какой-то тени - кусты затрещали, и под голодный рёв монстра между ног рейнджера пронеслось что-то маленькое и пушистое.       Теперь оставалось только бежать, поскольку тварь наверняка заметит следы более лакомой добычи. Резким кивком сдвинув ПНВ обратно на глаза, рейнджер рванул к той "паутинной" полянке по кратчайшему пути, уже не заботясь о скрытности и сделав ставку на скорость. За спиной у него раздалось шипение, от которого шли мурашки по коже, и жалобный хруст веток под весом змеиной туши подтвердил, что монстр начал преследование.       На бегу Макгакет запустил руку в один из многочисленных карманов, вытянув оттуда небольшую светящуюся банку. Перепрыгивая очередной корень, он встряхнул её и слегка приподнял, надеясь, что глаза преследователя зацепятся за такой "маячок". "Что ж, заодно проверим, насколько опасна эта зона" - меланхолично выдал внутренний голос, с трудом игнорируя звуки погони. Рейнджер вложил все оставшиеся силы в рывок до уже видневшихся впереди "паутинных" зарослей, слегка уйдя в отрыв от беснующейся медузы - и на самом краю поляны заложил крутой вираж, со всего маху закинув банку - уже без крышки - прямо по курсу. После чего затих и замер, втиснувшись в огромное полое полусгнившее дерево, валявшееся в тени своих собратьев.       Это был один из многочисленных планов "Б", определённый набор которых он брал с собой на охоту всегда, зная, что лес любит преподносить неприятные сюрпризы. В этой банке он держал, как бы смешно это не звучало, пойманных мелких фей - созданий, которые, в силу своей общей бесполезности, служили ему только приманкой для чего-нибудь посерьёзнее или отвлекающим манёвром. Пара писклявых феечек выпала из банки, пока та ещё не достигла блестящих сетей, но основная масса вылетела точнёхонько в паутину, моментально застряв там и начав истерично мигать и тоненько визжать. Перед таким световым шоу медуза устоять не смогла.       Из своего укрытия рейнджер мог наблюдать за тем, как поляну быстро пересекает то, что гнало его по лесу. Создание было меньше, чем рассказывал тогда Глифул, но в остальном описание было точным. Присмотревшись повнимательнее, МакГакет разглядел глубокую рану - медузу недавно чем-то проткнули насквозь, да и в целом тварь выглядела весьма помятой и усталой. Скорее всего, именно этим ранениям он был обязан жизнью - если побитая и измождённая медуза едва не догнала его, то здоровая точно настигла бы и порвала на лоскуты.       В рубиновом свете стало видно, что паучьи сети уходят далеко вглубь этой части леса - но чудовищу было на это наплевать, оно было слишком увлечено погоней. Сходу врезавшись в блестящий липкий заслон и поняв, что попалось, оно издало озлобленный рёв и начало остервенело хлестать хвостом невидимого противника, один за другим гася огоньки незадачливых фей, обрывая многочисленные нити и сотрясая деревья, с ветвей которых градом посыпались пауки. Для ПНВ рейнджера это выглядело мелкой рябью, но он вполне осознавал истинный масштаб происходящего.       Медуза снова заорала - хрипло, отчаянно. Теперь она уже билась за собственную жизнь, стряхивая поток маленьких восьмилапых убийц и силясь отползти подальше от сетей. Получалось это у неё с огромным трудом - пауки буквально захлёстывали её живой волной, сковывая движения и спутывая свежей паутиной. Но получалось, и рейнджер решил, что не стоит задерживаться здесь. Даже если он будет очень стараться, он не сможет добить тварь, если та выживет - не сейчас, не после таких пробежек, слишком велик риск промахнуться что выстрелом, что ударом. Поэтому МакГакет начал выкарабкиваться из трухлявого бревна настолько тихо, насколько это было возможно, ежесекундно поглядывая на безумствующее чудовище с невольным страхом того, что сейчас два рубиновых огня устремятся на него.       Выбравшись и стараясь теперь ступать медленно и неслышно, рейнджер опасливо двинулся прочь от "паутинной" полянки, а метров через двести перешёл на бег, двигаясь напрямик к озеру под звуки далёкого жалобного воя.