In My Veins

Сентябрь, 1996

В тот день я всё-таки пришла в парк опоздав на полчаса. Но Шеннон сидел на том же самом месте, что и вчера. Он увидел меня еще издалека, так что эффекта неожиданности не получилось. ― Джейн, крошка, я думал, ты не придешь, — его лицо озаряла улыбка во все тридцать два зуба. ― Привет, — сказала я. Меня немного разозлила его «крошка». Класс, он уже и не ждал, можно было не приходить. Он встал и оказалось, что я едва достаю ему его плеча. Он чертовски уверен в себе, и есть с чего, надо сказать. Парень был одет в серую майку и обычные джинсы. Ничего особенного, только он сам. Какая-то интрига во взгляде, хитрость во всем его виде пробуждала во мне детское любопытство. ― Давай пройдёмся, — сказал он, протягивая мне руку, которую я не спешила принимать. ― Давай, я же помню, вчера ты подвернула ногу. Пришлось дать ему свою руку, хотя я понимала, да и он тоже, что в кедах моим ногам ничего не угрожает. А его ладонь, она такая тепла и мягкая, такая большая по сравнению с моей. У Джо другие руки — холодные и тонкие пальцы, прикосновений которых я так часто избегала в последнее время. Через несколько шагов Шеннон решил завязать разговор. ― Расскажи что-нибудь, Джейн. Расскажи, чем ты занимаешься? — он спросил это так, будто не очень то важно знать, но всё-таки. ― Учусь в Калифорнийском университете, — это был ответ на скрытый вопрос о моем возрасте, ну типа мне уже есть восемнадцать. На самом деле в этот университет я подаю документы только в следующем году, но многое о нем знала потому, что Гвен там учится. Шеннон уж было открыл рот для следующего вопроса, но я не дала ему этого сделать, — историю искусства изучаю. А ты чем живешь? — так, чисто из праздного любопытства поинтересуюсь. И тут я услышала целый рассказ о том, чем он занимается. Узнала, на каких музыкальных инструментах он играет и с каким больше дружит. Что барабаны — любовь всей его жизни. Как ребенок, вот честно. А после он спросил, играю ли я на чем-нибудь и посмотрел глазами, полными надежды. ― Я умею держать в руках гитару. Раньше брат пытался учить меня, но потом он уехал и я всё забросила. А вчера он подарил новую, мою собственную, но учить играть всё равно некому, — я глубоко вздохнула, потому что моим самым большим желанием всегда было научиться играть, а делала я это хуже, чем ниже среднего. ― Я научу тебя, а потом попробуешь барабаны! — сказал Шеннон радостным тоном. О нет, тогда он окончательно убедится в моей необучаемости. ― Спасибо, — я всё-таки улыбнулась, потому что моя мечта вдруг стала очень близко. Так же близко, как этот парень сейчас. Она в моих руках, если я захочу. Мы гуляли еще достаточно долго, говорили о всякой ерунде. Я узнала, что он не так давно перебрался в Лос-Анджелес и живет вместе с младшим братом, что этот брат Джаред очень талантливый, и что это его мы вчера видели в парке вместе с Шенноном. Потом настала моя очередь долго говорить, и я рассказала ему про своего брата и сестру, что они двойняшки и что у сестры странное имя. Когда он услышал «Гвендолин — Грейс », расхохотался и спросил: «за что её так». Не знаю, зачем я рассказала этот факт Шеннону, но мы от души посмеялись над моей сестрёнкой. Мне было легко и приятно рядом с ним, потому что он сильно отличался от тех парней, с которыми я обычно провожу время. С ним нет дурацких разговоров о том, кто в какой колледж поступит и насколько это будет круто, кому где приготовили место для стажировки родители и кому какую тачку купили. Я училась в обычной школе, но почему-то моя компания состояла из детей друзей моих родителей, таких же пустых и одинаковых, как их семейки. Из таких, как Джо. Шеннон же рассказывал об удивительных вещах, которые буквально валяются под ногами: ― Что ты видишь? — он резко остановился, продолжая держать меня за руку, смотря куда-то в землю. ― Эм… Шеннон, это лужа, — недоумевала я. — Я вижу лужу, пожалуй. ― Нет, Джейн, смотри внимательнее! — настаивал он. Да что, чёрт возьми, такого в этой луже. — Ты видишь? Я посмотрела внимательнее, чуть вытянув шею и наклонив голову на бок, и увидела то, что, кажется, видел он. И да, действительно, в непонятно откуда взявшейся луже отражалось закатное небо во всех его красках. Я посмотрела на Шеннона. Он улыбался, и я тоже, и дело было не в какой-то луже и том, что в ней отражалось, а в том, что мы сейчас смотрели на мир одними глазами. Как же ограничен мой мир, оказывается, если я не замечаю таких простых и прекрасных вещей. У этого парня определенно можно кое-чему поучиться, помимо игры на гитаре. Время быстро летело, зажигались фонари, на улицу выползали парочки и фрики и мы с Шенноном затерялись между ними. Мне казалось, что я знаю его дольше, чем один день. И чем ближе подходило время прощаться, тем больше меня интересовал один единственный вопрос: «предложит встретиться еще раз, или нет». Я вдруг поймала себя на мысли, что очень расстроюсь, если он просто так уйдет. Когда мы пришли в мой район и были на пути к дому, случилось неожиданное, а именно, случилась Кейт. ― Джейн, привет, милая! — она кинулась обниматься, не обращая абсолютно никакого внимания на Шеннона, который продолжал сжимать мою руку. ― Тебя не было вчера, и мисс Коллинз попросила передать твой тест. Я отдала его твоей маме! — блин, хоть не ляпнула про школу, и на том спасибо. ― Спасибо, мило с твоей стороны. Ну, тогда до понедельника, — я сделала подруге намек, приподняв одну бровь, чтобы она свалила наконец-то. ― Пока, милая. — Кейт опять расцеловала меня и быстро скрылась. Я стояла, не веря счастью, что она ни разу не сказала «школа» или «математика». ― Что за тест? — спросил Шеннон. ― По истории искусств. Но, кажется, я его завалила, — соврала я. Это был тест по алгебре на остаточные знания. Мы подошли к моему дому, и мне не очень-то хотелось туда заходить, потому что мама вернулась, а брат завтра уезжает, так что, из веселого там только Гвен. ― Шенн, мы пришли, — сообщила я переводя взгляд на дом, такой белоснежный и идеальный, что можно было подумать, что и семья в нем живет идеальная. Шеннон присвистнул. ― Да ты крутая, крошка, — он тщательно осматривал фасад. И всё-таки «крошка» отдавала какой-то пошлостью. ― Не я, а мои родители, — я смутилась, но была рада, что он принял меня за нормального человека, а не за тупую идиотку, какие шатаются по клубам на папины деньги, — я тут совершенно ни при чём, ― он улыбнулся моим словам и посмотрел лукавым взглядом, который заставил меня смущаться еще больше. ― Спасибо, что потратила на меня вечер, Джейн, — Шеннон выпустил мою руку. И всё? Что, только это? Как же обидно… Не назначать же встречу самой! Я просто ответила ему тем же и поплелась к двери. ― Завтра. Там же, — я резко обернулась, выдав тем самым своё настроение, а он просто стоял и улыбался! — И бери гитару, Джейн! — он слишком часто называл меня по имени сегодня. ― Спокойной ночи, Шеннон, — в моем голосе предательски звучала радость. Домой я зашла в прекрасном расположении духа, потому что завтра я наконец-то займусь тем, чем так хотелось, да еще и в компании интересного парня. И тот факт, что Кейт нас видела, не мог меня не радовать, ибо теперь эта весть разнесется по всем знакомым уже сегодня вечером, и конечно дойдет до Джо. Но моё настроение как рукой сняло, когда передо мной появилась мама. С моим тестом в руках. Сейчас что-то будет… ― Что это такое? — цедя сквозь зубы каждое слово, и тыкая длинными наманикюренными ногтями в бумажку, спросила она как можно ровнее. — Только половина. Ты видела это? Ты сделала правильно ровно 50%. ― Это всего лишь тест на остаточные, он ничего не значит, — я пустилась в объяснения, но она не дала мне договорить. ― Что ты за человек, Джейн? На кого ты становишься похожа? — она больно дернула меня за выкрашенные волосы, потом швырнула листок на пол и виляя бедрами, медленно, как кошка, ушла в гостиную к своему телевизору. А я, полная обиды и непонимания, за что она меня так ненавидит, пошла спать. Утром я проводила Макса, что окончательно загнало меня в тоску. Но в предвкушении встречи моё настроение поднималось. Я знала, что это будет отличный вечер и проведу я его с Шенноном. Я оделась, зачехлила гитару и была уже готова выйти из дома, но путь мне преградила Фелиция. То есть мама, но в такие моменты её никак кроме Фелиции назвать нельзя. Ну очень грозный вид у неё был: руки на талии, глаза сверкают молниями, брови сдвинуты; красные ногти сейчас ей очень идут. Кажется, что она вот-вот вцепится ими в мою шею или разорвет меня на части. Вообще, она очень красивая женщина, но в такие моменты я её откровенно побаивалась. ― Ты будешь сидеть дома и заниматься тем, чем должна! — ого, мамуль, поздновато меня воспитывать, вроде как мне семнадцать вчера исполнилось. ― Математику уже сделала, и я абсолютно свободна от домашки, — делаю попытку обойти ее, но она хватает меня за руку и разворачивает обратно к лестнице, делая мне очень больно своими ногтями. - Я, честно, переделала тест и сделала всё! Я могу немного расслабиться? — взмолилась я. ― Нет, иди в комнату и подумай, а потом придешь и скажешь мне то, что должна! — рявкнула она. ― Да? А может, ты скажешь, где была прошлой ночью? — я уже не разговаривала, а кричала на неё. Фелиция от неожиданности ослабила хватку и я, пользуясь моментом, бросилась вон из дома. Прыгнула в подошедший автобус, чтобы добраться до Уэстлейка. По парку я бежала так быстро, как только могла. Меня душили слёзы от обиды и её претензий, но я не давала им волю. Подумаешь, очередной псих, и не такие случались. Например, в прошлом году она сказала подруге, что накосячила в жизни лишь однажды, и посмотрела на меня. Так что, математика — это жалкие цветочки. Шеннон сидел на том же месте и в той же позе, что и когда я впервые увидела его. Если бы не было вчерашнего дня, то подумала бы, что он и не вставал. Он уже увидел меня и теперь широко улыбался. В следующий раз я точно подойду к нему сзади. ― Привет, Джейн, — он встал и снял с меня гитару, — ты сегодня рано. ― Я бежала, — всё еще запыхавшимся голосом сообщила я. ― М-м-м, ко мне? — он состроил самодовольную морду. — Мне это нравится. ― Да, Шенн, к тебе и бежала, — я хотела придать голосу беззаботность, но у меня не получилось. ― Пойдем отсюда, куда-нибудь в кусты, поглубже в парк. ― Это зачем еще в кусты? — я невольно вздернула брови от странного предложения. ― Ну и пошлая же ты, — он рассмеялся. — Мы сядем на траву где-нибудь подальше, чтобы никто тебя не смущал. Мне опять стало неловко за себя. Едва ли у него ко мне чисто мужской интерес. Я просто молча тащилась за ним куда-то вглубь парка, где никто не будет меня смущать… Но спина у него, честно, шикарная. Футболка была узковата для широких плеч, но весьма выгодно подчеркивала его мышцы. Всё время, пока мы шли, я пялилась на его спину и то, что пониже. Убила бы себя за такие мысли. Мы плюхнулись на газон под здоровенным кленом и я растянулась на нем, вдыхая осенний воздух, который смешался с запахом травы, листьев и запахом Шеннона. Как же это приятно — быть сейчас здесь, чувствовать это. И не видеть её лживое лицо. Мне опять вспомнилась Фелиция и все её упреки в мою сторону. Я почувствовала, что глаза наполняются слезами и закрыла лицо ладонями. ― Кажется, Джейн сегодня не в настроении, — наблюдая за этой немой сценой, Шеннон просто констатировал факт. Я всё еще лежала молча, собираясь с мыслями. — у тебя глаза на мокром месте. Не хочешь рассказать? ― Тут нечего рассказывать, Шенн, — голос дрожал так по-идиотски, — это всё Фелиция. ― Кто такая Фелиция? ― Моя мать, — я убрала руки и села рядом с ним, — я зову её по имени, когда она бесит меня. Дальше Шенн потребовал подробного рассказа о том, что между нами произошло, и это повлекло за собой новые подробности и новые рассказы. А он сидел и слушал с серьёзным лицом, иногда вставляя комментарии. А когда нам надоело сидеть, мы легли на траву и я продолжала, а он всё слушал и спрашивал. ― Отец в курсе ваших «теплых» взаимоотношений? — спросил он, когда мой голос стал совсем ровным и я перестала хлюпать носом. ― Папа, он..., — я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, — он замечательный, и любит меня больше всего, понимает с полуслова и исполняет все мои капризы. Но он так редко бывает дома, что я порой забываю, что он есть. ― Тебе повезло, — как-то задумчиво сказал Шеннон. — Не у всех есть отец, а твой тебя еще и любит. ― Думаю, есть кто-то, кого он любит больше меня, — Шенн вопросительно посмотрел. — Как минимум пять месяцев в году он проводит во Франции. Я понимаю, что у него там бизнес и всё такое, но всё же он там слишком часто. А меня бросает с матерью, для которой я самое большое разочарование в жизни. Вот и сейчас он уехал на месяц, а может и на два, а я осталась здесь с очередной порцией её психов. Шеннон больше ничего не спрашивал, он просто подвинулся ближе и обнял меня, потому что сказать ему было нечего, ибо всё это похоже на мелодраму, а я тут самая бедная и несчастная героиня. Мы так и не расчехлили гитару. ― Джейн, уже стемнело и тебя нужно отвезти домой, — сказал он, и от его слов мне стало безумно грустно и пусто, потому что как только он уйдёт, я опять останусь с Фелицией в большом пустом доме. ― А я не пойду домой, — меня внезапно осенило. ― Что ты удумала? — Шеннон резко сел. — Чёрт, я не брошу тебя на улице, Джейн! ― Расслабься, детка, я переночую у подруги, — мне стало веселее от того, что он озадачился вопросом моей ночевки. ― Надеюсь, не у той стремной блондинки? — он скептически поднял одну бровь и я отметила про себя, какие красивые у него глаза. ― Нет, не у неё, — его характеристика Кейт привела меня в восторг и я даже посмеялась немного. — У другой блондинки. Проводи меня, здесь недалеко, — я встала с газона и протянула ему руку. ― Она точно дома, твоя подруга? — спросил Шенн, когда мы подошли к дому Меган. — Если нет, то пойдем ко мне. ― О, ты такой быстрый, — рассмеялась я. — Она дома, смотри, на последнем этаже свет горит, — я указала пальцем на самую длинную цепочку горящих окон. Так мы стояли где-то с полминуты. Мне не хотелось его отпускать. Он смотрел на меня большими зелеными глазами, пока я своими искала что-то интересное на подъездной дорожке. Молчание, которое не казалось неловким, оно было очень естественным и умиротворяющим. Шеннон так крепко обнял меня, что на какое-то время стало нечем дышать, он такой тёплый и уютный, что теперь я даже подумывала, а не пойти ли, действительно, с ним. ― Всё будет хорошо, Джейн. Даже если сейчас плохо, потом обязательно будет хорошо, слышишь? — он почти шепотом говорил мне это на ухо, уткнувшись в мои волосы. ― Спасибо тебе, Шеннон, — я крепче сжала его в объятиях. — Правда, спасибо за всё, — я вдыхала его аромат глубже, такой приятный и такой мужской. Нет, скорее, мужественный. Я благодарила Бога за тот дурацкий случай и это знакомство. Он просто ушёл, не оборачиваясь. Я знала, что завтра мы точно встретимся.