Дети жемчуга

,,,,,,, Всю глубину коварства Булатова Рахимголь оценил, когда в плечо ударила винтовочная пуля натовского снайпера. Ну шурави, подумал талиб, отползая за камни и пытаясь зажать рану, ну Иван! Прямо под носом провернул свое дело! Дождался, пока обуреваемый подозрениями Рахимголь, прочитавший в трофейном натовском ноутбуке инструкции по уничтожению его, Рахимголя, лично, вызвал своего куратора из ЦРУ, и не с пустыми руками, а с урановым контейнером для ранцевых фугасов. Не успел Рахимголь взять куратора в заложники и выяснить, почему это вдруг его лично ЦРУ решило убрать, как началась войсковая операция по штурму Тура Бура. В суматохе первых минут боя Рахмголь потерял из виду и куратора, и уран, и шурави. Но в одном он не сомневался, Иван прибрал к рукам и первого, и второй, и третьего, хоть тот и полумертвый уже. Когда талиб добрался до лазарета в пещерах, догадка переросла в уверенность. Он то и дело натыкался на трупы часовых по дороге, причем афганцы или паки были аккуратно вырублены, а наемники просто пристрелены… ,,,,,,, В морозном воздухе едко пахло тухлым яйцом. Так пахнет сгоревшая селитра, мерзко-сладковато. В романах можно встретить поэтичные фразы про пороховой дым, но люди бывалые отлично знают, что никакой поэзии в этом нет. Одна вонь. Те, кого опалило войной, знают, что этот въедливый запашок может убить. Враг учует сидящего в засаде, едва потянет носом влажные прелые ароматы леса или сухой пыльный горный ветер, раскроет агента, понюхав его руки, пропитавшиеся знакомой тухлинкой. Поэтому профессиональные военные носят перчатки, не пренебрегают стиркой и баней, прилежно и регулярно чистят свое оружие и никогда не таскают пустые гильзы. Профессионалам вообще свойственно беречь свою жизнь. Кот осторожно выглянул из-за гранитного желвака. Мура показала знаком, чисто. Вася кивнул, выскочил из укрытия, шустро рванул к застывшим на заснеженных камнях талибам. Мура подскочила следом. В четыре руки, молча и споро, Смерчи сняли с покойников все, в чем нуждались. Женя переобулась, натянула теплые стеганые штаны. Свитер и куртку Вася заставил девушку надеть свои собственные, а сам напялил то, что взяли на телах. Конечно, не новое, ношеное, с покойника, может быть, даже со вшами, кое-где темнеют пятна крови вокруг пулевых дыр, но уж лучше так, чем замерзать насмерть среди этих страшных скал. В тонких шальварах и камисе, в которых Женя щеголяла в Тура Бура, по горам не походишь, но заставлять свою девушку таскать барахло с мертвеца было выше ионовских сил. Вася приторочил халаты и одеяла к рюкзакам, собрал запасные магазины, гранаты, фляги. Увесистые получились укладки, но что делать? В этих местах omnia mea mecum portо, все свое ношу с собой, иначе погибнешь. Единственный друг – безотказный АКМ. Кот хозяйственно вздохнул, Женя улыбнулась, замотала плотный шерстяной платок, натянула трофейный паколь. - Продуктов маловато, Жень. И то – один изюм, орехи и шоколад, - нахмурился Ионов. - Вась, у нас нет выбора, - прикинула Мура, - надо уходить. Попробуем экономить, в первый раз, что ли? Помнишь, как тогда, на Кавказе? - Ещё бы! – Кот закинул рюкзак на спину, - пошли, а? А то набегут или те, или эти, а у нас с тобой патронов часа на три боя! - Моджахед, – Женя ласково провела затянутой в перчатку ладонью по бородатому Васиному лицу, подхватила свой рюкзак, автомат, озорно улыбнулась, - конечно, пошли! Водопад поищем! - Мурашова, ты так не шути! – шутливо свел брови Кот, - я не железный! Мура прихватила старую, ещё времен Второй Мировой, винтовку «Lee Enfild Mk 2», снятую с одного из талибов. Такие винтовки советские солдаты в Афганистане называли «Бур-303» и ненавидели из-за страшных ран, наносимых их пулями. Женю привлекла возможность бить любую цель за километр. В горах наличие такого ствола – не последний аргумент в любом споре за жизнь и свободу. В рюкзаке Ионова они уносили контейнер с зарядом для ядерного фугаса. Цель Булатов поставил просто нереальную, пронести этот страшный груз до любого российского посольства и там сопроводить перевозку груза до России. Это было невозможно. И именно поэтому Батя поручил им двоим… … Они не знали, что лезли по горам древней тропой, которой когда-то первыми прошли воины гордого македонского царя, костеря своего владыку последними словами. Александр тогда отступил от пещерной крепости Тура Бура и шел в долину Инда в обход непокорной твердыни. Фалангиты и пельтасты, сариссофорная конница, персидские союзники и подданные, вся огромная армия эллинской Ойкумены сбивала сандалии о камни мрачных и негостеприимных к чужакам гор. Спустя столетия этим путем, пробиваясь сквозь ветер и снег, обходя языки сверкающего льда и щебнистые осыпи, медленно шли двое Смерчей. Без связи, без карты, выдерживая направление по Солнцу. Одни в каменном море. Одни в чужой враждебной стране, где всякий чужак был, есть и будет законной добычей. Со смертельно опасным секретным грузом. Любой бы сошел с ума на второй день, но только не они. Они выдохлись на пятый день… ….На ночь измученные путники старались устраиваться так, чтобы за спиной была надежная скала, а над головой не висели готовые сорваться и расплющить тонны снега, льда и камня. Огонь разводили – одно название! Пары таблеток сухого спирта хватало, чтобы растопить снег в котелке, обогреть руки и лица. В согретую воду запускали щепотку чая, кусочки шоколада, орехов, горсть изюма. Получившийся густой и сладкий до приторности компот выпивали, заедая сухими ломтиками афганской пшеничной лепешки и сразу же укладывались спать, устраивая своеобразное гнездо из захваченных халатов и одеял, прижимаясь друг к другу, как спят в холода кошки или хомяки. А потом, с рассветом, они снова грели воду, жевали недоваренное жесткое полусырое мясо подстреленного Женей на второй день пути архара, пили получившийся бульон и снова шли… Они догадывались, что уже минимум трое суток они находятся на территории Пакистана, но это было неважно. Среди безбрежных гор они был одни. Они не знали, где остальная часть группы, и что с ними. Никакой связи не было, ни с кем. Но это не имело значения. У них была задача, они её выполняли. Все остальное, радость победы или горечь потерь – потом. - Знаешь, Жень, в нашей проклятой работе что-то есть, - задумчиво сказал Кот, глядя как-то раз, как над сверкающими вершинами поднимается огненный диск сияющего Солнца, и мириады алмазных искр играют на выглаженных ветрами гранях ледников, - мы с тобой – счастливые люди, а? - Никогда бы не подумала, что такое бывает, - Мура положила голову на плечо своего мужчины, прижалась теснее. Она не ответила на Васины слова. Зачем? Она любила его, он это знал и без слов. Они сидели на гребне горной гряды, и огромное Солнце вставало из-за соседнего кряжа прямо перед ними. Зрелище было фантастическим. Удивительный свет разливался над горами, окутывал двух замерших спецназовцев своим сиянием. Смотреть на закрывший пол неба яростно-золотой диск можно было только, закрыв глаза. Теплые лучи гладили загрубевшую от ледяных ветров кожу лиц. Физическое, телесное ощущение живого общения со светилом сводило с ума. Не сговариваясь, повинуясь безотчетному порыву, они коснулись друг друга губами. Осторожно, мягко, стараясь не потревожить растрескавшиеся от ветра и мороза ранки, они вершили этот божественный поцелуй, свидетельствуя свою любовь перед Всевышним, ласково взирающим на них через огненный зрак Солнца… …Они не знали, что чудеса у них ещё впереди… На шестой день своего похода Смерчи набрели на долину в горах, в которую можно было спуститься через ущелье. Решили – спускаться! Переход по горным хребтам вымотал все силы, нужен был хотя бы суточный отдых без опасения попасть в буран или застыть от пронизывающего ветра. Кот начал осторожный спуск по пологой тропе вниз. Судя по следам на камнях, тут ходили люди, хотя было ясно, что тропой пользовались редко, очень редко. Мура страховала. Опять! Опять Васька полез первым! Сколько раз говорили, даже ругались, что все поровну, ан нет! Внешне все так и было, но Кот старался, и Женя ничего не могла с этим поделать, и куски послаще, и одеяло помягче подсовывать любимой. Ну и, само собой, голову подставлять вперед неё. Ионов углубился в теснину, Женя осторожно последовала за ним, держа предельную дистанцию, десять метров. На таком расстоянии срезать двух и больше человек одной очередью невозможно, всегда останется пара секунд юркнуть за камни и открыть ответный огонь. …Мертвецы. Их было множество, тела лежали вповалку, одно на другом. Странно, но тленом в ущелье не пахло. Ноздри резал какой-то странный резковатый запах. Плотный афганский платок выручал, но чем глубже в теснину, тем сильнее кружилась голова. Кот удивленно присмотрелся. Осторожно тронул стволом АКМа иссохшие останки. - Жень, ты хоть что-нибудь понимаешь? – Ионов обернулся к девушке. Мура помотала головой, пожала плечами. Вася опустился на колено, аккуратно, опасаясь растяжек, поднял с камней позеленевший медный шлем. Медный? Шлем? А вон – ещё один! И ещё! Вон – такой же заплесневелый бронзовый щит. Реконструкторы? Здесь? Женя подбросила на ладони несколько тускло блеснувших желтых кругляшей. Монеты? Золото? Ионов прошел дальше по теснине. Ого! А эти в каких-то белых касках? Винтовки? Или вот в золоченых доспехах из мелких пластинок? Этих людей никто не убивал. Они умерли сами, это ясно. Отчего? Ну так понятно же!!!! - Женя!!! Быстро уходим! - рявкнул Кот. Это же надо быть таким клиническим идиотом!!!! Бегом, бегом, бегом отсюда!!!! Из-под ног разом ушла земля, тело с размаху ударило об камень, мышцы свело от боли. В голове жутко захохотали демоны, в глазах закрутились огненные колеса. Длинные суставчатые лапы протянулись к нему из темноты ущелья, схватили за глотку, сдавили, поволокли под радостный хохот оживающих мертвецов. Он упирался, барахтался, а обтянутые истлевшей кожей скелеты в позеленевших доспехах македонских фалангитов, позолоченных латах сипахов Бабура или в английских пробковых колониальных шлемах приветственно потрясали оружием и славили своего владыку мертвыми ртами. Суставчатые лапы сдавили сильнее, Ионов извернулся, вскинул ставший почему-то неподъемным АКМ и высадил полный магазин в жуткую харю, скалившую клыки из темноты. - Женькааа!!!! Бегии!!! – прохрипел кап-лейт, кровь хлынула из носа, автомат выпал из ослабевших разом пальцев. Затухающим сознанием Кот ещё успел увидеть, что Женя вроде бы выскочила из смертоносной ловушки. Он уже не чувствовал, как девушка тащила его за шиворот, не ощущал, как она, схватившись за горло, опустилась прямо на него. Мертвецы довольно щерились остатками зубов, глядя на тщетные усилия гибнувших от газа молодых людей… ,,,,,, Первым чувством было удивление. Неужели в раю темно? Значит, за долгую и трудную службу в рай не взяли, и это ад? Тогда почему так тепло и спокойно? Значит, все-таки рай? А почему пахнет козами? Ионов разлепил глаза, попробовал резко встать. Стиснул зубы, в голове немедленно щелкнуло и сыграло «Реквием». Так я умер или нет? А Женя?! - Вась, ты как? – донеслось слева. Кот повернул голову, обнаружил Женю на соседней лежанке. Рядом с девушкой развалился белый тощий довольно мурлыкавший кот, которому тонкие сильные пальцы аккуратно почесывали под подбородком ухмыляющуюся мордочку. - Живой, - улыбнулся Ионов, - у меня появился конкурент? - Пока ты спал, зараза, - подколола хихикнувшая девушка, - как же ты про газ не понял? - Затупил, прости, - сник Вася, - повелся на ряженых жмуриков, как сопляк. А где это мы? - Не знаю, - кот под рукой Муры потянулся, сладко зевнул, показав весь комплект острых белых зубов и длинный розовый язык, мягкой лапкой аккуратно отстранил девичьи пальцы, с достоинством встал и прошествовал к двери, - я очнулась за час где-то до тебя. Ребята встали, помогая друг другу, осмотрелись. Вот их укладки, вот оружие. Вот урановый контейнер, будь он неладен. Уже хорошо, странные хозяева пропахшего козами дома не взяли ничего себе. Они не связаны, дверь, судя по юркнувшему в щель коту, не заперта. У обоих поджили растрескавшиеся губы и руки. Значит, они пролежали в этой хижине не один день? И их вытащили из смертоносного газа? И кто-то их за это время лечил и кормил? Кто же это такой добрый в самом сердце талибских земель? Они оба знали, что на севере Пакистана есть район, контролируемый талибами и объявленный ими государством истинного, чистого ислама. Но там их убили бы сразу, обоих. Причем не просто пристрелили среди скал, а забили камнями или разорвали на куски на центральной «площади» какого-нибудь кишлака после торжественного намаза. А тут – чудеса. На всякий случай ребята подхватили оружие и разгрузки. Проверили состояние, Кот сменил магазин. - Мой бесстрашный рыцарь, - хихикнула Женя, - спаситель от горного чудища! - Ты бы видела, что мне приглючилось, - поежился Вася, - я боялся, что оно схватит и тебя. - Опять первый полез! – Мура ласково обозначила подзатыльник, взъерошила парню лохматый загривок, - а обещал что? - Прости, Жень, - поднял покаянные глаза Ионов. Девушка погладила парня по щеке. Она знала своего неугомонного викинга, сама немногим уступала. Хорошо, что живы остались. Дверь открылась, вошел странный черноволосый человек с английской винтовкой в руках. Первое, на что обратили внимание Смерчи, это отсутствие чалмы или паколя. Вместо них буйную шевелюру вошедшего венчала панамообразная войлочная шапка. Борода была гладко выбрита. Одежда не походила на афгано-пакистанский пирухан. Одеяло-плащ из козьей серой шерсти было украшено по краю странным кубическим ломаным орнаментом. Не мусульманин? Здесь? В этих горах? Вошедший улыбнулся, сделал приглашающий жест, мол, идите за мной. Селение в маленькой горной долине было невелико, полтора десятка домов. Дома – сложенные из камней хижины с плоскими крышами, с плетеными из прутьев загонами для коз и овец, никак не походили на афганские дома-крепости из сырцового кирпича. Повинуясь молчаливому улыбчивому приглашению, они вошли в центральный дом. Там, за низким длинным столом, полулежало трое-пятеро немолодых патлатых выбритых мужиков. Стол был накрыт так, что у Смерчей заныло под ложечкой. Просто, но добротно. Жареная баранина, овечий сыр, остро пахнущий чабрецом и перцем, свежий… хлеб? Не лепешки? И из кувшина им наливают… вино?! И это мусульмане? Кто же эти люди? Смерчи неуверенно сели на предложенные места. Седой мужик протянул Коту краюху хлеба. Вася машинально взял левой рукой, и тут же похолодел. Спалился! Или нет? Никогда мусульманин не возьмет хлеб или другую еду левой рукой, потому что ей совершают омовение, в том числе и ног, и не только ног, перед намазом. Левая рука – нечистая. Жест Ионова вызвал гул одобрения за столом. Женя сообразила, что их тоже проверяли, не мусульмане ли они, причем проверяли хитро, на инстинктивное движение. Так когда-то запорожцы неожиданным требованием «а ну, перекрестись!» проверяли, был ли новичок православным или же на Сечь прокрался вражеский лазутчик от иезуитов или турок. Седой одобрительно что-то сказал на совершенно незнакомом языке, передал глиняные чаши с вином, приглашающее указал на блюда с яствами. Ребята переглянулись, долго уговаривать не пришлось. Блюда и кувшины пустели, настроение улучшалось. За столом седой и его товарищи пытались сообща найти хоть какой-то язык для общения со своими гостями. Оказалось, что эти двое не говорят на пушту или дари, что было, несомненно, хорошим знаком, они – не пуштуны, не враги. Но кто они? Языка своих гостеприимных хозяев они не знали. Да и не могли знать. Во всем мире едва нашлось бы пять-шесть человек, которые бы могли объясниться с людьми, населяющими неприступные горы в центре северного Пакистана. Вася и Женя не знали, что эти места пуштуны, скрипя зубами от ненависти к язычникам, называли не иначе как Кафиристан, Страна Неверных. Но никогда не могли ничего с этой страной поделать. Горцы, прямые потомки македонских гоплитов и фракийских пастухов, дрались за свои неказистые дома и прадедовских богов так, что воины ислама предпочитали не соваться лишний раз в эти проклятые Аллахом места. Ни Бабур, ни шахи, ни пакистанская армия, ни талибы не смогли ничего сделать с правнуками несгибаемых фалангитов Зулькарнайна. Проще было сделать вид, что их и вовсе нет… Спустя час все пришли к мнению, что словами делу не поможешь. На столе появилась гладкая козлиная кожа, на которой седой начал чертить простые и понятные любому рисунки. Вася и Женя, как могли, рисовали в ответ. Так, мало-помалу, они узнали, кто есть кто и где они сейчас находятся. Потомки македонцев остались вполне довольны ответами Смерчей. Оказалось, что седой прекрасно помнил, как к ним, вот в эту вот деревню приезжал однажды «руси» - советский журналист. Этот человек оставил о себе добрую память, и местные, весьма довольные тем, что спасенные ими ребята не оказались пакистанцами, афганцами и, хуже всего, мусульманами, оказали Смерчам гостеприимство. Кроме того, когда удалось растолковать, что они вдвоем спасались от афганцев, которым причинили много зла, местные заулыбались и всячески выразили свое горячее одобрение. Никаких нежных чувств правнуки фалангитов к паки не питали, и было за что, а потому были рады помочь любому, кто являлся врагом ненавистных «мослеми». Неожиданный отдых был как раз кстати. Горы жестоко вымотали ребят. ,,,,,, Молодой улыбчивый македонец проводил Смерчей в уютную пещеру, махнул рукой на воду и ушел. Ребята осмотрелись. Горячий источник весело булькал в полутьме. Над водой поднимался белесый парок. В условиях зимы в этих диких горах такой бассейн был, несомненно, подарком Всевышнего, настоящим чудом. Двое в каменной чаше считали иначе. Пережить разлуку, опасности, битвы, неизвестность, изо дня в день терпеть грызущую, ноющую тоску, встретить друг друга живым и здоровым за порогом смерти, в самом сердце вражеского логова, вместе сражаться, вместе пройти по неприступным скалам и над головокружительными пропастями, вместе коснуться «Дыхания Вечности» и снова чувствовать, как бьется сердце любимого человека, слышать, как пахнет его кожа, просто знать, что он – вот он, прижаться друг к другу тесно-тесно и целовать друг друга, пока хватит дыхания, - вот что они считали настоящим подарком Творца. - Вася…, Васенька… любимый мой…, - ловкие пальчики Муры освободили Кота от его душманских доспехов. Разгрузка и автомат с лязгом легли на каменный пол. Женя сняла с головы парня паколь, с наслаждением запустила руки в отросшую гриву, защекотала ему уши и бороду, благодаря которой капитан-лейтенант Ионов выглядел старше лет на десять. Вася замотал головой, накрыл её смеющиеся губы своими. Мура упивалась поцелуем. Впереди была снова опасность, но так бывало и раньше. И это было неважно. Вместе. Пусть хоть небо упадет на землю, они – вместе. - Женечка..., любимая…, - загрубевшие от холода, оружия и драк ловкие пальцы стянули с девушки ремни снаряжения, теплый халат, беззастенчиво нырнули под подол камисы, заскользили по гибкой спине, поладили шейку, ключицы, зацепили и сняли треклятую тряпку, рассыпав по плечам густые русые локоны из распущенной косы. Женя застонала, когда жесткие нежные руки, руки воина, легли на её грудь. Она чуть ли не с треском сорвала с Васи черную шелковую афганскую рубаху. Ионов развернул девушку спиной к себе, прижал извивающееся от наслаждения тело любимой к груди, в то время как его руки продолжали дразнить, поглаживать, сжимать… Женя несколько бесконечных минут таяла в руках любимого, но её неукротимая натура хотела сама наслаждаться его телом, его силой и страстью. Мура извернулась, снова впилась в Васю вышибающим все мысли жарким поцелуем, тонкие изящные пальчики, ловко управлявшиеся с оружием, совершили увлекательное путешествие по твердым буграм, перекатывавшимся под гладкой кожей. Шаловливые ноготки несколько раз игриво царапнули, когда Вася развязал шнурки Жениных шальвар. Теплый стеганый хлопок и тонкая шелковая ткань мгновенно соскользнули со стройных ножек. Женя, прикусив губу, расправилась с ремнем и рядом пуговиц на военных штанах Ионова. Пока Вася, рыча, сбрасывал тяжелые американские «desert boots», Мура бросилась в чашу источника. Горячая вода приняла девушку, лаская обнаженную кожу. Кот с наслаждением вошел в источник, сердце бабахало где-то в ушах. Память подсунула другую сцену в каменном бассейне. Тогда, давно, на Кавказе. Огонь их чувства, вспыхнувший под струями водопада, со временем не только не утих, но горел все ярче и жарче. - Это … безумие…, - жарко и счастливо вздыхала Женя, обвивая шею любимого руками, - мы.. с тобой… здесь… - Я … умер… и попал в рай… и ты… моя валькирия… мой ангел…, - шептал в такт плавным движениям Вася. Говорить было трудно, пожар страсти отключал мозг напрочь. Какие-то крохи сознания ещё фиксировали окрестности, но это длилось недолго. - Плевать на все! Ты – моя! – простонал Кот на пике страсти. Горячая вода с плеском играла вокруг двух сплетенных в любовный узел молодых тел. - Дааааа!!!!! – Женя резко выгнулась, откинула голову, пустив по воде русые пряди, ноги обвили и стиснули бедра Ионова, ноготки впились в мускулы плеч, - Дааа, мой викинг, дааа!!!! Он поймал её новый крик поцелуем. …