Это не твоя война

05.07.2014 Уикэнд пролетел совершенно незаметно; казалось, еще совсем недавно было утро пятницы, и Эйтан появился на пороге маленькой квартиры в центре Тель-Авива, и вдруг оказывается, что уже вечер субботы, и он лежит на нагретом за день бетоне, положив голову на колени Ками и щурясь от ослепляющих лучей заходящего солнца. Между этими двумя событиями вместилась и дорога на юг, в забитом солдатами автобусе, и отличное барбекю, и очередная ночь, за которую ему приходилось будить Ками четыре раза, и даже прогулка верхом. Собственно, сама прогулка еще не закончилась; расседланные кони бродили у подножия холма, подъедая остатки высушенной солнцем травы, а они забрались на сам холм, на верхушке которого был установлен огромный бетонный памятник. С этого холма открывался вид на весь город, и Ками очень любила это место. В первый раз они честно обошли весь памятник, и она рассказывала ему смысл каждого построения, и историю битвы, которую он запечатлел. А потом они уже просто приходили туда посидеть в тишине и одиночестве. Так случилось и на этот раз. Он закрыл глаза и некоторое время просто бездумно подставлял лицо солнечным лучам и нежным пальцам, которые гладили его легкими касаниями. Век бы так лежать, подумалось вдруг. Никуда не торопиться, никуда не бежать, никого не искать, никого не спасать. Просто лежать здесь, рядом с лучшей девушкой на свете, вдыхать яблоневый аромат ее волос и едва уловимый запах мандаринов от ее рук, не думать ни о чем, оставить все проблемы в стороне. Потом пойти домой, съесть ужин, который она приготовит, поговорить о разных глупостях, заняться с ней любовью и заснуть вместе. И чтобы ночь прошла спокойно, без сдавленных стонов и мокрой от слез подушки, чтобы единственным неудобством было затекшее плечо, на котором она спит, а ты боишься пошевелиться, чтобы не разбудить ее ненароком. И утром проснуться с первым светом, выйти на пробежку, потом принять душ, позавтракать, подвезти ее на работу и уйти по своим делам. И твердо знать, что вечером они придут домой, и все будет по-прежнему... Они ведь прожили так, почти целый месяц – когда она стажировалась в Вашингтоне, а его выписали из больницы. Целый месяц он жил не один – впервые, после смерти матери. Целый месяц его подушка пахла яблоками, а, возвращаясь домой, он не всегда доставал ключи из кармана. Целый месяц простой жизни под одной крышей с любимой женщиной, пока Америка приходила в себя после развала ЩИТа, а Наташа отбивалась от журналистов. Это был прекрасный, счастливый месяц. Как жаль, что он закончился. Как жаль, что так не может быть вечно. Как жаль, что нельзя продолжать вот так лежать под солнцем, и верить, что все проблемы рассосутся сами собой... - Ками, - негромко позвал он, не открывая глаз. - М-м-м? - Что происходит? Ее пальцы на мгновение замерли, а потом снова продолжили круговое движение по его лицу. - Что ты имеешь в виду? - На тебе лица нет в последние дни. Ты не расстаешься с телефоном, все время что-то проверяешь, и каждый раз хмуришься все больше и больше. Да и другие ребята... Я же вижу. Что-то происходит, что-то, что, видимо, тревожит всех. Я хочу знать, что именно. Девушка некоторое время молчала. Стив терпеливо ждал. - Ты приехал в чертовски неудачное время, милый. - Я это уже понял. - Может, ты вернешься домой? - Не думаю. - Я серьезно, Стив. Это не твоя война. Тебе нечего здесь делать. - Твой психолог с этим не согласится. - С чем именно? – В ее голосе зазвучала улыбка. Стив счел это хорошим признаком. - С тем, что мне нечего здесь делать. Тебе все еще нужно... чтобы кто-то держал тебя за руку ночью. - Стив... - Почему ты вдруг так активно захотела отправить меня домой, Ками? Снова повисла тишина. - Юг обстреливается уже четырнадцать лет, - наконец, произнесла она. – Иногда чаще, иногда реже. Иногда у правительства лопается терпение и оно дает разрешение на военную операцию, после чего обстрел утихает... на год-другой, после чего начинается снова. Она помолчала. - В последние дни обстрел южных городов снова участился. После того, как похитили мальчиков... и еще больше после того, как их нашли. На каждый обстрел армия обычно отвечает точечным ударом. Но со вчерашнего дня нас взяли на короткий поводок. Правительство заявило, что хочет мира, и теперь не реагирует на обстрелы. Хочет показать себя хорошими в глазах мирового сообщества... А южане чувствуют себя брошенными на произвол судьбы. - Это то, о чем ты говорила с Эйтаном? - Да. Я надеюсь... я хочу верить, что сейчас это просто затишье перед бурей. Что правительство выжидает для того, чтобы армия смогла ударить как следует. Но это означает одно, Стив. Если начнется очередная операция... здесь будет неприятно. - Там, куда ты едешь завтра... – он сделал паузу, подбирая слова. – Там будет опасно? Он почувствовал, как она пожимает плечами. - Там падают ракеты, если ты об этом. Но на самом деле, там безопаснее, чем, скажем, на бруклинских улицах. - Я могу поехать с тобой? - Зачем? – искренне удивилась она. Стив открыл глаза и посмотрел на нее снизу-вверх, заслонив ладонью солнце. - Я хочу посмотреть, как там живут люди. Обычные люди, - твердо произнес он. – Я два года работал на ЩИТ... а до этого еще какое-то время провел в армии, и я не могу представить, как в нынешнее время люди живут под обстрелами. Я хочу это понять. - Это не твоя война, милый, - устало повторила Ками. – И даже твой щит не сможет остановить кассам*... - Я понимаю, - мягко улыбнулся Стив. – Я не буду, как ты говоришь, геройствовать, я обещаю. Я просто побуду рядом и посмотрю по сторонам. Ками не выдержала и улыбнулась в ответ. - Хорошо, герой. Я, правда, не знаю еще точно где я буду завтра, но мы что-нибудь придумаем. Ты хочешь поехать домой? - Давай еще немного побудем здесь, - попросил он. – Здесь удивительно спокойно... И в этот момент это произошло. Над городом зазвучала сирена воздушной тревоги. Ками легко соскочила с бетонного возвышения, на котором он сидели, подбежала к краю холма, почти вплотную к колючей проволоке и залихватски засвистела. Стив подошел к ней, не понимая толком, что нужно делать и чего она ждет. Сирена продолжала звучать, сковывая сердце ледяной тревогой. Впрочем, ответ на второй вопрос он получил буквально через несколько секунд. Раздался перестук копыт и в поле зрения появились обе лошади, скачущие вверх по склону. Ками схватила его за руку и потянула назад; вовремя, сначала Туман, а за ним и Принц легко перемахнули через колючую проволоку. Ками снова засвистела, уже в другой тональности, и побежала, продолжая держать его за руку. Лошади затрусили вслед за ними. Они забежали в совершенно круглый проем-проход в сплошном бетоне и остановились. Сирена продолжала гудеть. Ками выпустила его руку и подошла к лошадям, что-то успокаивающе мурлыча. Казалось, давящий пронзительный звук совершенно на нее не действует. Лошади явно нервничали, фыркали, прядали ушами. Когда раздался грохот, Туман испуганно заржал. Стив, оставшийся стоять недалеко от входа, увидел, как на небе появилось белое облачко. - Вот видишь, - раздался негромкий голос, - совсем не обязательно ехать завтра со мной, чтобы узнать, как это бывает. Ками стояла рядом с ним, удивительно спокойная, как будто это не она сейчас бежала к укрытию наперегонки с сиреной. - Это был ракетный обстрел? – спросил Стив. - Да. С того момента, как раздастся сирена, у нас есть примерно минута, чтобы укрыться в безопасном месте. Хотя, на самом деле, мне кажется меньше. - А это что? – Он указал на облачко. - А это тебе повезло наблюдать наш «Железный Купол»** в действии, - без тени улыбки сказала Ками. – Он сбил ракету, летящую на город. Стив вздохнул и обнял ее, привлекая к себе. Ками прижалась к нему, привычно потерлась щекой о плечо. - Ты так спокойно об этом говоришь, - пробормотал он. - Ты же хотел увидеть, как живут люди на войне в наше время, - жестко ответила она. – Мы привыкли, Стив. В этом-то самое страшное... * кассам – ракета кустарного изготовления, которыми очень любит стрелять «ХАМАС». ** тактическая система противоракетной обороны, цель которой: сбить чужие ракеты в воздухе.