Враг моего друга

      Ромашка проснулась от какого-то неясного движения. Первым к ней вернулся слух, затем — чувствительность, и она ощутила несильную тянущую боль во всем теле. А затем на нее накатили воспоминания о прошедшей ночи, и ей стало жарко. Как ужасно она себя вела! Как распущенно! Торин теперь будет думать, что она падшая женщина…       На секунду она почувствовала прохладное дуновение воздуха, словно кто-то приоткрыл ее одеяло, и распахнула глаза.       Торин сидел на краю кровати и надевал сапоги. Хоббитянка замерла, глядя в широкую спину и раздумывая, что в таких случаях принято говорить. Достаточно ли обычного «доброе утро», или нужно что-то разэтакое? Может, теперь нужно принять какую-то соблазнительную позу? Но она не сможет, ей и без того стыдно и щеки горят… — Доброе утро, — улыбнулся ей Торин, обернувшись и увидев, что она уже не спит. — Доброе, — Ромашка натянула одеяло до подбородка, внимательно вглядываясь в его лицо: не мелькнет ли там презрение? — Я разбудил тебя? Я не хотел. Солнце еще не встало, так что, думаю, тебе стоит еще поспать. — А ты… ты на охоту?       Король кивнул. Хоббитянка вздохнула: — Разве тебе так уж необходимо ехать? Может, все же стоит просто послать отряд? Нужно же готовить армию, сеять хлеб, восстанавливать Эребор, налаживать торговлю с эльфами и людьми… — Еще никто никогда не уговаривал меня убраться отсюда лучше, чем ты, — Торин откровенно веселился, показывая здоровые белые зубы. — Не спорю, теперь уезжать мне хочется намного меньше, чем вчера, но я должен проконтролировать все сам. Эти земли теперь под моей защитой, и я должен быть уверен, что с жителями ничего не случится. — А… — Нет уж, тебя я с собой не возьму, — гном приложил палец к ее губам и покачал головой: — Ты королева и должна оставаться здесь — так я буду уверен в твоей безопасности.       Ромашка вздохнула и покорилась. Она звонко хлопнула в ладоши, и две девушки-гномки тотчас явились из соседней комнаты. Торин накинул жилет и как всегда поцеловал ее в лоб перед уходом. — Какое платье будете надевать? — светловолосая Берта распахнула шкаф в ожидании ее приказа. — Что-нибудь попроще. И покороче. С приходом настоящей весны здесь становится жарковато.       Обилие драгоценностей и вышивки на одежде уже утомляло ее. Она никогда не сходила с ума по богатству, а из всех цветов предпочитала настоящие полевые.       Гномки зашнуровали ей корсет, уложили волосы в сложную прическу, приколов пряди невидимками с сапфирами, и обрядили в светло-голубое платье практически без отделки. Это был лен тончайшей выделки с вкраплением редких серебряных нитей и сам по себе выглядел дорого.       После свадьбы большая часть ее дня стала проходить по расписанию, что Ромашку ужасно утомляло, но она понимала, что рано или поздно к этому привыкнет.       Сегодня Торина не было рядом. Он сбежал от суеты и церемоний, и Ромашка понимала это очень хорошо. Забота о жителях лишь красивое прикрытие, и король Эребора, рожденный чтобы править, был воспитан как обычный мальчишка-сорванец, и ему непросто будет переучиться.       За Ромашкой выстроились гномы и гномки, рядом — венценосная сестра, принцесса Дис, и слуги отворили перед королевой высокие двери, впуская всю толпу внутрь. — Мистер Бэггинс, прошу вас, присядьте со мной, — пригласила хоббита Ромашка. В круговороте событий она в последние дни совсем с ним не общалась — не было времени. — Ваше Величество, — хоббит церемонно поклонился и осторожно опустился на стул рядом. — Меня раздражает это «величество», — поморщилась девушка. — Но поговорить я хотела о другом. Скажите, вы все еще собираетесь покинуть Эребор? — Я… — Бильбо замялся, разглядывая кашу на тарелке. — Мне неловко это говорить, но да. Я намерен вернуться домой. — Здесь вам так плохо? — Нет, но… пойми, Ромашка, дом — это дом… — Торин хотел сделать вас советником. Говорил, ваши… хм, способности очень бы пригодились ему на службе. Ваши навыки дипломатии.       Хоббитянка пристально посмотрела ему в глаза, понимая, что ничего этим не добьется. Она бы и не просила его остаться, но не могла отказать себе в этой маленькой мести за то, что он может выйти отсюда, а она — нет. Смутить хоббита и поставить в неловкое положение и правда было мелочно, но немного грело душу. — Я очень ему благодарен, но… — Надеюсь, вы его хотя бы дождетесь и не сбежите в ночи, как… вор.       Бильбо вспыхнул, но проглотил шпильку, а Ромашке в тот же миг стало стыдно за свое поведение. Балрог, что она творит?! Королева так себя не ведет, а она тем паче.       Аппетит пропал, но она продолжала сидеть за столом, чтобы остальные успели насытиться. Хоббит сидел рядом, и оба были погружены в неловкое молчание.       Когда тарелки стали пустеть, Ромашка резче, чем следовало бы, поднялась из-за стола, и все последовали ее примеру. Она вышла через высокие двери и направилась в свою бывшую комнату. Пришла пора. — Куда ты направляешься? — Дис со своей свитой гномок, знакомых, видимо, еще по Синим горам, догоняла ее, и глаза ее метали молнии. — К детям, — отрезала хоббитянка. Сестра Торина была против этих отношений, против существования человеческих детей, которых Ромашка и вовсе именовала своими детьми, и потому находила всяческие предлоги, чтобы хоббитянка с ними не виделась, но Ромашка не была дурой и понимала, что происходит. И теперь ей это надоело. — Королеве не следует якшаться с человеческими сиротками! И тем более называть и считать их своими детьми! Злые языки могут очень осложнить жизнь ее будущих настоящих наследников… — Принцесса! — Ромашка прервала Дис и выдержала небольшую паузу. — Кажется, вы собирались расшить принцам новые рубашки, — с нажимом произнесла она, отвернулась и продолжила путь. Она понимала, что не следует делать врага из самого близкого Торину гнома, но видят звезды, она пыталась ей угождать, пыталась найти компромисс. Если Дис что-то надо, пусть теперь она не забывает, кто здесь кто.

***

— Мама, ты пришла! Пришла! — первой среагировала Иса, подрываясь со скамьи и бросаясь к Ромашке. Эльхаз, как более застенчивый, стоял на месте, вытянувшись в струнку, но глаза его сияли.       Хоббитянка кинулась обнимать и нацеловывать детей, по которым — она поняла только сейчас — ужасно соскучилась. — Мы думали, ты не придешь… Тебя долго не было. Мервейл и Фиалка учили нас читать, а Фили с Кили тоже не пришли, — грустно сказал мальчик. — Меня постоянно отвлекали какими-то Делами Государственной Важности, — вздохнула Ромашка, — но теперь я всем им сказала, что плевать я на это все хотела и что вас не оставлю. Племянники про вас не забыли, просто на них тоже навалилось. Сейчас они в отъезде, а когда вернутся, продолжат вас учить. Так что не вешайте носа! Ну, расскажите мне все-все-все!       Ромашка поудобнее устроилась на ковре на полу, дети принесли гору подушек, примостились рядом и стали пересказывать свои радости и горести. Эльхаз уже мог прочитать свое имя и считать до десяти, а Иса научилась ловить мышей. Это стоило ей сбитых коленок и расцарапанных локтей, но она была очень горда результатом. — Я стану самым быстрым воином в мире! — Ты девчонка, твое место сидеть и штопать вещи, — разозлился на ее горделивый тон Эльхаз, но притих под насмешливым взглядом матери. — Ой… Мама, это не про тебя. Ты королева, ты можешь все!       Ромашка расхохоталась: — Я не сержусь на тебя, не оправдывайся. Но не нужно думать, что воинское ремесло доступно только мужчине. Эльфийские воительницы прекрасны и сражаются наравне с мужчинами, женщины Эсгарота брали в руки оружие, чтобы защитить своих близких, когда напал дракон… Если твоя сестра хочет сражаться, поддержи ее. — Да! Поддержи меня, — выглянула из-под материнского локтя Иса. — Ты легко учишься читать и считать, но я же не ненавижу тебя за это! — Я тебя тоже не ненавижу, — буркнул Эльхаз. Ромашка только закатила глаза — «дети!». Пройдет много времени, прежде чем они поймут, что любят друг друга, и еще больше, прежде чем признаются в этом самим себе.       Вошла Мервейл, ойкнула, поклонилась, и Ромашка поспешно встала. — Я уже ухожу, только, пожалуйста, не нужно кланяться. Теперь я буду часто приходить. — Дети досмотрены, Ваше величество, — поклонилась молодая женщина вновь. — Я это говорю не для того, чтобы сделать тебе какое-то замечание и не для того, чтобы тебя контролировать. Просто мне так хочется. Сегодня мне кое-что растолковали. И да… мне кажется, детям уже нужно спать в разных комнатах. Я обсужу этот вопрос с приближенными Торина. Мервейл, а как твой ребенок? Хватает ли у тебя на него времени? Все случилось так внезапно, свадьба, всякие церемонии… На тебя свалилась тройная забота, и мне очень стыдно за это. Я могу подыскать няню им и тебе, чтобы ты наконец отдохнула и занялась собой… — Нет, что вы! Нам хорошо вчетвером, мы как маленькая семья, которой у меня так давно не было. Пожалуйста, Ваше величество, если вы не будете против, я прошу разрешить мне приглядывать за вашими детьми!       Женщина едва не бросилась на колени, и Ромашка удержала ее за локти. — Я поняла тебя. Все останется как ты хочешь, но если тебе станет сложно, трудно, захочется вздохнуть свободнее или ты устанешь, прошу, смело иди ко мне.

***

      В коридорах хоббитянку ждал Даин. Он всегда был предельно вежлив, но они не ладили. Это как с Дис: если бы он умел пепелить взглядом, уже сжег бы ее давно, но речь на похоронах сказал бы самую проникновенную. Ромашка ясно ощущала это в его беседе, жестах, взглядах, но, как и с сестрой Торина, придраться было решительно не к чему. — Ваше королевское величество, вам нужна свита.       Он заводил этот разговор который уже раз, и каждый раз Ромашка отмахивалась. И вот опять! — Даин, раз уж вы снова начали эту тему, может, на этот раз растолкуете, зачем? — Потому что так принято… — Это я уже слышала. В Эреборе принято много странных и устаревших вещей, которые пора менять…       Гном закашлялся от удивления. Должно быть, поперхнулся очередной нотацией, с легчайшим злорадством отметила хоббитянка. — …кажется, необходимость таскать за собой толпу шептунов и соглядатаев — одна из них. — Ваше величество, как вы такое подумать могли! — Железностоп нахмурился, возмущенно цокая. Не знай Ромашка его достаточно хорошо, устыдилась бы, непременно устыдилась за свои крамольные мысли. — Мой милый друг, если у вас даже мысли не возникало приставить ко мне шпиона, то ради всех богов ответьте, почему вас так тревожит это?       Они неторопливо спускались по лестницам Эребора, и периодически встречавшиеся гномы склонялись в поклонах. Ромашку это жутко коробило первые дни, а сейчас она научилась не обращать внимания. — Потому что вы ходите по переходам Эребора совершенно одна, а здесь мало того, что после свадьбы еще не разъехался Махал весть какой сброд, так население все прибывает! И кто знает, с какими замыслами и насколько изголодавшиеся гномы сюда идут. Одной заколки с вашей прелестной головки им хватило бы, чтобы питаться год, а вы к тому же не сидите на месте. То в прачечной, то в разрушенных частях королевства — разве это дело? — Надо же, какая забота… — Давайте начистоту. Я не могу сказать, что ужасно рад, что король взял в жены женщину другой расы — такие союзы знала наша история, но все они были бесплодны. Поэтому счастье, что у Дис есть здоровые крепкие сыновья, способные продолжить род. Но, Ромашка, поймите одну вещь: мне дорог Торин, и я не хочу, чтобы остаток своей еще очень долгой жизни он проходил с разбитым сердцем. Это круговая порука: те, кто любит Торина, вынуждены полюбить вас. Впрочем, тем, кто его ненавидит, достаточно уничтожить вас, и с королем будет покончено. — Как ободряюще звучит, — не удержалась от шпильки Ромашка. И замолчала, нахмурив брови. Даин заботится о Торине? Скорее звезды с землей поменяются местами. Но он говорит дельные вещи, и какими бы ни были его мотивы, здесь есть над чем подумать.       И она приняла самое очевидное в данной ситуации решение. В конце концов, Торин, кажется, это предвидел. — Что ж… — они спустились на несколько пролетов вниз за это время, и воздух заметно потяжелел, — не могу сказать, что знаю вас хорошо или что очень вас люблю, но ваш ум отрицать глупо. Будете в моей свите, — юная королева кивнула опешившему гному и продолжила спускаться.       Он остался стоять наверху лестницы, и Ромашка прислушивалась. Даин понимал, как и она, что не подчинись он — пойдет на открытое противостояние с королевой. Ему уже доложили, что сегодня они с Торином наконец-то подтвердили свой брак по-настоящему, и Махал знает, на что готов пойти мужчина ради женщины, которую так долго желал. Поэтому если Ромашка и не виделась ему серьезным противником, то Торина ему не одолеть.       Хоббитянка улыбнулась, услышав за спиной торопливые шаги. Сегодня победа за ней, но расслабляться рано. — Что ж, Ваше величество, — Даин нагнал ее в два счета и тяжело дышал, — в свите королевы до сей поры были лишь женщины, но это вы, видимо, тоже решили поменять. — Видимо. — Тогда позвольте дать вам советы относительно гномов, которые вам здесь пригодились бы. — Позволю, но позже. Почти пришли. — Куда мы направляемся? — Как «куда»? В шахты, конечно! Я никогда там не была, пора это исправить. — Но… но вам туда нельзя! — «Нельзя»?! — Ромашка резко развернулась на каблуках так, что юбки подлетели. — Даин, не забывайте, с кем говорите! — Но… Это мужская часть Эребора! — Ну так останьтесь на женской, раз так боитесь. Вы будете меня сопровождать или я войду одна? — Конечно, буду. Если вы меня еще не разжаловали, это моя обязанность. Но знайте, что королю это не понравится.       Ромашка промолчала, осторожно спускаясь вниз с очередной лестницы, ступени которой были неровными, высокими и разной ширины. Это была рабочая часть королевства, и изящество отделки здесь было вторичным. Королева едва сдерживала себя, чтобы не сесть на корточки и не начать осторожно нащупывать ступени внизу. Позориться перед Даином она не собирается.

***

      В шахтах и плавильнях не было нужды в факелах: желтый свет расплавленного металла заливал все вокруг. В уши ворвался ужасный грохот тяжелых молотов, вагонеток и поворотных колес, тело окутал запах железа и горячий воздух.       Ромашка направилась дальше, мимо светящейся реки металла, мимо спешащих куда-то в недра стен крутящихся лент с розовеющими слитками, дальше, туда, где стояли ряды наковален и стук был выше и дробнее.       Она замедлила шаг, увидев знакомого, и шла неспеша, исподволь любуясь перекатывающимися мускулами под влажной от пота кожей, сильными руками и поразительно тонкими пальцами, сжимающими огромный молот. Нельзя так откровенно смотреть, уж тем более не теперь, но ее ведь никто не видит, а в том, чтобы любоваться красивым телом, нет ничего зазорного. Наверное.       Она остановилась чуть поодаль и окинула взглядом высокие мрачные потолки и стены, почерневшие от копоти и пыли.       Даин достаточно громко прокашлялся, так что вздрогнули и кузнецы, и даже она. Мужчины обернулись. — Моя королева, — Бофур, стоявший ближе всех, упал на одно колено и склонил голову. Остальные последовали его примеру. — Ваше величество… Ваше величество… — зашелестело со всех сторон. — Встаньте, прошу вас! — достаточно громко, чтобы всем было слышно, произнесла Ромашка. Гномы продолжили стоять, лишь некоторые из них, в том числе и флейтист, позволили себе поднять на нее глаза. — Скажите, удобно ли вам тут работать? Всего ли хватает? — решив не бороться сейчас с ветряными мельницами, спросила хоббитянка. Вокруг раздались утвердительные возгласы. Некоторые молча кивали. — Что ж, я вижу, что смущаю вас, — Ромашка поймала смеющийся взгляд черных глаз и после секундной заминки продолжила: — Чтобы не тормозить работу, я ухожу. Благодарю за ваш труд!       Она сама едва не поморщилась от нескончаемого пафоса этой кроткой речи, но сдержала себя, развернулась и так же медленно пошла прочь. — Скажите, Даин, сами кузницы находятся под жилыми сводами? — Нет, — силясь перекричать шум машин, повысил голос гном, — все шахты и подсобные помещения — отдельная пристройка под землей! — Им нужна вода. Много воды. И свежий воздух! Мне нужны чертежи, нужно подумать, как решить проблему!       Даину показалось, что он ослышался. Эта выскочка собирается что-то перестраивать в Эреборе?! — Чертежи в библиотеке, — когда за ними захлопнулись массивные ворота, отсекая грохот, нормально произнес он.       Ромашке показалось, что ей в уши напихали ваты: настолько внезапно упала тишина. Она даже потрясла головой, отгоняя странные ощущения. — Что ж, я полна воодушевления! Пойдемте в библиотеку, нужно много чего сделать! — Ваше величество, — к ним подошла гномка из свиты Дис, — принцесса зовет вас, если вы не заняты, конечно.       Ромашка вздохнула. Она перед завтраком наговорила сестре короля много лишнего, теперь самым разумным будет послушно пойти к ней. — Что ж, библиотеку, похоже, придется отложить. До завтра, — поспешила добавить хоббитянка, прочитав явное облегчение в глазах Даина. — Как вам будет угодно, королева, — услужливо поклонился гном.

***

Пятнадцатью часами ранее.

      Она уже засыпала, когда Торин обхватил ее лицо двумя руками и внимательно вгляделся в глаза. — Я всю жизнь буду просить у тебя прощения за обручение, потому что я не должен был этого допускать и не хотел, но они все — хотели. Я поддался им. Но на этом все. Если бы я желал исполнения традиций, я женился бы на гномке. В Эреборе, в головах гномов и в мире давно пора менять многое, и я хочу, чтобы ты помогла мне в этом. Потому что ты это можешь и делаешь легко и какими-то невероятными способами. И все слушаются тебя, подчиняются тебе и… я не знаю, откуда у тебя эта сила, но мне все равно. Ты — королева, и у тебя вся полнота власти. Я верю в тебя, — он поцеловал ее в губы. — Делай то, что сочтешь нужным, и даже если я не буду согласен, я всегда приму твою сторону.