Тяжесть

Это то, кем мы являемся Не важно, если мы зашли слишком далеко Не важно, если всё хорошо Не важно если это не наш день. Imagine Dragons - Who We Are

       Элия крепко обняла брата. — Мне так тебя не хватало, - сказала она. — Мне тебя тоже, сестричка. - Оберин отошёл от сестры и заметил Серсею. Девочка глядела на него опухшими и покрасневшими глазами. В чёрном она казалась ещё бледнее, чем была. В руках она сжимала платок. Красный с золотым. Цвета Ланнистеров и Мартеллов. — Моя леди, - он поклонился ей. — Мне жаль. Я был… — Неважно, - прервала его невеста, отвернувшись. — Вы не знали её! - она быстрыми шагами ушла, громко звеня маленькими каблучками. — Она не имела в виду ничего плохого, - произнесла Элия. — Да знаю я, знаю. Она просто ненавидит меня за то, что её разлучили с братом и отправили в пустыню. Ну, с кем не бывает, правда? - с горечью сказал Мартелл. — Зайди к ней позже. Ей действительно тяжело. — Я понимаю. А когда мы поедем на Утёс? — Мама говорила, что скоро. Очень скоро. Так что у тебя день или два чтобы более или менее наладить с ней отношения, если не хочешь, чтобы в дороге ты вдруг загадочно пропал. - Попыталась пошутить Элия, но Оберин так и не улыбнулся. Тогда сестра просто обняла его, прижавшись щекой к сильной груди.

***

— Миледи? - юноша стоял в дверях, так и не решаясь войти. — Что вам надо? - не слишком-то приветливо спросила золотая девочка. — Могу я немного поговорить с вами? — Зачем? - Видимо, то, что кто-то стоит у неё в дверях, а сама она в это время сидит на мягкой кровати, обнимая подушку, совсем не смущало Серсею. — Вы здесь уже несколько месяцев, а я с вами разговаривал не более двух-трёх раз, миледи. А вы ведь моя невеста. — Чепуха! - В Оберина полетела подушка, которую тот без труда поймал. — Мой брат скоро заберёт меня из этой пустыни, и я больше сюда не вернусь! — Джейме? — Ну а кто ещё? - спросила девочка таким тоном, будто Мартелл выдал несусветную глупость. — У вас ещё два брата, миледи, - мягким тоном заметил юноша. В ответ он ожидал услышать очередную колкость, но Ланнистер, к огромному его удивлению, залилась слезами. — Прости. - Он подошёл к ней и осторожно сел на кровать. Серсея, рыдая, что-то говорила, но понять её лепет было очень трудно. — Это чудовище убило мою маму неделю назад, а я застряла в этих жутких песках совершенно одна, - разобрал Оберин. — Мы скоро уплывём отсюда, Серсея. На корабле. И не вернёмся, пока тебе не захочется, - пообещал он. — Правда? - с недоверием спросила девочка, подняв на него свои изумительные изумрудные глаза. Золотые локоны растрепались и теперь больше напоминали воронье гнездо. — Я клянусь тебе, миледи, - кивнул Оберин, касаясь её волос. Девочка дрогнула, но не отпрянула, как бывало, когда он целовал её руку или нечаянно задевал её локоть.        "Быть может, не такая она противная", с улыбкой подумал Оберин.        "Пожалуй, он не так уж плох, как казалось вначале", подумала Серсея.

***

       Серсея Ланнистер снова заблудилась в чёртовых садах Солнечного Копья. Она здесь уже целую вечность, но всё ещё плохо ориентировалась.        После разговора с Оберином она, наконец, решила перестать просиживать дни в комнате, не впуская к себе никого для разговора, даже дядю Гериона. Ох, на него она была очень зла! Предатель! В последние дни он только и делал, что гулял по окрестностям с девчонкой Мартелл, вместо того, чтобы хоть немного побыть со своей племянницей, родной кровью. А ведь он раньше казался таким хорошим. Он был её любимым дядей!        Повороты никак не желали кончаться. Дорожки петляли, заводя девочку в неизвестные ей места. Казалось бы, что замок называется Копьём потому, что у него есть высокая - действительно высокая - башня, которая должна служить ориентиром и быть видной издали. Похоже, башню в это не посвятили, так как ничего, кроме странных деревьев с длинными и широкими стволами, Серсея не видела. — Неведомый бы их всех побрал, - процедила она сквозь сжатые зубы, поворачивая направо по каменной дорожке. На этот раз поворот завёл её к фонтану. Старому, грязному, но всё ещё с шумом разбрызгивавшему воду. Рядом находились лавочки, такие же каменные, как и тропинка. На одной из скамеек сидела Элия Мартелл, а перед ней, на коленях, стоял молодой человек, увлечённо изучавший её рот своим! Серсея уже придумала, как можно будет использовать это знание, ведь, подумать только, милая робкая Элия, которая столь долго оплакивала своего погибшего жениха, сейчас прячется в саду, целуясь с каким-то… — Ой, - вылетело у девочки, когда она поняла, что это её дядя. Разумеется, Серсея не дура, и знала, что Герион Ланнистер уже давно неровно дышит к дорнийке, но что и она… — Постой! - оторвалась от Ланнистера Элия. — Не стоит. - А золотая девочка спряталась за стволом огромного красного дерева, наблюдая. Дядя что-то тихо сказал ей в ответ, отчего девушка вспыхнула и замотала головой. Ланнистер взял в руки её лицо, приблизил к своему и начал что-то уверенно шептать, словно убеждая. — Почему бы и нет, Элия? - воскликнул он, когда Мартелл вновь покачала головой. — Ты можешь поехать на Утёс, а потом мы с тобой отправимся на путешествие по всем Королевствам! Ты навестишь свою подругу в Красном Замке! Увидишь суровый Север, сады Хайгардена, море у Штормового Предела! — Нет, Герион! Как ты себе это представляешь? Дочь принцессы ни с того, ни с сего отправляется в длительную прогулку по стране? И с кем? Только со Смеющимся Львом? Прости, Герион, но так нельзя. — Тогда просто поехали со мной на Утёс. Тебе ведь там понравилось в прошлый раз. — В прошлый раз там был праздник. Сейчас там горе. Я не хочу мешаться. Лорд Тайвин, как и его дети, и родственники, которых, кстати, немало, будет в трауре. Деснице не нужны лишние хлопоты сейчас. И я не собираюсь ему их предоставлять. — Ты - не хлопоты, Элия. Ты… — Подсматриваете, миледи? - вдруг обжёг ухо золотой девочки чужой голос, заставив вздрогнуть и резко обернуться. При этом Серсея запуталась в своих юбках и чуть не упала, едва не выдав своё местонахождение разговаривающим, но сильные руки успели схватить её. — Я… Я не подсматривала. Просто заблудилась и решила не прерывать их… то есть, их разговора, чтобы спросить, где выход в замок. — Неужели? - В глазах Мартелла читалось, что он ей не верил. — Тогда позвольте мне проводить вас до ваших покоев, миледи. — А вчера вы, милорд, обращались ко мне на "ты", - заметила Серсея, но всё же подала Оберину руку. — Возможно так и было. — Нет. Не "возможно". Точно так и было! — Как скажете, миледи, - улыбнулся Оберин. — Почему вы улыбаетесь? — Просто так, миледи. — Это глупо! - сказала девочка. "Какой идиот! Джейме тоже иногда так улыбался, без причины. Но у брата улыбка была слепящая". — Позвольте угадать, вы думали о своём брате-близнеце? — Откуда вы знаете? - испугалась Серсея, но тут же оправила себя. "Ты львица. Львы не боятся змей!". — Вы не ответили на мой вопрос, зато шли с таким задумчивым лицом и той искоркой в глазах, которая у вас всегда появляется, когда вы думаете о Джейме, - просто ответил Мартелл, заглядывая ей в глаза. — Я думала о нём, - согласилась Ланнистер. — Вы любите его, правда? — Разумеется! — Я тоже люблю свою сестру, Элию. Кстати о ней, что вы успели услышать только что? — Ничего, - зарделась Серсея. — Совсем? — Немного, - неожиданно для себя созналась золотая девочка. — Я никому не скажу. — Даже мне? - вновь улыбнулся юноша. Пожалуй, насчёт него Ланнистер была не права. Улыбка и его улыбка ослепляет. Но если у Джейме она озаряет всё вокруг, у Мартелла - обжигает. — Вы такой же, как все, - фыркнула в ответ Серсея, но при этом она с интересом смотрела в его ониксовые глаза, напоминающие змеиные. — Нет. Таких, как я, больше нет. — Ложь! — Ну что вы, миледи! Негоже врать своей невесте! — Я вам не невеста! — Разве? Вы разбиваете моё сердце, миледи. — Мне всё равно, милорд. — Неужели? Вы не хотите завести даже одного друга? — У меня есть друзья! — Кто же? - с насмешкой спросил Оберин, а чёртики тем временем плясали в его глазах. — Не ваше дело, - покраснела Серсея. А ведь правда, у неё нет друзей. Её кузины или троюродные сёстры всё время желали отобрать у неё Джейме. Смешно даже, что это не получалось у них годами, а их мать, леди Джоанна, разрушила всё, лишь узнав об их играх. — И снова вы думаете о своём брате, - заметил Мартелл. — Мы пришли, милорд. Благодарю, но дальше я сама, - резко сказала Серсея, едва заметив уже знакомые ворота. — Я провожу вас до покоев, миледи. Вдруг вам вздумается снова потеряться. — Отстань! - Серсея оттолкнула юношу и направилась к длинному коридору, который, через два поворота налево, лестнице и повороту направо приведёт её к комнате. Или поворот нужен также налево? — Постой! - Мартелл схватил её за руку, отчего девочка зашипела, словно кобра. — Опусти! - Рука на запястье разжалась. — Я не хотел обидеть тебя. Ни разу. — Ты и не обижал! Мне плевать на твои усмешки! Ты не сможешь задеть льва! — Тогда я провожу тебя, раз тебе плевать. — Ты снова перешёл на "ты". — Возможно, - вновь улыбнулся Оберин, поворачивая налево. — Не "возможно", а перешёл. — Ты была первая. — Ложь! - Мартелл рассмеялся. — Не смейся! — Как скажешь, миледи. — Ты идиот! — Не повезло же тебе. Единственный друг и тот идиот! — Не единственный! — Братья не в счёт! — Я и не их имела в виду! - возразила Серсея, но тут же замолчала, когда Оберин чмокнул её в щёку. — Нельзя врать друзьям, моя леди, - улыбаясь, сказал он. — Боюсь, дальше вы сами дойдёте. - С этими словами он развернулся, с невероятной грацией слетел по лестнице и скрылся в очередном коридоре. А Серсея, поднимаясь, задумчиво тёрла щёку. К удивлению, ей не было противно.        Поднявшись, он замерла. Куда теперь? Направо или налево? — Иные забери этот Дорн!

***

       Синий луч света пробрался в комнату девушки сквозь толстое витражное стекло и ударил ей прямо в глаза. — Миледи! - в тот же момент окликнула Элию служанка. — Миледи, пора вставать!        Мартелл с большим трудом открыла один глаз и, заметив, что солнце только начало вставать, сразу же закрыла его. — Милорд! - воскликнула Лореза. Элия нахмурилась, удивившись, когда это она успела стать милордом. — Эй, ленивый комок одеяла, поднимайся и встречай со мной рассвет! - развеял её думы брат. — Оберин, иди отсюда! - она еле как поднялась на локтях, но подушку всё-таки в улыбающегося мерзавца запустила. — Я же говорила, что не буду помогать тебе! - пробурчала Элия. — Куда же ты, сестрёнка, денешься? Лореза, дорогая, не могли бы вы принести прямо сюда таз воды, который умывальный? — Нет! - тут же вскочила девушка. — Не слушай его, Лореза! — Встала? А теперь держи свою подушку, - он кинул её сестре. — И найди свои ноги среди этой материи, - он указал на одеяло. — Как ты можешь в такую жару укрываться? — О, а ты, наверное, спишь совершенно голый на холодных простынях, скидывая с кровати всё, что можно. - Девушка уже встала и взяла у служанки халат, натягивая его поверх и без того тёплой ночной рубашки. — Конечно! - усмехнулся Оберин. — Странные вы, девушки, всё-таки существа, - задумчиво протянул он. — И что за ужасная привычка - кидаться подушками? — Будто ты заслуживаешь чего-то другого! - улыбнулась Элия, умывая лицо прохладной водой из таза, который всё же принесла Лореза. — Спасибо, - поблагодарила Мартелл. — Можешь идти, дальше я сама. — Как скажете, миледи, - кивнула женщина, которая приближалась уже к шестому десятку лет, но всё ещё была полна энергии. — Ваше платье висит там, - указала она. — Спасибо, - вновь сказала Элия. — Такая милая женщина, - заметил Оберин, когда та вышла. — И дочь у неё такая же. Обе дочери. — О, заткнись, братик! — Ты тоже давай не языком чеши, а двигайся. И так опаздываем! — А вдруг я вообще передумаю? Ты же знаешь, я не имею никакого желания помогать тебе. — Тем не менее, ты не можешь мне отказать, ведь я твой любимый братец, верно? — Ты шантажист и никто больше! А любимый брат у меня - Доран. — Эх, жестокая ты, Элия. Возможно, мне стоит найти себе другую сестру? — И где ты её искать собираешься? - усмехнулась девушка, прячась на перегородкой. — В капусте? — Именно! — Ты ещё скажи, что и Обару там нашёл. Кстати, мне пришло письмо от неё. — Мне тоже. Ну, не самой неё. От её няни. Да разве ж это важно? — Нет-нет, - отмахнулась Элия, справляясь со шнуровкой, благо она была спереди. — К письму был приложен рисунок. Там, разумеется, ничего не понятно, но отпечаток её руки был ясен. — Руки? - удивился Оберин. — А у меня нога. - Голос его был немного разочарованным. — Потому что ты, братец, неудачник! — Твои слова жалят меня словно сотня змей, сестрица. А ведь люди верят, что ты у нас воспитанная, кроткая и милая девушка! - рассмеялся Оберин. Элия посмотрела на себя в зеркало и осталась вполне довольна: красное платье плотно сидело на талии, но не мешала дышать, а чуть пышная юбка не стесняла движений. — Пошли, - сказала она брату, который сразу же раскрыл дверь перед ней. — Только после дам. — Не подлизывайся, мне всё равно не нравится твоя идея.

***

— А Элия тут что делает? - удивилась леди Мартелл, когда увидела дочь на палубе корабля. — Как это "что", мама? Она ведь едет с нами! - с укором произнёс Оберин. — Нет, она не едет! - возразила Алиандра. — Мы не говорили об этом. — Но ты же сказала "мы поедем через день", когда я была рядом. И ты сказала, что едем в это "мы" я тоже вхожу, когда я уточнила! - удивилась Элия. — Не правда! Не было такого. Я помню, как мы сидели в зале. Тебя не было. Оберин был, и Серсея была. И небольшая часть моего двора тоже. Но не ты! — О чём ты, мама? - недоумевал Оберин. — Она стояла рядом со мной! — Нет! — Мои вещи уже на борту и капитан выделил мне каюту. Спасибо, мама, - протароторила Элия и поцеловала мать в щёку. Оберин сделал то же самое и оба Мартелл поспешили скрыться из её вида. — Ты могла бы быть лицедейкой, сестра моя! - рассмеялся Оберин, как только они уселись на широкий диван. — Кто бы говорил! Врал и даже не краснел! — Так я ведь у старой сестры учился! — Старой? - с округлёнными глазами спросила Элия. — Старшей, я сказал. Неужели твой слух уже тебя подводит? — Оберин! - Юноша отскочил подальше от сестры, на всякий случай. — Нам стоит проверить твою каюту, сестрица. Ты получила её в последний момент, поэтому, я подозреваю, там вполне могут быть посторонние предметы. — Спасибо, Оберин, я сама. Иди, проверь Серсею. — Ладно, - кивнул Мартелл.        Он нашёл Серсею на корме, когда корабль "Летний ветер" уже был далеко от песков Дорна. — Ты рада, миледи? - спросил он, вновь напугав её. Она кивнула. — Да. Я скоро окажусь дома. Рядом с Джейме и отцом. И я соскучилась по Тириону. — Твой средний брат? — Мой младший брат, - отрезала девочка. — А как зовут среднего? — У меня нет средних братьев! У меня есть Джейме, а за ним Тирион, которому годик. И больше никого! — А как же… — Монстр, убивший мою леди-мать мне не брат! — Малыш не виноват, Серсея, - мягко сказал Оберин, положив руку на её плечо. — Он её убил. - Разочарование сквозило в глазах юноши, но он промолчал. — Что ты вообще здесь делаешь? — Ничего. Хотел убедиться, что у тебя всё хорошо. — Всё хорошо будет, когда я встречусь со своей семьёй. — Джейме ведь на Утёсе, верно? — Да, - ответила Серсея, удивлённая вопросом дорнийца. — Но скоро поступит на службу к лорду Кракехоллу. — Кракехолл. Чёрно-белый кабан. — Вепрь, - поправила Серсея. — Вепрь, - повторил Оберин. — Прекрасно! Я вижу, ты не особо жаждешь моего присутствия, миледи. Я пойду, но, если что-то будет нужно или что-то случится - обращайся, хорошо? - С этими словами Мартелл пошёл искать капитана, но голос девочки его остановил. — Постой! - крикнула она. Когда он обернулся, она сказала: — Ты можешь остаться, если хочешь.        Оберин остался. Надолго. Разговаривая, шутя, рассказывая и объясняя что-то, они и не заметили, как подобралась луна и звёзды, её верные приспешники, светящимися алмазами рассыпались по ночной синеве неба.        Тем временем, Элия, расставшись с братом, тоже долго беседовала с Ланнистером. Герион и она, сидя в её каюте, часами планировали каждую деталь того, что собираются совершить, часто отвлекаясь друг на друга. Но глубокой ночью, когда девушка лежала на жестком матрасе, ожидая сна, их тайна грела её сердце, а на душе было так легко, что, казалось бы, можно улететь.

***

— Джейме! - воскликнула Серсея, едва завидев брата. — Серсея! - в свою очередь обрадовался мальчик, бросившись к сестре, которая сразу же повисла на его шее. В тот момент девочка была действительно рада. Она была рада стоять на мягкой траве. Была рада тучам над головой и высокой влажности. Она была рада вот так вот стоять рядом с родным Утёсом и обнимать родного брата.        Люди сновали вокруг, торопясь, разговаривая, ругаясь, шумя, оборачиваясь на двух золотых детей, но Ланнистерам всё равно. — Джейме, мне было так плохо! Ты даже не представляешь! - жаловалась близнецу Серсея. — Тебя обижали? - удивлённо спросил мальчик. — Пф, разумеется, нет! Кто посмеет? Но их жара, духота, характер людей, да даже их верблюды! — Верблюды? — У принцессы есть несколько и один плюнул в меня! - возмущалась она. Джейме залился смехом. — Милорд Джейме, - поздоровался только что подошедший Оберин. — Милорд Оберин, - на несколько тонов холоднее отозвался Ланнистер. — Я действительно сожалею о вашей потере, - без тени его обычной улыбки произнёс Мартелл. Поначалу дорнийец нравился Джейме, но позже, после всех гневных писем сестры, глубокая неприязнь к жениху Серсеи пустила корни в его сердце. — Наш лорд-отец ищет нас, - сказал мальчик. — Нам нужно идти. - Он взял под руку свою сестру и увёл подальше от Злобного Змея, как она его прозвала. — Ты не поверишь, сколько всего я за это время повидал! - воскликнул Джейме, когда они оказались на безопасном расстоянии от Оберина. — А я ничего не видела. Только пески и жаркое солнце! - сокрушалась Серсея. — Тебе было очень плохо там? — Ну да! Я рада, что теперь я с тобой. Ты ведь не отдашь меня обратно, верно? — Ну, не знаю, - замялся Джейме. — Отец ведь захотел так. — Джейме! Не смей меня им отдавать! Иначе можешь никогда со мной больше не разговаривать! . — Что? - не на шутку испугался мальчик. — Прости, Серсея. Конечно, я не отдам тебя! - В знак своих слов он взял её руку в свою и повёл дальше, к отцу.

***

       Зал был полон гостей, включая леди Алиандру, делящую с лордом Тайвином высокий стол, как и их дети. Герион решил, что не будет момента удобнее, поэтому, кивнув Элии, поднялся из-за своего стола. Мартелл последовала его примеру. — Лорд Тайвин! - громко обратился Герион к брату, опустившись на одно колено. Все взоры устремились на него и толпа замолчала, хотя оркестр так и не умолк, продолжая играть тихую тревожную мелодию. Показалось, даже вся роскошь внезапно стала блестеть не так ярко. Всё вокруг насторожилось, собираясь впитать в себя каждое слово Гериона. Сейчас настанет или самый счастливый, или самый несчастный момент его жизни. — Я слушаю тебя, Герион, - громко ответил Тайвин. — Сегодня я и леди Элия хотели просить вас и её высочество принцессу Алиандру… - Кивок в сторону женщины. — О… О союзе, между нашими домами, - на одном дыхании произнёс он, глядя в глаза-льдинки сюзерна и брата. В прозрачной зелени его глаз нельзя было прочитать ни единой эмоции. А принцесса Дорна была, мягко говоря, в глубочайшем шоке. Тишина затягивалась, а напряжение в помещении можно было резать ножом. — Леди-мама, - опустилась на колени Элия. — Я знаю его не долго, но полюбила его всем сердцем. - Герион видел, что слова даются девушке с трудом, но они были честны. — И не было бы для меня большей радости, чем ваше благословение.        Принцесса наклонилась к лорду Ланнистеру и что-то зашептала ему на ухо. Тайвин ответил ей. Они переговаривались так несколько минут, а у Гериона зачесалась голень ноги, на которой он сидел. Про себя проклиная брата, он попытался отвлечься на что-нибудь другое. Взгляд неожиданно зацепился за племянницу, глядящую на отца с такой надеждой в глазах, что нетрудно было догадаться, чего она желает. Бедняжка думает, что если Герион возьмёт в жёны Элию, ей, Серсее, разрешат не выходить за Оберина. Дома Ланнистер и Мартелл всё равно скрепят союз браком. Зря, конечно, Серсея надеется.        А вон сидит другой его брат. Киван, которому исполнилось недавно двадцать пять, обнимал свою жену из Свифтов и во все глаза глядел на Тайвина.        А рядом с Киваном сидит Дженна. Без своего Фрея и без своих сыновей. Она во все глаза глядела на Тайвина.        Тигетт также сидел там. Его рука покоилась на вздутом животе Дарлессы Марбранд. Он во все глаза глядел на Тайвина.        Герион был уверен, будь у него ещё брат или сестра, они бы тоже во все глаза глядели на Тайвина. Только прекрасные ониксовые очи взирали на Гериона, а других ему и не нужно.        Но, наконец, Тайвин Ланнистер встал. — Не скажу, что вы выбрали хорошее время, - сказал он. — Но я и принцесса Алиандра даём своё согласие на ваш брак.        Сердце на миг остановилось, но потом забилось, словно ночной мотылёк. Он счастливо посмотрел на Элию, глаза которой подозрительно блестели. "Спасибо, Семеро!", поблагодарил Богов Ланнистер, прижимая будущую жену к себе. Он заметил на её пальце кольцо, которое подарил ей после их первого поцелуя. "Спасибо, Семеро!", повторил он.

***

— Не трогай его, Серсея! Он наш брат! - кричал Джейме. — Тебе чудовище, убившее нашу мать, важнее меня? — Нет! — Что-то не видно! Тебе, будто, совсем на меня плевать! — Что ты такое говоришь? — Когда отец не разрешил разорвать мою помолвку, ты ничего не сказал! Он ругал меня, а ты молча стоял в сторонке, поджав хвост! — Неправда! — Всё это правда! — Нет! Я ведь вступился за тебя в начале! — Вот именно! Стоило отцу просто посмотреть на тебя, ты тут же спрятался за юбками тёти Дженны! — Ты несёшь ерунду, Серсея! — Что? - задохнулась от возмущения девочка. — Да что ты… — И не так уж у тебя всё плохо! Меня отец тоже собирается женить на Лизе Талли. — Что? - опешила девочка. — На ком? На поганке Талли? - Её Серсея помнила ещё с тех пор, как лорд Хостер у них гостил. — Ничего она не поганка! У неё красивые волосы и милые ямочки! — Красивее, чем у меня, ты хочешь сказать? - Губа девочки непроизвольно задрожала, хотя она и была полна ярости. — Нет, что ты, Серсея, - сразу же стих Джейме, при виде слёз сестры. — Вот и иди к своей Талли! - в сердцах крикнула Серсея и, гордо подняв голову, ушла, не оборачиваясь на крики брата. Однако, стоило ей скрыться за первым же поворотом, горько разрыдалась, хотя понимала, что львицы не плачут. Там её и нашёл Оберин. — Кто обидел мою леди? - спросил он, присев на корточки рядом с ней. Ответом ему был плач. Тогда он просто прижал девочку к себе и держал так, пока она не успокоилась. В тот момент Серсея уже выплакала слёзы обиды на отца, Джейме, дядю Гериона и, вообще, весь мир. Осталась только ярость. — Забери меня. Ты обещал, помнишь? Забери! - сказала она. — Отплывём завтра? - предложил Оберин. Ланнистер часто закивала головой и снова прижалась к груди друга.

Конец второй части