Game of Shadows

      За маленьким чистым окошком старенького и внезапно опустевшего домишки поредевшего семейства Стилински накрапывал дождик, косыми каплями-тонкими полосками прозрачных кристалликов-усыпая гладкую блестящую поверхность стекла. Тонкие липы, высаженные ровным рядом с двух сторон узкой проезжей части, легко колыхались от ветра, создавая из шелеста ветвей и барабанной дроби дождя по асфальту и всем ровным поверхностям шумную какофонию, что доносилась до ушей ссутулившейся у подоконника шатенки через открытую форточку. Девушка, обхватив руками свои предплечья, молча наблюдала за разбушевавшейся стихией, изо всех сил стараясь с каждой пролитой дождинкой отпустить от себя скребущее душу когтистыми лапами чувство вины. Её грудь быстро вздымалась от частых вздохов, а невысокое тело периодически подрагивало, покачиваясь на месте, как и стволы несчастных деревьев под порывами надвигающегося шторма. Она вся напоминала натянутую струну, грозившую вот-вот порваться на несколько крохотных ошмётков-таких же жалких, как и она сама.       Стилински, стирая с щёк холодными пальцами следы проливаемых слёз, вдыхала такой необходимый кислород через нос, пытаясь сосредоточиться на мыслях о непродуманном как следует плане. Но в голове, как назло, была лишь жидкая каша, а перед глазами всё нещадно плыло. Отчаяние наваливалось на неё семиметровыми волнами, разбивая об острые прибрежные скалы, и девушка, поджимая трясущиеся губы, не сдерживала слёз полной беспомощности и безвыходности, признавая своё абсолютное поражение перед страхом. -Джен?-окликнул её брат, со спины наблюдая за шатавшейся фигурой сестры. -Я не могу, Стайлз. Прости, но я не могу.-прорыдала шатенка, не отворачивая лица от оконной рамы.-Пусть кто-нибудь другой придумает план, я больше не могу и не хочу в этом участвовать. Скотт переоценил мои способности.       Парень, понимающе кивнув головой, потянулся за телефоном в кармане джинс, уже зная, кому собирается звонить. Он сбивчиво тыкал в светящийся сенсорный экран, выискивая в немногочисленном списке контактов нужное имя. Монотонные гудки, повторяющиеся каждые секунд пять, сводили сума не хуже бесполезного ожидания. Их время уходило с каждым мгновением. Чем меньше часов они потратят на продумывание стратегии, тем более велик шанс, что погибнет кто-то ещё.       Наконец гудки оборвались, и на другом конце послышался этот странный, потусторонний женский голос, выговаривавший каждый слог с протяжным, шепелявым акцентом. -Серсея? Не могла бы ты подъехать в ветеринарную клинику прямо сейчас? Нам срочно нужна помощь.

***

      Входная дверь тихонько захлопнулась, словно отделяя два различных мира видимой стеной из гипсокартона, заделанного штукатуркой и обоями, и выбеленного сайдинга: мир бушующей, протестующей природы и мир тихой гавани, в которой вместо прозрачных лазурных вод солёного моря плескалась тупая печаль. Стайлз покинул это сонное царство, шагнув во мрак. А Дженна осталась внутри, снедаемая собственным страхом и болью. Она сломалась. Как безжизненная, пластмассовая кукла с красочной витрины магазина игрушек. И она была бы рада оказаться на помойке, среди таких же несчастных, всеми брошенных и сломанных игрушек, но было ещё слишком рано. Этот странный, больной день пока не подошёл к концу, а пережить его нужно.       Девушка допила остатки уже остывшего чая, бесшумно опустив кружку на специальную пробковую подставку. Её плечи беспомощно опустились, закутанные в бесформенную нелепую толстовку, а выбившиеся из общей массы волос пряди упрямо лезли в рот, липли к слегка влажному лбу. Она, погружённая в свои мысли и переживания, не замечала ничего вокруг, периодически проводя кончиком пальца по спинке носа в задумчивом жесте. Она не замечала даже застывшей на лестнице блондинки, крепко вцепившейся в деревянный поручень. Её слегка пошатывало, и Эрика изо всех сил старалась держаться ровно, чтобы не упасть прямо на твёрдые ступеньки. -У тебя такой вид, будто кто-то умер.-протянула Рейес, едва волоча языком. Сейчас ей было намного хуже, чем после той пьянки.       Стилински испуганно вздрогнула, сморгнув несколько слезинок. Ей не хотелось плакать, но перестать всё никак не выходило. Казалось, что теперь она не может не плакать. Хоть это и не она. Она не слабачка, не могла ей быть. Не имела права. Но была всегда и оставалась ею. -Что случилось?-вновь подала голос Рейес, поёжившись от неприятного ощущения тесноты. Кожаная куртка сдавливала предплечья и не давала свободно двигаться. Также дела обстояли из утягивающими джинсами, порванными в нескольких местах на бедре и на коленях-не декор, а следы заточения.       Дженна внимательно следила за каждым изменением на лице подруги, а затем безмолвно поднялась с кресла, поднимаясь наверх с абсолютно отрешённым видом. -Пойдём. Дам тебе другую одежду. Ты уж прости, Эр, но эту придётся выбросить.       Она, похожая на робота, на сомнамбулу, двигалась так странно, так медленно и заторможено, что в голову Эрики закрались подозрения: а не тронулась ли её лучшая подруга умом? Оборотень нетерпеливо откинула длинную копну грязных волос себе за спину, быстро, насколько это позволяло её нынешнее состояние, проследовала за шатенкой на второй этаж, откуда только что спустилась, превозмогая боль и страшную усталость. -Джен, да кого хрена здесь происходит?-прорычала она, хватая девушку за локоть и рывком разворачивая к себе, слишком сильно сжимая человеческую плоть. Стилински едва не отлетела к противоположной стене, вовсе не рассчитывая на неожиданную грубость. Она, как безвольная марионетка на тонких ниточках, неуклюже перебирала ногами, пытаясь удержать равновесие, и гнев, накопившийся в ней за последние два дня, всколыхнулся с новой силой, вспениваясь штормовой водой где-то на уровне ключиц. -Чёрт, Рейес! Мне больно!-она недовольно вырвала руку, потирая пульсирующее короткими спазмами место, где скорее всего скоро проступят безобразные синяки, полностью повторяющие формой очертания тонких женских пальцев.-Хочешь знать, что за дерьмо здесь творится? В то время, когда ты по собственной глупости валялась в заточении охотников чисто из-за желания иметь, видите ли, обычную подростковую жизнь, мы, дорогая моя, пытались наконец уже покончить с канимой и его хозяином. И знаешь что? Нам это удалось, только вот Дайер утянул за собой на тот свет ещё и моего отца!       Дженна смолкла, пронзая подругу своим холодным, яростным взглядом насквозь, подобно острым ледяным булавам Снежного монстра. В ней не осталась ничего от прежней Дженны. Даже привычная стальная маска претерпела значительные изменения, утратив своё профессиональное отчуждение. Теперь это было абсолютное, серое и ранящее сильнее любых стрел с аконитом безразличие. Морозное. Страшное. Блондинка, склонявшаяся до этого момента ближе к подруге, шокировано отпрянула, прижимая ладонь к губам. Откуда-то из глубин её груди донёсся рваный вздох, граничащий с всхлипом, и пальцы Рейес непроизвольно сжали в кулак прочную ткань рваных джинс. -Боже мой...-прошептала она, с сожалением глядя в холодное лицо Дженны.-Мне очень жаль, Дженна.       Она было потянулась к ней, желая приобнять и хоть как-то утешить, но шатенка отпрянула, натыкаясь спиной на холодную стену. -Засунь свои сожаления себе в анальных проход, Рейес, я в них не нуждаюсь. Если бы не ваши с Бойдом эгоистичные задницы, папа, возможно, был бы жив.       Она развернулась рывком на пятках, бросаясь вниз и страстно желая оказаться где-то за тысячу километров от этих давящих на тело и душу стен. От рухнувшего и разбившегося сердца Эрики. От бездны, в которую она неминуемо проваливается, отчаянно цепляясь руками за острые осколки холодных скал, резавших нежную кожу. Девушка быстро всунула ступни в походные ботинки, которые всегда носила в дождь, и сорвала с вешалки куртку брата, небрежно натягивая её на себя и одновременно отворяя входную дверь. Ей хотелось уйти отсюда. И как можно скорее.       Поток сырого и свежего воздуха хлынул на неё, проникая внутрь через дверной проём, и Дженна закрыла глаза, шагая вперёд и почти оказываясь на сухом крылечке, но что-то остановило её извне, не давая ступить дальше. -Дженн? Что случилось?       Два ярко-голубых глаза в беспокойством разглядывали её-потерявшуюся девочку. А по бронзовым и влажным волосам, пахнувшим ментолом и промозглостью, стекали дождевые капли, падавшие ей на ключицы и бледные скулы. Кажется, он говорил что-то ещё, но она не слушала. Вернее, не слышала. Только лишь смотрела на это лицо и стискивала зубы, удерживая за ними рвущийся вопль. -Что ты здесь делаешь?-прошипела она, вовсе не желая злиться на него. Просто как-то так вышло, что всё внутри неё вдруг сгорело до основания, оставляя после себя лишь жалкие дымящиеся угольки.-Ты к Эрике? Она уже очнулась и успела весьма подпортить мне жизнь. Хотя, казалось бы, куда уж больше. -Я не к Рейес.-удивленно заявил Лейхи, небрежно смахивая с кончика аккуратного носа дождевую каплю.-Я к тебе.       И в этот момент словно что-то в ней оборвалось. Маленькой потерянной девочке нужен был кто-то большой и сильный, кто бы смог её защитить. Кто-то, за чьей спиной она легко смогла бы спрятаться от боли и страданий; кто-то, кто мог бы избавить её от всего, что резко навалилось на это хрупкое тело, ядовитыми испарениями проникая в кровь и отравляя и без того серое существование.       Дженна подорвалась с места, бросаясь к нему, как утопающий к спасительному плоту. Сейчас Айзек был её соломинкой-единственным, что не позволяло ей утонуть. Как только его руки сомкнулись на её дрожащей спине, странное тепло захватило девушку огромной сферой, несмотря на то, что парень весь насквозь промок, а теперь и её одежда впитала в себя часть влаги. Это тепло распространялось под кожей, расслабляя натянутые мышцы, улетучивая плохие мысли. Это было легко. Да, легко. Легче трухлявого сырого бревна, но чуть тяжелее пера из пуховой подушки. -Спасибо тебе.-шепнула она, смотря на то, как по его неожиданно почерневшим венам генерирует её боль, действительно забранная им. В буквальном смысле. -Пообещай мне кое-что, ладно?-шепнул оборотень, морщась от неприятной рези в глазах и надеясь, что слёзы не проскользнули в голосе.-Как бы тебе ни было больно, как бы ты ни мучилась, помни, что у тебя ещё остались люди, которые любят тебя. Запомнишь это, хорошо? -Хорошо.-ответила она, ни на секунду не догадываясь, что говорит он вовсе не о Стайлзе и Скотте.       Его сердце билось громко и отчётливо, а тело дрожало. Вроде бы от холода. Но никак не от её близости. Нет. -А сейчас, Зубрилка, ты вытрешь слёзы, снимешь себя эту ужасную безразмерную куртку и эти жуткие ботинки, что смотрятся просто уродски на твоей ноге, впустишь меня внутрь, потому что я ужасно замёрз, и переоденешься в платье.-он немного отстранил её от себя, большими пальцами обеих рук стирая с красивого и бледного лица следы рыданий и слегка улыбаясь при этом. -У меня нет чёрного платья. Ну, кроме того, что я надевала на похороны Эллисон. -Есть.-заверил её Лейхи, а затем выпустил из объятий, наклоняясь к ноге, около которой был прислонён её старый, но выглядящий вполне прилично рюкзак, выуживая из него тёмный сверток.-Считай, что это мои извинения.       Шатенка приняла неожиданный подарок, осторожно разворачивая бумажный пакет и доставая из него удивительно лёгкое платье из чёрного бархата. Оно блестело и переливалось серебром в тусклом свете и должно было красиво открывать белые женственные плечи. Круглый вырез и длина чуть выше колена делали его наиболее подходящим для той, кто носит траур. Не вычурное, но в то же время изящное, оно будто специально было сшито для неё. -Спасибо. Когда ты успел его купить?-её речь звучала слегка приглушенно, потому что ком в горле всё ещё не желал уходить. Дженна гладила мягкую ткань вещицы, рассматривая каждый её сантиметр вблизи. -Я не покупал его. Оно мамино. Я забрал его незадолго до смерти отца, мне не хотелось, чтобы оно было у него.       Девушка перевела взгляд на него, и её рот слегка приоткрылся от изумления. -Но если ты не хочешь его носить, то я пойму.-поспешил добавить Лейхи, поднимая руки ладонями вверх.       Теперь настала очередь Дженны тепло улыбаться. Она ещё раз стиснула в ладонях подарок, прижимая его к груди. Бархат приятно согревал, хоть и был очень тонким, а его мягкость дарила комфорт, как и её любимые кашемировые свитера. -Нет, что ты! Оно замечательное!-она ещё раз порывисто обняла его, легко касаясь губами влажной юношеской щеки.-Не знаю, что бы я делала, не будь у меня такого друга. Пойдём в дом.       Она обхватила его ладонь, утягивая обратно внутрь. Прямо на ступеньках, понурив голову, сидела Эрика, теребя пальцами замочки на рукавах куртки. Её левая нога слегка тряслась в неврозе, а спина изогнулась почти идеально выпуклой дугой-девушка уткнулась лбом в свою согнутую коленку и теперь изо всех сил старалась не разрыдаться, только больше нагнетая и без того дерьмовую обстановку.       Как только щелчок замочной скважины оповестил её о том, что Дженна, кажется, вернулась обратно, она подняла голову, с надеждой глядя на приоткрывающуюся дверь: в узком проеме сначала показалась только тёмная макушка, а уж потом и вся девушка, затаскивающая внутрь неподъёмную тушу Айзека, неуклюже пытавшегося закрыть молнию рюкзака одной рукой. Оба были почти полностью промокшие, только на Лейхи воды было явно больше,и он сильно промёрз на пути к дому. Добираться-то ему пришлось пешком. -Чаем напоишь?-с улыбкой спросил он, всячески отвлекая старшую Стилински от грустных мыслей. В конечном счёте, она тоже это делала, когда не стало его отца. Конечно, избавляла Дженна от боли весьма своеобразными методами, но они ведь подействовали, верно? Грубости и колкости тоже прекрасно отгоняли дурные размышления, закравшиеся в голову и плотно засевшие там, укоренившись тёмными ветвями в подкорке. -Спрашиваешь!-ответила она, а затем застыла, встретившись глазами со серо-зелёным взглядом.       Шатенка медленно раскинула руки в стороны, и её подруга моментально поднялась на ноги, окольцовывая своими руками мягкий тёплый стан. -Мне правда очень жаль.       Кожа укороченной чёрной куртки была гладкой и неприятно холодной, особенно когда касалась тела сквозь сырую одежду. Было прохладно и грустно. И Эрике неожиданно вспомнилось, как они с Дженной возвращались со школы пешком, решив немного прогуляться до дома, а не ехать на автобусе. Тогда дул северный ветер, и Стилински куталась в своё пальто цвета выжженного сахара, прикрывая его шерстяным воротом клетчатый шарф. Они смеялись над каким-то бредом, обсуждая настолько глупые девчачьи темы, что услышь их кто-то из стаи, то, наверное, не поверил бы. Тогда они были всего лишь счастливыми подростками, радующимися окончанию очередного учебного дня и удачно сданному тесту. Тогда никто не умирал, и всё было относительно хорошо. Она скучала по этому времени. Сильно. -Извини меня. Я зря обвинила во всё тебя, мне очень стыдно. -Ничего страшного.-Рейес облегченно выдохнула, сдувая парочку тонких шоколадных прядей с бледного плеча за спину.-На твоём месте я была вела себя точно также.       Они продолжали обнимать друг друга, радуясь, что хоть что-то в этом дне разрешилось наилучшим образом. И достаточно быстро, во многом благодаря своевременному появлению Айзека, который теперь неловко мялся в прихожей, шмыгая носом от лёгкой простуды и оттягивая край прилипшей футболки. -Ребят, я всё понимаю, -начал он, скидывая рюкзак на пол и расшнуровывая старенькие чёрные тренировочные кроссовки,-у вас тут типа примирение и всякая прочая херь, но я замерз и вообще-то хочу есть. Так что...может уже пойдём и проведём ревизию холодильника? -Вопрос в лоб.-хмыкнула Стилински, а затем выпустила из объятий блондинку.-Узнаю старого доброго Сью. -Тебе не обед нужен, а кирпич в наглую харю!-подтрунила друга Эрика, пихая парня локтем в бок, отчего тот покачнулся, стоя на одной ноге, а со второй стягивая обувь. Он недовольно засопел, успев в последний момент ухватиться за дверную ручку и предотвратить жесткий удар лицом о поверхность деревянного пола. -Смотри мне, Рейес! А то выплюну жвачку тебе в волосы, а потом обкорнаю подчистую. Посмотрим тогда, как ты запоешь, пташка наша неоперившаяся. -Господи, какие мы слова знаем!       Их словесная шуточная перепалка словно оживляла замерший в мгновениях вечности дом, наполняя его светом и теплом, которые, казалось, медленно ускользали сквозь щели в дверях и в приоткрытые окна. Даже дышать здесь становилось немного легче, а с плеч будто сваливалась огромная груда камней, гнувшая спину и перекрывавшая доступ кислорода в лёгкие. Будто вдыхаешь сигаретный дым.       Дженна улыбнулась, глядя на них-шумных, неловких. Уставших. Вымученно счастливых. Радующихся новому дню. И в груди у неё болело, но в глазах больше не было слёз. На сегодня достаточно. С неё хватит. Может это биполярное расстройство? Даже если и так, то и его можно пережить. Главное, что не в одиночестве. -Валите на кухню, суслики драные!-воскликнула она, подавшись в сторону лестницы.-Сейчас переоденусь и буду вас кормить.       Больше не в одиночестве.