Иного духа.

Жар под медвежьей шкурой заставил Соника высунуться. Потянулся, но что-то не так — ни во что не упирается руками и ногами, никто не возмущается. Сайтама? Скоростной мигом сел. Опять проморгал пленника? Аж сердце ёкнуло, но замер, когда глаза поднял. Под слабым освещением огня тренировался Ударник: отжимался и не халтурил. Можно сказать, первоклассно это делал! Соник старался не спугнуть: наконец-то Сайтама взялся за ум! Удивляет. Тот, в свою очередь, не заметил слежки. Старался, уже весь вспотел, трясся, но продолжал. — Девяносто восемь… девяносто девять… — еле дышал. — Сто! Ах-ах… Рухнул на пол. В глазах потемнело, но покой после натуги — наиприятнейшая награда. Перевернулся на бок и заулыбался — давненько это было. Думал остановиться на пятидесяти, но нет, все хорошо. Запрокинул голову и столкнулся со взглядом шпиона — тот растянул губы в улыбке. Сайтама смутился так, словно его застали за чем-то неприличным. Не рассчитывал на зрителя. Отвернулся. — Что ж, радуешь, я же пока хочу отлежаться, — Звуковой обратно упал на сухую траву, опустив веки. Все тело ныло. — Кажется, мы поменялись местами… Тут чужая ладонь легла на лоб. — Я думал, ты сдохнешь! — раздался игривый голос Ударника. Скоростной аж подпрыгнул. Схватил шутника за грудки: — Скажи еще, что надеялся! — Надеялся! — передразнил тот и натянул на голые плечи Соника медвежью шкуру. Притянул к себе за нее и серьезно посмотрел прямо в глаза. — …Надеялся, что мне не придется тебя хоронить. Звуковик открыл рот, но ничего не сказал. От Ударника исходила та самая сила, которая, может, не проявляется во всей красе, но она есть, даже не дремлет, просто затаилась. Когда этот простой на вид парень не валяет дурака, а хватает тебя, простите, прямо за яйца, тут уже не до шуточек. А вдруг та самая мощь никуда и не исчезала? Она — это и есть Сайтама, только тело пока не готово показать его духа. Соник сглотнул — в горле пересохло. Руки затряслись, а голова закружилась. — Ты горячий, ложись обратно, — Ударник укладывал его. — И отпусти, чего вцепился? Никуда я не сбегу. Улыбнулся и добавил: — Не только тебе за мной присматривать, не так ли? — Я… — Скоростной растерян, и как умудрился попасть под его власть? — Потом поругаешься, — Лысый Плащ бросил ему на лицо влажную примочку. — Эй! — возмутился Соник, сдвигая подарочек на лоб. — Это в лучших традициях близнецов. Они так все время надо мной издевались, — вдруг вспомнил Сайтама. Парни вздохнули. Детей не хватало. — Сейчас бы я отправил их на охоту, а потом бы они приготовили чего-нибудь… — размечтался воин тени. — Я могу сходить, если дашь оружие, — вызвался самоуверенный доброволец. — К-куда?! Никуда я тебя не отпущу! — тут же завопил Звуковик и пригрозил кулаком. — Прибью! Без моего ведома — ни шагу. Да и как поймаешь? Умеешь бросать кунаи? Ха-ха, не смеши, для этого нужен навык. Сайтама задумался: — Придется голодать? — Переживем денек, потом хоть на медведя. Лысый Плащ вдруг подсел ближе и заглянул в лицо. Пристально. Готов дырку просверлить! — Чё надо? — огрызнулся Скоростной. — Не уговаривай, не отпущу, не строй мне тут глазки. — Тогда научи меня ими пользоваться, — в руках Ударника появился кунай. Соник в ярости: — По моим вещам рыщешь?! Не трогай ничего, а то семь шкур спущу! Задумал перехватить оружие, но Сайтама вдруг приставил острие к его горлу. — Не делай поспешных выводов, это моя игрушка, — вновь этот серьезный тон. Взгляд воина упал на оголившееся бедро соперника. Точно, этот трофей он получил как ранение! Прямо перед судом владыки… Рана уже перевязана ветошью, что в избытке хранилась в пещере. — Неправильно держишь! — Скоростной ловко перехватил холодное оружие и оказался за спиной соперника, обнял одной рукой, чтобы тот не дергался, другой — нож к горлу. — Не хами мне, Сайтама, для ученика в тебе много наглости. Таких в деревне привязывают к дереву в лесу голыми и ранеными на съедение насекомым и диким зверям. Может, по мне это и не видно, но ниндзя — это пример послушания. В вашем поверхностном мире ни один ребенок не выдержал бы такой дисциплины, которая царит у нас. Вспомни Хани и Лайфлесса — послушны и беспрекословны. В идеале — даже в мыслях. Ты же своеволен до беспредела, хуже детей. Поэтому в вашем мире — бардак. Цивилизация, где человек себя ведет как несмышленое непослушное дитя… дитя анархии. Кунай сильнее вонзился в кожу, лег на подбородок. Ударник запрокинул голову, искал глаза противника, даже если они подобны волчьим. — Поэтому я и презираю тот мир, перерезал бы каждого, как глупых бестолковых баранов. Учись смирению, Сайтама, и достойно прими смерть в поединке со мной, когда настанет время, может, тогда тебя и заберут туда, куда пошел Хани, — Соник зашипел как змея, готовая наброситься в любую минуту. Он серьезен. Как был наивен Ударник, надеясь с ним подружиться. Сайтама узрел тьму его сердца, холодную. Кромешную. Такую, что самому больно. — И куда же ты собрался после смерти? — раньше Сайтама никогда не задумывался над такими вопросами, только сегодняшний день был перед ним, но после собственной «смерти» и подлинной смерти Хани все изменилось. — Думаю, это не в нашей воле. В ад. А куда еще? — Соник убрал кунай (положил подле себя) и обхватил пленника за шею и плечи. Отдыхал на нем, негодяй. — Так легкомысленно? Тебя это устраивает? — Ударник чуть повел плечами, чтобы скинуть с себя прилипалу. Тот лишь чуточку сполз, дышал в спину. — Знаешь, я не монах, должно быть, большего и не заслуживаю. Вдруг у воинов другой суд, нежели у простых обывателей? — Звуковой смягчился голосом, затем отцепился и отвернулся, упираясь спиной в спину. — Монах — не монах, все умирают и куда-то идут, — Сайтама не согласился. — А ты чего беспокоишься? — сказал тот, но вспомнился ночной кошмар и монстр с сердцем в когтях. — Ты ведь герой. Ха-ха! Хорошие парни в хорошее место попадают, не так ли? Соник-тавтолог в ударе. Но Лысый Плащ не от этого вздрогнул: — Не смешно. Хочешь уйти в рабство к какому-нибудь Златорогу, как Лайфлесс? Скоростной промолчал. Лишь поджал колени к груди и обнял их. — Если бы это было возможно, то… — Сайтама вдруг развеселился, размечтался, — …то я бы сразился там за тебя. За что нехило прилетело по плечу от Соника. — Больно! Чего дерешься? — опешил пленник. Сидели спокойно и — на тебе! Злодей уставился на него: сжимал кулаки, стискивал челюсти. Даже глаз задергался. — Ты чего? Нервный какой, — Сайтама не понимал причин его гнева. — Да знаю я! Знаю! Такого дурака еще поискать надо! — Какая тебя муха укусила? — Ударник аж отпрянул от греха подальше — побьют и не пожалеют ведь. — Слушай, ты в моей власти, даже в туалет — только с разрешения и под моим контролем! Думаю, Генос тоже не одобрит того, что ты замыслил. — Замыслил? Я ничего тебе не говорил. — Говорил, не ври! Я умею читать между строк, — ага, а еще он сон видел. Соник всплеснул руками на эмоциях, но тут накатило головокружение. Свалился с лежака на каменную насыпь пещеры. — Ха-ха! Так тебе и надо! — Ударник смеялся до слез, как противный хулиган, указывая на несчастного пальцем. — Вот это полет! — Все. Ты труп, — Звуковик оскорбился до глубины души. Какое неуважение! Нормальный человек уже бы деру дал, узрев звериную ярость в глазах воина тени, но Сайтама не прочувствовал беды, напротив, приблизился к краю настила, как к пропасти. Соник подорвался и схватил кунай: может не убить, но напугать, проучить хотел. Однако Лысый Плащ не уклонился от удара. В плечо, прямо в кость вошло лезвие. Звуковик сам опешил — зря понадеялся на осторожность парня: — Дурак! Почему не увернулся?! Задрожал. Вынул кунай из пленника, кровь мигом хлынула по руке. Сайтама ничего не ответил. Минуту назад он улыбался, теперь сидел, словно громом пораженный. Схватился за рану, глядел на Соника как верный пес, в которого выстрелил хозяин. Сердце воина тени забилось сильнее от накатившей горечи. — Не смотри! — закрыл тому глаза ладонью. Ударник лишь открыл рот: на что? На него? Почему? — Сонь, ты чего? Тебе совсем плохо? Тогда — прости, — вдруг извинился тот. Как же спокоен его голос, словно ничего и не произошло. Но он бил сильнее ножа. — Что ты делаешь со мной? — Скоростной вдруг заключил того в объятия. — Не смотри так… так доверчиво! Придурок, я тебя убить должен, а ты! Т-ты… Сайтама вздрогнул. Никак не мог привыкнуть к череде эмоциональных атак. Они его бичуют сильнее, чем оружие и лапы монстров. — Что ж, все мы иногда бываем плаксами, даже железный Генос. — Ты достал говорить про него! — Лучше сердись, чем плачь, а то мне стрёмно становится, — Ударник осторожно обнял. — В любом случае, с тобой весело. — А? Чего еще ожидать от Сайтамы? Сентиментальности и пафосных речей? Да бросьте! «С тобой весело!» — уже равносильно признанию в любви. Соник отстранился, схватив того за плечи. Не уставал удивляться непоколебимой сдержанности пленника. Даже представил очередную катастрофу планетарных масштабов, а этот парень продолжал бы смотреть на мир такими спокойными глазами. — Не знаю, что ты задумал, Сайтама, но я не позволю рушить мои планы, — Скоростной заговорил твердо. Рука в чужой крови, нужно осмотреть рану, пусть и в таком паршивом освещении. Оголил плечо. — Я отомщу тебе. Неважно, сделаю я это с несравненным удовольствием или… Зажал рану рукой, пока думал, что делать с кровотечением. Лысый Плащ терпел. — …Или превеликой скорбью, — продолжил Соник, сильнее сжимая кровоточащую плоть. У Сайтамы аж горло пересохло и потемнело перед глазами, но ответил: — Вот как? Ясно. Почему не простишь меня? — Нет! Дело не в обидах. Моя гордость не позволит признать кого-то вроде тебя! Я должен победить, тогда и успокоюсь. Даже если это будет последним делом в моей жизни! Скоростной соскочил с места. Взял тлеющий хворост из огня. — Не дергайся, нужно прижечь, иначе истечешь кровью, — вновь подбирался к пленнику, но уже с орудием пытки. Ударник с ужасом отпрянул. Только не ожоги! Звуковик же улыбнулся — наконец-то нашёл, чем его напугать. — Иди к Соньке, лечить буду, — предвкушал зараза. — Уйди! Лучше в сугроб залезу! Авось остановится, — Сайтама отступал, но уперся в землю больной рукой. Стрельнуло. Звуковик как акула, опьяненная кровью, жаждал охоты. Прыгнул и пригвоздил несчастного к «полу», схватил за горло. Горящий хворост — в другой руке. Сначала помахал им перед лицом «пациента». — Тише-тише, не дергайся, — опять эта маниакальная улыбочка. — Пыш-пыш и все, сосуды закроются. Ха-ха! Жаль, камеры нет. Я бы такие видео каждый день делал и твоему любимому Геносу присылал. Вот потеха! Вот! На этот раз о Демоне-Киборге сам вспомнил, а еще на Ударника наговаривал. Тут Соник внимательно посмотрел на палочку и нахмурился: — Остыла. Стоп игра! Сейчас за новой схожу. Игра, да? Сайтама уже и не убегал. Голова закружилась. Да что ему теперь делать с этим маньяком? Пусть жжёт! Во всех смыслах. Генос. Если бы засняли видео, как хотел Соник? Нет, ему этого нельзя ни показывать, ни рассказывать. Лишние стрелы в и так израненную душу справедливого киборга. Соник вернулся с палочкой, на конце которой горело пламя. — Так, что за дела? Верни то лицо, что было! — еще и возмутился. — Ну вот! Стоило на секунду отлучиться, как ты уже вновь спокоен как удав. Расстроился. А так хотелось продолжить. Вздохнул и сел рядом. Уже не было безумной улыбки, сосредоточен. Сайтама не всегда различал его настоящего от играющего: дивился смене настроений. Огонь. Запахло жареным мясом. Но больно стало потом. Сайтама заскрипел зубами и вонзил ногти в землю. Вздрогнул, когда холодная вода окатила его. — Вроде остановилось, — Соник разглядывал рану, поставив ведро на место. Ручка с шумом звякнула. — Загадка века. Как вы, ниндзя, умудрились пропихнуть сюда ведро? — этот вопрос время от времени всплывал в голове Ударника в течение ночи. Было бы проще налить воды в ведро, а не бегать с бутылками, а тут облом. Дело в том, что оно достаточно большое и не пролезало в расщелину. Скоростной лишь хмыкнул. Ударник частенько проявлял свою любознательность, даже в таких экстремальных ситуациях. — Не скажу, — склонился к нему вредина. — Страдай. Сайтама лишь недовольно цыкнул и поймал Соника за нос. — Теперь скажи что-нибудь, — тоже издевался. — Эй! — получилось гнусаво. Ниндзя отпрянул, а пленник рассмеялся. Хотелось вцепиться в проказника, но остановился. Сайтама вновь улыбается. Да и шутки у него не такие обидные, даже детские. А Соник привык кусаться, но в последний раз перегнул палку. — Дикий человек из дикого леса, хватит сверкать голым задом, ты еще не выздоровел, — Лысый Плащ, продолжая веселиться, коснулся лба этого недотроги. — Тоже мне, йети. «Добрый, — мысль стрелой вонзилась в сердце наемника, заиграла на струнах души. — Сайтама — добрый». Его ведь и раньше пронзало это чувство? Тогда, когда следил за ним и ждал поединка, а тот стал угощать бутербродами. Ниндзя смутился такому повороту, но был так голоден, что ел прямо из рук. И, пожалуй, это теплое воспоминание. Но почему так горько? — Неважно выглядишь, иди спать, — гнали его. — А еще меня ругал за раздетый вид. Сайтама убрал руку. — Скажи, за что ты любишь меня? — спокойно и максимально серьезно спросил Соник. — Ведь я делаю все, что достойно только ненависти. — А-а-а?! — Сайтама аж сел в растерянности. Его Генос все вынуждал в любви признаться, а теперь этот. Хотя, нет, Звуковик не просит, а констатирует. — Ничего подобного я не говорил, — ага, теперь отнекивается. — Зачем слова, и так видно, не увиливай. Отвечай: люблю, потому что… И? — допрашивал тот, совершенно не понимая, что смущает этого скромнягу. Должен же он знать причину, чтобы найти способ заставить его ненавидеть. — Ты достал! — взорвался Ударник, а сам не знал, куда глаза деть. — Откуда мне знать? Умирать буду, может быть, и скажу. Да, что-то подобное он и Геносу говорил. Соник вдруг представил себе типичную картину: сражается он такой с Сайтамой, побеждает, а тот ему о любви что-то втирает. — Не-не! Так дело не пойдет. Понимаю, с Геносом дружишь, он в тебе души не чает, есть, за что любить. А почему ко мне так мил? — Слушай, отвали, не твое дело. Ты и так меня в краску вогнал, — Сайтама прикрыл лицо рукой. — Э? А что тут такого? — Скоростной склонил голову набок. Искренне изумлялся. — Я ничего не смыслю в любви. Когда человек рядом каждый день: я с ним говорю, кушаю, делюсь мыслями, то он становится частью меня, моей жизни, поэтому, когда с ним неведомая фигня происходит, то и со мной что-то не так. Вот и все. Так что — закрыли тему. Соник сам заробел и потупил взор: — И это говорит человек, который утверждает, что ничего не смыслит в любви. Может, ты и выглядишь пресно, но ты самый теплый человек из всех, кого я знаю. Улыбнулся да толкнул в больное плечо невольника: тот чуть не упал. Скоростной же спрятался в шкурке и лег на настил. Жар таки свалил с ног. *** Тошнило, а тело ломило. Словно гигантская воронка утягивала в свою бездну. Соник дышал тяжело, крутился и вертелся. Иногда из темноты появлялась чья-то рука или мокрая холодная ткань, от прикосновения которой словно разряд тока проходил по телу. Мучительно. От прохлады чуточку легче, даже сны появились, но тревожные, прозрачные. Что-то надавило на грудь. Соник открыл глаза. Рядом с ним сидела черная кошка, сложив передние лапы на грудь. Но это не его мурка, которая с ним время от времени жила, а другая: гладкошерстная, не такая крупная. И смотрела серьезными разумными глазами. — Ты несешь возмездие во имя Луны, у тебя особая миссия, — заговорила гостья. — Э-э-э?! — Скоростной аж приподнялся на локте. Решил, что совсем с катушек слетел, пока не раздался смех Ударника. Да, это его проделки, но кошка же говорит! Значит… Усатая вдруг увеличилась и обратилась в человека. Конечно-конечно, Соник знает только одну говорящую кошку, вернее кота. Владыка явился! И наверняка Сайтама его подговорил. — Ты бы видел свое лицо! — шутник не унимался. Тоже сидел без одежды. Постирал свой «ритуальный наряд», ибо в крови ходить неприятно, заодно и ниндзя-шмотки освежил. Теперь висят на леске, что тут протянута. — Нам еще Гомо-Гомо Зэка не хватает, как главного эксгибициониста вечеринки, — Сайтама оценил «одеяния» присутствующих. Звуковик бы ответил ему парой ласковых слов, но не при владыке. Лишь бросил презрительный взгляд, попытался подняться, но глава клана пригвоздил рукой к лежаку. — Спокойно, можешь не вставать, я просто хотел узнать, где вы разместились, — сказал и осмотрелся. Соник заволновался. Владыка мог бы послать разведчиков, а тут собственной персоной. Странно так. — Про миссию я не пошутил. Давай выздоравливай, через неделю отправлю в город. Есть пара заданий по твою душу, поэтому пока живите здесь, — тут он вдруг обратился в крупного светлого волка. — Мне пора. — Ого! — Лысый Плащ захотел его погладить, Соник это по глазам понял. Вовремя поймал за локти. — Хорошо! Спасибо Вам! — отозвался Скоростной, и волк ушел. — Сайтама, я тебе руки поотрываю! Что ты себе позволяешь? Счастье, что он нас вообще не поубивал, — отчитывал как маленького. — Иногда ты просто невыносим. Тебе скучно? Чего дурью маешься? — Я скоро начну рисовать на стенах и лепить глиняные горшки, — да, ему было скучно. В доме Соника можно было поиграть с детьми, поговорить о том о сем, даже в шутку побороться с ними. А теперь только больной злой воин тени и куча запретов. — Боже мой, если бы у тебя была жена, я бы ей только посочувствовал. Ты постоянно какой-то хренью страдаешь! Я не могу тебя развлекать, придумай что-нибудь, только меня не трогай, — Звуковик толкнул его и спрятался под шкуркой — голова и без этого раскалывалась. — Хорошо, владыка еды нам принес, пойду, приготовлю, — Ударник отвалил. Звуковик аж вздрогнул. Еды? Стыдно стало: деревню разрушил, помиловали, а ему еще и посылочку в виде пайка, чтоб не сдох. — Даже так… — вслух подумал. — Я спросил его, конечно, к чему такая милость, — добавил Сайтама, распаковывая мясо. — Он и ответил, что ты напоминаешь ему младшего брата, которого уже нет в живых. Короче, в любимчиках ты у него. Ниндзя сильнее стушевался. Младший брат? Да, был таковой у владыки. И когда только он, Соник, успел попасть под покровительство? Если подумать, он его постоянно защищал от давления своих же соплеменников. Любой другой бы обрадовался, но Скоростной загрустил. Когда еда приготовилась, Сайтама думал позвать Звукового, но тот заснул в кои-то веки спокойно и безмятежно. Решил не трогать. Сколько им тут куковать придется? *** Так прошла неделя. Сайтама тренировался каждый день, разве что бег в десять километров пока не по силам, да и особо не разбежишься: лес густой, местами обрывистый. И обуви нет, а на улице не май месяц. Ударник думал свиснуть ниндзя-шузы Скоростного для этого дела, но у того нога на два размера меньше, да и по голове еще получил за данную попытку. Соник полноценно встал на ноги только на второй день. И таки пришлось обучать пленника бросать кунаи: — Да блин! Так он не вонзится, Сайтама! Стреляли по деревьям. Звуковик давал ему основы: как правильно стоять, держать и, наконец, бросать. — Если так подумать, в боевых искусствах ты просто ноль. И как только умудрился получить ту силу? — поражался Соник: ведь на отработку ниндзя-навыков он потратил жизнь, а этот парень три года непонятно на что, но выносил с одного удара. Нечестно! Лысый Плащ лишь пожал плечами и метнул нож. Тот оцарапал дерево и упал в сухую траву. — «Ядерное оружие» не смотрит на опыт. Берет и разрушает, — ответил Сайтама, подбирая кунай, задумался. — Хм, на вид так просто, а как сам берешься, ничего не выходит. — Ядерное, говоришь, — Соник сел на замшелый камень. Он и забыл, что сам так его назвал однажды. Держать в руках оружие массового поражения, пусть и в «процессе изготовления» — волнительно. Только возникает неприятный вопрос: если оно побеждает, несмотря на твой уровень навыка, есть ли смысл с ним состязаться? Не проще ли его прибрать к рукам и бросать туда, куда нужно. Этакая многоразовая атомная бомба! Нужно подумать над этим… — Как думаешь, весна скоро? — не оборачиваясь, спрашивал Сайтама. Скоростной лишь фыркнул: — Только первый месяц зимы, не говори глупостей. Лысый Плащ опустил кунай и посмотрел на хмурое небо. Вот-вот снежинки заиграют по воздуху, но в этой части гор, почти у долины, они растают быстро. — Жаль. Если Темномир нападет этой зимой, мы рискуем так и не увидеть весны. Златорог сказал, что он готовит целую армию монстров, — внезапное откровение. — Темномир?! Кто это? — Соник чуть не упал с насиженного места. — Стремный монстр, что поработил Тацумаки. — Давай не будем о плохом, а то получишь. Меня страшно бесит эта тема, как и разговор о Геносе. — Бесит или пугает? — обернулся Сайтама и подошел к нему. — Отвали, ты как специально под горячую руку лезешь, — Звуковой запрыгнул на дерево, там и разместился. — Давай, тренируйся, пока я добрый, а то загоню домой, будешь там ныть. — Ну вот, опять раскомандовался, — пробурчал невольник и бросил в его сторону кунай. Ниндзя без труда его поймал. — Поборемся? — вдруг предложил Сайтама. — Нет, ну реально нарываешься! Ударник тоже попытался запрыгнуть на дерево, но повис на нижней ветке. — Неуклюжий медведь, — высокомерно заявил Скоростной, отвернув моську. И зря. Сайтама допрыгнул и схватился его за ногу. Упали вместе, благо, не особо высоко. — Да я тебя! — Соник в гневе. Он вышел, чтобы потренироваться с ним, а тут… В итоге поборолись, как и хотел Сайтама, только опытный ниндзя скрутил его мордой вниз. — Все, обездвижен, конец игры, — Соник победил. На самом деле и ему скучно, а Ударник хоть как-то тормошил. — Смотри — зимние опята! — Лысый Плащ разглядел грибы на стволе старой осины. — Обжора, — Звуковик отпустил его, пусть собирает. Так или иначе, за готовку теперь Сайтама отвечает. Однажды Соник зажарил пойманного зайца, но блюдо раскритиковали, после чего такая обида взяла, что до вечера не разговаривали. «Раз так — теперь сам готовь, я даже не притронусь!» — мирился Скоростной поутру и запулил в него ковшом. Ударник, конечно, не думал, что тот так остро воспримет оценку его кухни. «Я фигею с тебя», — сказал тогда в ответ и принял данную обязанность на себя без всяких возражений. — Я, что ли? Не хочешь, мне больше достанется, — жадничал пленник. — Эй-эй, делимся поровну! — запротестовал тот. — Ароматные, — Сайтама же пихнул грибами прямо в нос, отчего Скоростной чуть опешил. Целая гроздь симпатичных блестящих красавцев лежала в руках Лысого Плаща. К шляпкам прилипла сухая трава. И пахли великолепно! Это самые поздние грибы, что можно найти в это время года. Вчера Сайтама нашел гриб-чага на… клене! Обычно он растет на березе, но здесь она редка, не ее ареал, поэтому Соник сам дивился находке. Он слышал, что чага может расти и на других деревьях, например, на рябине или ольхе. Пленник ныл, что нет чая, только из хвои и шишек какая-то горечь получается, а тут — на тебе! Отвар отменный. — Тебя любят Небеса, нигде не пропадешь, — сказал Звуковой, глядя прямо в глаза, получилось серьезно. — Перекусим? — улыбался этот обжора. Так и пролетали дни. Пока не вернулся владыка, как и обещал. Как всегда — неожиданно. Превратился в летучую мышь и, упав на голову Сонику, притих, подождав, пока тот войдет в пещеру. Пот градом по спине потек. Неужели очередные проделки Сайтамы? Звуковой не сразу решился проверить, что это на нем пока… пока «оно» не зашевелилось мерзкими коготочками! Ниндзя нецензурно выразился и подсуетился, взялся руками за «подарочек», а он еще и затрепыхался, забил крыльями. Тут-то Соник и догадался о внешнем виде гостьи. — Отцепись! — снял с головы и посмотрел на хулиганку. Та — на него. Сайтама, как всегда у «плиты», лишь тихо улыбался такому появлению кормильца. А что? Он так и не наловчился бросать кунаи. Пытался ранить птицу, даже не попал. Однажды нашел фазана — догнал, голыми руками за хвост поймал. Но стоило это ему побитых конечностей, прокатился по крутому склону вместе с добычей, а потом еще и Соник всыпал. Сходил в туалет, называется! — Тут даже есть нечего, — Скоростной оценил летучую мышку гастрономически. — И не надо, — спокойно пропищала та. — А? — Соник аж отпустил ее. Так и стоял с поднятыми руками, согнутыми в локтях. Гостья зависла в воздухе перед ним лишь на миг, затем превратилась в человека. Улыбался, довольный собой. — Прекратите меня пугать каждый раз! — Скоростной не выдержал, решил хоть разок показать свой характер владыке. — А ты не пугайся, — тот, казалось, нарочно его драконил. — Прости, что прическу попортил. Еще и пригладил. Все, это смерть Соника. «Напоминаешь его брата», — вдруг вспомнилось, и теперь не так уж и боязно. Притих от неловкости. Глава клана лишь умилился его смирению перед ним, затем посмотрел на Сайтаму. — Хочешь чая? — предложил тот. И вдруг подумал, что постепенно превращается в Геноса. Неужели все ответственные за кухню становятся такими занудами? — О, как уютно стало, — мужчина не скрыл восхищения и подсел к «столу» (простая фанера на бревнах). — Ты как женушка. Владыка понюхал в глиняном сосуде уже высушенный гриб-чага. — Эй-эй! Это жизненная необходимость! — возмутился временно исполняющий обязанности жены и поставил чашку с чаем перед нахальным гостем. — Иначе я когда-нибудь отравлюсь недожаренным или горелым. Камень в огород Соника. По больному. — Это была случайность! — завелся Скоростной, напирая на него. — А варено-жареный рис тоже случайность? — парировал тот. — Кто потом просил помочь отдраить котелок? Знаешь, сколько песка ушло? Соник аж покраснел от злости и неловкости. Придушил бы! — Истину говорят, что наличие или отсутствие любви и терпения проявляется в быту с кем-то, — задумался владыка и улыбнулся. Но от его улыбки только страшней. Попробовал чай — горячий. То, что надо после прогулки зимой. — Невыносим! — хором возмутились сожители и переглянулись. — Хорошо, я подумаю над этим, — владыка что-то замыслил, допил чай и посмотрел на своего подданного. — Временные разлуки полезны, хотя бы тем, что вы не поубиваете друг друга. Соник, у меня к тебе задание на завтра. Заскочишь в деревню, не бойся, тебя там не тронут, встретит разведка. Возьмешь снаряжение и документы. Деревню теперь восстанавливаем восточнее, вдруг нагрянут люди — такую дыру наверняка из космоса видать. Начнут ходить военные и просто любопытные. Или того хуже — герои. Разведка уже сообщала о троих неизвестных у расщелины. Деревню нужно сделать мобильной, или переселиться на другую гору от греха подальше. Как все некстати. Зима — не лучшее время для перемен. — Что? — Соник вдруг представил себе Киборга-Демона, ошивающегося поблизости. А что, если он найдет Сайтаму в этих горах? Ведь не отобьешь без крови. Тревожно посмотрел на пленника. — Да не умру я без тебя, не смотри на меня так, — Ударник не так понял его. Сидел и преспокойно наслаждался чаем. — Нет, дело не в этом, — опустил руки Скоростной. — У меня есть идея, — подал голос оборотень, — нам нужно прикрытие, ведь так? Встал и вышел. Снаружи осталась его сумка. Принес и достал баночку с… лекарством? — Вай! Очередная отрава! — Лысый Плащ сообразил, кого тут кормить будут. — Другого выхода нет, Сайтама, — Звуковой достал одну пилюлю и протянул ему. — Если тебя найдут герои — я пущу кровь. Решай сам. Это только на мое отсутствие. — Обращение продлится неделю, это мои техники. Обычно, когда я теряю концентрацию, обратно превращаюсь в человека. А эти таблеточки помогают держать форму даже во сне, — пояснил гость, раскрывая некоторые свои секретики. — Так вот как вы могли гулять кошкой, — догадался Соник. — А в кого я превращусь? — забеспокоился Ударник, разглядывая таблеточку. Вдруг на ней написано! — Техника моя, так что мне решать, — ответил хитрец, коварно улыбнулся. Сайтаме не понравилась задумка. — Только не в лягушку, вдруг меня съест кто-то из хищников. И вообще — без приколов, — не хотелось ему участвовать в пищевой цепочке, да и гадко стало. Быть животным неделю. Хотя… — Если волком или пумой — круто! — вдруг обрадовался он, доверяясь им, и запил лекарство чаем. — Нет, тебя могут поймать охотники, так что я тебя превращу в животное пострашнее этих хищников, — мужчина сложил руки вместе и сосредоточился. — А? — Сайтама перепугался. Отрасли волосы на голове до самой задницы и… Ударник распахнул одежду на себе, а там… женская грудь и прочие прелести! Так и замер. Соник чуть не подавился чаем (Сайтама и ему налить успел), забрызгав им своего пленного. Вернее — пленную. — Что за фигня?!! — хором возгласили хозяева пещеры. — Это прикрытие. Если в том мире его ищут, то в таком виде не узнают, даже если он будет утверждать, что она — есть Сайтама, — уверил их оборотень. Поднялся и бесстыдно разглядывал новые формы пленного. Тот не прикрылся лишь потому, что не привык стесняться лиц мужского пола. — Прекратите это делать! — зато Соник подсуетился и мигом запахнул одежды своей «женушки». — Что ж, это разнообразит ваш скучный быт, — сказал владыка и в сию же секунду обратился в волка, пока не получил от разъяренных ребят. Поспешил к выходу. — Сайтама, наслаждайся длинными волосами, которыми ты так восхищался! Что касается самого Ударника, то он просто обомлел от такого поворота событий, даже не успел рявкнуть чего-либо. Наслаждаться, говоришь? Просунул пальцы в волосы и протянул их по всей длине. Приятно, однако. О, снова распахнулся. Грудь, такая мягкая, вечно бы только себя и трогал. Аж ноги задрожали от волнения. — Ч-ч-что ты делаешь? Упс, изучая себя, совершенно позабыл про Соника. Тот чуть к потолку не взлетел от лицезрения трогающей себя женщины. — Интересно же, — спокойно отозвался Сайтама. Да, внутренне он ничуть не изменился. — Он мне сделал третий размер, — продолжил бесстыдник, не отнимая рук от груди. Еще бы! Имея мужское восприятия, теперь так просто не отпустит, что поймал. — Раньше у меня были только нарисованные сиськи на толстовке. — П-п-рекрати это! Иначе я тебя изнасилую, и успокоимся на этом! — пригрозил Соник, показывая на него пальцем. — Эгоист! — Что ж ты не попросил владыку сделать такие же, — парировал тот, вернее — та. Но запахнулся, правда, с уже узких плеч все сползало. — Не смешно. — В начале — да, но теперь даже весело, тебя не будет, продолжу исследования женского тела. Нужно же с чего-то начинать. Он серьезно? — Исследования? — Соник вдруг ярко представил, что тут будет происходить в его отсутствие. Сайтама — человек-кинестетик. Он, как дитя, все трогает, гладит, теребит. — Слушай, давай ты не будешь лишать себя девственности, извращенец, — вдруг попросил его Соник. — Эй! — Сайтама покраснел. Как грубо! — Я что, совсем того? — Ну, не знаю, вдруг увлечешься процессом исследования… — Иди в жопу. — Это приглашение? — Соник обычно не шутил с клубничкой. — Я тебя в ад отправлю, — Ударник показал большим пальцем вниз. — Да знаю я, знаю, — подошел к нему. — В городе куплю одежду для тебя, вдруг владыка еще не раз так будет превращать. — И обувь заодно, — тут же отозвалась сайтамовская практичность. — Скромностью не страдаешь. Тут же дополнительные пояса есть, — Скоростной, попытался так затянуть «веревочки» на нем, чтобы приличный вид создать. — Стой ровно, не вертись! Вроде получилось, только с плеч таки сползает. Оголилась рана, что никак не затянется. — Опять ты ее разбинтовал! — сердился строгий «папочка». — Пусть подсохнет немного. Воин тени бросил недобрый взгляд, девушка лишь развела руками. С Сайтамы как с гуся вода. — Ты принес чего? — вдруг спросила она. Соник раздраженно цыкнул — реально, как будто они семейная парочка. — Заяц, — ответил тот и указал на мешок, что уронил у входа. — Любишь ты издеваться над ушастыми, поражая скоростью, — непривычно мило улыбнулась девушка и потопала к подарочку. Звуковой присмотрелся к фигуре. В женском обличье он меньше, и походка изменилась, не как фотомодель, конечно, но мягче, как у кошки. С ума сойти! Не верится, что Сайтама таким будет целую неделю. Необычно. Ниндзя воспитывают своих консервативно: мальчиков и девочек отделяют. А тут — с женщиной жить! Ну, владыка, искушаешь. В любом случае Сайтама — есть Сайтама. Но все равно, теперь как-то волнительно. Вот он склонился и третий размер вываливается. — Я так не могу, пойду подышу свежим воздухом, — Соник поспешил к выходу, а то женское тело уж больно близко и открыто. — Бли-и-ин, прости чувак, но больше нечем прикрыться, — Лысый Плащ, который уже вовсе и не лысый, посочувствовал ему. Учился прятать доставшиеся прелести. Этот голос… женский голос. Но хоть взгляд передавал истинный дух Сайтамы. Соник уже готов был отдать свою броню, но передумал. — Слушай, принеси водички, а то я весь в крови буду, поставлю греться, — напряг Ударник, пока тот не укатил. — Вот-вот, еще и намываться собрался, — ниндзя не переставал удивляться его чистоплотности. Как-то он доставал: чем зубы чистите в таких условиях? Хвоя в помощь. Пожевать веточку сосны или пихты — щетка готова. Этот маньяк изгрыз все нижние ветки сосны, что растет неподалеку от ущелья! — Хорошо-хорошо, — пробурчал Скоростной. Трудно ругаться с тем, кто готовит еду. Вдруг тоже психанет и процесс затянется? Принес. — Слушай, они мешают, — пожаловался Ударник и посмотрел на него щенячьими глазками. — Кто «они»? — испугался Звуковик. — Волосы! — Ах, волосы, — выдохнул ниндзя и усмехнулся. — Решил, что третий размер. — Не, грудь только тебе мешает, — подшутил, хотел убрать волосы назад, но руки грязные. — Сонь, у тебя больше опыта. Сделай с ними что-нибудь! Сайтама сдувал волосинки, раздражался. — У меня нет запасной резинки или заколки, все дома осталось, — отозвался тот, но сел позади. Собирал главное «достоинство» сначала в хвост, потом… У Лысого Плаща аж мурашки по коже от прикосновений. Все-таки волосы — это приятно. Всегда любил ходить в парикмахерскую, где их перебирают в руках и прочая радость. — Что ты там делаешь? Косу плетешь? — догадался Сайтама. — А как еще их уложить, чтобы я потом не ел зайца с «шерстью»? — Дожили… — Теперь знаю, чем заниматься, когда меня скука одолеет, — издевался этот хитрец. — За три года тренировок я рискую превратиться в Рапунцель. — Если куплю костюм горничной, станешь Золушкой. — Только попробуй, и я его надену на тебя, — пригрозил Сайтама. — Силенок не хватит. — Тогда буду голым ходить. Платье отправлю на ветошь. Соник задумался: — Вот зараза. Подергал за готовую косичку. Ударник развернулся и потянулся грязными руками к его лицу. — Не-не! — тот вовремя отпрянул и отполз. — Кормильца не обижать, женщина! А то хрустальных туфелек не принесу. Смеялся над ним. Сайтама запустил кунай, которым разделывал тушку. Звуковик уклонился, и нож крепко вонзился в стену. — Смотри, у тебя получилось! — Соник забыл, что строил из себя альфа-самца, вытащил кунай. — Да еще из позиции сидя. Ум-нич-ка. Погладил девушку по голове. — Сейчас руку оторву, хватит издеваться, думаешь, мне клево быть в такой форме? — Сайтама обижался. — Ладно-ладно, не только же ты скучаешь и дурью маешься, — оправдывался Скоростной. В животе урчало. Мясо уже на огне и приятно пахло. — Так-так, — Сайтама мыл руки. — Береги глаза, раздеваюсь. Хоть предупредила, Соник успел отвернуться. *** Все ничего, но лежак один. Да и шкурка тоже. — Напомни: найти и убить медведя. А то кто-то будет спать у камина, — пробурчал Звуковик, по привычке раздеваясь. — И этот кто-то мужского рода, — Сайтама как всегда практичен и гибок. Нырнул под шкурку и был таков. Его волосы уже давно расплелись, больно непослушны, как и он сам. Соник поставил руки в боки — размышлял над ситуацией. — Двигайся, — распорядился. Раньше бы он без всякой задней мысли запрыгнул и попихался руками да ногами. Но трогать женское тело… Застеснялся, в общем. Это Ударнику все фиолетово, тот еще эгоист! Смутить его — великий труд. Благо, засыпает этот наглец быстро, только дрыхнет так, что пушкой не разбудишь. Еще дома дети скакали на нем, чтобы хоть как-то поднять эту мертвую царевну. Соник же от любого шума переходил в стадию дремоты: фиксировал, что происходит вокруг. Ниндзя вздохнул и лег, отвернувшись. Засыпал, рассматривая тени от огня на стене. Снилось что-то. Вновь бежит, сражается с кем-то. Рутина наемника, ничего необычного. Уставал от серости бытия. Перевернулся с боку на бок и не заметил, как подгреб рукой Сайтаму. Обычно никогда так не делал, ну, складывал на него руки-ноги, но чаще впечатывал локтем по носу или коленкой под зад, за что получал в ответ кулаком под ребра. Но тут вдруг обнял. Должно быть, виной всему мягкие женские формы. Мягкие. Мягкие… Соник аж проснулся, в горле пересохло. Сжимал в руке тот самый третий размер! Но не мог отстраниться — это магическая сила женской груди захватила его в плен. И запах, молочный, детский, а еще и женский стал только ярче. Мужские инстинкты заиграли, а сердце неистово заколотилось. Нельзя, плохая идея спать с полуголой девушкой, какой бы она дух в себе не несла. Страшное искушение. «Проснись и дай мне по лицу», — Соник забыл, что Сайтама может дать и между ног. И никакой мужской солидарности. Но страсть уже захватила его. Прильнул губами к шее, сильнее сжал грудь. Скотина, и почему ты так крепко спишь? Убивать не так страшно, как то, что Звуковой делал сейчас. Ведь потом как-то в глаза смотреть ей. Ему. Точно! Ему… Стыдно. Подло. И с каких это пор Соник стал таким честным? Мог бы надругаться, пленник он ему или кто? Пока есть такая возможность, а то в мужской форме Сайтаму как-то стремно, срамно и вряд ли захочется. А тут все при теле. Наконец-то в Сонике проснулись охотничьи, звериные инстинкты. Заблистал маньяческой улыбкой. В общем, добро в нем недолго билось. Сайтама же преспокойно спал, не подозревая о дурных намерениях того, кому он успел довериться. Скоростной предвкушал: подчинить себе, поставить на колени, надругаться. А то уж больно свободно чувствует себя эта птичка! Обрезать крылья, посадить в клетку и пусть поет там. Осталось только разбудить, а то насиловать спящее бревно вовсе неинтересно. Заиграл руками по женским формам, прикусил шею, оставляя след. Девушка вздрогнула, нахмурилась, приоткрыла рот, словно в изумлении. Соник заволновался, азарт захватывал сильнее, а запах продолжал сводить с ума. Не привык он любить, а так же уважать чувства других людей. Только жесть, только страсть! Как волк, сколько его не корми, все в лес смотрит. Встанешь на пути — перегрызет горло. Негодяй продолжал будить новоиспеченную красавицу. Надавил на больное плечо. Сайтама вдруг рванул вперед. Хотел дотянуться до ковша, что остался у очага, но не рассчитал длину рук — коснулся лишь пальцами. На деле он сразу проснулся, как только почувствовал зубы на загривке, но притворился: выжидал случая, чтобы нанести удар. Зная, как Соник может безумствовать, Сайтама и не надеялся, что оскорбления и сопротивление принесут плоды. Поэтому и выбрал тактику выжидания, но… провал. Скоростной крепко держал беглянку за талию. — Перед рывком твое сердечко забилось как у мышки, — смеялся над ней опытный хищник, прижимал к себе. — Соник, твою мать! Совсем охренел?! — теперь можно приступать к «когтям и зубам». — Я мало стучал тебе по яйцам? — Пусть это будет маленькой местью за те самые яйца, — ликовал наемник, перехватывая кулак, который летел в лицо. — Мерзавец! Ударник вырывался, отбивался, но стоило Сонику лишь приподняться над ним, как захватил руки. Сжимал больно, особенно со стороны раненого плеча. — Вот и все. Теперь ты — моя, — веселился Скоростной, жадно разглядывая полуобнаженные женские прелести. Сайтама злился, то после этих слов — испугался. Реальная физическая близость с мужчиной, будучи духом того же пола, казалась ему крайне омерзительной. Звуковик опустился к мягкой груди, чтобы попробовать ее на свой зуб. — Соник… не надо… — девушка задрожала. И обидно, и страшно. Очень. Этот человек хуже монстров. Те хоть просто убивают. — Не надо. Умоляю, Сонь… — просила пощады, позабыв про гордость. — Лучше тогда убей. Мерзавец приподнялся, бесстыдно глядел в глаза и ликовал. Его не пронять: — Не думал, что порадуешь мольбами, приятненько. Но смерть нужно заслужить, а сейчас, женушка, пора приступить к супружескому долгу. Сайтама думал, что задохнется от той злобы, что фонтаном лилась из этого маньяка. Неужели нет другого выхода? «Боже, что делать? Так трудно быть слабым в руках злодеев и душегубов? Неужели его сердце неумолимо?» — девушка бессильно смотрела на мучителя. Скоростной приступал к темному делу, но перед этим решил покусать девичьи изумленные губы. Тут Сайтама ощутил прилив сил. Соник слишком рано расслабился. Девушка подорвалась с места и ударилась лбом по переносице противника с такой силой, что и череп раскроить можно. Звонко, аж искры из глаз. В глазах потемнело у обоих. Звуковой схватился за нос, а пленница, не чувствуя себя, оттолкнула его и понеслась к выходу из пещеры. Не побоялась острых камней узкого лаза и кромешной темноты, что царила в лесу. Соник может и быстрый, но не узрит ее в такой темени. Бежала сломя голову, прорываясь через колючие сухие кусты, пролезая, между тесными стволами деревьев. И что же дальше? Нога провалилась в пустоту. Вскричала в отчаянии и покатилась: билась о камни, пыталась зацепиться, но не видела за что. Неужели это конец? Генос, почему все так вышло? Помоги! Найди меня! Я больше не могу. *** Скоростной приходил в себя после серьезного сокрушительного удара по переносице. Только тень увидел: Сайтама, словно кошка, прошмыгнул к выходу. Убежит ведь! — Стой! Догадался прихватить фонарик и натянуть штаны. Держась за нос, — наверняка перелом, — вышел из пещеры. Хруст веток впереди — туда! Ориентировался по звуку, фонарик в такой глуши слабый помощник. Чуть погодя раздался женский вопль. Он стрелой вонзилось в сердце даже такого злорадного парня, как Соник. Да, это крик о помощи. Тут должен быть обрыв. Неужели… К счастью, ветер немного разогнал тучи, засияла полная луна, как гигантский фонарь. Впереди пропасть. Звуковой подошел к краю и внизу нашел глазами девушку в белых одеждах. Она держалась одной рукой за уступ, прижимаясь к камням, висела над пропастью, над бурлящей рекой. — Держись! — сейчас не до извинений и прочих слов. Нужно действовать. Соник спускался, но уступ слишком крут. — Давай руку! — тянулся к ней. Сайтама поднял голову — не был рад ему, судя по лицу. — Я тебе больше не верю, — сказал он и оттолкнулся. Нет, не хотел умирать — надеялся на удачу. Но когда отпустил, испугался. Девушка видела такое же перепуганное лицо негодяя, что загнал в тупик. Тот опешил, ее слова и поступок ранили душу. Потерял доверие, да? Да плевал бы он на это, но почему же так тесно теперь на сердце? Бросился за ней, полагался на свою ловкость, броню и живучесть. Поймал Сайтаму при входе в воду. Девушка с испугу вцепилась в него — обняла. Река тут глубокая и быстрая, понесла ребят по своему руслу. Но Соник со скоростью звука, быстро гребя ногами и руками, доплыл до берега. Задыхался от ледяной воды, от потрясения, ведь мог потерять пленника. Пленницу. А что Сайтама? Не думал, что за ним отправятся в бурлящий ад. Не сбежал. Опять в плену этого мучителя, сталкера, маньяка… И как долго терпеть его насмешки и пытки? Хочется домой к доброму Геносу, веселому Кингу. Вдоволь насытился этими похождениям! — Совсем безголовый, жить надоело? — ругался Соник, задыхаясь. Усадил беглянку на бревнышко, а сам сел на гранитный камень, что был напротив. Нужно прийти в себя обеим сторонам. — Оставь меня, скотина, — Сайтама закрыл глаза рукой. Все разом накатилось на него. Заплакал, вот просто навзрыд. Благо, тело женское, не так стыдно. Скоростной обомлел. Неужели-таки довелось взорвать этот спящий вулкан по имени Сайтама? — Эй, — хотел коснуться плеча, но пленница отбила руку. — Не тронь меня! — грозилась она и обняла себя за плечи, дрожала. — Уйди, оставь меня здесь. Горько плачет: — Или верни меня, откуда взял! Сайтама не мог остановиться, как тогда, когда Генос передумал его бросать и вернулся. Бросать, да? Вспомнились обиды и тяжелый разрыв. — Я вам не игрушка: когда захотели, тогда и поиграли, — выговаривался Сайтама. — Мне больно… мне чертовски больно! — Конечно, ведь ты… — Соник без промедления связал ее леской, заглянул в глаза и улыбнулся, — …моя живая игрушка. Затянул оковы потуже. Больнее. Нет, он прочувствовал его страдания, но не изменял себе, любимому. Пленница замерла. Да и что сказать бессердечному? — В жизни бывают страдания и похуже: попытаешься сбежать или погибнуть, найду всех твоих друзей и выпущу им кишки, а кое-кого развинчу по болтикам и гаечкам. Ты этого хочешь? Или ты забыл про договор? И кто теперь из нас пустозвоник? — Скоростной серьезен, он вправду отомстит сполна за непослушание, за нарушение слов. Этим и страшен. Потянул за леску. — Ты сам выбрал этот крест, так что не ной! — дал пощечину, да так, что девушка упала на гальку. Сайтама уже и не плакал. Опешил. Песок захрустел на зубах. — Еще одна попытка к побегу или суициду — буду сокращать количество твоих друзей! Теперь пинок под дыхало. О, как же он зол! Разошелся не на шутку. Теперь присел на корточки, схватил за волосы. — Терпи, зараза, или ты забыл, какой я на самом деле? Если я решил тебя наказать или сделать что-то — не ропщи! Если не хочешь быть бит — слушайся. С силой отпустил пленницу лицом в камешки. Затем встал и толкнул ногой в бедро, чтобы перевернуть ее на спину. — Вставай! Возвращаемся! — приказал мучитель, указывая на другой берег реки. — Из-за тебя мы лишились фонаря. Ударник почему-то вспомнил те побои в больничной палате. Покосился на Скоростного: — Обещай не трахать меня, иначе, когда я обрету силу, притащу твою задницу Гомо-Гомо Зэку на растерзание, — сказал серьезно, мстительно. Соник замер — поверил. Нет, он рассчитывал на победу в поединке с ним. Но… — Вот как? Хорошо, учту твои угрозы. В любом случае, желание ты мне отбил своим прыжком, дурак. А если бы убился? — у Звуковика до сих пор перед глазами Сайтама в полете. — Нельзя быть таким отчаянным. — Так ты волновался за меня? — искренне удивился Ударник. За что получил под ребра. — И где только такие идиоты берутся? Я тебя с землей сравняю! На! Получи! — избивал смачно. Сайтама вдруг хмыкнул. — Прекрати смеяться, ты что, мазохист? — Соник узрел улыбочку. Перестал избивать его. Устал. Отдышаться надо. — Прости… Нет, не Соник извинялся. Избитая девушка, что лежит на камнях в крови. Еле-еле улыбалась, но тут же стиснула зубы. И вправду: разбился бы, и сказки конец. Страшно. Скоростной же растерялся. Ту-дум сердечко-то! — Прости, — чуть громче. — Т-ты чего? Хорошо ночь на дворе — лицо запылало в огне. Звуковик в полном замешательстве. — Не нужно было прыгать, — пояснил Сайтама, еле шевеля губами от холода и побоев. — Прости, это я по гордыне. Соник вдруг упал пятой точкой на бревно и прикрыл глаза ладонью. Огорчился вдруг, да кошки заскребли на душе. Омерзительнейшее из чувств! Никто и никогда из людей не толкал его, наемника и убийцу, на что-то подобное. — Пошли домой, — Сайтама, связанный, подполз к нему, попытался встать на ноги. Резкая боль в лодыжке заставила упасть. Девушка ударилась подбородком о коленку Звукового. Зажмурилась. — Ух-уф-ф… — вот так всегда, когда сам стукаешься — больнее. — Костлявый Соник. Скоростной вздрогнул, развел руки. Ударник открыл глаза. Похож на побитую собачонку. — Домой, — просился тот, не убирая подбородка с колена. Соник смягчил взгляд, коснулся головы пленницы — мокрая. Погладил, затем молча развязал ее. Сайтама удивился освобождению. Надо же! А то спотыкался и падал бы при подъеме в гору. Руками хоть удержаться и оттолкнуться можно. Звуковик поднялся и поманил за собой. Та, хромая, поковыляла за ним. Благо луна не скрылась, и где-то здесь был деревянный мостик. — Сонь, а Сонь, давай чуть медленнее. Я не успеваю, — попросил Ударник, но тут же его настигло чувство дежавю. Точно! Дома на лестнице он просил о подобном, за что получил, но Хани заступился. Скоростной остановился, посмотрел через плечо. Серьезный такой и молчит. Жуть! — Ладно-ладно, я тебя догоню, — белый флаг от Сайтамы. Но ниндзя протянул руку. — А? — девушка глазками заморгала. Тот продолжал молчать: ждал, когда она возьмется. Строить из себя гордую невольницу — соблазнительная мысль, но в данном случае уже нет смысла. Горе с пополам все наладили, так зачем усложнять и так непростые отношения? Ледяные пальцы обожгли руку Скоростного. Сайтама дрожал от усталости и стужи. Тучи закрывали единственный светильник, и тьма опускалась. И как только Соник ориентируется? Пожалуй, держаться за руки — единственный способ не потерять друг друга. Но… Лысый Плащ споткнулся о землю, но быстрый воин тени развернулся и поймал спутницу. Поднял на руки и понес. В женской форме Сайтама легче. Пленница успела привыкнуть к тому, что её то хватают, то тащат куда-то. Вот, еще немного, луна снова показалась, как и вход в пещеру. Соник остановился и опустил глаза на ношу. Та — спит, пригревшись к нему. Вот те на! — Эй! Мы пришли, вдвоем не пролезем, — наконец-то он заговорил, роняя ноги «подруги» на землю, но удерживая за плечи. «Жена» что-то пробурчала, и все на этом. — Будешь играть в Спящую Красавицу? Как только его сегодня не называли. Кивнул и был таков. — А ты помнишь, как ее пробудили? — рассмеялся Скоростной. Подействовало. Зомби-Сайтама поковылял к ущелью. — Стой! — в пещере Соник разделил настил из сена на две части, взял медвежью шкуру и указал взглядом на место, что ближе к очагу. — Падай. Пленница на автомате сняла с себя мокрую одежду и без промедления подчинилась столь приятному приказу — плюхнулась лицом в траву, как будто на мягкий диван. Заснула мигом, можно сказать, еще в полете. Скоростной накрыл ее шкурой. Постоял рядом в задумчивости. А ведь он мог вернуться ни с чем, стала бы она русалкой и все на этом. Кровь застывает до сих пор. И кто в этом виноват? Терпеть не мог признавать свои ошибки, но — да. Согрешил и чуть не погубил все, что у него было: Сайтаму, планы, смысл жизни на ближайшее будущее. И даже не извинился. Ударник лег на бок и свернулся в калачик. Вздохнул во сне. — Не исчезай больше, — вслух попросил Соник и пальцем убрал за ухо волосы, что прилипли к лицу спящей. Отвернулся и подобрал ее единственный «наряд», повесил сохнуть, да и с себя снял мокрую ношу. Лег на отдельный настил, в котором и закопался, чтобы согреться. Лишь бы не заболеть после водных процедур. А ведь завтра на миссию. *** Солнце разливалось алым на горизонте городской картины, окрашивая облака. Но от умиротворяющего вида только грустнее. Реальность застыла, как будто в ледяном плену, красочном, но не сулящем ничего хорошего или же плохого. Полная неопределенность. Генос ошарашенно посмотрел на полупрозрачные руки. Решил, что спит. А как еще объяснить то, что он парит над домами в тонком прозрачном теле. Сон — как сон, но странный. Тревожный. В сердце — недовольство, нет, даже ненависть. К кому? К себе. Особенно после того, что натворил. Сайтаму упустил, буквально из рук вырвали. Попытался спасти — полнейший провал. Сокрушен врагом, как последний неудачник, и если бы это было в первый раз! И хуже всего — есть пострадавшие. Ребенок. И угораздило же ему оказаться меж двух огней. — Генос! Его мысли прервал зов. Раздался и проник в душу, такой отчаянный, молящий. Но рядом никого нет. Сайтама. Чего сомневаться? Это его мольба, в этом Генос уверен. Последний раз он видел его таким подорванным, а что если и сейчас ему так же плохо? Закрыл глаза. Представил… Соника? Все как в немом кино: негодяй улыбается, возможно, говорит мерзости, затем его настроение меняется — звериный оскал и удар по лицу. Пинки. Отчаяние. Унижение. Наверняка именно это он и делает с Сайтамой, пока тот беспомощен. Это так очевидно! — Соник!!! Ярость захватила душу, готов стихией пройтись по всему земному шару и разорвать на куски этого гнусного похитителя! *** Прогремел взрыв. Дождь из цемента и бетона обрушился на лабораторию. Генос очнулся с протянутой дымящейся рукой. А в потолке дыра, из которой виднелось темнеющее небо. Слышался привычный звук мониторов и работающих механизмов. Для ученых и фанатов кибер-техники лаборатория профессора Стенча являлась местом паломничества, но лично для Геноса — лечебницей. Сам киборг лежал на операционном столе, рядом с которым стоял Стенч с электроникой в руках. Его смешная прическа стала еще забавнее, ресницы обгорели. Губы стиснуты. — А? — Демон-Киборг осознал очередной свой промах и еще больше смутился. Ненависть к себе червем проникала все глубже. — Ну, я рад, что ты в полной боевой готовности, — отметил ученый. Он уже и забыл, какие из деталей проверял на совместимость. — Простите меня, доктор. Я… я держал его в руках, еще б чуть-чуть… — сокрушался Демон-Киборг. Опустил руку. Его только что собрали и перезагрузили. Но все мысли только об одном. — Ты мог погибнуть. Знаешь, сколько тины я извлек из твоих мозгов? Я наготовил специальной среды, чтобы избежать воспаления, — Стенч был крайне недоволен не только за потолок, но и за ту боевую операцию, что провернул подопечный. — Советую оставить погоню за ниндзя. — Вы не понимаете, — Генос настроен решительно. — Я не оставлю учителя в руках маньяка! Это по моей вине Сайтама в плену. Стенч лишь цыкнул и поставил руки в боки: — Ты не виноват, что кто-то с головой не дружит. — Не в этом дело! Я оставил Сайтаму тогда, когда он был особенно уязвим… когда он так нуждался во мне… — тело механическое, но говорить тяжело. Эмоции так и порывались наружу. — Я должен был охранять его круглосуточно, помогать во всем, а что сделал? Решил, что ничего не произойдет, что он… — тут в голову пришла мысль, которая никогда раньше его не посещала. — …Что он никому не нужен. Сказал и опечалился. Так вот что чувствовал Сайтама? Сидел на больничной койке и ждал. Ждал его одного после той ссоры. Если бы Генос только мог пролить настоящие слезы, а не только сердечные, то давно бы раскис, как простой мальчишка. Посмотрел на первые звезды. — Доктор Стенч, должно быть меня Небеса карают, ведь я — предатель, — ругал себя и даже успокаивался от таких мыслей. — Что может быть хуже? Ученый сменил гнев на милость. Он мастер заменять оторвавшиеся конечности и чинить тело в целом, но что делать с больной, израненной душой? — Так или иначе, ты все равно побежишь его спасать, — мужчина в этом и не сомневался. Схватился за кресло на колесиках и уместился. — Я должен исправить ошибку, иначе не прощу себя. Никогда. Доктор, прошу вас, закончите ремонт, — Киборгу-Демону не терпелось устроить очередной разнос в поисках Соника со скоростью звука. — Я спасу Сайтаму и сотру в порошок Соника! И, если он прячет его в своей деревне, то лучше им не вставать у меня на пути. Я сровняю все горы с землей, но найду их! Генос сжимал кулаки. — Слушай, мне страшно тебя восстанавливать. Только не свихнись, как тот киборг, которого мы ищем. Если бы ты его так разыскивал, как своего учителя, — смирял его пыл рассудительный Стенч. — Не кипятись, а то в следующий раз тебя враг не вытащит из реки. Падешь бесславно и все на этом: ни Сайтамы, ни киборга, ни Соника. Если бы это сказал кто-то другой, пронзил бы дыру взглядом. Но от того, что слова исходили от доктора, лишь сильнее разочаровывался в себе. Казалось, все у тебя есть: убер-пушки, сила, скорость, броня. Так почему же провал за провалом? Мозгов не хватает? Да нет, вроде на месте, с электроникой даже, так в чем же дело? — Может, я просто недостоин его? — мрачнел на глазах. — Я даже не знаю с чего начать. Ребят привлекать не хочу. Сам пойду. Доктор, снабдите меня оружием эффективным против ниндзя. Соник там не один. Стенч придвинулся к столу с ноутбуком и потянулся за мышкой. Клац-клац. — И что мне с тобой делать? В общем, я дам тебе кое-какие данные, — начал он, глядя в монитор. — Пока ты был на перезагрузке, случилось интересное. Генос навострил ушки. И что же он проспал? — Горы, что на севере от города, разверзлись сами собой. И все бы ничего, если бы там теперь не образовался кратер. Произошло два разлома. Как и почему это произошло — загадка. Зона сейсмически не активна. Сейчас туда направились ученые со всего мира. И, знаешь, там нашли следы человеческой деятельности: посуда, обломки домов, мертвые животные, а также вот что, — Стенч развернул монитор. На экране фотографии: собранные на ткани кунаи, сюрикены. Киборг аж рот открыл. То, что надо! Деревня, значит. Улыбнулся, да так довольно, что Стенч отпрянул. — Вот оно, где собака зарыта. Не знаю, что там произошло, но я отправляюсь туда. Деревня не может так быстро сменить дислокацию: найду жителей и допрошу. Вот он — луч надежды! Стенч же надеялся, что это не Соник, а тот самый киборг поработал. Правда, найденные доказательства говорили о наличии там ниндзя.