Иного духа.

Кромешная тьма воцарилась в затворе. Сайтама не припомнил, чтобы так долго находился в ее власти. Она загустевала, и боязно покидать своё место — настил из сухой травы. Казалось, встанешь и потеряешься в четырех стенах. Просто космос! Только не в хорошем смысле, как любит выражаться молодежь, когда очень клево, а напротив, — пусто, безжизненно, потерянно. Не по себе чуточку. — Жизнь под угрозой, а мне все равно, — Лысый Плащ поражался собственному хладнокровию. Хотелось бояться, трепетать, испытывать бурю эмоций, в конце-то концов! Тем более все к тому располагает: темница, немощь, полное отсутствие каких-либо сверхспособностей и защитников. Бери да трясись от ужаса, но нет. Единственное, что беспокоило, так это холод и скука. Заняться нечем, хоть бы кубик-рубик подкинули, но какой от него толк в темноте. Вздохнул. Подышал на ладони, затем коснулся ног — грелся. Плен утомлял бездельем. Он и на свободе страдал от того, что не мог найти занятие, веселящее душу, а тут просто полный абзац. Решил достать надсмотрщика. Даже если морду начистят — уже оживление. Дверь не сразу нашел. Постучал. Тишина. Чуть настойчивее. — Чего надо?! — раздраженный голос словно из другого мира. — Я… я хочу пить, — Сайтама придумал просьбу. — Запрещено пить и есть по правилам ритуала! — Мне холодно… — Терпи, от простуды не умрешь! — вдруг рассмеялся охранник. Сайтама невольно хмыкнул. Хоть кому-то весело. Человеческий голос — так приятно. Прижался ладонями к двери и прислушался. — А владыка будет на ритуале? — Тебе то что? — А кто палач? — Какая разница? — Расскажи, как все будет проходить. — Завтра и узнаешь! Слушай, отстань, чего пристал? — сторож терял терпение, стукнул по двери. — Скучно тут… — вот он и признался. — Помолись, поспи, пересмотри свою жизнь — вон, сколько дел, — посоветовал добрый малый. — Молиться не умею, спать холодно, думать о прошлом… хм-м-м… и так уныло, еще и грустно станет, — привередничал пленник. — Учись, терпи и не ной, хоть в свою последнюю ночь не зуди. — Как тебя зовут? — Стальной Глаз, — не задумываясь, ответил собеседник и притих. Ударник все равно через пять минут забудет, но… — Спасибо, Стальной, до завтра. Сайтама погладил-поскреб дверь и отошел — искал «постель». — Подожди, — провернулся замок, и на пороге появился высокий молодой воин тени. В одной руке переносной керосиновый светильник, в другой — плащ. — Держи, — протянул покров пленнику. Сайтама чуть опешил, но обрадовался. Прижал к себе подарок — теплый, видимо, только что с плеч надсмотрщика. Ударник присмотрелся к воину: и вправду, глаз металлический, полоска шрама на пол-лица, словно от удара меча. Как и все жители этой деревни достаточно суров. — Спасибо! Ты добряк. Сайтама счастлив — если эта ночь и последняя, то уже не такая промозглая. — А ты дурак, — надзиратель удивлялся его беззаботности. И безмятежности. Стальной глаз, как лютый волк, метко подмечал чужой страх, волнение, тревогу, чтобы знать, что говорить и как нападать. А тут полный штиль. — Я спать! Пока горел свет, Сайтама запрыгнул на «кровать» и спрятался под покровом плаща. Стальной лишь приподнял одну бровь, затем вздохнул, пожелал спокойной ночи и вышел в некоторой задумчивости. Ударника не сразу срубил сон. Его круглые сутки блюли дети, да и Соник порой присоединялся к общему делу. Теперь одному непривычно. Никто не топает рядом, не пытается улечься под бок, не шуршит. А ведь, если подумать, и Генос всегда был с ним и днем и ночью. Одиночество Сайтаму настигло в больничной палате. Нет, его навещали, конечно, но сколько они могли пробыть? Полчаса? Час? Ну, Кинг мог засидеться. Стоило Геносу уйти из его жизни, мигом вернулся к прежней тишине. Пустоте. Его вечной спутнице. Соник и ребята, пусть и насильно, но заняли место Демона-Киборга. Место того, кто всегда рядом. Был. И что теперь? *** Утром разбудили. Ударник еле продрал глаза — дергали за плечо. Перед ним стоял строгий настоятель монастыря: — Поднимайся, чужак Сайтама, выспишься, когда умрешь, а сейчас по плану подготовка к ритуалу. — Перенесите на другое число… — спросонья что-то там пробубнил пленник. — Размечтался! Вот, держи, — монах бросил одежду прямо на него. — А? — Сайтама зевнул и присел, взяв то, что дали. Белые одежды с длинными поясами, и… — Почему так открыто в груди? На улице холодно, — пожаловался. Монах загадочно улыбался, в глазах — азартный блеск. — А как еще подобраться к сердцу? Так задумано. — Сердце? — Ударник невольно вспомнил один из своих снов. Там монстр схватил его за ребра так, словно хотел разорвать грудь и… А вдруг сердце-то и хотел заполучить? — Да. Мы положим его на алтарь, и твою душу заберет Златорог, — пояснил жрец и довольно грубо положил руку на голову Сайтамы. — Будешь его рабом навеки, чужак. — Душу? — перед внутренним взором Ударника всплыли воспоминания. Как он духом летал по операционной, по коридору. Без тела легко, конечно, но скучно. Настолько, что… Посмотрел на руки. Задрожали. А в груди защемило. Страх ли это? — Даже если Соник узнает обо всем, неужели ты думаешь, что он пойдет против своих земляков ради тебя? — мужчина убивал всякую надежду. Убрал руку и приказал переодеться. Сайтама то ли продрог ночью — тяжело поднимался, то ли… страшно? От кого ждать спасения? Проткнут грудь ножом, вырвут сердце и привет Златорог. — Быстрее! Пленник встал и развернул одежду спиной к себе — надпись иероглифами: «Агнец». Да, так и есть, кругом волки. И почему только не позвал Геноса тогда, когда была такая возможность? И почему тот сам не приходил, оставил тогда, в больнице? А что, если они так и не увидятся? В сердце сильнее защемило. Нечем дышать. Ноги не держат. Упал на колени, схватившись за грудь. Почему Генос не приходил? Сайтама так и не успел спросить, сам дико извинялся, а потом и вовсе прогнал за мороженым. — Не смей умирать раньше времени! — перепугался настоятель, но вместо того, чтобы помочь, дал затрещину. Пленник упал лицом вниз. Но телу не больно, а вот душе… Давненько не накатывало такое отчаянное желание увидеть Геноса. Пока было все ровно, терпишь, ждешь, а тут вдруг все по наклонной. — Мигом оделся и на жертвенник! — сердился мучитель и пнул под ребра. Ничего не оставалось, как подчиниться. За время, что он провел в деревне, Сайтама научился пользоваться традиционной одеждой. Вышли на свет. Как много людей! Нет, они не торжествовали и не кричали: стояли неподвижно, как солдаты в армии. Только хищные взгляды провожали овечку, голодно смотрели. Как и волчата Лайфлесс при первой встрече. Сайтама подумал о маленьком друге и невольно посмотрел на хмурое небо. Не хочется умирать. По крайней мере, сегодня. Жертвенник из белого мрамора. Холодный. Как и сердца людей вокруг. Сайтама так и не разглядел владыку. Или его и вправду нет? Если второе — странно, такое мероприятие, да без главы деревни. Не порядок. — На! — протянули теплый чан с непонятным напитком. — Что это? — тот никак не ожидал, принимая в руки шероховатый глиняный сосуд. — Пей и ложись! — приказ. Сайтама принюхался — пахнет сладким. Глоток. Вкус тех таблеток, которыми кормил его Скоростной, когда они только шли в деревню. Дурман. Конечно же! А если выпить все, что дали, то и без ножа в груди можно умереть. Сайтама уронил емкость, и яд вылился под ноги. Чан с шумом прокатился по камням. — Балбес! Это была милость! Или хочешь умереть в страшных муках? Не то, чтобы ниндзя были такими добрыми, просто они следовали порядку обряда. Бывало, если не было пленных, в прошлых веках приносили в жертву добровольцев из своих. Агнец же нахмурился и, собравшись с духом, сам лег на мраморный камень. Одного глотка и так было достаточно, чтобы ударило в больную головушку. — В общем, смотри сам, — главный монах не настаивал, связал руки-ноги, взял четки и сел. Остальные монахи тоже приступили к молитве, только один Лайфлесс остался стоять. Монстр укрепился, полностью захватив волю медиума, и победная улыбка на лице мальчика — есть улыбка Златорога. «Вот мы и встретились снова», — Златорог заговорил мысленно. Приближался к подарку людей, что на камне. Сила огненными лентами заструилась из ребенка, и Сайтама увидел очертания духа вокруг него. Рядом с жертвенником был стол, на котором лежал длинный заточенный нож с золотой рукояткой в рубинах. Лайфлесс запрокинул за голову связанные в запястьях руки Ударника, чтобы подобраться к грудной клетке. Коснулся ладошкой — сердце пленника забилось чаще. Сайтама видел перед собой стремного монстра Златорога, а не того мальчика, с которым он жил под одной крышей. Люди в молитвенном экстазе потянули распевы, восхваляя божество, что пасет их души. Ударнику бы тоже не помешало помолиться, в такие минуты даже самые матерые атеисты-материалисты взывают о помощи к высшим силам. «Господи, где Соника носит? Или ты меня так наказываешь? Не отдавай меня Златорогу!» — дыхание таки перехватило от волнения. Одно дело, когда ты сам всемогущ, отчего и бесстрашен, а тут… «Страшно, да? — вновь мысленно заговорил с ним мстительный дух, царапая кожу ножом на груди, шее. — За то, что не поклонился мне, будешь мучим. И…» Глаза ребенка-медиума вдруг внимательно осмотрели Сайтаму с ног до головы, но не тело его интересовало — глядел в душу. «О, так это в тебя хотел вселиться Темномир, — Златорог искренне удивился. — Теперь понятно, почему ты так долго противился…» — О чем ты? — вслух спросил Ударник, но тут же сам вспомнил одержимую Тацумаки, что забрала его силу. Ясно, значит, Темномир — имя того стремного монстра. «В материальном мире наши возможности ограниченны, но и в телах людей мы не выкладываемся на все сто процентов, — демон увлекся болтовней, — Человек или животное сгорит. Бывает, что находим кого-то сильного, тогда преобразовываем его тело под себя, но сама материя трещит от духовной силы, что выплескивается из нас. Но твое тело, Сайтама, как огромный сосуд! Хоть ты и потерял силу, но, если бы я в тебя вошел, то мог бы без вреда задействовать всю мощь. Ты — мечта для любого духа, но ты противишься. У той женщины, что похитил Темномир, сосуд тоже емкий, но по сравнению с тобой ничего необычного. Поэтому Темномир лишь кристаллизовал часть твоей силы и подвесил как внешний источник энергии, а иначе бы женщина погибла». Ударник завис. Слишком много информации, даже решил, лучше бы Бог его дополнительной «оперативной» памятью снабдил, чтобы обрабатывать все, что ему вещают, чем большой вместимостью для «чего-нибудь». Но все логично: если где-то прибавилось, значит, где-то и убавилось. «Но скоро грянут перемены. Темномир собирает войско, чтобы ворваться в материальный мир и править им, — Златорог продолжал раскрывать чужие коварные планы. — Но ты этого не увидишь! И…» Тут голодные и хищные глаза медиума заблестели азартом, он пьянел от торжества: — Мой агнец! Твоя девственная чистота тела, твоя невинная кровь слаще меда — прольется в мою честь! Поэтому Темномир и не смог подступиться к тебе! — Зачем вслух то? Ну, хоть перед смертью его смутили. Только недавно научился дружить с людьми, до девушек еще дело не дошло. А тут во всеуслышание! Златорог замахнулся ритуальным ножом. «Боже, разве для этого ты меня оживил? Где мой Посланник?! Не бросайте меня!» — Сайтама все еще надеялся на спасение, несмотря на блеск лезвия на утреннем солнце. — Лезвие ветра! Удар. И медиум отлетел на несколько метров, упав на камни рядом с настоятелем. Народ ахнул — молитва прервалась. На жертвеннике на корточках сидел Соник со скоростью звука. Он принес с собой ветер, который колыхал его длинный шарф и играл с волосами. В правой руке катана, левую положил на живот того, кого пришел защитить. Сайтама дышит — радостно от этого. Не опоздал в кои-то веки — секунда в секунду! Ударник опешил, хоть и ждал его. Даже подумал, что для полноты картины не хватает крутой музыки: соло электрогитары и все такое, но это же не аниме. Но Соник и без этого крут и мощен, пусть бежал всю ночь после изматывающего боя с Геносом, даже оставил позади группу разведки, чтобы успеть вовремя. Только теперь, когда Сайтама стал обычным человеком, почувствовал колоссальную энергию от Скоростного. Сила, которая сделала его лучшим в мире ниндзя! И руки, которые когда-то сдавливали горло и били по лицу, отныне крепко держат под защитой. Пока люди стояли как вкопанные и ждали приказаний Златорога, Соник поймал взгляд своего… пленника? Друга? Кто теперь он ему? — Не поверишь, скучал смертельно, — улыбка озарила лицо пленника. Нарадоваться не мог — вот как чувствуют себя люди, которых Ударник спасал от чудовищ и прочих бед. Когда Сайтама проигрывал даже обычным хулиганам в начале своего пути, то оставался лежать на земле, и никто не приходил на помощь. Напротив, могли добавить и посмеяться. С тех пор надеялся только на себя. А тут вдруг объявился сначала Генос-защитник, теперь Соник. Так непривычно и даже невероятно, что есть кто-то добрый, после полного равнодушия и презрения общества. Сонику было не до шуток — в груди защемило: — Бестолочь… — подхватил его на руки, — дурмана много выпил? По одним глазам Звуковик определил отравление. Да и не в характере Лысого Плаща говорить о чувствах. — Только глоток, — признался тот, поймав спасителя в петлю из рук за шею. Его ведь так и не развязали. Соник приготовился бежать, но перед ним в воздухе повис Лайфлесс. Темная энергия силы Златорога источалась вокруг него. — Глупцы! Думаете уйти?! — нечеловеческим голосом взревел медиум и ударил в землю. Соник отпрыгнул с Сайтамой на руках на колонну храма, но и под ней разверзлась бездна. Еще прыжок, благо ловкость позволяли избегать вдруг ожившей земли, которая зловещей пастью, с горными породами вместо зубов, жаждала поглотить предателей. Но между делом Звуковик еще успел развязать пленного. Остальные ниндзя отступили и наблюдали со стороны за битвой. Не решались вмешиваться, пока нет приказа от Златорога. Горы с особым рвением, клацали «зубами» и волновались, как бушующее море. У Ударника голова кругом, но крепко держался за воина и не роптал. — Вот как! — еще больше осерчал Златорог. — Тогда… Раскинул руки, и земля со страшным ревом раздвинулась на много миль, зияя тьмой и жаром, словно он открыл ворота самого ада. Ну, или до магмы, если без пафоса. Горячий воздух обдул не состоявшихся беглецов над пропастью, а ее масштабы потрясали человеческие души. Бездна! Где оттолкнуться? Да и не допрыгнуть — пропасть площадью с гору! А если она с силой захлопнется за тобой? Вот она — битва божественного уровня! — Не уверен, но держись! — Соник обнял новоиспеченного друга как можно крепче и стал раскручиваться, используя Сайтаму как лопасть единственного пропеллера. Затем интуиция подсказала Сонику выставить одну ногу, второй — сцепился с ногой «партнера» столь безумного воздушного танца. Воздушного потока, жара от бездны и сверхзвуковой скорости хватило, чтобы превратиться в маленький вихрь и унестись высоко в воздух. Главное — не расцепиться! Люди же диву давались! Деревня разрушена, горные породы перекопаны. Если бы только владыка знал, что так будет… Никогда не знаешь, где упадешь, а знал бы — подстелил. Теперь он и сам с открытым ртом следил за битвой титанов. Скоростной привык к перегрузкам подобного рода, но не погибнет ли тот, кто недавно перенес операцию на голове? Чуть уменьшил обороты, все равно поток их держал: — Ты как? — Все равно не кормили — тошнить нечем… — Держись крепче, посмотри, мы буквально над бездной висим, — горькая улыбка коснулась лица воина тени. Он никогда не заходил так далеко, тем более, ради кого-то, а не себя любимого. Внизу непроглядная расщелина, и нет крыльев, чтобы пролететь мимо нее. И вдруг она расширится да поймает их? Эх, если бы только Сайтама имел прежнюю мощь… Ребята остановились, сила тяготения бесцеремонно приближала их к зияющей пасти. — Больше идей нет, прости, — Звуковик расцепил объятия, но рук не отпускал, летели как парашютисты, только вот без белых куполов. — Сожалеешь? — Сайтама поразил откровением. Соник смутился, но старался не подать вида. Усмехнулся. — Нет, но хотелось бы другой концовки, — сильнее сжал пальцы на нем. — Не такой трагичной… Тут Ударник заметил что-то светящееся, оно неслось ракетой. — Смотри! — указал пальцем. — Что-то летит к нам. Но Соник не видел, как ни присматривался. — Где? — только спросил, приглаживая растрепавшиеся волосы, из-за которых ничего не разглядеть, как мощнейший порыв ветра окатил их, и незадачливые летуны кубарем понеслись в новом потоке, отлетая от расщелины в сторону. Теперь бы не разбиться! — Что это было?!! — Скоростной как кот расцарапал руку Лысого Плаща, пока не вцепился в шею и плечи. Если отпустит — повторится история с черепно-мозговой травмой. Соник может использовать трос, чтобы снизить скорость падения, а что Сайтама? Тот, в свою очередь, с удивлением обнаружил рядом с собой… Посланника с полупрозрачной душой Лайфлесса-младшего! Они-то и подняли ветерок, чтобы спасти несчастных. Златорог заметил незваных гостей, что вмешались в исход битвы. Он бы и рад увеличить расщелину, чтобы похоронить противников, но Посланник достал меч и огнем прошелся в его направлении, создавая вторую такую бездну, но полыхающую. Сильный горячий поток мягко приземлил летунов на ноги. Духовную часть битвы видел только Сайтама. — Что происходит? — Соник ужаснулся. Он понял, что новая расщелина, разделившая гору, никакого отношения к Златорогу не имеет, но — кто тогда?.. Вот они стоят между безднами стонущей земли. Огромная сухая сосна загорелась и с треском падала на героев. Но не прыгать же в пропасть? Отступать некуда! — Боже! — Скоростной растерялся и повис на шее Сайтамы. То ли защитить хотел, то ли просто испугался, сам не знал. Посланник протянул меч — отбросил дерево во тьму прорвы. Ударник, завороженный добрым призрачным великаном, погладил по волосам растерявшегося Соника: — Тише-тише, все хорошо, Высшие Силы вмешались. Одно дело, когда люди друг друга режут, и совершенно другое, когда стремная дрянь разбушевалась. — У тебя что, духовные очи открыты, как у жрецов? — Звуковой чуть отстранился, заглянул в лицо. — Я не жрец, не монах и даже не праведник, простой парень, страдающий меланхолией, но монстры всех мастей меня окружали всегда, даже до обретения силы, — раньше Сайтама подобные вещи говорил с улыбкой, но теперь серьезен. — Кругом катастрофа, а тебе пофигу, — Соник поражался такому «простому» обывателю, но вдруг улыбнулся, — Отчего и мил. — А? — Ударник не ожидал комплимента в духе Геноса. Неловко даже. — Пошли, найдем Златорога! — подсуетился Скоростной, утягивая друга за собой. — Вот вы где! — А тот их искал. И нашел! — Теперь я твой противник! — подал голос Посланник и протянул руку к душе Хани. — Я готов! — возгласил мальчик, и Посланник стал его покровом, как и Златорог для его брата. Стрелой вонзились в тело медиума и выбили из него дух Златорога. Тот с раздосадованным воем устремился ввысь. Тело мальчика — вниз. Соник хоть и не узрел всего, но знал, что делать — в полете срезал голову противника леской, пока тот не очнулся и снова не позвал Златорога в себя. — Жестокий, — Сайтама не оценил поступка. Надеялся вразумить мальчонка, а тут сразу голову с плеч. Осталось только развести руками. Из тела вышла темная душа Лайфлесса! Стояла и с изумлением смотрела на другую душу — светлого Хани. Одинаковые на лица, но с разными полюсами духовности. — Вот и все, братец, — грустно сказал Хани, узрев его скверну. Посланник, который служил покровом для золотой души, вышел и принял прежнюю форму. Златорог, что коршуном кружил в небе, камнем упал на скверный дух Лайфлесса, сцапал и улетел. По пути собирал урожай из других погибших людей деревни, которым не повезло, после чего исчез. — Лайфлесс? — Сайтама подбежал к светлым духам. — Нет, я — Хани! — твердо заявил малыш. — Мой брат — Лайфлесс. — Хорошо, Хани. И… Решил не спрашивать, что случилось, и так ясно — мальчик мертв. Лишь по привычке протянул руку — погладил бы по голове, да дух не осязаем. — Прости, если бы я тебя не послал за Соником… — Это милость, — вдруг перебила его душа. — А? — Если бы я остался в деревне, почитая Златорога, то после смерти стал бы его пленником, как Лайфлесс, — тут Хани стер улыбкой свою серьезность. — Ты не погубил меня, а спас. Спасибо тебе, Сайтама, теперь могу пойти к Богу. Златорог мог бы оспорить меня, ведь я так или иначе послужил ему, но он обжегся и отступил. Ударник загрустил. Тут Хани вспомнил о кое-чем: — Когда встретишь своего железного ученика, не сердись на него. — А? Ты видел Геноса? Когда успел? — взбодрился Лысый Плащ, но сердце замерло. Хани молчал, схватившись за руку. У него нет тела, но боль помнил… — Что-то случилось? — Мне пора, Сайтама. Просто помни: мы все кому-то служим, не бывает такого, чтобы человек никому не принадлежал. И после смерти будешь служить тому, кому и служил, — Хани поклонился на прощание и развернулся к Посланнику. — Я буду просить за тебя. И за Соника. Посланник взял душу и усадил на плечо. Вместе взмыли в небо. — Как-то грустно все вышло, — самому себе сказал герой, разглядывая глубины выси, затем развернулся, и тут же нос к носу натолкнулся на Звуковика. У того изумление, даже страх в глазах — он слышал, как Сайтама разговаривал с невидимками. Он вернулся сразу, как убедился в смерти медиума, а тут… Стоило Ударнику назвать имя Хани, мороз по спине прошелся. Сайтама не безумец! Соник поверил ему. — Х-хани? Он был з-здесь? — заикался от волнения. Задрожал. — Да, он вознесся к Богу, а Лайфлесс — похищен Златорогом. Ребята на миг замерли, переосмысливая то, что произошло, затем осмотрелись по сторонам: гигантские расщелины так и не затянулись, лесной пожар тлел, оголив черную землю, а деревни и не видно. Стерта с лица земли, словно и не было. Головокружительная усталость только сейчас накатила на Звукового. Раны и ушибы разом заныли. Колени подогнулись — пришлось сесть, подпираясь руками. — Полный песец… нет слов… — сокрушался Скоростной, закрыв лицо ладонью. — И ребят не вернуть. Сайтама лишь сжал кулаки. Огорчился. Словно войну пережил и потерял дорогих людей: — Слушай, Хани говорил, что видел Геноса. Что произошло? Соник убрал руку от лица. Замер. Перед ним выбор: промолчать, сказать в общих чертах, обмануть или же рубануть правду-матку, да приукрасить так, чтобы одно имя Геноса вызывало ненависть. Какое искушение! Сайтама безмолвно ждал ответа. Ветер шевелил короткие волосы, что отрастали. На голой груди небольшой разрез от игры Златорога с ножом. Соник не сдержал шальной улыбки. Взыграла страсть быть вредной сволочью: — Твой любимый Генос убил его: выстрелил из пушки и разорвал на куски, — сказал, но без насмешки, скорее с яростью получилось. Сайтама опешил: верить или нет? Но тут их вдруг окружили люди в плащах. — Соник со скоростью звука! Мы только прибыли, доложите обстановку: что с деревней?! — на самом деле начальник разведки сказал это в откровенно-ругательной форме, но общий смысл примерно такой. Но Скоростного больше интересовала беседа с Сайтамой. Увидел разведчика с завернутым телом Хани, выхватил его. — Не веришь?! Вот, можешь убедиться: это все, что осталось от мальчика после выстрела! Но Лысый Плащ не дал развернуть тельце — наградил Соника хуком справа. Тот упал, выпучив глаза. — И что?! — Сайтама взорвался. — И не мерзко танцевать на костях?! Да — убил! Но Хани отпустил ему этот грех, так почему я должен сердиться? Прекрати! На себя посмотри, прежде чем кого-то осуждать в убийстве! Звуковик с открытым ртом слушал гневную тираду. Не припомнил его таким: размахивал руками, топал ногами, а в глазах — слезы. — Я ведь… — тут Сайтама и сдулся, устыдился открытых эмоций, отвел взгляд. — Мне больно от того, что вы хотите поубивать друг друга. Ты страшно раздражаешь, но я… я… Соник аж дыхание затаил — у этого Холодильника и Сухаря есть глубокие чувства и, кроме того, он их озвучивает и даже показывает. Но договорить не дал кем-то запущенный кунай, который угодил в правую ногу говорящего — в бедро. Соник мигом налетел с кулаками на незадачливого соотечественника — молоденького юношу: — Слушать надо, когда взрослые говорят, болван! — все, парень попал. — Тем более, если душу изливают, а вдруг в любви признаются! — Сонь, оставь, нужно уходить, люди прибывают, — скомандовал Ударник. Опять он «сонькает»! Словно они… друзья? Раньше это бесило, мол, что это Сайтама о себе воображает, а сейчас… — Господин, Вы покраснели, — заволновался юноша, которого Скоростной удерживал за грудки. — Сонь, чего застрял?! — Сайтама вытащил кунай. Ничего серьезного — в мышцу попал только, крупные сосуды целы. Звуковик еще ярче вспыхнул, только пара из ушей не хватает. — Вот они где!!! — люди окружали. Обступали со всех сторон: — Соник со скоростью звука, ты ответишь за это! — Это все из-за вас! — Совсем с ума сошли! — Только посмотрите, вы деревню уничтожили! Толпа готова разорвать их на куски. Если бы это были простые люди внешнего мира, то полетели бы камни, но данный случай чреват кунаем в лоб. А также сюрикенами, катаной и прочим колюще-режущим металлоломом. Сонику уже терять нечего, помчался на толпу, приготовившись срезать головы. Он бы справился, но воины налетели и на Сайтаму. Цыкнул и вернулся к нему держать оборону — прокрутился вихрем, отбил ножи и отрезал леской попавшиеся под нее руки. Хлынула кровь. Сайтама и рад остановить Звуковика, но тогда их наверняка убьют. Беспомощно опустил руки. И посреди этой бойни вдруг появляется владыка! Очутился между Соником и Сайтамой, его черный плащ упал и на их плечи. Время остановилось — обе стороны замерли. Скоростной страшился его больше, чем Златорога, хотя бы потому, что тот обладает властью, ему и служил. И что же теперь решит хозяин? Но тишину нарушил нетерпеливый главный монах: — Владыка! Казните Соника! Он — преступник! Народ хочет этого! — за всех потребовал. Но в его сторону полетел кунай, оцарапав ухо. — Я не разрешал говорить, — спокойный тон главы клана холодил кровь. Затем он положил руки на плечи преступника и чужака. — Давайте поговорим, самосуд не решит ничего. Настоятель сжал кулаки. Готов оспорить, но владыка второй раз повторять не будет: коль запретил говорить, так и убьет за непослушание. Глава клана надавил на плечи подсудимых — заставил сесть. Разговор будет долгим. Народ подобрался ближе и тоже сел. — Давайте сначала, — владыка перевел взгляд на главного затейника. Нет, не на Сайтаму. — Соник со скоростью звука, один из самых уважаемых ниндзя не только всей деревни, но и среди наших конкурентов, нарушил закон — без моего ведома привел чужака. Я помиловал тебя и разрешил оставить до тех пор, пока ты сам его не убьешь, — продолжил он и перевел взгляд на главного монаха. — Но кое-кто пренебрег моим повелением и самовольно похитил у Соника его добычу. Как и он, поставив меня перед фактом! И кто теперь виноват? Владыка окатил пронзительным взглядом первого и второго нарушителя: — Справедливо: вас обоих посадить на кол — и Сайтаму заодно до кучи — все равно он тут лишний. Вы этого хотите? Соник и настоятель склонили головы. — Почему ослушались, или вы меня вообще ни во что не ставите? Тогда может и мне не заморачиваться да снести вам бошки?! — вот тут главнокомандующий повысил голос. Страшно, он это редко-редко делал, практически никогда. — Простите! Но Златорог приказал. Я вам служу, но, как монах, больше всех обязан почитать божество, — настоятель тут же стал как шелковый. — Тогда чего сразу похитил и приступил к жертвоприношению, а я об этом узнаю от разведки? — Виноват! Златорог снизошел до нас, вот я и забыл обо всем на свете. Поэтому и выполнял его приказы. Владыка вдруг закурил трубку. Задумался, осматривая то, что осталось от горы и деревни. Затянулся и, выпуская дым, сказал: — Тогда вот что: в первую очередь нужно отстроить новую деревню. Мы хоть и ниндзя, но зимой без крыши над головой тяжело. Во-вторых, нужно что-то делать со Златорогом — раз это он все затеял, теперь нужно успокоить. Уберем Сайтаму, чтобы не гневил богов, и… — тут внимание судьи вновь вернулось к Скоростному. — Казнить Соника не выгодно, тем более, сейчас. На восстановление деревни потребуются ресурсы, пусть отрабатывает, раз по его вине деревня в руинах. Звуковик сжал кулаки, подгребая землю. — Не думаю, что он вымолит прощения у Златорога. Того гляди еще и мстить будет за непочтение. Поэтому, — вот приговор судьи-владыки. — Соник со скоростью звука, ты изгоняешься из деревни, но продолжишь служить нам, как должник — это плата за то, что я вообще не прибил тебя на месте. И гостя своего забери с глаз долой. Общаться будем через разведку. Звуковик не знал, что хуже: смерть или вот такой позор! Но делать нечего, хоть Сайтаму не казнили. И то хорошо. Встал, еще раз поклонился и извинился. Перед уходом пробежался взглядом по людям: ободранные, побитые и бездомные. Родителей близнецов не нашел, может и они сгинули в этом землетрясении? А то бы высказали всё, что думают по поводу судьбы мальчиков и о нем самом. — Проваливай! — гнали его люди. — Чего стоишь? Глухой, что ли? Давай-давай, прочь! Самые несдержанные бросали камни. Гнали. Скоростной защищал лицо рукой. Как же все скверно вышло. Ушел посрамленный. Сайтама молчал. Да что он скажет? Ему и самому грустно покидать место, где столько всего произошло: и хорошего, и плохого. Так каково же Сонику, тому, кто здесь рос, учился, просто жил, в конце-то концов. Снег резал босые ноги холодом. Ударник замерзал, но не осмеливался что-либо сказать Звуковику. Тот быстро шел по лесу в сторону подножия горы. Соник пытался унять бурю чувств, что стесняла душу: ярость и горечь терзали его. Выплеснуть бы все это, но боялся, что свернет гору не хуже Златорога. Или… Вспомнил свой дом, деревню, владыку, что всегда прощал ему промахи. Упал на колени и закрыл лицо ладонями. Горько. И ради чего он предал всех? — Т-ты плачешь? — Сайтама готов был провалиться сквозь землю. Никогда не знал, что делать в таких ситуациях. Соник подорвался с места и развернулся к нему, глядел с яростью: — Это все твоя вина, Сайтама! Я ненавижу тебя!!! Если бы не ты и твоя сила, я бы не сошел с ума настолько, чтобы предать деревню! — все, вулкан проснулся. — Да что б ты сдох! Само твое существование бесит меня! Ничего, как только настанет время, разрежу тебя на кусочки! Как только дойдем до убежища, перейдем к тренировкам. Я буду дышать местью! Ты получишь сполна за все! Слышишь? За всё, что ты мне сделал!!! Звуковой безумствовал: брызгал слюной, топал ногами, грозился и… плакал. Досада и горечь терзали его. Даже сотрясался от злости. — Истеричка, — преспокойно сказал виновник страданий Скоростного, ковыряя в носу. Затем подошел и обнял, выдавливая все недовольство и злобу, да и погреться заодно, раз он так разгорячился. — Ч-что?! — Соник оторопел, вырывался, но тщетно. — Придурок, пусти, убью же! Не прикасайся! И… — Все хорошо, прорвемся. Спокойный голос Ударника подействовал. — И… и-и-и… — ниндзя-изгнанник раскис. Перестал биться, обнял в ответ. Силы разом покинули его. Еще бы, он не отдыхал сутки: пробежка до города, бой с Геносом, затем обратно, а там Златорог и изгнание. Скоростной переставал судорожно всхлипывать, чувствуя спокойное и ровное дыхание Сайтамы. Да и пахнет от него молоком, как от детей. Невольно вспомнился Хани. Вздохнул. Ветер утих, в воздухе кружили пушистые снежинки. Мир не рухнул, все так же светит солнце и белеет снег. Как же тихо. Сонику даже захотелось, чтобы прямо сейчас появился Генос и, увидев их, сделал шумно. Он-то знал, что Демона-Киборга больше всех бесит его присутствие рядом с Сайтамой. Ну вот, позлорадствовал в душе, настроение и поднялось. Раз уж выгнали, можно вернуться в город и драконить Геноса, тем более обещал ему вернуться. — Все, пусти, мне уже достаточно хорошо, — Соник просился на свободу, как озорной котяра. — Вдоволь наобнимались уже. — Куда пойдем? — Ударник давно хотел это спросить, но ждал, когда утихнет буря. — Чуть ниже у подножия есть пещера-убежище, мне надо отлежаться, а там посмотрим. Не забывай, ты все еще мой пленник! — Скоростной ткнул пальцем в грудь Сайтамы. — Ты принадлежишь только мне, а не деревне, Геносу, или кому-то там еще, понял? — Хорошо-хорошо, твой навеки, пошли, а то я замерзаю, — согласился тот, лишь бы отвязался. — Терпи! — Соник безжалостен, отвернулся и продолжил путь. Герой лишь вздохнул и последовал за ним. *** Сайтама чуть не задубел, но у подножия пейзаж обновился: снега нет, сухая трава манит своим ковром, голые деревья скрипят от ветра. И вот в скале расщелина, спрятанная за настилом изо мха. Соник включил фонарик, что был в снаряжении, и боком влез в ущелье, где располагался просторный грот. Сайтама за ним, но… — Сонь, я застрял! — проблемка, однако. — Вот отожрался! — Я нормальный, это ты доходяга, в любую дырку пролезешь! — рассердился тот. — Не ори, мы в пещере! — Сам не ори. — Ты вынуждаешь, — Звуковик давно пролез, а вот Ударник весь исцарапался об острые выступы камней. Шкуродерный лаз, однако. — Давай лапу, — Скоростной потянул его за руку. — Ай, оторвешь! — Терпи, зараза, как ты достал, сил просто нет! Только взмутился, как вытянул несчастного, да с такой силой, что уронил на себя. — Блин! — Соник упал на каменный пол пещеры, придавленный Сайтамой. Но вот беда, фонарик выпал из рук, выключился и укатился. Тьма кромешная воцарилась, хоть глаз выколи. — Приплыли… — Скоростной даже ругаться не стал. — Хотел отлежаться, вот и лежи, — отшутился виновник и перевалился, разместившись рядом. — Иди и ищи фонарик, а то мы в жизни отсюда наощупь не выберемся. Сайтама зашуршал. И тишина. — Эй, ты ищешь? — Соник привстал, осмотрелся, но бесполезно. Не видно, а Ударника и не слышно. — Сайтама? Скоростной заволновался. Пополз искать: камни, камни, о, настил из сена, опять камни. Хвать за… колено? Тут включился фонарь, осветив жутко улыбающуюся моську Лысого Плаща. Соник вскрикнул и инстинктивно врезал по той самой роже. Фонарь опять упал и отключился. — Все шутки шутишь! — Соник схватил того за горло и дергал из стороны в сторону. — Прости… — Сайтама схватил его за запястья. — Хотел развеселить, да не получилось. Соник перестал ругаться — приуныл. Его мягкое «прости» задевало тонкие струны души. Уже и не злишься: — Не то время — я дико устал, а ты волноваться заставил. Опустил руки ему на бедра, там же и теплый фонарик лежал. — Сейчас бы горячую ванну, — мечтал Сайтама. Соник поймал себя на мысли, что ему приятно быть рядом с этим занудой. Просто сидеть рядом и слушать немудреные желания: поесть, поспать, согреться и поиграть. — Сайтама… — А? — Ты ведь не сбежишь? — Я помню про договор. — Только поэтому ты со мной? — А ты только из-за моей силы пошел против деревни? Только ради победы презрел все? — Лысый Плащ нарочно ответил вопросом на вопрос. — Может… — тут он склонился к уху, — …может все гораздо проще: мы подружились. Поэтому ты и вернулся, а я — не убегаю. Ведь нам было весело жить вместе, и сражаться со Златорогом. Теперь и Соника затрясло: признавать своего пленника другом? Сгореть со стыда! Но близость приятна. Всяко лучше, чем одному тут куковать. Раньше люди только мешали и раздражали. С Сайтамой тоже все время ругается, но без него уже было бы как-то не так. — Не важно, что было — то было, — Скоростной встал, прихватив фонарик. Нашел керосиновую лампу, что хранилась в убежище, поджёг её. Шатало от усталости. — Тут есть камин с вытяжкой, — Соник взял дрова и подсыпал их. — Сейчас согреемся. На сухой траве лежала медвежья шкура. Милая обстановка. — Это ты так облагородил убежище? — удивлялся Сайтама. — Не совсем, оно числится за деревней, поэтому, как переночуем, уйдем в город. Буду надеяться на твое обещание быть со мной, — улыбнулся ему Скоростной. Рухнул на постель. — Сними броню, спать с железяками крайне неудобно, — Ударник никак не давал ему покоя. — Отцепись, я привык. Сайтама только дивился. Он, когда-то самый сильный человек на свете, но даже земля в сапоге способна довести его до истерики. Да что там! Шов на носке врезающийся в пальцы в тесной обуви. Бррр! Но злить Соника и заставлять его раздеться… пусть дрыхнет, как хочет. Ему-то что? Взял да плюхнулся в стог, да так, что Скоростной скатился на него, заехав железяками в нос. Случайно, конечно. — Да чтоб тебя! — это у них хором получилось. — Мы с тобой в разных весовых категориях, — констатировал Лысый Плащ, прикрывая несчастный опухший пятак, другой рукой отпихивая свалившееся на него «счастье». — Иди на краешек, пока не убил меня своими костями! — Как будто я жажду спать на тебе, увалень! Сам иди на край! Вот они и снова поругались за место ночлега. Попихались немного руками и ногами, но все же пришли к общему знаменателю, найдя в стоге более промятые места, чтобы не мешать друг другу. *** Да-да! Теперь череда кошмаров дошла и до Соника! Но, возможно, это всего лишь пережитки тяжелого дня и битвы. Тошно было во сне, словно побитый кем-то. Кругом разруха и… О, поломанный Генос сидит у руин, без рук и ног. Что он тут забыл в его сне? Для антуража полной разрухи? Но не стал с ним разговаривать, пусть валяется. Соник поднялся на ноги, развернулся и тут перед ним… малявка с зелеными волосами? Ой, кто эта крошка? Стойте, а не она тогда летала в воздухе над районом, где жил Сайтама, разрушая все на своем пути? И… Зловещая аура от нее сковала руки и ноги. Эта сила! Да, другого и быть не может: это она похитила все способности Сайтамы. Она вдруг превратилась в темное бесформенное нечто, хотя, как сказать? Скорее оно ее покрыло и поглотило собой. Стремный монстр — так их называет его пленник. Собрат Златорогу, что ли? Инстинкты вопиют, но невозможно пошевелиться, что-то сковало. Не страх, а невидимая мощь связывала. Но тут кто-то схватил Скоростного за плечи и потащил назад. Оковы распались, и появился Сайтама, который прятал его за собой. — Отпусти их, меня возьми, — его спокойный и твердый тон пугали. — С ума сошел? — Соник схватил безумца за локоть, но тот вырвался. — Договор! Договор за их души, — вдруг потребовал Ударник, стеной заслоняя Скоростного от тянущейся руки монстра. — Хорошо, это только потому, что ты дал мне эту силу, — согласилось чудовище. — Уходи! — Сайтама толкнул Соника к Геносу. Серьезен. Как же он был серьезен! — Сайтама! Нет, давай сразимся с ним! — Звуковой не желал такого расклада, но экстрасенсорная мощь вновь остановила его, отбросив обратно. — Не верь монстрам, зря жизнь потратишь! Глупый Сайтама! Удар об землю его не остановил, снова побежал, но… Далее произошло страшное. Прямо по сценарию плана Златорога: бьющееся и кровоточащее сердце в руках монстра, а Сайтама на земле. Соник с ног до головы в крови. — Цена ваших жизней, — ухмылялся убийца, поедая «лакомство». Но их не тронул, прошел мимо. *** Соник в поту проснулся от кошмара. Не сразу сообразил, где находится. Камин спокойно потрескивал, вокруг тишина, только вот пленника нет на месте. — Сайтама! — чуть с ума не сошел, еще под впечатлением от сна. Вскочил, да тут же рухнул. Все кости болели, голова кругом, да и затошнило. — Где ты? Куда пропал? — все равно пошел искать его. А то, что человек мог, например, в туалет выйти, в голову не пришло. Перед ним только видение катастрофы стояло. Тут из ущелья, которое как бы дверь, протиснулся потерянный пленник. — Я тебя закопаю! Почему без моего ведома покидаешь убежище? — понеслась. — Я тебя свяжу как в первый день, когда ты появился в моем доме! Ни шагу, слышишь, ни шагу без моего разрешения! — О, тебе уже лучше? — Ударник как всегда поражал спокойствием. — Тогда я, наконец, посплю. Отдал ему пластиковую бутылочку, которую тот нашел в пещере, но теперь наполненную холодной водой, а сам рухнул на стог. У Скоростного челюсть отвисла, заглянул в «дверную» щель — уже рассвет. На полу лежал мокрый кусок тряпки. А волосы и лоб мокрые, но не от пота. Значит, Сайтама носил воду для холодных компрессов! Как такое могло произойти? Теперь стыдно. — Я заболел? — удивлялся Соник, трогая свой горячий лоб. Самочувствие — лучше б сдохнуть. И еще! Почему рука голая? Разве не в броне заснул? — А?! — голая не только рука, но и он сам. Кто посмел? Когда успел? Сайтама!!! Окатил себя ледяной водой, что принесли из ключа. Сразу полегчало. Подобрался к уставшему няню, что сидел с ним всю ночь: — Я что-нибудь говорил? — Просто бредил. Честно, я бы и ухом не повел, но ты меня звал, — Сайтама мог и промолчать, но и он бывает заразой. — Звал всю ночь напролет. — Да ты гонишь, — Скоростной стыдился. — Не капай на меня, пойди, вытрись! — возмутился Лысый Плащ. — Я сейчас об тебя вытрусь, — грозился тот. — Опять голый Соник у меня под боком… — А кто меня сделал таковым? — спрятался под медвежью шкуру, еще толкался локтями. — Ну, невозможно с тобой существовать! Я — спать, — Ударник отвернулся. Соник только сейчас вчитался в надпись «Агнец» на спине, до того некогда было. Схватился за нее, за одежду. Потянул. — Чего еще? — отозвался Лысый Плащ, не оборачиваясь. — Что будешь делать, если стремный монстр с той коротышкой вернется? — А? С чего это ты про них вспомнил? — Просто ответь, у тебя есть план? — Надеюсь вернуть силу раньше, чем она появится. — А если она грядет, допустим, на этой неделе? — предположил Звуковик. Сайтама промолчал. — Эй! Ответь! — потребовал тот. — Есть одна идея, но она стремная, как и тот монстр, — признался Ударник, закрывая глаза. Соник сильнее сжал ткань. Заскрипел зубами. — Дурак, тогда я тебя закрою здесь, ни в какой город мы не пойдем. — А?! — Сайтама посмотрел на разозленного Звуковика через плечо. — Остаемся здесь. Если придут из деревни, скажу, что на задании у владыки, потому и тут. — А если владыка придет? — Что он тут забыл?! Это место за пределами владений Златорога, так что все хорошо. — С чего вдруг перемена планов? — Знаю, что ты замыслил! Не позволю, чтобы мои труды были тщетны. Я на тебя возложил все, что есть, даже пережил позор изгнания. Не смей думать о глупостях! Если тебя не станет, какой тогда смысл моего восстания против деревни? — А какой смысл лезть в битву с монстром, что способен одним ударом расколоть планету? Я тебя жалел, потому что ты человек, монстр же от тебя и мокрого места не оставит. В чем тогда смысл твоей смерти? Соник отпустил его. Расколоть планету, да? Он шутит? Нет, не похоже. Так какова вся сила Сайтамы? Жуть. Монстр во сне угрожал. А ведь когда-то и он, Соник, обещался убить всех, кто окружает Сайтаму, но тот, даже беспомощный, предложил всего себя, а казни оставить. Если отбросить ужасный вид чудовища, то Соник ничем не отличался от него. Закололо в сердце. Сайтама заснул, тихо дышит. Живой. Раньше Скоростной таскал его по полу больницы, разбивал лицо, бил по ребрам. Веселился. А что сейчас? Воспоминания терзали душу. Если бы Сайтама сейчас упал, непременно бы поднял. Кто ударит — закопает на месте. Да, они могут подраться, но уже не так. Все не так, как раньше. Мутило то ли от горячки, то ли от мыслей. Прислонился лбом к спине пленника, а себя обнял за плечи. Вздохнул прерывисто, словно спотыкаясь. Горечь травила, но усталость быстро погрузил его в сон.