Враг моего друга

      Торин с самого утра куда-то ушел с Гэндальфом, бурно обсуждая какую-то карту. Гномы разбрелись по Ривенделлу, и Ромашка не сомневалась, что эльфы не досчитаются еще пары подсвечников минимум. Девушка же в сопровождении Бильбо неспешно шла по мосту. - Мистер Бэггинс, здесь прекрасно, правда? – робко начала она разговор, рассматривая высокие ивы. Почти как дома. - Да… Я с детства мечтал увидеть эльфов. Подумать только, наконец-то я их вижу! - И я… Воспоминаний у меня теперь на всю жизнь хватит! Хоббит вдруг пристально посмотрел на нее, и она почувствовала себя неуютно. - Скажи, как с тобой обращались орки? Надеюсь, они не позволяли себе ничего… неприличного? - Нет, - покачала головой девушка. – Точнее они бы с радостью, но меня приказано было не трогать, - Ромашка не вдавалась в подробности. Особо не о чем было и рассказывать, но ей казалось, если кто-нибудь узнает, что она помогла Азогу, а он ей, отряду это очень не понравится. Наверное, даже Гэндальфу. Орков раньше она никогда не видела, но здесь о них говорили исключительно как о самых ужасных созданиях Средиземья. Вполне возможно, что все они такими и были. Возможно, и среди них были исключения. Но об этих мыслях вот уж совершенно точно не стоило никому говорить. - А твои руки… Это – они?       Ромашке показалось, что она стоит над пропастью. Неверное слово – и она сорвется. - Да, они. Но… давайте не будем? – вот и все. Ложь. Легко и просто.       Бильбо, подумав, что девушке должно быть неприятно все это вспоминать, замолчал. Как это ее угораздило оркам-то попасться? Из всех, кого он знал в Хоббитоне, Ромашка была едва ли не самой хрупкой. Романтичная, какая-то вечно задумчивая девушка, робко здоровавшаяся с ним и норовившая побыстрей убежать как можно дальше. Он иногда жалел, что едва ли ей интересен, потому что с ней – он чувствовал это! – с ней он мог бы поговорить.       И вот сейчас они в одном походе, в одном отряде. И она, такая неприспособленная к этому, хлебнула походной жизни сполна. Одной ей известно, что с ней делали в плену.       Бильбо видел, что Ромашка стала немного другой, не то, чтобы взрослее - нет, для этого прошло слишком мало времени. Но словно испуганнее, недоверчивее. И бессильно сжимал кулаки, обвиняя во всем орков. Отчасти он был прав, из-за них она словно лишилась уверенности. - Что теперь со мной будет? – нарушила тишину девушка, садясь на перила моста и бездумно махая ногами в воздухе. - То есть? - Торин возьмет меня с собой или оставит здесь? - Не знаю. Он мне не отчитывается… По-моему, он и вовсе недоволен, что взял меня, - пожал плечами Бильбо. - А вы… довольны? Что пошли? - Да. Я доволен. Хотя порой и мечтаю о теплом камине и уютной постели – но это просто брюзжание. Нужно иногда посокрушаться самому себе, как же все плохо, - усмехнулся хоббит. - Я тоже довольна, несмотря ни на что. Все же я увидела мир. Пусть и не весь, - глядя куда-то вдаль, задумчиво протянула Ромашка. И вдруг взвизгнула, не удержав равновесия и с высоты моста рухнув в воду!       Бильбо кинулся вниз, к берегу, и облегченно выдохнул, когда девушка, вся промокшая, хохоча выбралась из реки. - Вот это да! Хорошо, что там вода! Иначе здесь бы и закопали, - хихикала она, выжимая волосы. - Как ты так умудрилась? Осторожнее надо! Заболеешь еще, - добродушно ворчал Бильбо, радуясь, что все обошлось. Она так внезапно исчезла. Потом крик… и плеск воды. - Ох, вы прямо как мой папа! А водичка ничего, теплая. Мистер Бэггинс, не хотите искупнуться? – уперев руку в бок, хитро посмотрела на него девушка. - Я? Нет, пожалуй, не хочу. Глупое это дело – плескаться в реке. И тебе бы не советовал, - продолжил ворчать хоббит, пока девушка осторожно обходила его со спины. – Мокрая вся, и одежда промокла. Разве приятно так ходить? - Сейчас узнаете! – толкая почтенного мистера Бэггинса в плечо, воскликнула девушка. Бильбо не удержался и рухнул в воду, поднимая тучу брызг! - Ууууу! – закричала Ромашка, с разбега прыгая в реку. – Мистер Бэггинс, это же прекрасно!       Хоббит в три счета выскочил на берег, хмуро глянув на девушку. Впрочем, вода, стекавшая с волос на лицо, хмуриться мешала. - Ромашка, что за детский сад! – уперев руки в бока, воскликнул Бильбо. – Ты ведь уже взрослая! - Как это соотносится с тем, что мне нравится бросать хоббитов в реку? – хмыкнула девушка, направляя к Бильбо фонтан брызг. Тот только махнул рукой, поднимаясь прочь. Есть такие горбатые, которых не исправит даже могила, и Ромашка, кажется, из их числа.       Поплескавшись от души, девушка вышла на берег и села, расправив сарафан, чтобы тот немного обсох. Ну надо же, как чудесно получилось: заодно и вымылась, и вещи постирала!       Когда одежда уже не прилипала к телу, Ромашка поднялась и пошла искать хоть кого-нибудь. И обнаружила гномов практически в полном составе. Они на одной из площадок дворца ломали мебель. - Что вы делаете? - Будем готовить есть! – отозвался Бомбур. – Нам нужен огонь, а деревья эти остроухие ломать запретили. - А мебель что, разрешили? – прищурилась девушка. - По поводу мебели нам ничего не сказали, - важно ответил гном. - Это потому, что не видели. - И что ты предлагаешь? Разложить обломки по местам? – недобро осведомился Двалин. - Оплатить хозяевам мебель! Нельзя же так, они ведь приняли нас, накормили. Причем по доброте душевной! - Нам нужно подкрепиться перед походом, - произнес невесть откуда появившийся Торин. - Походом? - Да, мы выступаем сегодня ночью. Без Гэндальфа – он остается тут. - А… я? – сердце Ромашки забилось быстро-быстро. Чего она волнуется? - И ты. Останешься со своими любимыми эльфами… - Нет, Торин, девушка отправится с тобой, - маг возник внезапно, словно бы соткался из серых туч, что сегодня плыли по небу. - Что? – гному показалось, что он ослышался. – Что ты сказал? - Она идет с тобой. Я вижу, ты готов спорить, Торин, но не надо. Так будет лучше для всех, и ты еще скажешь мне спасибо, поверь. - Гэндальф, - сверкнули синие глаза, - что за очередная интрига от серого мага? - А этого, мистер гном, я вам не скажу. Придется поверить на слово. - Но и правда, зачем это? – недоуменно спросила Ромашка. – Мне здесь очень нравится! - Лорд Элронд сказал, что тебе не требуется никакая помощь и заточение у орков никак на тебе не отразилось, так что не следует отсиживаться здесь, покрываясь пылью! Ты очень понадобишься всем нам, я это знаю. Поэтому тебе придется отправиться в поход с Торином как одному из членов его отряда. Но тебе придется быть сильной. Впрочем, с этим ты справишься. А мне уже пора, ко мне… дела, дела у меня! – раскуривая трубку, волшебник спешно зашагал прочь, исчезая столь же быстро, как и появился.       Торин сверлил девушку взглядом, и гномы старались отойти подальше и заняться какими-нибудь делами. Жутко важными! Например, отломать еще одну ножку от табурета.       Вечно этот Гэндальф себе на уме! Зачем им в походе девчонка? Какой от нее толк? Как обычно, наговорил загадок и исчез. Если Ромашка подослана орками, они появятся в ближайшее время… Придется дежурить по два и идти как можно быстрее. - Ты хоть нож в руках держать умеешь? – неласково спросил он девушку. – Или он у тебя в качестве украшения?       Ромашка вспыхнула, но не нашлась с ответом. Что она умеет? Чистить картошку и морковь? Резать лук? В первом же бою она сложит голову. - Недалеко ты с нами уйдешь, - словно читая ее мысли, процедил Торин. – Выступаем как только солнце сядет! Никого ждать не будем, - это уже гномам.       Ромашка задумчиво теребила рукав рубашки, наблюдая, как гномы доламывают мебель. Торин куда-то ушел по своим делам, Бильбо после речки она не видела… Может, оно и к лучшему, что придется отправиться в этот поход? Она хотела погостить здесь, а потом вернуться домой, но что дальше? Какое-то время отдохнула бы, а затем? Затосковала вновь. А так приключений будет еще больше! - Может, я смогу чем-нибудь помочь? – поинтересовалась она у пробегавшего мимо Ори, того самого, что вечно носил с собой тетрадь. - На, разбирай! – Двалин сгрузил ей на руки корзину с продуктами, такую тяжелую, что Ромашка зашаталась. Однако присела в уголочке и послушно стала доставать продукты. Так, сосиски. Еще сосиски… Хлеб, вареные яйца, огурцы, несколько вязанок лука, чеснок. Какой-то кусок вяленого мяса… Это они с собой из Хоббитона несли или по дороге закупились? - Кстати, а что за поход? А то я даже не знаю, куда идти… - За Торином иди.       Нет, Двалин ей абсолютно не нравился! Она ему тоже, впрочем. Остается разве что поменьше друг с другом говорить, чтобы не портить настроение.       Солнце клонилось к горизонту, и на площадке развели костер. Сосиски жарились на прутиках, лук щедро выкладывался на хлеб, солились яйца (на удивление не стухшие)… Ромашка нашла где-то огурец и хрустела им на весь Ривенделл. Подошел Бильбо, ему выделили его долю сосисок с хлебом и попросили жевать быстрее, а то солнце-то садится.       Торина не было. Солнце катилось-катилось и укатилось за кромку леса, погружая долину в темноту, и сразу же стали зажигаться факелы. Сверху зрелище получалось очень красивым! - Ну что, пора? – вставая, спросил Бофур. Мебель тонкой работы прогорела полностью, и гномам оставалось лишь затоптать несколько тлевших угольев. Наскоро собрав пожитки в сумки, отряд стал спускаться вниз. Кучку пепла, оставшуюся после трапезы, решено было не трогать: гномы хотели уйти незаметно, поэтому никто не стал бегать по долине в поисках метлы.

***

      Торин ждал их внизу. - Нужно пройти как можно дальше и двигаться как можно быстрее, - идя впереди отряда по ущелью, сказал он. - Мы от кого-то убегаем? – поинтересовался седобородый Балин. - Очень может быть… - А что вообще за поход? Никто ничего не говорит… Это такая тайна? – спросила у Бофура Ромашка. - Ммм… наверное, уже нет, - почесал затылок тот. – Ты же ведь теперь с нами, значит, имеешь право знать. История, в общем, долгая… Мы идем к Одинокой Горе: раньше там располагалось величайшее королевство гномов, чья сокровищница полна драгоценностей. Потом однажды на гору напал дракон и убил многих из наших, а остальных изгнал. Больше всего на свете драконы любят золото, и Смауг, так его зовут, будет охранять гномьи сокровища до последнего вздоха… - А что, дракон такой большой, что его не смогли одолеть всем королевством? - О, он просто огромный! По праву считается величайшим и ужаснейшим бедствием наших дней… - И вы сейчас таким вот маленьким отрядом хотите его убить? Думаете, на этот раз получится? - Ну вообще-то, - Бофур понизил голос, - дракона уже давно никто не видел. Мы надеемся, что он умер… А если нет – с нами идет Бильбо: Гэндальф сказал, что он прекрасный взломщик. - Кто, мистер Бэггинс? – захихикала Ромашка. – Да хоббита порядочнее его свет еще не видел. Какой из него взломщик?       Гном нахмурился: - Торин сказал то же самое, но волшебник настоял… Если он не сможет открыть дверь, что же нам делать? Воровать он тоже не умеет, да? - Не умеет, - подтвердила девушка. – А зачем вам взломщик? Вы что, забыли, где вход в ваше королевство? Нет, я понимаю, прошло, наверное, много лет… - Очень много. Но дело не в этом: главные ворота запечатаны, а черный ход не всякий отыщет. Гномьи двери спрятаны искусно, и если не знать, где они находятся, никогда не найдешь! - Да неужто? Такие незаметные? И если я буду рядом стоять, что, тоже не увижу? - Уж поверь, пройдешь в шаге и не заподозришь даже! – с изрядной долей самодовольства ухмыльнулся гном. – А наша дверь и вовсе видна только один день в году! Пропустим – придется снова год ждать… - А вор вам зачем? - В сокровищнице спрятана самая важная реликвия гномов – Сердце горы, камень Аркенстон. И если не Эребор, то хотя бы его Торин хочет вернуть гномам. - А кто такой вообще этот ваш Торин? С чего это он вдруг решил пойти в это королевство? Захотелось стать королем?       Бофур удивленно воззрился на девушку и даже остановился. - Ты что же, не знаешь, кто такой Торин? - Хм… нет. Откуда? А что, он какая-то важная птица? - Он – внук владыки Эребора, Трора. Единственный наследный принц гномьего королевства. После смерти Трора и исчезновения его отца, Траина, мы провозгласили Торина своим королем. - Королееем? – шепотом протянула Ромашка, удивленно глядя вслед гному.       Король? Настоящий? Она что же, видит перед собой живого короля? И даже общалась с ним? Да уж, ей действительно будет что рассказать, когда она вернется домой!

***

      Когда вышли из ущелья, начался дождь. Даже не так. ДОЖДЬ.       Одежда Ромашки мгновенно промокла насквозь, налетевший ветер заставил девушку застучать зубами. Как в Ривенделле было тепло! Она едва ли приспособлена для таких походов, раз при малейшей неприятности уже жалеет, что пошла.       Обхватив себя руками, девушка то и дело мотала головой, стряхивая стекавшие по лицу капли. Ноги заледенели в лужах и при ходьбе отзывались неприятным покалыванием. - Впереди горы! Может, там мы сможем найти сухую пещеру! – долетел едва слышный голос Торина. Девушка подняла голову: горы были. Едва заметные серые горы на фоне темно-серого неба.       Блеснула молния и через миг раздался оглушающий удар грома. Сердце хоббитянки заколотилось быстро-быстро: она всегда боялась грозы, стараясь убежать в дом. В детстве пряталась у матери на коленях, позже – просто старалась быть с ней в одной комнате. А сейчас и убежать некуда, и спрятаться негде. Стиснув зубы и пытаясь унять дрожь в коленях, Ромашка продолжала идти. Чем быстрее она идет – тем раньше достигнет горного хребта, следовательно, тем раньше сможет спрятаться в пещере. Сухой и, может, даже теплой. Так что надо идти!        К подножию огромной серой горы Ромашка подошла совсем не чувствуя своих ног, а спина, казалось, превратилась в глыбу льда: наклонись – сломается. Торин, возглавлявший отряд, стал быстро подниматься, гномы последовали за ним. Когда настала очередь Ромашки, она удивленно воззрилась на почти гладкую каменную поверхность. За что тут держаться? Как они вообще взбираются? - Мы же гномы! Мы сами – камень, что нам эта гора, - хмыкнул Нори, споро карабкаясь вверх. Девушка наблюдала за ним открыв рот. - Ну давай руку, что ли, - смилостивился гном, увидев, что хоббитянка по-прежнему стоит на месте. Она схватилась за широкую ладонь, и гном безо всяких, казалось бы, усилий втащил ее наверх, на едва заметную площадку. Так они и поднимались: сперва Нори, затем – Ромашка, крепко вцепившись то в его руку, то в рукав куртки. На удивление девушки, прическа гнома ничуть не пострадала от погодных условий, оставаясь все такой же замысловатой «звездой». - Тебе не тяжело? – поинтересовалась девушка, стоя на очередной площадке. - Мне? Я твоего веса и не чувствую даже, - ухмыльнулся гном, собираясь лезть дальше. И вдруг вновь послышался удар грома, настолько близкий, что Ромашке показалось, это небо раскололось и падает на них. Взвизгнув, она закрыла голову руками. - Это не гром! – крикнул Балин. – Смотрите, это же битва!       Битва? Какая битва?       Ромашка медленно опустила руки, со страхом открывая глаза. - Мамочки, - прошептала она, в ужасе делая шаг назад, и упала бы со склона, если бы не Нори, вовремя ее подхвативший. – Что это? - Каменные великаны. Надо бы побыстрее спрятаться где-нибудь, чтобы нас не задело обломками.       Существа, что головами подпирали плачущее небо, и впрямь были великанами. Они казались нагромождением камней, но были живыми. Камни двигались, размахивали валунами, кидались обломками скалы. И каждый удар походил на раскат грома, только стократ ближе, стократ сильнее. - Идемте быстрее! – закричал Торин. И вдруг гора под их ногами, до этого бывшая гладким монолитом, раскололась на две части.       Ромашка в ужасе видела, как они с Нори взмывают вверх. Нога! Это была огромная нога огромного великана! На второй ноге балансировали братья, Фили и Кили. Ромашке было страшно, гномы же были, казалось, спокойны. - Что же нам делать? – со слезами в голосе спросила она у Нори. Мысль о том, что здесь и сейчас она умрет, ее просто-напросто не станет, не укладывалась в голове. Как же так? Птицы продолжат петь, Лиля все так же будет бегать на речку, а ее, Ромашки, не станет. И мир даже не заметит этого.       Да, она едва ли могла представить себе это. И, представляя, чувствовала, как замирает ее сердце. Жить! - Держись крепко! – Нори обхватил ее, прижимая к себе. – Сейчас будем прыгать! - Прыгать? Ааааааа! – Ромашка закричала, почувствовав, что под заледеневшими ногами больше нет опоры. А затем боль в ладонях, которые она выставила вперед. - В сторону! – яростный крик над ухом, а затем рывок за руку заставили ее открыть зажмуренные глаза. Она стояла на узком каменном выступе, перед ней разверзлась пропасть, а прямо на девушку стремительно падал… великан! Нори оттащил ее за миг до того, как камень впечатался в камень, больно осыпая лицо Ромашки мелкой острой крошкой.       Наступила тишина. Даже гроза прекратилась, и молчаливый дождь равнодушно шелестел по серым камням. Битва закончилась, едва успев начаться. - Там были Фили с Кили… - побелевшими губами прошептал Балин, скорбно склоняя голову.       Значит… значит, они не успели прыгнуть? И теперь эти молодые веселые братья… Они… Ромашка всхлипнула. Она почти их не знала, видела только, что постоянно улыбаются. И даже сидела с ними за одним столом. Целых два мира, которые она даже не удосужилась узнать! А теперь их нет, и уже никогда не будет. И даже те, кто хорошо их знал, не смогут сказать, чем на самом деле жили эти молодые и такие беспечные братья… - О, а по ком такой плач? – послышался насмешливый голос. – Кили, нас уже оплакали! Мы опоздали на собственные похороны!

***

      Глядя вперед и ощущая приятное тепло в груди, Ромашка чувствовала, что согрелась. Дождь перестал, и идти стало намного веселее. И где-то там ждет их сухая пещера. Непременно ждет!       Вдруг раздался тихий вскрик. - Это Бильбо! – закричал Двалин. – Полурослик сорвался! - Что? – Ромашка побежала вперед, то и дело оскальзываясь на скользком выступе. Мистер Бэггинс! Не может быть, нет, нет… Он жив, это просто кто-то поскользнулся. Двалин… Двалину привиделось!       Торин, чертыхаясь, вытащил перепуганного Бильбо наверх. Оказывается, хоббит и правда сорвался, только успел схватиться за край обрыва, и Торин поспешил к нему на помощь. И сам едва не оказался в пропасти. - Ты обуза! Зачем мы только взяли тебя с собой! – бушевал гном, и Бильбо молчал в ответ. Ромашка, глядя на разозлившегося гнома, вдруг увидела Короля.       Того самого Короля, который идет на помощь подданным первым. Того самого, который заботится о тех, кто ему подчиняется. Того, о котором говорится в легендах.       Неужели сказки – правда?       Пещера отыскалась весьма скоро, и мокрые и уставшие гномы с радостью упали на сухой пол кто где. Бофур хотел разжечь костер, но Торин не позволил, ведь в горах всякое случается. К чему привлекать лишнее внимание?       Весельчак с флейтой заступал в дозор первым. Он сидел, тихонечко что-то наигрывая, и Ромашка, вновь замерзшая на холодном полу, стала засыпать. И во сне ей снилось, что мать поет ей колыбельную. И укрывает одеяльцем, чтобы малышка не замерзла… Ромашка улыбнулась и по-детски причмокнула губами, согреваясь.       Торин улыбнулся, увидев это причмокивание, и отошел в сторону, устраиваясь на ночлег. Сегодня он спал без своего мехового плаща.