Интерпретация тщеславия

На следующий день Холмс встал рано, по своей привычке в периоды напряженной работы, и теперь прохаживался по комнате из угла в угол, поглядывая в окно. - В котором часу вы ждете гостей? – зевнул бледный невыспавшийся Ватсон, одолеваемый только мыслями о втором кофейнике с крепким бразильским кофе. - Примерно через пять минут и двадцать семь секунд. Полно, Ватсон! В таком состоянии вы не объект для моих шуток… Просто экипаж, который показался в начале улицы, собирается остановиться у нашего дома. Доктор Мортимер вошел в кабинет в сопровождении молодого баронета. Выражение лица последнего не предвещало ничего доброго любому, кто с ним заговорит, хотя он пытался выглядеть безупречно вежливым. Глубокие морщины вокруг его глаз свидетельствовали о том, что он плохо спит в последнее время, а мешки под глазами – о его способе борьбы с бессонницей. Благородная осанка и смелый взгляд из-под густых бровей – пожалуй, только это и осталось от прежнего сэра Генри. - Мы пришли к вам вот по какому поводу… - начал Мортимер. - Попрощаться перед отъездом в имение, – твердо продолжил баронет. - … посоветоваться в отношении некоторых загадочных и неприятных событий, которые произошли сегодня утром,- деликатно уточнил Мортимер. - Я так не считаю,- вполголоса одернул его баронет. - Вы забыли у нас свой портсигар, коллега. – Ватсон, казалось, не обратил внимания на эту перебранку. - Какое счастье! Я надеялся, что оставил его именно здесь и умолял сэра Генри приехать как можно скорее! - Ну, что ж, желаю вам, чтобы все неприятности развеялись столь же легко. – После этих слов Ватсона глубокие складки на лбу баронета слегка разгладились, - были рады повидаться с вами, сэр Баскервиль и с вами, доктор Мортимер. Благодарим за обед, это был замечательный обед, особенно вино… - Божанси, - баронет поспешил поддержать перемену темы, – я рад, что оно оказалось вам по вкусу, так как привез в подарок несколько бутылок. Я купил вино во Франции, целую партию, оно пришло только вчера, кажется, неплохо сохранилось в дороге. - Сейчас мы это проверим, не правда ли, Холмс? Проходите, джентльмены, присаживайтесь. - Выпьем по глотку за ваше благополучное возвращение домой, в Баскервиль-холл к мистеру и миссис Берримор, они ведь все еще служат у вас? – Холмс ловко откупорил бутылку ножом для бумаг. - Кстати, вы уже известили их? - Да, мистер Холмс, - Мортимер нервно сплел свои чуть дрожащие пальцы рук. –сегодня мы получили довольно странный ответ…, - он выложил на стол сложенный пополам лист, и развернул его перед глазами собравшихся - «ждем вас зпт скучаем зпт привет семье тчк чарльз» - прочел он текст высоким скрипучим голосом. - Я просто обомлел, мистер Холмс, когда увидел это. - Да-а-а, не похоже на Берримора. А вы что думаете, сэр Генри? - Просто перепутали телеграммы, это случается. - В прошлый раз вы получили странное письмо, если мне не изменяет память? Баскервиль сунул ладони подмышки и выпятил подбородок вперед, весь его вид говорил: «Только попробуйте заговорить о моей жене». - Да, мистер Холмс, и… появился ботинок! – Мортимер развернул газетный сверток у себя на коленях, не решаясь поместить его на стол. - Кто-то подбросил старый черный башмак к двери сэра Генри. Вот, посмотрите. - Позвольте, это тот, который пропал у вас в прошлом году? - Конечно, нет, – баронет брезгливо взял башмак, – фирма та же, что и у моих старых - «Мейерс. Торонто», но это не мой башмак, этот слишком мал. В нашей гостинице творится черт знает, что! Им давно следовало уволить коридорного. - Но в прошлом году вашими ботинками интересовался Степлтон, а не коридорный. - Да? Я как-то забыл об этом… - Откровенно говоря, я бы спал гораздо спокойней, если бы своими глазами видел смерть Степлтона, – осторожно начал Холмс, - а вам не приходило в голову, что он, возможно, остался жив? - Жив? Я не ослышался? Бросьте, Холмс, это совершенно невозможно. Вы же все видели собственными глазами - там непроходимая трясина! - Да, однако… - Ватсон почувствовал желание вмешаться, - если кто-то мог выбраться оттуда, это был он. - Что ж, доктор, вы имеете право на собственное мнение, так же как и я. А мое таково: Степлтон мертв. - Я полагаю, за это время не случилось ничего способного пошатнуть вашу убежденность в его гибели? – Холмс, казалось, был полностью увлечен процессом дегустации вина и его вопрос прозвучал, как попытка поддержать вежливый разговор, но это окончательно вывело баронета из равновесия. - О-о-о, мистер великий детектив, вас послушать, так Степлтон чуть ли не сам дьявол! Но нет, к счастью. Он умер, я простил ему и женился на его вдове. Это очень по-христиански, вы не находите? Единственное обвинение, которое так и не было предъявлено покойному, это то, что он спустил на меня собаку, когда я ухаживал за будущей миссис Баскервиль! Но это была только собака, а я был вооружен. Что еще? - Недавно были схвачены члены банды, которой руководил Степлтон. Ими были совершены несколько дерзких ограблений в начале этого года - уже после возможной гибели Степлтона, это и навело меня на мысль, что он жив. Во всяком случае, на свободе еще остаются его сообщники… - Сообщники! – баронет презрительно скривил губы, - давайте говорить серьезно: я еще пробуду в Лондоне два-три дня, и если за это время случится что-то более весомое, чем доставленная не по адресу телеграмма или старый башмак, тогда мы продолжим этот разговор. А за сим, позвольте откланяться - нам с Мортимером еще нужно успеть по делам. - Когда вы в Лондоне – наш дом всегда открыт для вас. - Теперь, наверное, это не скоро случится. Но… благодарю. Мистер Холмс, доктор Ватсон – джентльмены, если будете в наших краях – милости просим. Если меня вдруг не окажется дома – Берримор позаботится о вас. Мы не забыли, что вы для нас сделали… - не взирая на вежливые слова, тон баронета отнюдь не обещал сыщику и его компаньону комфортабельный отдых на курортах Девоншира. - Мы с доктором проводим вас немного, нам тоже пора - мы собирались немного развеяться, вы готовы, Ватсон? *** - Зачем мы ходим на выставки живописи, Холмс? Вы не заинтересовались ни одной из картин, а когда я спросил, что вы думаете о том божественном Коро, что вы мне ответили? «Не выходите на болота ночью»? – Ватсон вернулся с прогулки не в настроении – посещение музея вместе с Холмсом обещало быть приятным и не сдержало своего обещания. - Сразу три вопроса – в этом весь Ватсон. Отвечаю: мы ходим на выставки потому, что живопись нравится вам, а мне нравится наблюдать за вами, когда вы наслаждаетесь живописью. – Холмс с хрустом потянулся и снова накрылся газетой. - Это незабываемо! - Что такого интересного вы могли прочесть в моем лице, чтобы заговорить вдруг о болоте? – не унимался Ватсон, в глубине души остро переживающий отсутствие признаков общительности у друга именно сейчас. - Когда вы наслаждались серебряными сумерками и жемчужными туманами Коро, вы похлопывали себя по тому месту, где обычно носите револьвер... Признайтесь, вы думали о Гримпленской трясине? – донеслось из-за газеты. - Как вам сказать… это дело не выходит у меня из головы. - А, рассматривая портрет неизвестной дамы кисти Ловуазье, о ком вы думали? Некоторые ворчливые нотки в голосе друга вернули Ватсону хорошее расположение духа: - Так вы уличили меня? Я просто пытался представить, какая она – миссис Мортимер. Мы ведь не видели ее в прошлый приезд. - Так я и думал – буркнул Холмс. - Вы сморщили нос совсем как он, когда снимает очки. Это был не ваш жест. Вы представили себя Мортимером и примеряли к себе ту даму на картине – это было очевидно. И как вам? - Не хватает воображения. А вы что думаете? - Должен сознаться, что меня интересует другая дама (ну-ну, Ватсон!) – миссис Генри Баскервиль. Вы же знаете, я разворошил это осиное гнездо – отослал телеграмму и подбросил ботинок - теперь остается только ждать. Кстати, вы заметили, что сэр Генри не узнал собственный башмак? А это был его башмак, который я нашел на болоте. Скажите мне, доктор: как быстро растут ступни в его возрасте? Что вы сказали? Кэб? Не думаете же вы всерьез, что я способен нанять карету и пассажира с черной бородой только для того, чтобы позабавить наших друзей из Девоншира? - Вполне способны. Я живу с вами не первый день и знаю, о чем говорю. Но… если Стэплтон жив - это опасно, Холмс. Да-да… не в первый раз и даже не в сотый вы ведете опасное дело. Только помните: вы обещали избавить меня от повторения Рейхенбаха. Так что куда бы вы ни отправились, хоть бы и в преисподнюю, вы должны забрать меня с собой. - Милый Ватсон… - газета с тихим шелестом полетела в угол. - Мистер Холмс! – донесся из коридора голос добрейшей миссис Хадсон, - ваши нерегулярные отряды с Бейкер-стрит готовы доложить обстановку! Не спуститесь ли вы вниз, сэр? *** - Как дела, джентльмены? - Вы приказали нам следить за двумя прохожими в районе Риджен-стрит, – начал весьма юный «джентльмен». Его картуз сразу же съехал на веснушчатый нос, мальчишка щелчком большого пальца вернул его на место. Он мог бы показаться бродяжкой, если бы не его огромные, лоснящейся кожи, почти новые ботинки. - Так вот: они поехали на вокзал, получили в багажном отделении много коробок и ждали, пока всю кучу перегрузят в дилижанс. Один из них – длинный и тощий - уехал вместе с багажом в Гримплен, Девоншир, а второго джентльмена - длинного и толстого - повел Боб. У меня все, сэр. - Отправляйся дежурить возле отеля, где живет второй джентльмен и принеси мне вести от Боба и остальных. - Слушаюсь, сэр. - А вы, мистер… - Тони, сэр. – Ангельское создание с грязными разводами на фарфоровых щечках скромно потупило хитрющие васильковые глаза, - я следил за леди, с вашего позволения, сэр. - Какой леди, Тони? - Леди из отеля, сэр. Из 6-го номера. Мы с Джонни вели ее. Сейчас она вернулась в отель, я сдал дежурство и побежал к вам, сэр, – ангелочек вздохнул и деликатно промокнул нос краем пестрого шарфа, поддерживающего ком замусоленной одежды. Его детская рука, вся в «цыпках», потянулась к детективу за обещанной наградой, выразительно перебирая пальцами, - я повел одного нищего, ну и фрукт, доложу я вам! Кажись, он не из наших, и точно не нищий. С вас шиллинг, сэр. - Ну-ка, расскажи мне все по порядку, Тони. - Сначала леди была одна в номере, ей принесли обед, но она не стала есть, а надела шляпу и пошла к выходу. Швейцар подозвал ей кэб, и она поехала. Адрес: Стрэнд, шляпный магазин Бейтс… Мы бежали следом. Возле магазина кэб остановился, но она не вошла в него, а перешла дорогу и подала милостыню. Вы велели вести того, кто передаст леди что-либо, или того, кому она передаст. С вашего позволения, сэр, я вел нищего старика, потому что леди передала ему целый кошелек и письмо. Старик посидел еще немного и пошел к «Томпсону и К». Там он выпил кружку портера, купил пирог с угрем и унес с собой. Он отправился к старым дровяным складам вниз по реке, но на заднем дворе собачьего питомника Росса и Менгласа остановился и огляделся по сторонам, так что я должен был упасть на землю, иначе он меня заметил бы. Когда я осмелился встать, его уже и след простыл. Такие дела, сэр. - Вот твоя награда, Тони, ты ее честно заработал. Беги снова к отелю, и не отходите от леди ни на шаг. *** - Вы изменили своим привычкам, Холмс? – доктор возился с ключами перед дверью дома, - обычно вы являетесь на рассвете… - Обычно вы не вступаете в разговоры с грязными старикашками, вроде меня, сэр, - хромой лудильщик громко шмыгнул носом и шустро юркнул в дверь, оставляя доктора на пороге не совсем уверенным в собственной проницательности – а вдруг на этот раз он принял за Холмса настоящего бродягу? - Мистер! Что вам нужно! – поспешил за странным посетителем Ватсон. - Ну вот! – посетитель уже начал подниматься по лестнице, но через несколько ступеней резко затормозил и доктор с разбега ткнулся ему между лопаток. – Как вы предсказуемы, милый друг… и непостижимы! - Ну, хорошо, Холмс, да пропустите же меня или поднимайтесь первым, как бы миссис Хадсон не вышла… Холмс спустился к завтраку, когда уже по дому распространился запах кофе, свежих тостов и горячего бекона. Ватсон, в ожидании друга, просматривал утренние газеты, но отбросил их в сторону, как только слух его потревожил стук двери, а затем наполнили бодрые, пружинящие шлепки подошв о деревянные ступени лестницы. - Холмс, ну как? - И вас тоже с добрым утром, Ватсон. - С добрым утром, сэр… Ватсон чопорно поклонился и присел на краешек стула, затем медленно развернул салфетку и отправил ее конец за воротник. Холмс некоторое время растерянно наблюдал за ним, затем хлопнул себя ладонью по лбу: - Кто-то тут ждал меня? Не ел… курил… выглядывал в окно? Каким же олухом я должен был показаться вам, друг мой… А вот вы влияете на меня благотворно, и я вам это сейчас докажу… Холмс уселся за стол напротив своего компаньона. Он выбрал румяный тост, накрыл его куском сочной ветчины, тщательно смазал верх горчицей, затем украсил двумя ломтиками поджаренного бекона и с аппетитом надкусил. Ватсон не выдержал этого зрелища и принялся за яичницу. - Я хочу посмотреть, как вы справитесь с этим бутербродом…, - заметил доктор, утолив первый голод, - я все вижу, вы не откусили более ни кусочка. - Я справлюсь, и победа эта будет посвящена вам! Вот только запью все это вином… - Что за варварский обычай принимать спиртное прямо с утра… - Если бы мы с вами жили на берегах Сены или Луары, вы бы считали глоток вина к завтраку вполне уместным дополнением. - Да уж, мне бы пришлось залить глаза чем-нибудь покрепче прежде, чем взглянуть на луковый суп. - Все, сдаюсь! - Условия капитуляции будут щадящими: вы съедите, по крайней мере, еще половину, а я налью вам кофе. И вы мне расскажете, что вам удалось сделать за утро. *** - Я занял свой пост на том месте, где оставил его мальчик, – начал свой рассказ Холмс. – Все дело в собаке. Я с самого начала подозревал, что у Степлтона не было опыта дрессировки собак, и он должен был привлечь сообщника, чтобы ухаживать за чудовищем хотя бы первое время. Что вы говорите, Ватсон? Собака была дикой? Попробуйте на досуге обучить собаку брать нужный вам след по запаху вещи и делать это в театральном гриме. Заставьте ее слушаться и бежать туда, куда нужно вам, а не ей. Заставьте ее возвращаться назад в нужное для вас время и место. Вы же видели Тоби, а это специально обученный пес, не так ли? Помощник мог вернуться к своей прежней работе у Росса спустя время после гибели собаки Баскервиля. Мне могло не повезти, и я потерял бы старика из виду, но упоминание Тони о собачьем питомнике помогло мне определить место, где его следует искать. Удача была на моей стороне - едва рассвело, старик показался на задворках питомника, перелез живую изгородь и направился в сторону вокзала Черинг-Кросс. По дороге он купил конверт и марку, что и помогло мне опередить его. - Каким образом? - Элементарно, Ватсон, накануне старик получил кое-что из рук Берилл, и вряд ли это письмо предназначалось ему лично. Если он собирался отослать письмо адресату, мне стоило поторопиться в ближайшее почтовое отделение – возле станции вокзала. Все случилось так, как я и ожидал. Через некоторое время старик вошел внутрь и подошел к стойке, где пишут адреса, но я опередил его и был вознагражден за догадливость: я увидел адрес письма, и отгадайте какой? Мистеру Лайонсу в Кумби-Тресси, Девоншир. Только и старик меня увидел, так что я не мог продолжать следить за ним. Более того, я снова увидел этого старика здесь, возле нашего дома. И знаете что? Он действительно напоминает Антонио, слугу Степлтона. Сдается мне, Ватсон, что мы найдем Степлтона в объятиях его подруги – Лоры Лайонс. - В это невозможно поверить! Лайонс помощник Степлтона? Бред какой-то… - Вот это мы и выясним. Собирайтесь, мы едем в Девоншир. - Холмс, вы сказали, старик следит за домом... Думаю, он способен предупредить Степлтона, что вы снова в игре… если тот жив, конечно. - Мы поедем в театр, Ватсон. Старика не пустят в фойе. А мы выйдем черным ходом. *** Сумерки сгустились во дворах мощеных улочек Лондона. Фонарщики вышли на работу. В окнах, то тут, то там, нежно сияли маленькие уютные огоньки. Паб на углу распахнул гостеприимно двери посетителям. Два джентльмена в цилиндрах и плащах поверх театральных фраков, степенно рассуждая о воспитательной роли искусства в современной индустриальной жизни, направились прогулочным шагом в центр города. От стены отделилась темная тень и последовала за ними - через Тотенхем Корт Роуд к Друри Лейн. Когда высокие, освещенные ярким светом фонарей, колонны театра, открылись его маленьким гноящимся глазам, старик потоптался некоторое время на месте, затем суетливо потрусил вниз по набережной и, наконец, скрылся за одной из дверей дешевых пабов, где, кроме портера, подавали кое-что покрепче, да еще кусок жирного пирога в придачу - и все это за два пенса!.. И кто бы мог подумать глядя на этого старика, что, благодаря его усилиям, жизнь величайшего сыщика Британии повисла на волоске, и не только его, но и доктора Ватсона, в то время как они оба смеются, ничего не ведая, и не чувствуют приближающейся опасности, и шутят над одной из тех драм, которые уже разыгрывались в величественном зале с колоннами и принесли заслуженную славу Кину и Кемблу. Когда Холмс, наконец, взглянул на часы и потянул друга за рукав к выходу из зала, Ватсон с удивлением обнаружил, что совсем забыл о деле, приведшем их сюда, и с большой неохотой, проклиная того негодяя, его родственников и его трясину, поплелся следом за великим сыщиком. Пока друзья пробирались через служебный ход, освещая себе дорогу огарком свечи, и плутали длинными темными коридорами, заваленными то тут то там старыми декорациями и костюмами, доктор с некоторой мстительностью размышлял о способах вскрытия трупа Степлтона. Это занятие увлекло его настолько, что когда Холмс внезапно остановил его посреди дороги и приказал лечь, он почти не оказал сопротивления. И успел опуститься на пол до того, как грянул выстрел, а за ним еще и еще. Револьверные пули рикошетили по стенам, Ватсона задело фанерным краем падающего бутафорского замка, на голову свалились неизвестно откуда пара пыльных турнюров. Холмс же был собранным и действовал очень быстро, впрочем, не используя собственного оружия и не позволяя того же делать Ватсону. Несколько прыжков и вскрик Холмса заставил чертыхнуться доктора и тогда он окончательно повалил замок. Фанера занялась от упавшей свечи, и огонь на миг осветил лицо их противника, наполовину скрытое черной бородой. Ватсон, не помня себя, бросился наперерез и упал, почти задыхаясь в объятиях Холмса, который молил его не высовываться и не стрелять. После шести выстрелов противник ретировался. Прибежавшие на звуки пальбы актеры погасили огонь, и только тогда Холмс спросил: - Вы в порядке, друг мой? - А вы? Что с вами? Он задел вас? - К счастью нет. Он очень хотел помешать мне уехать. Пусть думает, что ему это удалось… пока. Планы меняются. Я остаюсь в Лондоне, а вы едете в Девоншир.