understand me

— Аои… Когда-нибудь она будет сильной настолько, чтобы наконец хорошенько врезать сенсею. Ее кулак будет столь же смертоносен, сколько молниеносен. Да, обязательно. — Не-чан! Ты меня слышишь? Рука брата нетерпеливо и даже немного грубо встряхивает летающую в облаках за плечо, заставляя стремительно вспомнить о реальности, где она всего лишь генин, который вынужден терпеть очевидные издевки Хатаге, будь он неладен. — М? Прости, я замечталась, — откровенно ответила девушка, не собираясь открыто лгать дорогому ей человеку. — Я уже несколько минут распинаюсь о грядущем фестивале. Где твое уважение к будущему хокаге? — Наруто надулся на полном серьезе, и Аои осталось лишь тяжело вздохнуть и заново извиниться. В противном случае, буйный братец известил бы всю деревню о повышающейся степени глухоты девчушки. А кто в этом, блин, виноват? Миссия в этот раз была совсем пустяковой и быстрой, но измотала она колоссально, потрепав в резерве. Да еще этот… Какаши-сенсей всю дорогу издевался над страдающей, хотя, девушке предполагалось, что белобрысый изврат хотел зачем-то рассорить раздраженных усталостью ребят. Очередная проверка? Но это ладно — всегда можно списать на бурную фантазию. Да и не получилось у него ничего: команда побухтела, но пререкаться друг с другом не стала. Дорога домой к девушке пешком занимала, очевидно, больше времени, чем по крышам, но Кавасаки экономила чакру, а Наруто пытался растянуть время, чтобы поболтать. Июльское солнце жарко пекло дневными остатками, доводя настроение русоволосой до пробивания плинтуса. Тем не менее, улицы Конохи гудели в предверии праздника, заставляя отвлечься от зудящей усталости в теле. Аои, одним ухом слушая брата, бросала мимолетные взгляды на товары в пробегающих мимо лавочках, обособляя для себя из монолога только самое важное. — То есть, ты собираешься сводить на свидание Сакуру-чан? И хочешь, чтобы я тебе советом или еще чем помогла? — иронично приподняла бровь молчавшая до этого момента собеседница, произнося имя Харуно. Узумаки так и не сказал, с кем бы хотел провести больше времени на празднике, но логикой сероглазая не была обделена. В груди что-то сжалось от воспоминаний, которые девушка старательно игнорировала. Она уже научилась жить с этим, все хорошо. — Эм, ну… да. Прости за просьбу, Аои. Я знаю, что… — Наруто оборвался — не смог договорить из-за тычка под ребра. Серебряные глаза укоризненно зыркнули, намекая, что продолжать не стоит. Кто знает, что медик может подсыпать ему в чай. Что ж, самое главное, что сестра совсем не выглядела подавленной этими словами. Потому Узумаки смиренно заткнулся, нелепо и натянуто улыбнувшись. — Я переборола это, хорошо? — тихо, но так, что блондин все же услышал, прошептала Кавасаки, старательно всматриваясь в дорогу вперед. — Все хорошо. Я помогу тебе, чем смогу. — Спасибо, — это было то единственное, что Наруто смог вымолвить. Сколько бы слов и образов не крутилось в голове, язык и стучащее сердце от такого важного факта, как понимание и хорошее самочувствие родного сердцу человека, не давало связно высказываться. — «Я счастлив, что встретил тебя». Шум толпы никогда не заглушал их слов.

***

Нужно отдышаться. Саске еле успел уйти домой от куноичи в розовом — даже с командой попрощаться на сумел. А ведь Наруто на пару с Кавасаки не раз выражали ему свое недовольство, когда он, бывало, разворачивался и уходил, ничего не говоря; им просто было не понятно: вернется ли, надо ли ждать. Однако одного вида Аои — поджатых в обиде губ и нахмуренных бровей с грустным взглядом — хватало, чтобы парень внезапно почувствовал себя виноватым и неправильным. Это тогда взбесило его в себе, а самое главное — он так и не смог понять причин. Он не мог принять и своих сильно сжатых кулаков, когда замечал радостно обнимающихся Наруто с Аои. Ему еще сильней хотелось задеть и унизить идиота в оранжевом: при всех назвать его ни на что не годным или в еще что в таком духе. Но на самом деле он отворачивался, потому что каждый раз — при первых попытках — их разнимала Аои, глядя на зачинщика в лице Учихи, как на врага народа. А потом парень прекратил, не желая снова и снова видеть девушку такой. Он ежился от ее холодно-стального взгляда и ловил себя на мысли, что хотел бы в такие моменты быть на месте Узумаки, на которого она всегда смотрит с неимоверной заботой и любовью. И каждый раз, вновь обнимает. Неужели ревность? Сердце заныло, а в глазах все расплылось. Всего лишь соринка, — думает брюнет, запрокидывая голову и пялясь в потолок. Хватит врать. Черт. Он же не мог… влюбиться? Нет, пожалуйста, нет. Что делать? Она же всегда смотрит только на Наруто. И волнуется всегда только о нем. И думает, наверняка, тоже. Саске злится неконтролируемо; ударяет кулаком о стену. Все сильней ненавидит Узумаки. Как какому-то неудачнику, вроде него, может так вести? Как Саске могло угораздить почувствовать нечто подобное? Так много поклонниц, и Кавасаки, как по закону подлости, не одна из них. Харуно говорила что-то про фестиваль и то, что хотела бы пойти на него с Учихой. Можно ли, интересно, так же позвать Аои? Саске зло, косо усмехается, устало съезжая на пол: он поведением будет похож на собственную фанатку, что так бесят и раздражают его. И что тогда почувствует Аои? Она понимает его, — он уверен, — как никто другой из тех, кого можно знать достаточно близко. Кавасаки потеряла отца, но все равно борется с отвратительностью послевкусия боли. И Саске хочет так же, но не справляется. Опять. Снова. Он просит пустоту: — Помоги мне.

***

Тишину уютной квартиры разрывал тихий голос с кухни, а чай в кружке, тем временем, стремительно остывал. — Мой план строится на том, чтобы позвать Сакуру и Саске с нами на праздник. Мы с Учихой отделяемся от вас в заранее обговоренную сторону, пока ты отвлекаешь Сакуру, а затем она спохватывается, и вы вместе идете в противоположном направлении, якобы искать нас. Ясно? Наруто в прострации активно кивает головой вверх-вниз, наблюдая бесконечность бытия сквозь сокомандницу. Кавасаки трет переносицу, судорожно соображая, где ее братец мог потерять нить такой безупречной логики. Где она прокололась с объяснениями? — Не понимаю, почему мы должны позвать теме, — честно признается поникший блондин, улавливая усталые действия своего личного стратега. — Давай будем честны. Сакура — фанатка Саске, — сероглазая мягко кладет руку на плечо названного брата. — Мы не затащим ее на праздненство без него. — А! Понял, — вечный оптимист воскрешает боевой дух и не выглядит расстроенным, узнав эту новость века, давая повод думать, что о вышесказанном факте Узумаки давным-давно знал, просто-напросто умело забивая болт. — Фуф. Завтрашний выходной придется посвятить походу в магазин за юкатой и ловле неугомонного мстителя, — Аои старается взбодриться, хотя бы картинно. Если подумать, она обещала брюнету счастливые воспоминания. Почему бы и не постараться их оставить именно завтра? — Ты тоже мониторь его местоположение. Если потеряем — потом вряд ли найдем. Только не смей в открытую следовать за ним! Наблюдай с крыш и скрывайся, как настоящий ниндзя! И умело избегай темы торжества, если все-таки придется заговорить, — очевидные и простые инструкции. Просто для уверенности. Наруто сияет, трет ладони в предвкушении исполнения плана и, как следствие, свидание с Сакурой-чан, и после на полном серьезе отдает честь: — Есть, капитан! — он смеется, когда Аои смешно закатывает глаза. Даже ничего, что придется следить за напыщенным идиотом. В дверном проходе хмыкает мама русоволосой, которая слышала как минимум одну последнюю фразу дочери. Она уже знакома с, по сути, еще одним своим сыном, которого, слушая рассказы дочки, она приняла, как родного. Сирота, по описанию полностью подходящего под описание джинчуурики Девятихвостого. В первый раз Амайя-сан так и села на месте, увидев это блондинистое недоразумение у себя на кухне, поглощающее сладкое. Что было страшнее, так катастрофически близкое нахождение дочурки в пространстве относительно демона во плоти. Наруто, будучи загнанным в угол неожиданным возвратным визитом родственницы своей подруги, уже готов был обреченно понурить голову и забыть дорогу к дому ровесницы. Когда девчушка оценила ситуацию и увидела, осознала глубину шока матери, она попросила Наруто выйти на время, заверяя, что все будет хорошо и ободрительно улыбаясь. Тогда, в тот вечер, Амайя переосмыслила так много, сколько вообще могла переосмыслить в жизни, а Аои показалась женщине мудрей ее самой. — Козни строите, бесята? — шуточно бросает, подходя к столешнице, наливая себе теплый напиток и будто бы не зная, что Кавасаки-младшая на это не способна чисто нравственно. — Ну, да, конечно, — сдвоенный ответ с явным сарказмом удовлетворил всех.

***

Наступивший выходной для Кавасаки выдался очень насыщенным: долгий и придирчивый выбор подходящего летнего кимоно, затем просто поиска брюнета. Благо, с последним помог не подкачавший блондин (сеть его клонов), который сообщил нахождение недостающей для комплекта команды личности в лице Саске. Тот удачно поджидал девушку прямо около ее дома. Это, конечно, немного удивляло, но нагруженная сумками русая не показала вида. — Привет, Саске. Чего тут делаешь? — природное любопытство вылезло так не вовремя — собеседница прикусила язык, чтобы это не повторилось. Учиха один из тех — парадоксально — кто, если начнет болтать, может сам сказать все, что нужно и не нужно. — Дело есть, — его тяжелой серьезностью можно было деревья сносить — таким показался оценивающий взгляд на пару с общим выражением лица. Саске подхватил один из самых массивных пакетов с продуктами и на неуверенное «спасибо» качнул головой, отмахиваясь. И, в кой-то веке, они оба добрались до квартиры девушки по старинке — через дверь. Еще раз увернувшись от благодарностей, Учиха последовал тенью за спокойной и неторопливой Кавасаки, погружаясь в теплую атмосферу солнечной кухни. — Ну, так чего хотел? — Аои улыбается, и Саске кажется, что лицо русоволоски лучится ярче любого солнца. Что греет душу. — Хотел позвать тебя на фестиваль, — Учиха подавил откуда-то взявшуюся внутреннюю неуверенность, которая отчаянно была сильнее даже гордыни. Хотел бы он вывернуть это все по-другому, да только сейчас нужно, чтобы это кристально было похожим на приглашение — у него есть странный план, который вовсе необязательно, но хотелось бы привести в исполнение. Да, Аои удивится, да, скорее всего, начнет копать под эту ситуацию. Но дальнейшая реакция собеседницы его удивила. Она уже успела посмотреть на брюнета с непониманием, да только вспомнила, что вовсе не против такого стечения обстоятельств и тоже хотела бы внести некоторую лепту: — О, я тоже! — румянец некстати подлил к щекам от понимания всей ситуации. Это ведь вполне похоже на свидание. Но девушка уговаривала себя не обращать внимания. — Только, можно странную просьбу? Я могу объяснить тебе, но ты должен будешь держать это в секрете. — Хм? — заинтриговано выдал Саске, инстинктивно подаваясь вперед на стуле. Сердце аномально трепетало, ведь согласие было получено. — Можешь привести Сакуру Харуно? — и мило похлопать глазами, будто бы не испортить вечер собирается. Повисло молчание; Саске, недавно излучавшего радость на уровне ауры, будто бы придавило гирей отчаяния. Через несколько секунд Кавасаки сжалилась и уточнила: — Это часть одного плана. Видишь ли, я изначально иду с Наруто, но тот уговорил меня устроить свидание ему с этой… Сакурой-чан, — едко-то как выдавила себя последние слова, — в результате, я хочу, чтобы они отделились от меня и тебя, — почему она не смогла использовать местоимение «нас»? — Все же знают, что она твоя ярая фанатка. — Мне не придется терпеть ее весь вечер? — хмыкает, уточняет; насмешливо и неверующе поднимает бровь. Если это так, он не против подпортить психику Узумаки. Но самому страшно надолго оказаться рядом даже с одной из своих поклонниц. — Боже упаси, Саске, — она вздрагивает, представляя эту картину. — Я тебя защищу. Молчание вновь становится вязким, как мед. Аои вновь прикусила себе язык: это же могло здорово уязвить его гордость. Саске смотрит смутившейся прямо в глаза. По нелепой случайности, эти слова были сказаны с нешуточной серьезностью, звуча чуть ли не как клятва. И даже если это не так… Учиха Саске хочет верить. — Хорошо, — наконец отвечает, краешком губ улыбаясь, чтобы разрядить обстановку. Это работает потому, как напряжение с тела сероглазой спадает. — Эм. Может, хочешь чаю? У меня есть печенье.

***

— Саске-ку-у-ун. Да ладно? — Саске еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. Розоволосая фанатка бежит по улице, рукой привлекая к себе всеобщее внимание, счастливая и радостная. Чего не скажешь о поникшем и раздраженном Учихе. Наследник очень надеялся, что план Аои не прогорит. Фанатичную доставалу даже толком звать не пришлось: достаточно было упомянуть, что он идет на праздник, как она увязалась за Учихой. — Харуно, отцепись, — он резко, но несильно помогает ей выполнить свой приказ, отталкивая. Радость ослеплённой обожанием куноичи ничуть не теряется от такого поворота событий, но та прекращает попытки прижаться к пареньку. Через несколько секунд все звездочки-цветочки в изумрудных глазах меркнут: двоих окликает «парочка идиотов», как окрестила остаток команды Саске розовласка. — Сакура-чан! Дальнейшую бессмысленную и беспощадную по своей сути перепалку блондина и осатаневшей бестии пересказывать так же бессмысленно, как изнурительно. Сакура полностью переключилась на намеренно раздражавшего девчонку Узумаки, который на этот раз успешно уходил из-под удара тяжеленного кулака. — Смываемся! — и Аои, подхватывая под локоть с облегчением вздохнувшего брюнета, тащит последнего в сторону, заворачивая за угол, успешно подавая знаки брату и, кажется, прощаясь. Саске опешил. Это было… резко и слишком быстро. Кавасаки, что, усилила чакрой тело? Она ж его легко от земли оторвала! Русоволосая девушка с пучком на голове, в голубой юкате с абстрактными белыми цветами по краям юбки, длинными широкими рукавами такого же цвета, как пушинку, потащила человека. Брюнет хотел было возмутиться, да не успел: — Ну вот. Все по плану, хех. Смотри, у нас в распоряжении вся северная сторона площади, — пальчик обвел полукруг в воздухе, показывая вдаль. — Южная — у нашей парочки, куда мы не заходим, чтобы не встретиться. А теперь пошли гулять! — отрапортовала девушка, игнорируя общее непонимание сокомандника. Она, взяв его за руку, быстро двинулась к палаткам со сладостями, скупая все на своем пути. Учиха помешкал, но поддался давлению, подтягиваясь и выстраиваясь на одном уровне. Смущение странной волной накатывает, когда он остро чувствует теплую ладонь девушки на своей, привычно холодной. Аои завязывает непринужденный разговор, похожий больше на монолог: довольно эмоциональное рассуждение о сенсее, что достался им. Саске хмыкает, соглашаясь, а Кавасаки легко щурится искусственному свету огней лавочек, смотря по сторонам. Они, наверное, действительно были похожи со стороны на влюбленных, что странно радует и возвышает Саске. — Красиво выглядишь. Почему не надела протектор? — запоздало делает комплимент парень, стараясь держать хоть какие-то остатки маски, отводя взгляд. Их руки все еще соединены, а они уже исходили всю «безопасную» территорию. Не то чтобы заданный вопрос сильно волновал Учиху, но продолжить разговор надо было. — Чтобы не палиться. Тут где-то должен быть тир, куда пускают только обычных людей без чакры, — русоволосая хитро сверкнула глазами, в который раз хищно ими, обводя просторы шумящей улицы. Все это восхищало девчушку, которая никогда раньше не была на празднествах: времени не было с этой учебой и тренировками. — О, вот и он! Подожди меня здесь! Пойдешь со мной, и все пойдет крахом: даже если снимешь протектор, герб клана на футболке все сделает за него, — предупреждает она и убегает куда-то, теряясь в толпе. Саске ничего не успевает сказать, только качает головой, отгоняя резкое наваждение неведомого одиночества. Сжимает кулак, силясь сохранить тепло. Высматривает темное местечко и идет туда, чтобы исполнить свой план-проверку. В черноте из клубков дыма появляется веселая рожа Узумаки Наруто. В это перевоплощение Саске, не жалея, вбухал чакры, чтобы ненароком не спало. Осталось только сохранять идиотскую модель поведения соперника. Это проблематично, но исполнимо: не умничать, не хмуриться, утверждать, что станешь хокаге. И, к слову, пареньку совсем не стыдно за этот поступок: Наруто когда-то тоже так поступил, изрядно подставляя его с этой Сакурой. Аои, держа в руках две палочки сладкого оданго, непонимающе озирается. Ощущение, что ее бросили, сильно бьет по хорошему настроению. — Аои-не! — сквозь толпу пробирается ее брат, приветственно маша рукой. Это еще сильнее вгоняет куноичи в непонимание. А уж когда блондин подходит практически вплотную, заливая, что Сакура-чан бросила его на произвол судьбы, Аои ясно чувствует стабильную чакру Саске вместо прущей во все щели внутренней энергии голубоглазого сокомандника. «Хенге? Чего это ему в голову шибануло? — непонимающе хмурится, анализируя все это. Но в итоге любопытство перевешивает, и Кавасаки решает подыграть, выдавая свое непонимающее-хмуро-удивленное лицо за осознание рассказанной ситуации, для убедительности кивая и говоря что-то сочувственное. — А ведь неплохо играет. Не будь я сенсором, даже хорошо зная братца, заподозрила неладное только бы через час-полтора». — А где теме? — для приличия задает этот вопрос, чтобы не вызывать подозрений: Узумаки может быть тупым, но не склеротиком. — Саске сдуло! — Аои поджимает губы и даже не изображает обиду, обессилено опуская взгляд под ноги. — Я хотела выполнить свое обещание, но не успела. — Что за обещание? — будь он Саске, он бы просто вопросительно посмотрел, но добе удивительно болтлив. Все же, Учихе тяжело дается его роль. — Я… не уверена, что могу сказать, — она мнется и не понимает, что стоящий перед ней по какой-то причине и вправду может не знать, что девушка слышала его в ту ночь. — Не то, чтобы я тебе не доверяла, нии-сан, просто это не есть то, о чем бы я могла свободно рассказывать, не будучи уверенной, что Саске не будет против. — Глупые тайны, даттебайо. Собеседник предполагает, о чем идет речь, но недолго останавливается на этом. Слова звучат эхом в голове Учихи, которому, безусловно, приятно, что его возможные секреты ценят и уважают. Аои отказывает человеку, которого сильно любит. Наверное, отчасти, именно это и хотел знать брюнет. Сумбурный спектакль, что он устроил, уже не кажется такой плохой идеей. Если не задумываться о последствиях. — Ну, ладно. Пошли по домам? Я провожу, — Саске-который-Наруто улыбается, немного вымученно, но все так же правдоподобно. Из него хороший актер! Кавасаки для вида грустно вздыхает, пихая данго блондину, и двигается с места к дому. Лже-Узумаки двигается рядом, тихо сетуя на розовласку, на ее фанатичность, плавно переводя тему в очень странное для собеседницы русло: — Аои, тебе ведь не нравится этот теме тоже? — напряженно, стараясь разыграть некую обиду, вопрошает блондин, якобы стараясь найти единомышленников в клубе «Мы Против Учихи». Это практически все ставит на свое места, оставляя малое количество вариантов: либо Саске почему-то сильно волнует этот вопрос, либо брюнет хочет поиздеваться или иметь материал для шантажа. Очевидно, из тех редких мгновений, что Аои проводила и разговаривала с последним из клана, она отметала последний вариант, хоть и с некой натяжкой. Тогда первый. Почему? Она судорожно вдыхает, сопротивляясь удушью чувств, которым она не доверяет, но решает ответить прямо. В конце концов, что-что, а если все это подстроено для чего-то другого, они оба — она точно, — смогут сделать вид, что никто никогда ничего подобного не говорил. Тишина, длившаяся во время обдумывания ответа, наконец-то была разорвана: — Наверное, тебя разочарует мой ответ, но Саске нравится мне. Не до фанатизма, конечно, но… — она запинается и горько усмехается. Интересно, что ответит юный разведчик? Тишина. Саске останавливается и смотрит вперед, осмысливая. Ему не показалось. И она выглядит серьезной, даже грустной. — А что, если ты тоже нравишься ему? — кажется, он здорово выходит из роли, стопорясь и переводя на куноичи слишком серьезный и хмурый от неверия для Узумаки взгляд. Черт с этим. Он нравится ей. И она сама это сказала. «Таки ненавязчиво мы признались в этом друг другу. Если, конечно, он все же не издевается», — высматривает на земле что-то интересное, закусывая губу. — С чего ты решил? У него… другие приоритеты, — цитирует. Можно усмехнуться глупости собственного вопроса. У этого «Наруто», конечно же, достоверные источники. Но сама Кавасаки была без понятия, зачем они оба говорят это и зачем она добавляет последнее провокационное утверждение. Саске поджимает губы в тонкую полоску: не знает, что ответить. Это правда, потому что он мститель, и не должен думать о таких вещах, как влюбленность, — всего лишь слабость. Но что делать с болью, которая возникает при таких мыслях? Он не может разорвать эту связь прямо сейчас. Можно ли убрать этот страх и гордыню подальше? — Я видел, как он смотрит на тебя, — он сам за собой это замечал. Совсем не покривил душой и хорошенько подставил себя, да уж. — Да, я видела. Но не пробовала интерпретировать это так, — шепчет Аои; задумчиво и неуверенно делает шаг, потом еще и еще. А у Саске сердце замирает во время этого откровения. Они практически дошли до скромного домишки Кавасаки. И тогда лже-блондин, наконец, решается взглянуть на русоволосую; та пилит его взглядом и загадочно улыбается. — Я буду ждать Саске сегодня в гости с ночевкой. Хочу поговорить. Передай ему это, если встретишь, — и след ее простыл, оставляя облако пыли перед загнанным в тупик всем этим пареньком. Что ж, по какой-то причине через Наруто она пригласила его к себе домой этой… ночью? Саске терзают смутные сомнения. Солнце скрылось, оставляя пост луне и ярким звездам. Приглушенный звук праздника еще был слышен в отдаленных углах селения из-за гуляющих во всю взрослых. Учиха, отменяя хенге, по крышам поспешил в сторону дома, чтобы освежиться и заодно найти оправдание своему раннему уходу, если, конечно, Кавасаки ничего не поняла. Можно сказать, что он убегал от случайной поклонницы, приметившей его средь толпы или… что на него пролили сок. Первое, пожалуй, надежнее — меньше разозлит Аои.

***

— Ты звала, — так привычно использовать утверждения, что вопросы задавать слишком тяжело, сколь ни старайся. Саске пугает неизвестность поведения, реакций девушки. Но если бы он не пришел, она бы пренепременно спросила бы об этом инциденте Наруто: нашел ли он брюнета, как это зачем, как это ты меня вчера больше не встречал? И все вскроется. Сейчас же есть возможность уболтать ее, хоть брюнет никак не умел этого делать, либо… рассказать правду, да. — Ага. Проходи, мама испекла пирог, — расслабленно двигается, разливает чай. Что-то вроде традиции. Каждый раз, будучи у нее в гостях, пить чай. Учиха вздыхает чудесный аромат мяты, подбадривает себя и послушно садится за стол. На кухне, уютной всегда, в любое время, сейчас накаливалось напряжение, вгоняющее в некую тоску хозяйку, остро ощущающую подобное. Атмосфера — то, чем она всегда гордилась в своем доме. Так проходит несколько минут. — Я знаю, что ты был под хенге. Чашке очень везет, что в ней нет чая и что брюнет не держал удачливую в руках. Пальцы в неверии ослабли. Серьезность непривычна на лице Кавасаки, что только сильнее пугает брюнета. Именно пугает. Когда именно она узнала? Если с самого начала, то это обнуляет все. Он ничего не знает точно. Но так сильно проколоться! Так круто облажаться! Или… стала бы она приглашать к себе на разговор, если бы поняла все с самого начала? Неужто треклятый Наруто явился раньше и все всплыло? Черт! — Как долго ты?.. — голос подводит и дрожит. Сердце сжимается: он беспомощен, потому что ничего не знает. Как он будет действовать, если она сейчас вспылит и будет злиться из-за этого цирка? Или скажет, что соврала, решив ответно «пошутить»? Он не был готов к такому положению вещей и, в особенности, к резкому отказу. Это было бы больно. — С самого начала, — перебивает, видя стремительно бледнеющего Саске, она чувствует себя неудобно, но так и не знает, как можно было бы мягче заявить об этом. — Так же, как и я с самого начала была честна. Был ли ты? — да, это волновало ее сильнее всего. Реакция собеседника очень необычна, и просто невообразима в исполнении брюнета. Накатывающее волнами беспокойство и волнение. Но она все еще не знает, не лукавил ли он, и какие вообще цели преследовал? — То есть… я, правда, нравлюсь тебе? — переставший контролировать эмоции Учиха, загорелся надеждой, словно факел, сжимая кулаки, волнительно подаваясь вперед, с мольбой глядя на Аои. — Угу. А что… насчет тебя? Эти намеки… — русоволосая не договаривает, намеренно. У самой руки дрожат, как самый старый, сломанный холодильник. Но Кавасаки упорно смотрит ему в глаза, пытаясь не отводить взор. Во рту пересохло от волнения. Положительный ответ. Пространство вокруг замирает вместе с Учихой от запоздалого осознания этого факта. Яркая вспышка некой эйфории захлестывает Саске с головой, подхватывая и ненадолго унося из реалий. Ватность в ногах не останавливают его; он встает и обходит круглый стол, приближаясь к вздрогнувшей от скрипа ножек стула об пол куноичи. — Аналогично, — он аккуратно притрагивается к ладоням девушки. Они в первый раз такие же ледяные, как его собственные. От волнения. Наследник спонтанно обнимает не сопротивляющуюся этому сероглазую. Щеки краснеют, Учиха тупит взгляд в сторону, поджимая губы в негодовании по поводу глупости и несвоевременности собственного смущения. — Я думала, я никогда не услышу нечто подобное от тебя. Я рада, — в плечо зашептала куноичи, горячо обжигая кожу инициатору. Что ж, раз в ход пошли откровения: — Я испугался и обрадовался этому чувству одинаково сильно. Боялся, что разучился испытывать подобное. А еще разозлился, ведь чувства — новые связи. Я смутно надеялся, что ты сама оборвешь это, ведь я не смогу, — запинаясь, не обдумывая говоря все это, он чувствует телесное тепло исходящее от Аои, так и не снявшей голубую юкату. Кольцом из рук его сильнее притянули, а он лишь повторял за ней, совсем неумело, потому что отвык. — Но у меня есть ощущение, что ты понимаешь меня. Возможно, это избавит меня… от боли, — отрывистый шепот в, казалось бы, никуда поглощали стены кухни. Саске не может понять, верит ли он собственным словам. Аои осознала, что подрагивает, судорожно вдыхая аромат свежести от темной футболки наследника клана Учих. Это было ничем иным, как представлением, проекцией эмоций брюнета на ее естество. Он описывал — она поглощала, дополняла, осмысливала и делала это, переживая все вместе с ним. Было ли это ее глубокой ранимостью или странными отголосками сенсорики, Кавасаки понятия не имела. Однако, приподнимаясь со стула перед склонившемся над ней Саске, она легко касается губами его лба, повинуясь своему желанию успокоить и подарить душевного покоя. — Я буду стараться и делать все возможное… Чтобы твое сердце не ныло. Чтобы не жалел об этих чувствах. Чтобы и без алкоголя было в чем топить плохие воспоминания. Чтобы просто не было больно. Саске устало закрывает глаза, принимая все как есть. Пустота заполняется, а этот момент с ассоциацией теплоты, на этот раз душевной, ярко запечатлеется в памяти, словно высекается гравировкой на камне. Нерушимо, нетленно и так естественно. Салют ярко разлетается разными красками, рисуя на небе завитки неоновых цветов. Даже гул стихает, оставляя на переднем плане хлопки радужных взрывов и брызг. Счастье как-то само, без предупреждения проходит в сердце. Куноичи улыбается этому, надеясь, что сокомандник испытывает то же самое. А еще Аои не может посчитать, сколько они вот так вот стоят, обнимая друг друга.