Дети жемчуга

,,,,,,, Целых три минуты. Как же это много, если вдуматься! Целых. Три. Минуты. Примерно столько длился бешеный, радостный, яростный поцелуй двух молодых людей у горячего источника в самом сердце неприступных пещер Тура Бура, в краю, как метко выразился Батя, «непуганых духов». Долгих три недели они жили только хрупкой надеждой может быть когда-нибудь увидеть друг друга снова. Оба, стыдясь просить о себе, молили Бога сберечь любимого человека. Пусть сам сдохну, лишь бы не… И вот, они вместе. Они целовались, упиваясь этим святым для них мигом. Никаких слов. Им давно уже были не нужны никакие слова. Кроме… - Я – это ты, - прошептал Кот, покрывая поцелуями её лицо, светившееся в полумраке пещеры, собирая губами залившие милые щеки счастливые слезы. Мура плакала крайне редко, чаще всего – у него в объятиях. Вася знал, что его девушка с железным характером из всех людей в этом мире так доверяет только ему, и только перед ним не боится показать свою слабость. - Ты – это я, - горячие красивые губы Жени сложились во всегда сводившую Кота сверкающую счастьем улыбку. Они оба знали, что их драгоценные минуты уже истекли, а время не ждет. - Мы с тобой, любимая, - снова горячий поцелуй. - Вместе, любимый мой, и снова на задании, - ещё поцелуй. Господи, вот так бы и не отрываться! Но … работа есть работа… - И опять у источника! – улыбнулся Кот, - вот, держи! Женя шустро спрятала «Браунинг», пару обойм, гранату. - Мы все тут, живы, целы, все отлично, - прошелестел Вася, озираясь на дверь. Он ни минуты не сомневался, что там кто-нибудь подслушивает. Слышно через дверь плохо, но любопытному надо было всего лишь увериться, что хитро…опый неверный внук Насреддина сумел развести на секс эту гордячку-инглези с роскошной русой косой! Победу в любовной битве пусть и не правоверного, но все-таки своего товарища по оружию, тем более ещё и усыновленного хугияни, пуштуны, ненавидевшие англичан, воспринимали, как болельщики гол в ворота врага от форварда любимой команды. Вася подмигнул, - Жень, подыграй! Типа мы тут с тобой… Через пять минут улыбающаяся Мура получила все инструкции. Кот обнял любимую. Моджахед у двери понимающе кивал головой. Вот это да! Неверная так стонала, что у него, воина Аллаха, в голову настойчиво била мысль, что неплохо бы уже и жениться… - Пошли, - насилу оторвалась от губ любимого Женя, - ты запомнил? Максимум – три дня. Потом Саморукова уже не спасти. Он и так уже не встает! - Пошли, - кивнул Кот, подмигнул, - передам, не волнуйся! Только, чур, я хочу услышать тоже самое, но уже на Родине! Женя улыбнулась, пощекотала его душманскую бородищу. Они позволили себе ещё одну минуту просто постоять, обнявшись. А потом таджик в сером паколе вывел пошатывавшуюся русоволосую англичанку, указал стволом автомата – шагай вперед! И ведро прихвати! Встречавшиеся в пещерном коридоре талибы загадочно ухмылялись, глядя на блестящие глаза девушки и кивали таджику. - Хуп аскер! Хороший воин! Хуп! Молодец! Уделал-таки пройдоха недотрогу-инглези! Везет неверному! Чтож, пусть. Талиб, воин Аллаха, не станет поганить своре тело об гяурку. Никогда! Ума обернулась на шаги за спиной. Вопрос застрял в горле. По светящемуся лицу подруги она поняла, что все просто отлично! Олеся перевела взгляд на таджика… О, Господи!!! Как она сразу не узнала?!!! ,,,,,, Бизон сменил магазин. Привычно дернул затвор безотказного АКМа, равно бившего гулкими выстрелами и в африканской жаре, и в зимних афганских горах. Эта группа немцев? австралийцев? англичан? может, голландцев? вышла на передовой пост укрепрайона Тура Бура, едва рассвело. Что они искали? Простой разведвыход или целенаправленный рейд? Борис связался с Рашидом, получил команду, всех не бить, нанести потери и дать уйти. Спецы напоролись на сосредоточенный огонь с нескольких направлений, залегли в камнях, стали отвечать. Бизон рявкнул на своих товарищей по дозору – наемников, показал, снабдив инструкцию немецкими и русскими матюгами, чтобы влупили пару раз из М72 – американских ручных гранатометов, похожих на российские «Мухи». После первого же разрыва спецы засуетились, послышались команды, кто-то настойчиво что-то орал в тангенту рации. Вертушку вызвали, прикинул Бизон, дал очередь, не целясь. Попасть в тренированного человека, когда он готов к бою? Ну да, за всю карьеру Тарасов не мог бы припомнить такого случая. Сейчас врага можно было зацепить только массированным огнем, если ещё добавить пару раз из гранатомета, то хорошо. Раненые, похоже, у них там уже есть, надо дать им оторваться. Борис ухмыльнулся… и снес засевшему справа от него наемнику полголовы выстрелом в упор. - Думаешь, сучонок, я не видел, как ты ко мне подбираешься? – бормотал Бизон, обшаривая ещё теплый труп, - или думаешь, я тебя не узнал? Прекрасно узнал, шамилевский недобиток. Маловат ты ещё со мной в прятки играть, гаденыш… Среди наемников они более- менее притерлись. Один-два вояки попытались покачать права, но злые на весь мир Кот и Бизон вбили кулаками и ослиным стрекалом простую мысль, что лучше оставить психованных шурави в покое. Все собравшиеся были рисковыми и тертыми мужиками, но эти трое явно выделялись какой-то отмороженностью. Во всяком случае, на жестокие тумаки они были щедры куда как больше, чем на слова. Ну а кому не дороги свои ребра или зубы? Стреляли эти гоблины тоже подходяще… Когда талибы привезли двух телок, многие облизнулись. Но, как узнали, что туда дорожку протоптал молодой русский, приостыли. Уж лучше так, сами по себе, чем бодаться с этим уродом. Он ещё и полуафганец, а пуштуны стоят друг за друга. Была охота, как же… ,,,,,, Физик спал. Он мог себе позволить спокойно поспать, он впервые за все время, начиная от боя в караване, наконец поверил, что они все-таки выполнят задание. Он передал через Кота, что вся штука в этих фугасах в урановых стержнях, которых в Тура Бура пока нет. Когда привезут, пес знает, а полковник уже очень плох. Фугасов всего четыре, старые, как Ноев ковчег. Но сровнять с землей Питер или Москву вполне могут. В цеху работали ещё пятеро специалистов, кто-то – такой же «приглашенный», кто-то – сам, по своей воле. Убить всех пятерых было бы для Физика нетрудно, если надо – хоть голыми руками. Но как сделать так, чтобы все эти фугасы никогда не взорвались? Как вырвать у змеи ядовитый зуб? Тут простым подрывом не отделаешься. Как же хорошо, что мужики все уже здесь! Кот, зараза, так разыграл! Пока прихрамывавший Физик не получил щелбан по затылку, искренне верил, что проклятый дух ведет его в зиндан или куда похуже. После обидного щелчка обернулся, едва сдержал кулак, увидев бородатую ухмылку друга. Физик был рад. За себя, за друзей, за сестренок. Женю вообще как подменили, было видно любому. Девушка просто ожила, вся аж светилась… Ума ровно дышала во сне. Ей было уютно и спокойно. Ребята все здесь, все живы. Операция продолжается! Можно чуть расслабиться, умирать, похоже, не придется, по крайней мере, в ближайшие сутки-двое. Олеся улыбнулась во сне, повернулась на другой бок, теснее прижалась к мирно сопевшему Мыцыку. Мура не обратила внимания. Женя не спала, лежала, улыбаясь в темноту. Бородатый Кот. Любимый… ,,,,,, - Я должен был бы всех вас троих убить, - Рахимголь, немолодой гордый воин с орлиными чертами худощавого пуштунского лица и аккуратной седоватой бородой, задумчиво разлил чай, взял пиалу, отхлебнул, предложил Булатову. Батя оценил тонкий восточный этикет. Талиб выпил первым - показывал, что напиток не отравлен. Рахимголь говорил на отличном русском языке, оказалось, он учился в СССР на врача, - Более того, я даже хочу этого. Но не могу. Мне не нужна война с хугияни, а твой молодой друг – сын племени. Ты хочешь сказать, что я могу убить тебя и Бориса, а его отпустить? Он будет мстить за вашу смерть, пока живой. Я распорядился не мешать ему, он вроде как положил глаз на одну из медичек? Пусть выпустит пар, мне не нужны новые драки среди моих людей. - Почему ты хочешь нас убить? – как всегда, невозмутимо спросил Булатов. Задание вымотало его донельзя. Адмирал всю голову сломал в поисках решения этой головоломки. Как хорошо, что талибы сами привезли Физика и девушек! Значит, сработало, первая часть плана полностью реализована. Что дальше? Недолеченный Физик, которого убьет переход по горам, полумертвый Саморуков… О том, что полковника можно и не брать, Батя и не думал. Никогда и нигде русский спецназ не бросал своих. Но как вытащить мужика живым? А время-то поджимает… А уран пока не привезли. Бой и подрыв ничего не дадут, духов в Тура Бура сотни три, плюс почти сотня наемников, итого – усиленный батальон, и местные горы они знают, как свои пять пальцев. Ну хорошо, пусть даже подрыв. И что? Эти фугасы могут собрать и в другом месте, с учетом допущенных ошибок. Тут надо было ударить так, чтобы обезвредить врага навсегда. Но как? И как уйти после удара? Жертвовать группой Булатов не хотел ни за что. Собой – нет проблем. Но ребятами – никогда. Но уйти по горам группой? Дохлый номер. Уйти на машине? Накроют либо духи, либо натовцы. В посольство хода нет, и не было. Своих вызывать бесполезно, да и не долетят. Но выход должен быть! Стоп, прикинул Булатов, а вот если так… - Я хочу вас убить, потому что вы – шурави. Неверные. Вы – враги, - кинул в рот фисташку Рахимголь, - в ту войну я учился в России. Я уважал вашу страну, уважал людей. Даже чуть не женился. Но, когда я вернулся, я узнал, что моджахеды Гульбеддина сожгли колону шурави у кишлака африди, кишлака Заболь. А шурави в ответ сровняли из своих самолетов и вертолетов кишлак Заболь с землей. Там был дом моего отца, Иван. Сам подумай, что я ещё должен хотеть сделать с каждым шурави? Не смотри на меня так. Гульбеддиновцам я давно уже отомстил. А шурави – нет. Я знаю. Что ты и твои парни не просто так приехали в наши горы. Ты помнишь Нур Ахмада? Он провел вас через границу, верно? Вас, всех троих. Нур – мой троюродный брат. Он – африди, как и я. - И что? – равнодушно пожал плечами Булатов, - вот, возьми. Мне эта штука ни к чему, а тебе будет интересно. Мы, когда шли сюда, наткнулись на группу каких-то спецов. Это было у старшего. А убьешь ты нас или нет, мне все равно. Если бы я дорожил жизнью, полез бы я в твои горы? - Вот за это все афганцы уважали и уважают шурави. Вы – воины, не то что американи, - кивнул Рахимголь, включил ноутбук и углубился в материалы. Спустя пятнадцать минут у талиба вытянулось лицо, - не может быть! - Ты – кумадони латиф, главный командир, - отпил чай Батя, - решай сам… ,,,,,, - Васькаааа!!!!! – Мура, надсадно дыша, тащила разом обмякшее тело за ремни разгрузки. Ионов ещё попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вылетели только алые сгустки, расплескавшиеся на снегу райскими розами. Женя поняла по губам, я люблю тебя. Серые глаза потускнели. Она все-таки вытащила его, хотя и знала, надежды уже нет. Кот закрыл её от пулеметной очереди, выпущенной с тридцати метров. Пули калибра 7,62 превратили молодое сильное тело парня в кровавую дымящуюся на морозе кашу из обрывков снаряжения, кожи, костей и внутренних органов. Пять или шесть попаданий в корпус. Женя, рыдая, положила голову любимого к себе на колени. Горячие слезы упали на осунувшееся бледное лицо с залитым кровью подбородком. Пульс затих, догорел, как истаявшая свеча. Тело страшно в последний раз выдохнуло. Все. Бас халас, как говорят на Востоке. - Подожди, Васенька, - прошептала девушка, обнимая мертвое тело. Она улыбнулась в глаза выглянувшим из-за камней талибам, зашарила в разгрузке, - я сейчас. Сейчас. Я с тобой! Гордые горные воины подошли. Расхохотались. Один медленно вытащил заскрипевший лезвием об устье ножен пеш-кабз. - Я иду, мой хороший, - счастливо улыбнулась русоволосая красавица, - я тоже тебя люблю! Тонкие сильные пальцы отпустили рычаг гранаты… Седые обледеневшие утесы погасили радостный смех и дикие вопли ужаса… - Не сбылось! – отчаянно-безнадежно бормотала Ума, всаживая в наседающих на перевал талибов выстрел за выстрелом, - ну как же так, а? Не сбылось… Хотелось пить, бил озноб. Ну, ещё бы. Когда ноги разорваны осколками, нормальная реакция организма. Как ещё от боли сознание не потеряла. Серега… Ну как же так… Физик лежал рядом, на лице застыла улыбка. Глаза она ему закрыла, это все, что смогла сделать. Слава Богу, что картечь противопехотной гранатометной «морковки» не тронула лицо. То, что к клочья искромсало тело, это ладно. Все равно начиналась гангрена… … Тупой удар в грудь отбросил девушку на камни. Неужели все? Надо же, и совсем не больно… … Борис стоял на краю пропасти. Он давно сорвал ненужную уже пустую разгрузку, куртку, рубаху. Под афганским небом сверкала душа моряка – старая русская тельняшка. Полосатая ткань была в порезах, залита потоками своей и чужой крови. В плече засел обломок ножа, нога уже плохо слушалась, левая рука зажимала широкую проникающую рану в животе. Если бы не зажал, кишки выпали бы на камни. А так – ничего. На снегу валялись трупы. Шестеро. Ещё трое там, у тел ребят. И ещё четверых он выкинул с обрыва. Хороший счет. Штык-нож от АКМ в правой руке Бизона качнулся, подходите, мол! Когда афганцы ринулись впятером разом, Тарасов метнул нож. Старый советский клинок, сослуживший ему такую добрую службу, вошел под кадык молодого «духа» в черном паколе. Остальные повисли на Бизоне, как макаки на дереве. - Оляааааа!!!!! Будем жииить!!!!! – с победным рыком Борис обхватил всех четверых и ринулся в черную пасть бездонного ущелья… Ну вот и все, улыбнулся Булатов. Вот он, мой самый длинный день. Задание выполнено. Но группа погибла полностью. Чтож, так бывает. На то и спецназ, чтобы жертвовать своей жизнью ради людей. Ещё можно уйти, можно спрятаться среди камней, не найдут. Хватит и опыта, и мастерства. Капитан никогда не уходит с тонущего корабля. А ты, кивнул себе Батя, уже целый адмирал. Да и как потом жить? Спиваться? Нет. Как жили, как служили, как бились, все вместе, так и уходить надо. Одна нестыковка, всегда шел впереди, а тут, получается, последним уходить пришлось. Ну да ладно. Булатов подтянул жгут на культе оторванной руки и нажал кнопку-активатор утащенного у талибов ядерного ранцевого фугаса… -…..ААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! - Оля! Оля!, - тормошила Тарасову бледная Багира, - Оленька, что с тобой?!!! - АААА!! А?! – бледная, как смерть, Ольга открыла глаза, - ФФУХ!!!! Господи Боже мой, приснится же такое… Рит, а ты чего не спишь? - Да так, - сглотнула, вспомнив только что виденный кошмар Кошкина, - бессонница… С треском вылетела дверь, в номер перекатом ввалился Пригов. - Владимир Викторович? – Ольга вытаращила глаза, - а Вы что?! - А кто тут орал? – смущенный генерал встал, сунул нож в ножны, - что тут у вас? - Кошмар приснился, - хором сказали женщины. - Мне тоже, - поежился Пригов, - ставьте чайник, а? все равно уже не уснем, так хоть чаю напьемся…