Интерпретация тщеславия

Непогода за окнами стучалась в огромные витражные стекла, сполохи молний время от времени освещали то фамильные гербы, то хоры для менестрелей в дальнем конце столовой, то огромные закопченные балки потолка. Казалось, стены замка вспоминают о буйном веселье стародавних пиров, но сейчас, когда в столовой под резким светом электрической люстры сидели два джентльмена, одетые во все черное, древность отступала и недовольно ворчала в углах, не в силах помешать энергичной поступи нового века. - Холмс, ради всего святого, уф-ф-ф, почему вы все время водили меня за нос? – чем далее, тем более закипал Ватсон. Добродушное лицо его по цвету стремилось сравняться с малиновой обивкой кресла, на котором он сидел, а голос, хоть и приглушенный, выходил изо рта с подозрительным присвистом и бульканием. - Потому, что у меня были только предположения, а предположения - суть игра моего разума, а не факты, – вполголоса ответствовал детектив, - вам не кажется, что акустика здесь отличная? - Дома поговорим, - решительно обещал Ватсон, и, еще более снизив голос, добавил, - Холмс, почему бы нам не взять Степлтона прямо сейчас? - Но подумайте, какое обвинение мы можем предъявить ему? Бродяжничество? – Холмс принял свою излюбленную позу в кресле с закрытым глазами, будто он находился у себя дома на Бейкер Стрит, - внезапная кончина сэра Чарльза была признана смертью от естественных причин - раз. Генри не подал иска за нападение собаки, и дело замяли - два. Очень слабая надежда на Лайонса – три. У меня был неприятный разговор с Лестрейдом… Возвращение к делу Баскервилей равносильно для него признанию собственной близорукости и некомпетентности. По крайней мере, Грегсон, я надеюсь, скоро будет здесь и высокородной чете Баскервилей придется смириться с присутствием полиции в доме. - Холмс, но послушайте… мне только что пришло на ум…, - Ватсон хлопнул себя ладонью по лбу, - если Степлтон жив, то сэр Генри тогда – двоеженец, или, скорее, двоемуже… м-м-м…нец, нет, скорее, это она – двоемуж-ж-ж… - Брак сэра Генри грозит неприятностями только сэру Генри. - А вот и он… По лестнице спускались Генри и Мортимер, следом за ними, не отставая ни на шаг, плыла Берилл. Длинная вереница предков в самых разнообразных костюмах - начиная с вельможи эпохи королевы Елизаветы и кончая щеголем времен Регентства - взирали на них со стен, удручая своим молчанием. - Степлтон блондин и парик Гуго белый, – бормотал себе под нос Холмс, и внезапно изменившись в лице, прошептал, - Ватсон, если бы Гуго был брюнетом, на кого бы он был похож? И мог бы сэр Чарльз заметить фамильное сходство? - Сэр Чарльз был стреляный воробей… О, Господи! Кажется, я начинаю понимать… - Тс-с-с… – Холмс насторожился, внимательно оглядывая троицу на лестнице под портретами. Они спускались друг за другом – вальяжный красавец Генри, длинный унылый Мортимер и чопорная Берилл в наглухо застегнутом платье, с поджатыми губами и складкой между бровей - со ступеньки на ступеньку, по очереди становясь под портретами Баскервилей. - Добрый день, господа, - сдержанно поздоровался Генри, и продолжил так же официально, - доктор Мортимер, как душеприказчик покойного сэра Чарльза, ввел меня в курс дела. Меня и, естественно, мою супругу. Я готов сотрудничать с вами, и, если возможно… не привлекая полиции. Итак, что я могу сделать для вас? - Постараться найти недостающие документы – с нашей помощью или без нее.- Холмс казался совершенно невозмутимым, будто собирался сыграть партию в покер. Бэрилл пощупала взглядом Ватсона - Ватсон сделал вид, что ему все известно. - Доктор Мортимер говорил также о золоте… , - начал нерешительно баронет, - и я готов помочь вам найти и золото, и все, что вы захотите… и я готов отдать все тому, кому оно принадлежит по праву, что бы это ни было. Да, дорогая, – обратился он к застывшей Берилл. Жестом гостеприимного хозяина он пригласил всех к столу, где уже был накрыт легкий ланч. - Видите ли, мистер Холмс, моя жена переживает стресс, вполне понятный… для человека, который внезапно узнал, что мог бы стать богатым… Чрезвычайно богатым! Гм-м-м… при определенных обстоятельствах… Я вижу, дорогая, что наш разговор о деньгах вам претит, как и каждой настоящей леди. Если вы не голодны, лучше вам пойти прилечь, а то у вас разболится голова. - Ничего, я потерплю,- губы Берилл сошлись в одну ярко-красную нить. Она выпятила вперед подбородок, как бы говоря «попробуйте сдвинуть меня с этого места!» - Доктор Мортимер убедил меня, что эта злополучная стена в подвале является… м-м-м… камнем преткновения… - Баскервиль оглядел всех собравшихся за столом: Мортимера, не смеющего встретиться с ним взглядом; Берилл, ножом и вилкой терзающую пустую тарелку; Ватсона, занятого изучением профиля великого сыщика; и самого Холмса, совершенно равнодушного к ростбифу, что, кусок за куском, подкладывал ему дворецкий. - Нет ничего проще, чем сломать эту стену прямо сейчас, если Берримор - где вы? - снабдит нас инструментами. - Слушаюсь, сэр! – приосанился дворецкий, - лом и кирка будут готовы через пять минут. Все стулья отодвинулись от стола одновременно. - Вы со мной, джентльмены? – по лестнице подвала вниз, возглавляя команду разрушителей, поспешил баронет со скоростью паровоза новейшей конструкции. - Сэр Генри… Генри… - Мортимер бежал следом прицепным вагоном, – у вас давление… - К чертовой бабушке! - Я не ее доктор, а ваш… - Я прекрасно себя чувствую! – прогудел баронет, но, встретив прямой взгляд доктора, мгновенно сбавил скорость, - проходите, господа! Дамам, я уверен, совершенно необязательно подвергаться неудобствам! Джентльмены вмиг расхватали орудия и, кто чем, включая обломки дубовых досок, некоторое время решительно наносили удары по стене. Кладка вздрагивала, но не поддавалась. Тогда Берримор подцепил край большого камня ломом, и часть стены осела. В образовавшуюся щель немедленно просунули факел, и он осветил длинный коридор с обомшелыми каменными стенами и старым земляным полом. Закоулки коридора тонули в темноте, по полу гулял сквозняк, потянуло сыростью и в этот миг до них донесся душераздирающий стон и металлическое лязгание, утонувшее в мерзком вое. Вой нарастал, и все присутствующие почувствовали непреодолимое желание заткнуть уши, но замерли, не в силах сдвинуться с места. Казалось, этой пытке не будет конца, и, вдруг, добравшись до самой высокой ноты, вой оборвался. Еще некоторое время доносились тяжелые вздохи и подвывания и, наконец, все стихло так, что остались слышны только звуки падающих в отдалении капель воды… Холмс, не раздумывая, шагнул в темноту коридора, Ватсон последовал за ним. Это вывело оставшихся джентльменов из оцепенения, и они поспешили следом, тогда как верный дворецкий занял пост у разрушенной стены. Великий сыщик шел впереди, держа над головой зажженный факел. Он бегло осматривал стены, но не находил и малейшего следа недавних разрушений или новой кладки. Ватсон следовал за ним, лаская на ходу ствол револьвера. «Баронет» шел в нескольких шагах позади в сопровождении Мортимера. Так продолжалось до тех пор, пока они не оказались в тупике около старинной дубовой двери, запертой на металлический засов. - Думаете, стоит взломать эту дверь, Холмс? – Генри не скрывал собственной заинтересованности. - Не думаю, - Холмс оказался рядом с дверью раньше всех и внимательно обследовал петли, - кто-то уже сделал это за нас. Дверь можно открыть ломом… , например. Только пока не стоит. - Здесь кто-то был? – Генри явно не ожидал такого поворота событий. Он закусил нижнюю губу, чтобы унять разочарование и злость. Он по очереди обвел взглядом Мортимера, Ватсона и остановил свой взгляд на великом сыщике, - нас ограбили? - С дверью кто-то поработал, но не видно никаких следов взлома внутри этого коридора, следовательно… можно ожидать визита. – Холмс еще раз внимательно оглядел дверь, не прикасаясь к ней руками. - Не устроить ли нам засаду, господа? – Генри несколько оживился. - Не советую вам что-либо предпринимать самостоятельно, – Холмс, напротив, становился все более раздраженным. - Сэр Генри, - Ватсон мгновенно почувствовал настроение великого сыщика, - не пора ли нам вернуться? – он подхватил «баронета» под руку и зашептал на ухо, - прошу вас, сэр… тот, кто поработал с дверью, может вернуться, а может и – нет, если мы поднимем шум сейчас… Позвольте нам позаботиться об этом. И, добавив чуть громче, - не стоит, также, тревожить дам нашими догадками, - увлек Генри к выходу. «Баронет» послушно прошел несколько шагов, но затем выдернул руку и дальше зашагал один, не оборачиваясь. Мортимер, в попытке догнать своего кумира, потрусил следом. - Мы потерпели поражение, так, Холмс? – Ватсон угрюмо провертел револьвер между пальцами и сунул его подмышку. - Напротив, друг мой, - раздражение Холмса пропало без следа, как только «баронет» скрылся с глаз. – Мы близки к раскрытию этой тайны, как никогда. Но для этого преступник должен знать, что ничто не грозит ему проникнуть через дубовую дверь и разрушенную кладку в подвал. Скажите, Ватсон, вы не заметили ничего необычного? - Думаю, нет… - Ватсон казался озадаченным, - а что я должен был заметить? - Например, тонкую металлическую проволоку под дверью. Ватсон, с неподдельным интересом обследовал порог - действительно, ловко спрятанная за выступом, проволока охватывала всю дверь по периметру, и конец ее уходил в глубину еще необследованной части коридора. - Это новейшая сигнализация Пратта, если я не ошибаюсь, - тихо заметил Холмс. – Другой конец проволоки крепится к звуковой сигнализации. Возможно, это и есть новая «собака Баскервилей», а, может быть, это кое-что и похуже… В любом случае, трогать ее сейчас мы не будем. - Та-а-ак… мы не можем трогать дверь, мы не можем оставаться здесь, чтобы не спугнуть преступника, не можем уйти и оставить дверь без охраны. Что же делать? - Элементарно, Ватсон. – Холмс приблизил свои губы к уху доктора и чуть слышно шепнул, - Охрану этой двери мы предоставим человеку, о нахождении которого в доме никому не известно, то есть инспектору Грегсону. По моим расчетам, он скоро будет здесь. Мы встретим его на улице и проводим в подвал так, чтобы никто его не видел. Ловушки расставлены, Ватсон! *** После грозы рано сгустились сумерки, и скоро можно было разглядеть в темноте лишь массивный фасад замка, сплошь увитый плющом, и террасу. Сквозь окна со множеством переплетов на газон лился неяркий свет, над крутой остроконечной крышей с высокими трубами вставал столб темного дыма. За аллеей открывался широкий газон, и, обогнув его, Холмс и Ватсон направились к подъездной дороге встречать лейтенанта Грегсона. Лейтенант прибыл в нужное время и без лишнего шума, что еще раз укрепило веру Ватсона в полицейских, некогда прошедших, как и он, военную школу. Двадцати минут совещания с великим сыщиком хватило Грегсону, чтобы проникнуться уважением к собственной почетной миссии в деле Баскервилей, незаметно прокрасться через холл в подвал и затаиться там, сжимая в руке ствол револьвера. - Баскервиль заперся в библиотеке, - сыщик не сводил глаз с освещенных окон, украшенных овалами гербов, - мадам у себя в спальне, Мортимер засел в гостиной… - Да уж… - в голосе Ватсона звучало сочувствие, - если бы он умел испепелять взглядом, из окна мадам уже валил бы дым… - Миссис Берримор с приходящей кухаркой возятся в кухне, - Холмс не пожелал поддержать интересную для доктора тему, - ощипывают несчастных уток к праздничному ужину, который больше никого не волнует... Ватсон! - Холмс! – вскричали оба друга одновременно, заметив свет в дальнем окне, выходящем на болота. Источник света переместился вправо, затем сделал круг и пропал. - …тогда кто, скажите мне, Ватсон, подает сигналы из бывшей спальни сэра Чарльза? Стойте, бесполезно сейчас бежать и выяснять, кто это сделал. Кто бы это ни был, его уже и след простыл. Холмс проследил взглядом направление, в котором подавались сигналы - перед ним поднималось крутое взгорье, поросшее вереском - первый предвестник близости торфяных болот - с видневшимися на нем кое-где долменами из обломков скал и каменными столбами. Где-то там, на унылой глади болот, дьявол в образе человеческом, точно дикий зверь, следил за этим окном, лелея в сердце ненависть к людям, которые изгнали его из своего общества. Холодный ветер, налетевший оттуда, пронизал до костей - лишь этого не хватало, чтобы усугубить то мрачное, что таилось в голой пустыне, расстилавшейся впереди, в порывистом ветре и темнеющем небе. С этой стороны от темной глади болот дом отделяла только длинная, сумрачная аллея, с обеих сторон окруженная сплошной стеной подстриженных тисов с полуразрушенной беседкой в дальнем ее конце. - Тисовая аллея! Холмс, как раз посередине ее приходится калитка на болота, около которой старик Баскервиль стряхивал пепел с сигары.- Ватсона, казалось, заворожил вид аллеи в сумрачном свете. - Стоя у этой калитки, Баскервиль увидел нечто, приближающееся к нему с болот, и так испугался этого видения, что потерял голову, бросился бежать и бежал до тех пор, пока не упал мертвым от изнеможения и ужаса. - Он бежал длинной, темной аллеей… в беседку… Не потому ли, что именно в беседку он отправился еще до того как увидел нечто ужасное, что перепугало его до смерти? Ведь сначала его следы были обычными, их характер изменился только позже. – Холмс вглядывался в расстилающийся перед ним пейзаж с беспощадностью хищной птицы, выискивающей жертву. – Я приехал сюда слишком поздно для того, чтобы установить истину в ее первоначальном виде и должен признать: вряд ли мы узнаем доподлинно, что случилось тогда на болотах. Одно ясно: сэр Чарльз ждал в тот вечер некую даму. Некоторое время он курил в ожидании, затем повернул и пошел в направлении беседки. Не потому ли, что дама пришла, и пришла именно в беседку? Но по мере того, как он подходил ближе, он убеждался в своей ошибке. Смертельной ошибке… - «Есть ли нужда отрицать, что многие в нашем роду умирали смертью внезапной, страшной и таинственной?» – процитировал Ватсон древнюю рукопись и, вдруг, замер пораженный увиденным, - О, небо! А вот и она… Из тумана, клубящегося над трясиной, сложился темный женский силуэт и поплыл в этом молочно-серебристом облаке по краю болот, колыхаясь и, время от времени, пропадая из виду. Несколько минут друзья, затаив дыхание, ждали. Наконец, старая дверь беседки, ведущей из болот на аллею, скрипнула, едва слышно, и женщина бесшумно заскользила по узкой полоске дерна. Она обогнула левое крыло здания и прильнула к светящемуся тускло окну первого этажа – окну лаборатории Мортимера, где находился больной Лайонс. Затем дверь открыли изнутри, и таинственная дама скрылась за ней. Несколькими мгновениями позже дверь отворилась снова, пропуская внутрь мужчину, неизвестно каким образом появившегося из темноты. *** Холмс и Ватсон одновременно бросились вперед. Но, еще не пробежав и половины пути, они услышали душераздирающий крик, а окно лаборатории взорвалось сотней стеклянных осколков. - Скорее, Ватсон! – Холмс первым оказался возле входной двери и рванул ручку на себя. Ватсон прыгнул следом за ним в образовавшийся проем и сразу же налетел в полной темноте на великого детектива, которого остановила следующая дверь – в кабинет. Ватсон подналег плечом, и тонкая фанера сорвалась с петель… В кабинете было темно, ветер гулял по комнате, призрачный силуэт женщины метнулся к разбитому окну, но Холмс оказался проворнее и схватил ее за край платья: - Не спешите, мадам. Свет, Ватсон! - Что здесь происходит? – в комнату ворвался баронет, за ним Мортимер, следом несся рассерженный дворецкий с керосиновой лампой. - Вот как, миссис Лайонс! – Холмс выглянул в окно - по тисовой аллее удалялась фигура мужчины. Ватсону показалось, что он успел только подхватить Лору, которую Холмс буквально швырнул в его объятия, а великий сыщик уже мчался по тисовой аллее следом за таинственной фигурой. - Задержите ее, сэр Генри! – Ватсон отдал пасс Лорой баронету и выскочил следом. - Что вы здесь делаете? – Генри возмущенно отстранился от дамы, встретив взгляд Мортимера. - Отойдите немедленно! - доктор был не просто возмущен, он был шокирован, однако попытался взять себя в руки, впрочем, крайне неловко. Так как в его голосе все еще звучало раздражение, любезная фраза «Беспокоитесь о здоровье супруга?» прозвучала крайне фальшиво. - Кстати, где он? Лора отвернулась и закрыла лицо руками. Доктор нашел Лайонса на той же кушетке, где и оставил его, но в состоянии гораздо худшем, чем пару часов назад – пациент был почти насмерть придушен подушкой, но еще жив, и, несмотря на посиневшее лицо и окровавленную руку попытался встать на ноги. - Степлтон… - с ужасом произнес он – я его… толкнул, и случайно за-засветил в окно… кандалами… из-з-звините, - и потерял сознание. - Берримор, вы отвечаете за них! – Генри выскочил следом. - Но что с ними делать? – возопил дворецкий – доктор! Не оставляйте меня… - Суньте ее в чулан, Берримор! – на ходу бросил Мортимер и растворился в ночи. - Да-а-а, - сказал почтенный дворецкий и перекрестился револьвером, - кесарю – кесарево, а Степлтону – его же кандалами и по…Гм! Пройдемте в чулан, мадам! - Занято… - пискнул смущенный голос сиделки из-за запертой двери чулана. - У каждого - свой скелет в шкафу, - тяжело вздохнул дворецкий, - ничего, у меня еще кладовая есть… *** Свет восходящей полной луны превратил бегущие ручейки в сверкающих змей на поднятой плугом земле и совершенно утонул в густой чаще кустарника. Дорога, пересекающая красновато-оливковые перевалы с огромными валунами, становилась в этом месте запущенной и суровой. По дороге, на некотором расстоянии друг от друга двигались в сторону болот пять человек, пять мужчин, связанных друг с другом волей провидения. Степлтон, ненавистный демон этих мест, стремился в свое логово, заманивая своих преследователей на болота. Степлтон бежал легко, как дикий зверь, оборачиваясь на ходу, и только скалился, когда ветви хлестали его по лицу. Холмс бежал ровно, подобно бегуну на длинные дистанции - берег дыхание. На некотором расстоянии от них топал Ватсон, за ним – баронет продирался сквозь кусты, ни мало не беспокоясь о том, что производит шума не меньше, чем слон. Замыкал преследование Мортимер, держась за сердце и прихрамывая на поврежденную ногу. Под ботинками бегущих хлюпала вода - дождь наполнил болота влагой, кочки потонули во всплывшем иле. Белая волокнистая пелена, затянувшая почти все болото, с каждой минутой подбиралась все ближе, обещая беглецу надежное укрытие. Дальние холмы совсем исчезли в этой клубящейся мгле, над которой виднелись только верхушки гранитных столбов. Вот белесые кольца медленно слились в плотный вал, и беглец нырнул в клубы тумана, подобные волнам призрачного моря. Холмс яростно ударил кулаком о каменный столб, у которого остановился на мгновение передохнуть, и вне себя от нетерпения топнул ногой. - Генри! Стойте! – закричал Баскервиль, но пуля, едва не задев баронета, остановила его попытку переговоров. Отдача от этого выстрела сыграла со Степлтоном злую шутку – он поскользнулся и со всего маху сорвался в воду, подняв тучу брызг. Но несколько движений – и он оказался у берега, чтобы намертво вцепиться в густые ветви, нависшие над самой водой. - Не стреляйте! Я только хочу помочь вам! – Баскервиль залез в воду уже почти по пояс, Мортимер последовал за ним. - Пшел вон, ублюдок! – снова выстрелил Степлтон почти не целясь, затем сунул пистолет себе в зубы и попытался подтянуться на собственных руках используя ветви. Баронет и Мортимер почти подобрались к нему, тогда как с другой стороны деревьев показался Холмс, который воспользовался сумятицей и обошел беглеца с фланга. Степлтон снова схватился за оружие и, угрожая преследователям одной рукой, с зажатым в ней револьвером, другой рукой все так же пытался вытянуть себя из трясины. - Холмс, не стреляйте! – баронет снова получил пулю, которая оцарапала его щеку, но видя, что стрелявший еще более погрузился в пучину, баронет отчаянно захрипел, - спасите его, он - Баскервиль! Но силы были не равны – болото неумолимо затягивало беглеца. Вот уже голова Степлтона ушла под воду, он забился, вспенивая мутную жижу… Погибающему суждено было испить еще один глоток драгоценного воздуха, но когда голова Степлтона показалась на поверхности, в налитых злостью глазах его читалась столь жгучая ненависть, что спасатели остановились на мгновение, и тогда он выстрелил в Холмса… *** И тогда негодяй выстрелил в Холмса. Но, то ли оружие намокло, то ли ангел-хранитель великого сыщика не дремал, но только выстрел не прозвучал. Степлтон ушел в пучины Гримпленской трясины – теперь навсегда. Четверо преследователей молча стояли у его могилы, наблюдая за пузырьками воздуха, поднимающимися со дна на поверхность не в силах сдвинуться с места, сознавая, что последними мыслями этого чудовища, навеки упокоившегося в мрачной бездне, были мысли об убийстве. - Вылазьте, Генри – наконец прозвучал буднично голос доктора Мортимера. - Оставьте меня! – баронет отвернулся и смотрел в далекие просторы гримпленской топи. - Неужели вы думаете, я вас брошу? – голос Мортимера был на удивление спокоен, хотя его напряженное лицо говорило об обратном. - Тогда убейте меня. - Вы с ума сошли! Я… - обернулся к нему Генри. С нежностью, как к маленькому ребенку обратился он к своему доктору. – Вы должны уйти, Джеймс, пожалуйста. Вы ничего не знаете… - Я все знаю - Что вы знаете? - Объяснитесь дома…, – прервал эту мокрую идиллию Холмс. – Нужно возвращаться. - Бросьте, Генри, - довольно спокойно начал Ватсон, - выходите, там холодно и всякая гадость плавает… , – но тут он увидел, как над местом гибели Степлтона формируется особо крупный грязный пузырь и его многострадальное терпение урвалось, – немедленно выходите! Да сделайте же что-нибудь, доктор Мортимер! Ваш пациент сейчас отправится к… праотцам! Никто не ожидал от Мортимера такой прыти – он накинулся на баронета как дикая кошка, подхватил на руки и поволок на берег, приговаривая: «Все не так просто, Генри! Тебе не удастся избавиться от меня так просто, говорю тебе!» Баронета, казалось, оставили все силы, и он уже не сопротивлялся, когда Мортимер подтащил его к сухой кромке и, вместе с Холмсом, заставил подняться на ноги. - Я должен объясниться, – попытался выглядеть достойно баронет. - Я бы предпочел для начала сухие штаны, – сказал, лязгая зубами от холода, великий сыщик. - Могу предложить только сухой плед и коляску, которая доставит вас в Баскервиль-холл, – если мог кто-то обрадовать четверых промокших насквозь свидетелей страшной кончины демона гримпленской трясины, то это был дворецкий Берримор, который в этот момент склонил голову перед Генри Баскервилем и торжественно возвестил, - экипаж готов, сэр!