Это не твоя война

17.07.2014 - Стив, нам надо поговорить. Они сидели в парке одного из южных городов. Несмотря на прекрасную погоду и временное прекращение огня, парк пустовал, и Стив прекрасно понимал почему. Люди устали. Люди боялись. И люди уже ничему не верили. В том числе и договору о временном прекращении огня. С той, первой сирены, которую он застал в этом месте (и в этом времени) прошло двенадцать дней. Все эти двенадцать дней он молчаливой тенью сопровождал Ками в ее инспекциях, благо, выправленные Эйтаном документы позволяли ему вход на военные базы. Иногда, правда, она отправляла его «погулять», когда ее срочно вызывали на какие-то заседания или разговоры. Он послушно гулял по городам, отмечая, что жизнь идет, быть может, не совсем как обычно, но и полного затишья не наблюдалось, кроме как при звуках сирены. Иногда они вместе ходили в общественные бомбоубежища, Ками ласково разговаривала с детьми и стариками, и словно служила источником спокойствия и умиротворения. Он успел заметить, что вид Ками в парадной форме, с погонами на плечах, внушал гражданам доверие и располагал к себе, с ней охотно говорили, а она выслушивала с безграничным терпением. К ночи они обычно возвращались к ней домой, благо, расстояния вполне позволяли. И, хотя умом он понимал, что это невозможно, порой ему казалось, что так будет всегда... - Ненавижу, когда ты это говоришь, - сообщил он, взглянув ей в глаза. Ками выдержала взгляд. - Я хочу, чтобы ты вернулся домой. - Ты хочешь, чтобы я подождал тебя там? - Домой, Стив. В Вашингтон. Некоторое время он молча смотрел в сторону, словно пытаясь осознать услышанное. Когда он снова взглянул на нее, в его глазах не было вопроса. - Что-то случилось. - Пока еще нет, - неохотно буркнула Ками, отводя взгляд. – Но может случиться. И тебе не нужно быть здесь. - Почему? - Это не твоя война, милый. - Ты это повторяешь каждый божий день, по несколько раз. Ками невольно улыбнулась. - И до тебя это до сих пор не дошло? - Это твоя война. А ты – женщина, которая мне не безразлична, и я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Мне кажется, все очень просто и логично. - Ты не всегда сможешь меня защитить. - Кажется, по бумажкам Эйтана я прохожу как твой личный телохранитель. Меня это вполне устраивает. В конце концов, - он позволил себе легкую усмешку, - далеко не каждая девушка может похвастаться, что ее личный телохранитель это Капитан Америка. Ее губы дрогнули в улыбке, но глаза остались серьезными. - Боюсь, мне больше не понадобится личный телохранитель. - Что ты имеешь в виду? Она помолчала. Потом протянула к нему руку и погладила его пальцы. - Мы на перепутье, милый. На том же самом перепутье, на котором стояли чуть меньше двух лет назад. Либо пан, либо пропал. Либо мы в очередной раз подписываем договор о прекращении огня, который продержится хорошо если год, либо... либо мы переходим к наземной операции. И в обоих случаях ты уже ничем не сможешь мне помочь. - Я не могу понять, почему вы раз за разом принимаете эти договоры о прекращении огня, когда они продолжают в вас стрелять... - Многие не понимают. Но мне хочется верить, что наверху знают, что делают. Хотя, - в зеленых глазах промелькнул злой огонек, - эта вера изрядно пошатнулась во время «Облачного Столпа». Но если утратить веру, то будет совсем тяжко. Останется только снять погоны, устроиться на постоянную работу в какую-нибудь больницу и переехать к тебе. Стив хотел было сказать, что его вполне устраивает такой исход, но вовремя прикусил язык. Горечь в ее голосе была совершенно неподдельной. - Я все равно не понимаю, почему ты хочешь, чтобы я уехал. Ками глубоко вздохнула. - Ты понимаешь, почему наше правительство медлит с началом наземной операции? - Я не дурак, - буркнул Стив. - Когда там летают наши ребята и кидают сверху ракеты – риск для них минимальный, и поэтому за девять дней с нашей стороны пострадавшие исключительно гражданские. Если ребята войдут туда... Ты сам понимаешь. Будут погибшие. Будут раненые. Как бы не больно это признавать, но они обязательно будут. - Они солдаты, - заметил Стив. – Это их долг – защищать свою страну. - Ты прав, милый, ты просто все еще не понимаешь отношение населения нашей страны к армии. Мы солдаты. У нас есть долг. Но каждый солдат – это чей-то сын, брат, друг, дочь, соседка. А в такой маленькой стране как наша... народ воспринимает солдат как детей. Своих детей. И смерть каждого – трагедия. Мы очень высоко ценим человеческую жизнь... и порой забываем о том, какими бывают настоящие войны. Как в семьдесят третьем, например... Они некоторое время помолчали. - Так что ты понимаешь, милый, - продолжила она, - что если ребята войдут, у меня работы будет по горло. Я буду сидеть на границе, пахать, как лошадь... я не буду больше возвращаться домой. И даже Эйтан не сможет выправить тебе бумажки, которые позволят находиться в зоне боевых действий. Прости, но это так. Тебя не подпустят к границе, как бы тебе этого не хотелось. Поэтому я не вижу смысла... Зачем тебе здесь оставаться? Тем более, что если наземная операция таки состоится, то обстрел городов резко увеличится, в этом сомневаться не приходит. - А если вы подпишете договор? – после недолгой паузы спросил Стив. Ками пожала плечами. - Тогда я вернусь к обычной работе. Куда, опять же, тебя не пустят. Стив, ты не можешь проводить со мной все время. Особенно, когда у тебя есть незавершенные дела в Америке... - Ты знаешь, зачем я приехал сюда. - Я помню, - улыбнулась девушка, - и я очень благодарна тебе за это. Но ведь мы с этим справились, не так ли? Да, с этим они действительно справились. После того, как ему впервые удалось успокоить ее не пробуждая ото сна, дело пошло куда веселее. Уже почти неделю Ками спала совершенно спокойно, полноценно отдыхая ночью и не просыпаясь в слезах и криках. То ли сказалось начало операции и смена рабочего места, то ли действительно повлияло его присутствие, но ее перестали мучить кошмары. И он был безмерно рад этому. - Я так понимаю, - невесело усмехнулся он, - что у меня нет особого выбора. - Стив... – Ками порывисто обняла его, прижалась щекой к груди. – Прости, что так получается. Я как будто использовала тебя в качестве лекарства, а теперь прогоняю. Но пойми же... это не твоя война. И неважно, закончится ли она сегодня, или продолжится еще долгие месяцы. У меня есть работа, которую я люблю, и которую я умею делать. У меня есть долг перед страной, которой я служу уже восьмой год. У тебя тоже есть свой долг... который висит на тебе мертвым грузом. Это будет лучше для нас обоих. - Я понимаю, - тихо произнес он, машинально поглаживая шелковистые волосы. – Я просто не хочу с тобой расставаться...