Тяжесть

      Первый снег - ещё не зима, ворчали недовольные люди. Они ходили, понурые, со злыми лицами, проклиная снег. И что им не понравилось?       За свою жизнь Рейнира повидала зиму лишь четыре раза, но двух она даже не помнила. Наверное, поэтому она так радовалась, ведь в этот раз лето длилось целых четыре года!       Снег пришёл неожиданно. Я просто проснулась утром - а всё кругом бело. Земля нарядилась в белое пушистое платье, лес - в кружева, поблескивающие на ярком солнце. А Черноводная! Свинцово - тёмная река так сильно контрастировала с белым покрывалом земли, что резало глаза. Башенки Замка стали похожи на забавные статуи из белого мрамора. Домики вокруг замка словно надели снежные шапки. А на моём подоконнике вырисовывались причудливые узоры, в виде птичьих следов. Большая их, птиц, часть, на самом деле, уже улетела на юг, но преданные голуби всегда остаются. Всё вокруг сияло! — Как и ты сейчас, - прошептал Рейгар куда-то в макушку сестры. Слова так и не остались услышанными, запутавшись в серебристых локонах. — Прости, Рейгар, ты что-то сказал? - спросила Рени, отвлекаясь от письма. Они с братом сидели в её комнате, на мягкой кровати. Чтобы было удобнее писать. Рени, согнув колени, положила на них тяжёлую книгу, а только потом - пергамент. А Рейгар, чтобы было удобнее наблюдать за сестрой, пристроился прямо за ней, так, чтобы она опиралась об него спиной. — Неважно, - отмахнулся принц, прижимая сестру ближе. — Ну что за ужасная привычка - отвлекать меня? - спросила Рейнира, однако голос у неё был довольный, так что Рейгар не принял это всерьёз. — Это не плохая привычка, сестрица. У меня, если уж на то пошло, нет плохих привычек. — А вот это было действительно смешно, - рассмеялась Рени, пихая брата локтем в бок. При этом чернильница, стоявшая неподалёку, чуть не опрокинулась. — Ох, осторожней ты! — Может, прогуляемся? - резко сменил тему Рейгар, заставив Рени оторoпеть. Она всю жизнь провела рядом с ним, однако каждый раз удивляется ему так же сильно, как и в первый. — Это в такой-то час? - За окном мрачно чернела ночь, словно говоря "Это плохая идея". Таргариены превратили в привычку сидеть вместе именно по ночам, да так, чтобы никто не прознал, так как всегда висящие над душой шпионы, мягко говоря, раздражают. Однако, и поделать с этим ничего нельзя, так как Эйрис, захотев наблюдать за детьми, своего добьётся, даже если ради этого их посадят в клетку в Тронном Зале. — Почему бы и нет? - усмехнулась она. — Только дай письмо дописать, ладно? — Хорошо. - Рейгар смиренно пристроил голову на сестрином плече, погружаясь в ожидание. От звука скрипящего пера и иногда раздраженно цокающей Рейниры клонило в сон. Он уже стал дремать, когда в комнату, дважды стукнув по двери, ворвалась Марго. — Ненавижу этих недоумков! - вскричала она, вихрем проносясь до своего излюбленного кресла у стены.       От неожиданности, Рени чуть не уронила чернильницу на пол, а Рейгар, дёрнувшись на шум, повалился вбок. — Ой, - сказала лишь Ланнистер, заметив принца. Однако, смущённой она не выглядела. — Вы не ушиблись? - Принцесса зыркнула на неё недобрым взглядом. — Что ты делаешь? — Я хотела с тобой поговорить! - невинно ответила Марго, вытягивая ноги. — Сейчас? — Именно! - кивнула она и Рейгар фыркнул. — Пожалуй, я пойду, - сказал он, поднимаясь с кровати. — Спокойной ночи. - Он поцеловал сестру в лоб. — Спокойной, - ответила та и, протянув ему чернильницу и пергамент, попросила: — Положи, пожалуйста, на стол. Таргариен послушался, а затем, пожелав добрых снов Ланнистер, удалился. — Наконец-то! - воскликнула фрейлина, как только дверь захлопнулась. — Серьёзно, Рейнира, он поцеловал тебя в лоб? В лоб?! — А что ему оставалось, когда ты здесь? - шутливо возмутилась Рейнира, поворачиваясь в подруге. — Пф, что я, ребёнок что ли? В крайнем случае, могла отвернуться. — Марго! — Ну серьёзно, как будто дедушка внучку встретил! — Марго! — Сколько ему лет, в конце концов? — Кого ты там ненавидела? - перекрикивая Ланнистер спросила Рени. — Ах да! - вспомнила та. — Ненавижу этих недоумков! — Которых? — Да всех их! И хризантемы ненавижу. И всё-всё-всё! — С чего это? — Да с того! Кто-то из поклонников Ромей додумался передавать цветы со служанками. Так, чтобы они тайно оставляли их на её кровати. Я уже запрещала им, но, видимо, поклонники при деньгах! Одна из этих тупиц, в итоге, перепутала наши с Ромей кровати и теперь я не могу лечь спать, так как из адских хризантем вывалилась просто туча букашек! — А почему бы просто не сменить простыни? — Я сменила! Но вдруг эти твари заползи под перины, а когда я буду спать, они начнут лазить по моему телу? Ну уж нет, дудки! — А где сама Ромей? — Я не знаю! - всплеснула руками Марго. — Как только ты нас отпустила, она смылась куда-то со своим Веларионом и с тех пор не появлялась. Не удивлюсь, если они гуляют под звёздами или занимаются прочей ерундой! Люцерис всё время что-нибудь ради неё выдумывает. — А что же Титус? — Да что с ним станет? Он меня жутко раздражает! — Почему? — Я не знаю. Просто… Просто раздражает. В жизни не видела настолько озабоченного человека. — Даже не знаю, чем тебе помочь. Может, выделить тебе новую спальню? Отдельную? Я давно думала о том, как же вам, наверное, неудобно вместе. — Да нет, даже наоборот. Всегда можно взять её платье или косметику. Она не так часто использует белила, как я. Да и всегда можно поговорить с кем-нибудь. Не нужно ради этого идти далеко. Ну, раньше не нужно было. Теперь она везде пропадает со своим коньком-горбуньком. - Она замолчала, а Рени не знала, что добавить. Её саму заметно клонило в сон, однако, она искренне старалась вслушиваться в каждое слово подруги. — Я устала, - сказала та, промолчав с минуту. — Хочешь пойти спать? — Нет, я о другом. Я уже стараться устала. Мне скоро семнадцать, а у меня даже нет жениха. В начале поклонников было не мало, но со временем их ряды заметно поредели. А как только я немного соблаговолила Пеку, его характер спугнул всех остальных. Он сущий демон, этот Пек, скажу я тебе. Сущий демон. Горяч, конечно, но порой самой страшно от него становится. Хотя по имени и не скажешь. Пек. Ха, до чего смешная фамилия. Ха! Да вот мне не смешно. Каждый день приходится улыбаться всем, сверкать, смеяться над несмешными шутками, заводить знакомства, придумывать что-то новое, что-то интересное и привлекающее, чтобы люди совсем не забыли про меня. Это очень сложно, учитывая то, что ты всё время с братом сидишь в своих покоях. Или в его. Главное, что рядом с вами людей особо не бывает. А с кем мне флиртовать тогда? Кого заманивать? Кого привлекать? Что мне остается тогда? — Мы что-нибудь придумаем, Марго, - пообещала Рени. Сердце разрывалось от жалости к подруге. Она находиться со мной каждый день, всегда рядом, а я даже не замечала. Ну и какой я друг после этого? — Оставайся со мной этой ночью. Через пару часов Рейнира проснулась, сама не зная от чего. На душе было не спокойно. Стараясь не задевать лежащую рядом девушку, Рени встала, чтобы зажечь свечу. Уже через минуту она подняла огонёк повыше над Марго, вглядываясь в её лицо. Глаза закрыты, ресницы отбрасывают длинные тени на щёки, в которых ни кровинки. Золотые волосы кажутся немного тусклыми, практически не отражая света, а бледная кожа кажется еще светлей бежевой ночной рубахи. Фрейлина казалась такой хрупкой. Бескровные губы сомкнуты так плотно, словно кто-то их склеил. — Прости меня, дорогая, - прошептала Рейнира, не в силах оторвать взгляда от бедной девушки. Ты приехала сюда полная надежд на лучшую жизнь, а она довела тебя до такого. А я ведь я должна была тебя защищать.

***

      Письмо от Элии, после месячного перерыва, пришло к обеду. Его принесли Рейнире одновременно с жареным утёнком. Поблагодарив слугу - помощника мейстера Лорсонда -, принёсшего его, Рени радостно сломала печать со львом Ланнистеров и вскрыла конверт. Однако, её хорошее настроение улетучивалось с каждой прочитанной строчкой. Рени, Недавно, около пары недель назад, у меня случились сильные боли в животе. Прямо посреди ночи. Я проснулась, а вокруг - кровь. Повсюду. Я так перепугалась, подумала - ребёнка потеряла. Слава Семерым, всё обошлось, однако вставать с постели мне теперь нельзя. Вряд ли до родов позволят, а ведь я ещё два с половиной месяца его под сердцем вынашивать должна! Мне так страшно, Рени. Моя мама - крепкая женщина, но даже с ней случались выкидыши. А вдруг я рожу раньше срока? Или вовсе не смогу? Наш мейстер запрещает мне выходить куда-либо, кроме небольшого балкона, примыкающего к моим покоям. Он даже Гериону запретил постоянно со мной находится, хотя его это и не останавливает. Мой муж грозится выкинуть мейстера с Утёса, но что я буду без него делать? Тем более, если он прав. Мне стало так одиноко. Помнишь комнатку здесь, в которую поместили Оберина когда мы приезжали сюда впервые? Всё завешано гобеленами, ни воздуха, ни света. Но, как я уже сказала, самое неприятное не это, так как свет всё равно глаза режет. Самое неприятное - одиночество. Сегодня уехал сир Тайгет и Герион остался за главного, на него теперь упадут все обязанности по замку. Он не сможет проводить со мной слишком много времени. Может, ты приедешь? Я понимаю, что тебе вряд ли будет интересно в тёмной комнатке под Утёсом, но клянусь, я попытаюсь делать всё, чтобы нам не было скучно. Пожалуйста! С сердечной просьбой, твоя Элия

***

      Вечерело. Черноводная, извивавшаяся довольно далеко, белела под золотом деревьев, тишина и меланхолия спускались на землю вместе с вечерним ветром. Рыбаки сидели у развешенных сетей. Дневной шум постепенно стихал, уступая место приглушённому гулу ночного города. — Не огорчайся так, - сказала Ромей, даже не поднимая глаз на Рейниру. Кокшо увлечённо вырисовывала выдуманное существо на небольшом куске пергамента кусочком угля, раздобытым молодым Веларионом. Они, в последнее время, стали проводить всё больше и больше времени вместе и нельзя сказать, что Ромей это не нравилось. — Она практически моя сестра! - громко возразила Рени, изо всех сил впившись ногтями в дерево перил. — И ей плохо! Настолько, что она уже долгое время не может встать с кровати! Как мне, скажи на милость, не огорчаться! — Уверена, леди Элия не желала бы, чтобы ты грустила из-за неё, - отозвалась Марго, до этого глядевшая в зеркало. С каждым днём она всё больше уделяет внимание своему внешнему виду. Она так и не выбрала себе одного из поклонников. Казалось бы, Титус Пек ей понравился, однако… Марго трудно угодить. И она сама понимала, что если она будет оставаться одинаковой каждый день - наскучит, потеряет львиную долю поклонников. Останется одна. — Она вот-вот родит! Ей не до моей грусти! Ей нужна поддержка! А как я её окажу, находясь чёрт-знает-где?! — В столице, а не… — Оборот речи! Это всего только оборот речи! - вскричала Рени, взмахивая руками. Широкий белоснежный рукав платья при этом задел гвоздь, торчащий из одного перила. Послышался треск рвущейся материи. Ромей поморщилась. Платье было новым. И дорогим. Портные над ним месяц работали. Оно было тёплым, специально для такой погоды. Одновременно и платье, и накидка, и шапка, всё из шерсти, которая совсем не раздражает кожу. Оно скрывало всё, кроме мыслей принцессы, которые можно было считывать прямо с лица.       Вздох. Выдох. Возьми себя в руки. Она сильная, не позволит себе лить слёзы понапрасну.       Принцесса устало опустилась на холодный пол, закрывая лицо руками. — Прости, Марго, - извинилась она. — Не за что извиняться. Просто поймите, что король заботиться о тебе, не разрешая покинуть Гавань. Сейчас осень! Ещё немного и снег пойдёт! Везде грязь! Вдруг ваша повозка застрянет! Вдруг одно из колёс заскользит и карета перевернётся? Что тогда с вами будет?! — Кони, а особенно королевские, на льду не переворачиваются просто так, - ответила Кокшо, пририсовывая своему чудищу копыта. — Пф! - Марго закатила глаза. — Всё может быть! Туману уже сколько лет? Да и вдруг на них кто-нибудь нападёт! — Кто? Разбойники не посмеют напасть на королевскую процессию. Или ты про сумеречных котов говоришь? — Точно! - воскликнула Рени, тут же оживляясь. — Что "точно", Рейнира? - осторожно спросила Ланнистер, отложив зеркальце. Принцесса посмотрела на неё, что-то усердно обдумывая, и взгляд этот Ромей совсем не понравился. — Рени? - позвала она, но вопрос остался без ответа. — Да ничего. Идёмте, мы опаздываем на обед!

***

      Король сидел за столом, не прикасаясь к еде. Придворные уже научились опасаться этой меланхолии, так как любое неверное слово могло вывести его из себя. Ни разговоры принца Рейгара, ни музыка, ни шут не могли развеселить Его Высочество. Он сидел, не улыбаясь - и пил всё больше.       Рейнира же, сияя, направилась к прямиком к отцу и села на соседнее место, обычно принадлежавшее деснице, если тот обедал за королевским столом. Сейчас на нём стояли засахаренные сливы и пряное, сладкое вино, однако рука девушки потянулась к кубку с водой, в которую обычно добавляли немного лимонного сока, как она любит.       Она сделала глоток, но Ромей сомневалась, что принцесса почувствовала вкус - король рядом с ней сидел с искажённым, потемневшим лицом. — Как вы поживаете, отец? - невинным голосом поинтересовалась она. Эйрис повернулся в кресле и холодно взглянул на дочь. Однако даже это не уничтожило радости в её глазах. Но она не спросила, в чём дело. Уже привыкшая, набравшаяся опыта на собственной шкуре, она знает, что нельзя расспрашивать рассерженного правителя о причине гнева. Вместо этого она бесстрашно улыбнулась и подняла бокал. — Ваше здоровье, отец! - с теплотой в голосе сказала она. — Я сожалею, что посмела поднять голос на вас вчера. Надеюсь, вы не держите на меня зла? Это было глупо - просить вас о таком. В конце концов, это вы - король мой и отец. Вам виднее. — Мастерски сделано, - прошептала Ромей прямо на ухо Ланнистер.       Это сработало. Мрачный взгляд посветлел, а самолюбие взяло верх над гневом. — Неужели? — Да, однако, совсем не беспокоиться тоже не получается. Быть может, устроим небольшой турнир? - предложила принцесса. Ромей же сразу поняла, что что-то не так. Ну вот, мы её теряем. — Какой ещё турнир? - Король снова насупил густые белоснежные брови. — Можем сказать, что это проводы осени. Люди будут благодарны тебе за веселье. Они будут восхвалять твою щедрость и пить за твоё здоровье, как и я сейчас. — Ну хорошо, - согласился Эйрис, даже не подумав толком. Бедный король, его за пару минут вокруг пальца обвели, а он тут только радуется. — А где Рейгар? - сразу же сменила тему Рейнира, не позволяя отцу слишком задумываться о турнире. Мастерски. — Мне-то откуда знать, где твой брат? Я король, я не могу уследить за всеми! — Прости, отец. Отведай слив, скоро закончится их сезон. - Девушка положила несколько фруктов на тарелку отца, а сама ничего не взяла. Значит, не сегодня.

***

      Принц Рейгар и Рейнира немного повздорили ранее, поэтому во время турнира принцесса почти не смотрела на брата. Даже когда он выехал на поле.       В отличии от Рени, все смотрят вниз, на арену, где принц придержал коня. Тот вскидывает голову, переступает с ноги на ногу, ожидая сигнал. Рейгар легко сидит в седле. Забрало опущено, копье направлено вперёд. С места рядом с королевским можно видеть, как отрывисто дышит соперник принца - один из храбрецов из городской гвардии. Кокшо наклоняется, чтобы лучше видеть. Звучит труба. Всадники вонзают шпоры в бока коней и те срываются с места. Грязь летит во все стороны. Копья устремляются вперёд, как стрелы, летящие в цель. Принц отражает удар чужого копья щитом с изображением дракона. Ответным ударом он попадает прямо в грудь противника, и тот падает на землю с громким звоном.       Люди ликуют, радуются за среброволосого принца, который благородно подаёт руку упавшему сопернику, помогая подняться. Принцесса, наморщив носик, поднялась и ушла, заранее шепнув что-то королю.       Однако, в следующий же раз Рейгар сам оказывается в грязи, выбитый из седла сиром Гонтом, тощим, как палка. Единственным белым рыцарем, принявшем участие. — Вставай! - коротко приказала Ромей, легонько толкая локтём сидящую подле неё Марго. — Что? Не толкайся! Ты куда? — Быстрее, мы сейчас опоздаем! - Ромей перешагнула через ноги Ланнистер и быстрыми шажками спустилась вниз, не позволяя себе перепрыгивать через ступеньки. Этикет превыше всего. — Да куда же мы? - прошипела Марго, всё-таки нагоняя подругу. — В шатёр принца, конечно же! Мы совершенно не успеваем! — Да в чём дело? - крича, спросила Ланнистер, хватая Ромей за руку. — Рейнира пропала! Она собирается уехать, глупая ты голова! — Так бы и сказала! - прошипела девушка, выпуская предплечье подруги.       Когда они достигли шатра, оруженосец Рейгара - Майлз Мутон - уже практически закончил освобождать принца от доспехов. Рени стояла в углу шатра, под тяжёлой закрытой накидкой из чёрной шерсти проглядывался дорожный костюм. Она поглаживала за ухом большого сумеречного кота, который зашипел, стоило фрейлинам ворваться в палатку. Второй оруженосец (Ромей никак не могла вспомнить его имя) отсутствовал. — Так и знала, что вы догадаетесь, - негромко сказала Рени, протягивая руки. Фрейлины тут же заключили её в объятия. Нимериус снова зашипел. — Ты уверена? - обеспокоено спросила Марго, прерывая объятия. — Да. — А принц Рейгар с тобой? - спросила она. — Разумеется, - ответил принц сам, поворачиваясь и освобождаясь от последних пластов железа. — Я не позволю ей ехать одной. — А что насчёт ваших оруженосцев? - поинтересовалась Ромей. Майлз ужасно покраснел при этом. — Они остаются отвлекать моего отца. - Ромей сильно сомневалась, что этот мальчик сможет наврать хоть кому-нибудь, не покраснев, а тем более королю. — Когда вы вернётесь? — Не знаю, - честно ответила Рейнира. — Но вы с принцем разве не повздорили? - прошептала Ланнистер. Рени звонко рассмеялась. — Помолчи! - Ромей иногда раздражалась оттого, что Марго, порой, не понимала элементарных вещей. Особенно сейчас, когда времени у Таргариенов совсем мало. — Сама помолчи! — Я тебе позже объясню! А конюший? Вы ему заплатили? — Можно и так сказать, - усмехнулся Рейгар. — Время. Нам пора, сестрица. - Рени лишь кивнула. — Врите моему отцу напропалую, хорошо? - улыбнулась она, когда увидела совсем хмурое лицо Марго. — Он не должен знать, что вы видели нас. Ходите, словно в воду опущенные. Я ведь и от вас сбежала. Приглядывайте за Визом - он капризен и не любит, когда к нему подходит кто-нибудь уродливый, как бы ужасно это не звучало. - С этими словами она поцеловала фрейлин в щёчки и отвернулась. Ромей была этому рада, так как сама она никогда не любила долгие и слезливые прощания. — Береги себя, хорошо? - вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Принцесса обернулась и ярко улыбнулась. — Выше нос, фрейлина! Я отправляюсь навстречу приключениям! Порадуйся же за меня! Уж кому-кому, а мне радоваться причин нет. Ваш отец возьмётся за нас сразу же, как только обнаружит пропажу. Однако, вместо своих настоящих мыслей, Ромей, как всегда, улыбнулась так же лучезарно, как и Рени и, перебивая напыщенные причитания Марго, ответила: — Я счастлива вместе с вами. Хорошей дороги! - Она присела в реверансе и, так и не подняв взгляда, вышла из шатра через специальную заднюю дыру, имеющуюся только в королевских "палатах". Всё-таки она ещё ребёнок. Не в пору принцессе разъезжать одной по королевству ради какой-то там служанки, ещё и дорнийской. Стоит научить её уму-разуму, когда она вернётся.

***

      Потухшая свеча даже не привлекла внимания потухшей принцессы. Да и на что смотреть-то? Чего она там не видела? Рейнира и сама вот так вот угасла. Сначала весело радовалась, горела мечтами, и даже не заметила, как кто-то, в золотых цветах, подошёл, дунул на неё… и всё.       Рени думала, что её отведут к отцу, но сир Дарри, не проронив ни слова, препроводил её в Девичий Склеп. Какие тонкие у тебя, отец, однако, намёки, - горько подумала она, поднимаясь по лестнице, ведомая гвардейцем. — Простите, Ваше Высочество, но король Эйрис приказал нам держать вас под стражей, пока он не примет своего решения. — А Рейгар? - спросила она, стараясь не дрожать. Слёзы в голосе - последнее дело. — Его Величество запретил мне говорить. — То есть, его со мной не будет? - более ровным голосом спросила Рени. — Извините, принцесса. - Он распахнул тяжёлую дверь ногой, так и не отпуская локтя своей узницы. — Не вы виноваты, - ответила она, проходя в большую, полную воздуха комнату. На полу - мягкие серые ковры. На небольшом резном столике вино для питья, книги, тарелка с фруктами. В уборной принцесса нашла таз с прохладной водой. Она набрала горсть и плеснула себе на лицо. Немного помогло. Поэтому она полностью погрузила лицо в глубокую посудину. Затем, почти остервенело, начала тереть ею щёки, шею, руки. Всё, чего она хотела - смыть корку неудачи, покрывшую, словно грязь, всё её тело.       Слёзы подступили к глазам и она разрыдалась, содрогаясь всем телом. Свернувшись мокрым калачиком на влажном ледяном полу, она продолжила плакать, пока не заснула. Даже сон, однако, не принёс ей покоя. Ей снился брат. Рейгар улыбался ей, шептал признания в любви, крепко-крепко обнимал, ласкал, но ладони на талии обхватили слишком сильно, поцелуи превратились в укусы и Рени медленно переставала сопротивляться, умирая в собственном сне. Казалось, ещё мгновенье и она совсем исчезнет.       Но утром она появлялась. Исчезнуть не получилось. Зато вместе с ней проснулся и гнев, набатом нараставший в груди. Она знала, что кто-то проговорился. Знала, что кто-то сказал отцу. И знала, что заплатить за это доносчик обязан.       Заставив себя встать с кровати, Рейнира скинула дорожное платье, в котором заснула, и надела всё самое тёплое, что нашла в дубовом комоде - утро выдалось морозным. Интересно, отпустят ли её уже скоро или она так и пропустит белого ворона из Цитадели?       Она весь день ждала, когда же отец за ней пошлёт, однако, этого не произошло. Когда дверь в её башенку наконец открылась, это были только слуги, которые принесли ей обед. — Спасибо, - поблагодарила она, всматриваясь в их лица, надеясь разглядеть хоть одно знакомое, однако все они выглядели чужими, абсолютно. — Вы не знаете, где мой старший брат? - Тишина. Лишь потупленные взгляды. — Что с ним, он тоже взаперти? - Молчание. — Где именно? А Визерис? С малышом всё хорошо? - Одна из служанок, с седыми волосами, уронила ложку и что-то пролепетала, словно извиняясь. А Рени ужаснулась, не узнав языка. Интересно, это была идея отца - подослать ко мне слуг, не способных ничего мне сказать, или лорда Десницы?       Когда они ушли, Рени поняла, что аппетита нет совершенно. Она побродила по своей башенке, не зная, что делать. Бесцельно роясь в комоде, рассматривая людей за окном, покрытым решёткой и подвигав все двигающиеся вещи в комнате (просто так), она опустилась на кровать, забравшись туда с ногами. Что бы сделал Рейгар на моём месте? Наверняка он уселся бы на подоконник и стал бы меланхолично разглядывать прозрачные капельки за стеклом. Вот только камень холодный, так и застудить себя можно. А Элия? Ну, Элия в такую ситуацию точно не попала бы, в отличии от своего брата. Чем же занимался Оберин, сидя в своей комнате на Утёсе, когда леди Алиандра запретила ему спускаться до прощального пира? Книги читал, скорее всего. Вот только мне не найти сил, чтобы смочь читать подобную скукоту. Тогда, наверное, старался бы сделать себя сильнее. Старался бы найти выход. Это же Оберин, в конце концов!       Решив последовать примеру друга, Рени поняла, что лучше всего будет поесть. Даже не почувствовав вкуса рагу и кусочков курицы, принцесса проглотила всё, что лежало на тарелке. А потом вернулась на кровать, чтобы дать пище перевариться. Кто же проболтался? Эта мысль гудела в её голове. Горела, словно кто-то выжег её со внутренней стороны её лба. Кто о нас знал? Марго и Ромей, но они ведь любят её, так что подозревать их - предавать. Оруженосцы Рейгара. Лонмаут и Мутон. Но те из кожи вон лезут, чтобы понравиться принцу. Они не стали бы предавать его с самого начала. Хотя, что я вообще о них знаю? Я и общалась-то с ними… пару раз, не больше. Может, это были фермеры, у которых мы остановились первой ночью? Сердце принцессы защемило от воспоминаний.       Они втроем лежали на небольшом холмике - она, Рейгар и Нимериус, который впился зубами в сочный кусок жареного мяса, специально украденного Рейнирой с кухни. Они не собирались останавливаться в лесу, чтобы Ним мог поохотиться в первую ночь, так что принцесса решила, что еду можно будет прихватить с собой. Всю дорогу кот жалостливо тявкал, чуя запах мяса, однако Таргариены торопились. — Как думаешь, скоро ли выпадет следующий снег? - спросила Рени, прижимаясь к сидящему под тополем брату. Тот собрался нести первый караул, хотя Рейнира уверяла его, что если кто-нибудь подойдёт Нимериус поднимет шум, от которого нельзя не проснуться. — Скоро, но не этой ночью. Ни единого облачка на небе. Но это пока неважно. Спи, тебе скоро вставать.       Рени послушно закрыла глаза, однако, через минуту снова распахнула их, надеясь, что брат этого не видит.       Ни единого облачка, зато сотни звёзд украшали небо. Если хорошо присматриваться, можно было заметить, как забавно они мерцают. А луна среди них ярче всех. Не мигает, не переливается. Лишь горит ровным, спокойным светом, успокаивая беспокойные души. Этот свет, серебря всё вокруг, преображает даже грязный, мокрый из-за выпавшего снега кусок земли. Что уж говорить о принце, который прекрасен и в самой тёмной тьме. — Рейгар? — Так и знал, что не спишь, - легко улыбнулся он, так и не отрывая взгляда от леска неподалёку. — Я люблю тебя. - Рейгар удивлённо оторвал взгляд от деревьев, направив его на сестру, но та уже отвернулась и, свернувшись калачиком, будто бы заснула.

***

      Ей снился Нимериус. Её преданный, дикий сумеречный кот, забавлявший её своими выходками. Собственник сумеречный кот, никого не подпускавший к своей хозяйке. Особенно в минуты опасности. Отважный сумеречный кот, который так и не дал стражу подойти слишком близко к принцессе. Мёртвый сумеречный кот. Он даже не поскуливал, когда кровь толчками вырывалась из раны на шее. А гвардеец даже не подарил ему чистой смерти. Просто пнул подальше, чтобы труп не мешал ему схватить принцессу и получить вознаграждение короля. Видимо, глупец не ожидал, что Рейнира будет сражаться не менее яростно, чем её брат. Поэтому он и остался лежать там, потерявший сознание. Рейнира только пнула его изо всех сил под рёбра, чтобы тот не мешал ей пройти к брату.

***

      За ней всё не посылали и не посылали. Только оставили зализывать свои раны, да часами беспокоиться о том, что же происходит с её братьями. Книг ей не предоставили, так что чтением она себя занять не могла. Только наблюдала за тем, как солнце движется по небу. Однажды, на подоконник опустился голубь, чтобы почистить перья. Рейнира тут же кинулась к нему, стараясь поймать, однако успела лишь схватить одно из перьев на крыле. Но только это ей и нужно было.       Посетителей к ней до сих пор не допускали, но слуги захаживали часто: женщины, мужчины, девушки, совсем юные пажи. Никто из них не был у неё больше трёх раз. Они приносили и уносили еду, меняли простыни, выносили ночной горшок, каждые три дня наливали ванну, но никто не разговаривал. Они совершенно не знали общего языка, поэтому через две недели Рени уже отчаялась, даже не пытаясь завязать с ними разговор.       Однако, удача вернулась к ней на шестнадцатый день заключения, в виде маленькой совершенно чёрной девочки, которая должна была отнести Рейнире еду и сок из помидоров.       Она вошла в комнату, трижды постучав по двери. Маленькие чёрные ручки дрожали, когда ставили тарелку на стол. Тогда-то Рени и показалось, что она совсем не храбрая, что она боится, что можно её использовать.       Стоило малютке опустить последнюю вилку на стол, как принцесса схватила её за руку. Совсем тоненькую. Девочка настолько сильно испугалась, что её глаза расширились на пол-лица. Интересно, что же они тебе обо мне наплели? — Ynot rebagon! - прошептала девочка и сердце Рени возрадовалось от этих слов. Пропустите меня. Тёмная, словно ночь девочка говорила на валирийском - языке белоснежных лордов. — Rytsas, - Рени поздоровалась, осторожно отпуская маленькую дрожащую ладонь. — Ш-ш-ш. - Принцесса приложила палец к губам и кивнула в сторону двери. — Skoroso jemēle brōza? — Соро, - назвала своё имя девочка. — Соро, - повторила Рени. — Kostilus, Soro, greser mena! - Рейнира старательно выбирала слова, стараясь не отпугнуть служанку. "Пожалуйста, Соро, помоги мне!", говорила она. — Muno kepa ganedan mena jiorinna. - "Мой отец заточил меня здесь". — Byrek skoriot ñuhyz lēkia? - "Но где мой брат?" Девочка отрицательно замотала головой, но Рени так и не поняла, значило ли это то, что Соро не знает, или то, что она не скажет. — Muno bardugon ziry, se luo sittan etō. Syz? - "Я напишу ему, а ты отнеси. Хорошо?" Глаза девочки налились слезами, за чьей пеленой была видна паника. — Kostilus, Soro!       Тогда девочка кивнула. И Рейнира кинулась к ближайшей книге, чтобы вырвать из неё кусок бумаги. Потом принцесса бросилась к кровати, чтобы вытащить своё перо, спрятанное под периной. Обмакивая его в сок, Рени черкнула брату записку и, с горящими глазами, вручила её Соро.

Если ты на свободе, позаботься о друзьях. Если нет - о себе. Но обо мне не беспокойся.

— Krimvos, Soro! Mena pasagon luo! - Спасибо, Соро, я верю тебе. Верю тебе. И, надеюсь, меня это не погубит.

***

      Прошло два дня. Соро не появлялась, а остальные слуги, как Рени проверяла, на валирийском не разговаривали. От одиночества хотелось лезть на стену. Рени сходила с ума. Может, Эйрис решил её здесь навсегда оставить?       Дни тянулись, словно густой мёд. Восемнадцать, двадцать три, тридцать два. На тридцать девятый один слуга принёс новую книгу. Потрёпанную, тоненькую, в мягкой серой обложке. "Легенды о воительницах разных народов". Просто принёс и тут же ушёл.       Сначала Рейнира даже не поняла, что это такое. С опаской приняв книгу из рук мужчины, она осторожно повертела её в руках, даже не заметив, как слуга ушёл.       Она открыла первую страницу, чтобы увидеть полное название книги. "Сборник легенд о знаменитых воительницах различных народов Эссоса". Далее следовало содержание, поделенное на два: кочевники и подобные Вестеросцам. — О Семеро, спасибо! - радостно прошептала Рейнира, прижимая книжонку к груди. Усевшись на кровати и опираясь спиной о стену, Рени быстро пролистала страницы, надеясь найти какую-нибудь записку, но ничего не нашлось. Тем не менее, она открыла первую легенду, ведь читать в этой комнате всё равно было нечего. Все книги на полках были скучными до жути. Лишь о послушании, преданности вере и королю, да какие-то счётные писанины. — Томирис. Кровавая царица. - Где-то глубоко в памяти заколыхались обрывки воспоминаний, в которых упоминалось это имя. "Томирис была царицей. Не просто царицей, а настоящей красавицей. Смоляные кудрявые волосы, всегда заплетённые в косу, тяжёлой волной спадали по спине. Только после смерти своего мужа - царя Рустама - она распустила их, что сделало её, несомненно, только краше. В отличие от других цариц, ханш и даже от вестеросских королев и леди, никто не смел приближаться к ней с просьбой руки и сердца после гибели Рустама, ибо Томирис горячо любила своего мужа и готова была убить любого, кто осквернит его память. Каждого мужчину, слишком близко подходившего к ней, она пронзала грозным взглядом своих чёрных, словно ночь, глаз, выглядывавших из-под насупившихся тонких бровей. Этот взгляд говорил: не приближайся, иначе я снесу твою голову". А она была прославленным воином. Учась искусству убийства и охоты с детства, Томирис владела луком и кинжалами лучше, чем кто-либо в этом царстве, чьё названье уже позабыто. А убил Рустама - воина ничуть не хуже своей жены - хитрый Кир, который со своей могучей армией завоевал практически всё место, которое сейчас зовётся Дотракийским морем. Кир не только убил Рустама, он ещё и отправил Томирис своего гонца с предложением выйти за "Великого царя Кира". От подобного заявления царица обезумела от ярости и тут же собрала свою собственную армию, разгоряченными речами взывая весь свой народ подняться на защиту памяти Рустама. И люди поднялись. Взяли всё оружие, что у них есть и пошли на врага. Первый бой завершился победой народа Томирис, который возглавлял её сын Спаргапис. По их обычаям, победа всегда обмывалась, воспользовавшись этим, Кир, дождавшись, когда все опьянеют, захватил треть войска Томирис и самого Спаргаписа, чтобы шантажировать женщину-воительницу. Кир знал, что любая мать сделает всё, лишь бы сохранить своё чадо. Знал это и сам Спаргапис. Он, закованный в кандалы, но не привязанный ни к чему и не запертый в клетке, бросился в поток бурной и глубокой реки, названной Жалдама (переводится с их языка, как "не приближайся!". Спасти молодого полководца было уже нельзя. А Томирис, узнав о смерти сына, даже не закричала. Очевидцы утверждали, что она лишь осела на пол и уставилась невидящим взглядом в пол. Через час она поднялась, совершенно спокойная, и возвестила всех о том, что скоро они дадут бой. То был самый кровавый бой в истории, с которым ни сравнится даже битва на Огненном поле. В этой битве участвовали и женщины, и девушки, которые бросились с царицей в бой в последний решающий момент. Эти девушки вырвали победу кровью и потом, так как люди Кира не ожидали увидеть на поле боя мужественных женщин. Все противники погибли, до единого, включая и самого Кира. Томирис сама отыскала его среди сражающихся и, с горящим ненавистью взглядом, отрубила ему голову. Наполнив кожаный мешок его кровью, царица при всех воскликнула: "Ты хотел крови, так пей её до дна!" - и бросила в этот мешок голову". Впечатлённая этой историей до глубины души, Рейнира легла на постель, укрываясь тёплым одеялом и заснула в обнимку с книгой. В этот раз на душе у неё было совсем не так тревожно, как в предыдущие ночи.