Враг моего друга

— Спину стоит держать ровнее, — проходя к своему месту, бросила девушке Дис. Ромашка вздрогнула от неожиданности, едва не выпустив из пальцев вилку, и попыталась выпрямиться. Сестра Торина села по левую руку от короля, внимательно посмотрев на хоббитянку, и она уже в который раз испытала дикое желание запереться в своей комнате. Как-то так нехорошо получилось, что сидела она рядом с Даином, Дис и Торином на одном конце стола, а Фили, Кили, Бофур и дети — на другом, и никто не мог бы хоть морально помочь пережить этот ужин. — Как вы добрались? Как обстоят дела в Синих горах? — поинтересовался король, и Дис задумчиво покрутила в пальцах салфетку. — Добрались, как видишь, без проблем, хотя пару раз чуть не утонули в грязи. Весна нынче ранняя… Но я рада, ты даже не представляешь, как же я рада видеть тебя, брат! Фрег не верил, что ты справишься, а я верила. Он говорил мне забыть сыновей, говорил, что вестей от вас уж не стоит ждать, а я ждала. И вот ты здесь, и мальчики мои целы… — Ромашка быстро глянула на нее, когда показалось, что голос принцессы дрогнул. Тряхнув головой, Дис глубоко вдохнула и улыбнулась. — В Синих горах праздник. С тех пор, как прилетел ворон, все празднуют… Я Фрега оставила вместо себя: он никому никогда не верит, это именно то, что нужно. — Ты привела с собой много гномов… — Думаешь, я могла их оставить? Почти все родились здесь. Кто я, чтобы мешать им вернуться домой? Со мной много женщин, сильных и крепких, — принцесса покосилась на хоббитянку, едва заметно поджимая губы. — Они смогут родить здоровых гномят, и Эребор оживет.       Девушка улыбнулась Дис, сделав вид, что не заметила намека на то, что она не сильная и не крепкая. Задумчиво покосилась на тарелку… Бомбур старался, да и гномы Синих гор привезли с собой много припасов, но кусок не лез в горло. Ромашка взяла чашку с чаем, чуть задев браслетом край тарелки, и серебро тихо зазвенело. — Празднуете победу? — шепнул Даин на ухо. — Теперь пути назад нет, Торин полностью ваш.       Хоббитянка с испугом посмотрела на гнома, и тот удовлетворенно ухмыльнулся: — Свадьбу обычно не откладывают в долгий ящик, но не сомневайтесь, я постараюсь вывести вас на чистую воду. Пакуйте вещи, если помыслы ваши нечисты: королевой вам не стать.       Ромашка почувствовала внезапный страх. Вовсе не от того, что кто-то собирался вывести ее «на чистую воду», ее и выводить-то некуда.       Но пути назад и правда нет. Совсем! Девушка взглянула на Торина, и тот, почувствовав ее взгляд, улыбнулся ей. Это ведь будет свадьба! Сидящий рядом мужчина станет ее мужем, с ним она возляжет на ложе, от него родит детей…       А дом? А родители? Да и вообще… Куда она ввязалась? Это все слишком сложно, слишком неправильно! Нельзя же выйти замуж за того, кого едва знаешь, нельзя же выйти замуж просто потому, что однажды оговорилась, не зная обычаев? Неужели она и в самом деле выйдет замуж по ошибке? — Тебе плохо? Выглядишь неважно, — вскинула бровь Дис, глядя на девушку. — Впрочем, весенняя простуда обычно косит самых слабых. — Да, что-то мне нехорошо, да и сыну пора в кровать… — Ромашка отодвинула стул, со странным удовольствием глядя, как вытянулось лицо принцессы при слове «сын». — Извините, пожалуйста, мы пойдем. Постельный режим, — она робко улыбнулась, выходя из-за стола. Присела в поклоне перед Торином и Дис, взяла детей и вышла в коридор.        Эребор молчал, переливаясь желтыми огнями в черноте. Девушка прислонилась спиной к холодной стене, чувствуя, как по виску катится капля пота. Как же она устала! Это не ужин, это пытка. — Мама, что с тобой? — дернула ее за рукав Иса. — Все хорошо, просто слишком душно в зале, закружилась голова. Пойдем?       И они пошли. Сперва хоббитянка раздела и уложила спать Эльхаза, дав ему заранее приготовленный отвар. Мальчик, еще весьма слабый, заснул сразу же, и девушка, коснувшись его лба, удовлетворенно отметила, что жара нет.       С Исой было сложнее: взбудораженная приездом такого огромного числа новых гномов, девочка никак не могла заснуть, и Ромашка ощутила, как у нее заканчивается запас колыбельных. — Ты теперь королевой будешь, да? — зевнула девочка. Хоббитянка вздрогнула, оборвав песню на полуслове. Королевой? Да, по идее, она действительно станет королевой, будет править Эребором вместе с Торином, будет спать с ним… Эта мысль пугала ее, мысль о том, что нужно будет делить постель с совершенно незнакомым мужчиной. Пусть он ей где-то нравился, пусть от его поцелуев бросало в жар, но спать с ним! — Может быть. Не забивай себе голову ерундой, закрывай-ка глаза, завтра предстоит насыщенный день, — она улыбнулась, погладив Ису по голове. В комнате дышалось легко, гораздо легче, чем за ужином! А еще появилось сильное желание расплести косу: уж больно тяжелой та получилась. Увы, придется терпеть до свадьбы. Свадьбы!

***

      Утром Ромашка надела уже привычное черное платье. Браслеты, как девушка ни старалась, расстегнуть не смогла и проспала с ними, а с утра поспешила к Пайти. — Расстегнуть?! — удивилась женщина, встретив хоббитянку на пороге комнаты. — Ну да. Не могу же я вечно с ними ходить, — кивнула Ромашка. Пайти замялась: — Понимаете… браслеты до свадьбы снимать нельзя. Украшения должны быть на вас, это — знак статуса, знак того, что вы избранница короля, будущая королева. Ну и вообще что вы помолвлены. — Как-то плохо серебро со шрамами сочетается, — вздохнула девушка. Как все же внезапно все это произошло и продолжает происходить. Словно бы и не с ней вовсе.       Зато с утра появилась и радостная новость: жар спал, пятна побледнели, оставив не слишком красивые серые следы, и Оин решил достать трубку из горла Эльхаза. Лекарь пообещал, что через месяц все следы с кожи исчезнут, не оставив о себе напоминания.       Процедуру мальчик вытерпел довольно стойко, ни разу не вскрикнув, и поморщившись только когда гном накладывал швы. Ромашка с радостью перенесла его вещи назад в их комнату. Теперь все будет как прежде, как и должно быть: она и дети вместе.       Торин пришел неожиданно, когда она собирала белье мальчика на стирку. Потрепал Эльхаза по белой вихрастой голове, и тот радостно улыбнулся. Отвыкнув говорить, ребенок сделался немного молчаливым, но хоббитянка была уверена, что вскорости все вернется на круги своя. — Здравствуй. Я и не видел тебя сегодня, — остановился он рядом с Ромашкой. — Времени особо не было гулять, — пожала плечами девушка. — Это из-за Дис, да? — Может. Немного. Зачем лишний раз мозолить ей глаза, если у меня и своих дел хватает?       Торин усмехнулся, подхватывая корзину с бельем: — Давай я тебе в них помогу. Моя сестра весьма неглупая женщина, и в ней достаточно душевного тепла. Она полюбит тебя как только узнает поближе, дай срок. К тому же я не рассказал еще ей о своем безумии… — И не надо! Не рассказывай, — попыталась отобрать корзину девушка. — Почему? — гном удивился. — Просто не нужно. Пожалуйста, — Ромашка с мольбой заглянула в пронзительно синие глаза. Торин нахмурился и вздохнул, направляясь к двери: — Иногда я тебя совсем не понимаю, но как скажешь.       Девушка спешно надела передник, направляясь вслед за ним к лоханям. Незачем Дис и Даину знать, что произошло в сокровищнице. Это — их воспоминания, и тому, кто там не был и не видел, нечего полоскать их своими языками, обливая грязью.

***

      Засучив рукава платья, Ромашка с жалостью посмотрела на браслеты: как-то на них отразится вода с мылом? — Ничего с ними не станется. Гномья работа, — ответил на ее мысли Торин. Затем коснулся пальцами подбородка, заставляя посмотреть себе в лицо. Девушка смутилась под пристальным взглядом, и король грустно улыбнулся. — Я-то счастлив. А вот счастлива ли ты?       Ромашка молчала, не зная, что ответить, и гном ушел.       Девушка с тоской посмотрела ему вслед. Торин стоит того, чтобы его любить. Любить, а не играть из жалости! Она должна заставить себя полюбить его. Должна хотя бы потому, что иначе она не вынесет такой жизни. Она склонилась над лоханью, с остервенением начиная тереть белье.

***

— Мама! Мамочка, представляешь, Кили сказал, что сегодня мы не сможем заниматьсяяаааа! — встретил Ромашку вопль. Иса стояла посреди комнаты и со злостью топала ногами. — Тише, тише! — подлетела к ней девушка. — Ну не позанимаетесь сегодня, ничего страшного! Отдохнешь хотя бы… К ним же мама приехала, они друг друга сколько не видели! Соскучились! — хоббитянка присела на пол рядом с дочкой, обнимая ту и гладя по голове. Рыдания стали стихать, и Иса, шморгнув носом, тихо спросила: — Это та самая женщина, которая тебя не любит?       Ромашка удивленно посмотрела на девочку: — С чего ты взяла? — Так видно же! А Фили с Кили хорошие ведь… — Их мама тоже хорошая! Просто нам нужно узнать ее получше, — поцеловала хоббитянка девочку, затем поднялась, чтобы развесить на камине выстиранное белье. — А зачем ты стирала? — снова полюбопытствовала малышка. — Как «зачем»? Твой братик болел, его одежда стала грязной, и нужно было ее постирать… — Нет, мама, я не про это говорю! Ты же невеста дяди Торина! Эти браслеты значат ведь, что ты не должна работать…       Ромашка удивленно посмотрела на свои руки. Широкие серебряные полосы, обнимающие предплечья, и правда, здорово мешали трудиться, но ей никто ничего не сказал… И Торин ведь был рядом, и тоже ни слова не произнес. Она тряхнула головой, отбрасывая всякие лишние мысли. — Мне не трудно постирать, и вообще, кто этим займется, если не я? Неужели Эльхазу ходить в грязном? Кстати, где он? — Ты ведь можешь приказать, теперь тебя все здесь будут слушаться! И белье постирают… и пирог на ужин смогут испечь, если ты прикажешь! — почесала нос Иса, заискивающе заглядывая хоббитянке в глаза. Ромашка задумалась. Пирог… Может, и правда попросить Бомбура испечь пирог детям? Она и на кухне поможет, если что. — А Эльхаз у дедушки Оина, тот что-то делать собирался с его шеей, — продолжила девочка. — Пойду попрошу пирог на ужин, — хмыкнула хоббитянка. — Смотри, хорошо себя веди! — Ой, мамочка, обещаю! — сразу же прекращая грустить, кинулась обниматься девочка. Ромашка крепко прижала ее к себе и вздохнула. Все, что с ней случилось, стоило этого: и детского смеха, и самых искренних объятий.

***

— Добрый день, — Бофур почтительно склонился, и Ромашка нахмурилась. — Пожалуйста, встань, не нужно поклонов. — Ты ведь теперь почти королева… — Какая разница? Я — это я. Та самая, которая в походе с вами была, ничего не изменилось, — девушка замолчала, слыша, как громко трещит пламя факелов. Гном выпрямился, шагнув ближе, почти вплотную, и Ромашка ощутила, как громко застучало сердце. — Изменилось. Все. Больше не будет моей флейты и твоих песен, — усмехнулся он. — Мое место отныне перед троном, в толпе таких же. Безликой толпе, из которой короли не выделяют никого. — Что ты говоришь такое! — воскликнула хоббитянка, и Бофур вдруг обнял ее, крепко прижимая к груди, зарываясь лицом в свободные от косы пряди. Девушка вздрогнула и… обняла его в ответ, ощущая горячее дыхание на своей щеке, горячую кожу под ладонями, сильные удары сердца в его груди. Миг — и его глаза напротив ее, и он склоняется к ней, ближе, ниже, и она, уже зная, что это, подается навстречу, ожидая тепла на своих губах, мимолетного забытья… И вдруг отшатывается, краем глаза замечая, как за спиной флейтиста один за одним гаснут факелы, подпуская тьму все ближе… — Что случилось? — удивленно спросил гном, и браслеты на ее руках вспыхнули желтыми отсветами. Едва услышав странный низкий гул, Ромашка отскочила в сторону, изо всех своих небольших сил отталкивая Бофура так, что тот едва не упал, шагая назад.       Огромный камень рухнул туда, где они стояли секундой раньше, и хоббитянка едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Гул утих, и факелы вспыхнули все разом, отгоняя тьму. И вновь — лишь тишина да тихий треск пламени в пустынном коридоре. — Что? Как? — Бофур глядел на нее во все глаза, и Ромашка молчала, не умея ничего объяснить. — Прости, я… Мне бежать нужно, прости… — неловко комкая слова, она проскользнула мимо, оставляя гнома в замешательстве. Браслеты жгли огнем и без того обожженные руки, и хоббитянка мечтала окунуть их в воду. Эребор. Караулит ее, следит тщательнее самого верного соглядатая.       Девушка со страхом посмотрела на потолок, словно бы ожидая увидеть там сердитые глаза, непременно синие, но на нее глядела лишь чернота. Браслеты. Показатель статуса, да. Вот только какого? Отнюдь не того, что она невеста. Скорее того, насколько она верна. Неосознанное желание — и вот они жгут, и пусть жжение постепенно утихает, на руках вполне могут остаться рубцы, правда, ей не привыкать. Но что случится в случае измены? Загорится серебро или кожа под ним?       Ей придется полюбить Торина. Если хочет жить, видимо, придется.

***

      Распахнув дверь в кухню, хоббитянка едва удержалась от мученического стона: за столом восседали Торин с племянниками и Дис с Даином. — Здравствуй, — холодно поздоровалась принцесса, и Ромашка почтительно поклонилась. — Мам, — толкнул гномку локтем Фили, и она недовольно на него покосилась. — Заморозишь ее, — усмехнулся принц.       Торин подошел к девушке, подавая руку, и она с облегчением приняла ее. С королем она чувствовала себя намного спокойнее в присутствии его сестры. — Я вообще Бомбура искала, дети пирог на ужин хотят, — шепнула она, пока гном вел ее к столу. — Будет им пирог, — кивнул Торин, отодвигая девушке кресло подле себя. Ей налила чаю какая-то неизвестная гномка. У нее были… усы! Самые настоящие. Ромашка благодарно кивнула, стараясь не пялиться так уж откровенно. Подумаешь, усы. У всех есть недостатки. — Ты как раз вовремя, — обратилась к девушке Дис, и хоббитянка внутренне сжалась, ожидая очередных колкостей. — Мы обсуждали дату свадьбы. Тянуть нет смысла, да и ты, думаю, будешь только рада выйти замуж пораньше, — криво ухмыльнулась принцесса. — А Эребору нужны наследники, особенно сейчас, в смутное и непонятное время.       Ромашка почувствовала, как краснеет, одновременно обмирая от страха. Свадьба! Она постоянно забывает… Ладонь ободряюще сжали теплые пальцы. Торин. — Если ты не хочешь — скажи, никто не станет заставлять, — шепнул он. Девушка тихонько вздохнула, отрицательно качая головой. Она слишком далеко зашла, чтобы поворачивать назад. И если сердце ее теперь свободно, почему бы не подарить его тому, кто его освободил? — Я так и думала, что ты не будешь возражать, — по-своему истолковав ее молчание, проговорила Дис. — Торин согласен на середину весны, и, раз я не слышу возражений, то так тому и быть! — Как раз скоро приедут мои соотечественники, вчера прилетел ворон. Уж мы покажем вам, как празднуют в Железных холмах! — хохотнул Даин. — У меня есть условие. Точнее, два, — неожиданно громко заявила Ромашка и сама удивилась собственной смелости. — Первое: мои родители приедут на свадьбу. И второе: я хочу, чтобы здесь был Гэндальф со своими фейерверками. Чтобы все увидели, как празднуют в Хоббитоне!       Племянники засмеялись, согласно ее поддержав, Дис нахмурилась, Даин кивнул. — Не вижу ничего плохого в твоих условиях. Завтра же отправим гонца к твоим родителям, в конце концов, мне тоже нужно с ними познакомиться, вдруг они не одобрят меня? — улыбнулся Торин, и Ромашка замялась: — Я… Я сама к ним поеду, — тихо произнесла она. Король нахмурился, и девушка затараторила, спеша убедить, уговорить, пока он не произнес окончательное «нет». — Я убежала из дома без спросу, и скоро уж год как меня нет. Я должна объявиться сама, сама все рассказать. Я не могу отделываться от них гонцом с письмом! Это же мои родители, самые близкие, самые важные на свете! Я поеду в Хоббитон. Я, а не кто-либо вместо меня. — Нет, это невозможно! — отрезал Даин. — Ты теперь не просто хоббит, ты представляешь ценность для Эребора. Ты не можешь отправиться в столь дальний и опасный путь, к тому же не владея никакими боевыми навыками!       Ромашка нахмурилась, исподлобья глядя на гнома. — Хорошо. Снарядим обоз с хорошей охраной, Фили и Кили дам тебе в сопровождающие, — неожиданно произнес Торин. И прежде, чем хоббитянка успела поблагодарить его, добавил, — Наверное, тебе и правда лучше будет попрощаться с домом самой. — По… попрощаться? — вскинула брови Ромашка. Оглянулась на племянников, и те сочувственно опустили головы. — Как попрощаться? — Королева не выходит из Эребора, навсегда оставаясь под его сводами, — прожигая девушку насквозь своими черными глазами, произнесла Дис. — Королева повинуется мужу, что бы тот ни приказал. Королева никогда не перечит своему королю.       Ромашка сглотнула, судорожно сжимая в руках чашку. На миг показалось, что за спиной захлопнулась огромная тяжелая дверь, навсегда оставляя манящее слово «свобода» где-то далеко. — Хорошо. Я сделаю все, что нужно, но сперва съезжу к родителям, — не выдавая своих чувств, произнесла хоббитянка. Все — потом. Сейчас у нее впереди дорога и дом. — Помогите! — с грохотом распахнулась дверь, и на пороге появилась растрепанная Мервейл. — Помогите! — Что случилось? — вскочила Ромашка, уже предчувствуя ответ. — Пайти… Рожает Пайти! Я никого не нашла, Эребор словно вымер! Она вас зовет! — прокричала женщина и замолчала, жадно вдыхая воздух и стирая со лба пот. — Так, иди к ней, сейчас и я подойду, возьму только то, что нужно, — хоббитянка бросилась было к одному из пустых котлов, но Дис крепко удержала ее за руку. — Куда?! Ты — невеста короля, а не повитуха! Прикажи гномкам отправиться туда!       Ромашка вырвала руку из крепкой ладони принцессы, понимая, что наживает себе врага. Краем глаза увидела, как недовольно нахмурился Торин. — Я — это в первую очередь я. И раньше, чем стала невестой, я была подругой Пайти. Я и есть ее подруга, и я ее не брошу. Может, пора Эребору привыкать к чему-то новому?       Она схватила котелок и выбежала из кухни. Спину грел прощальный взгляд Торина. Ободряющий.