Обреченный

Гнетущая тишина. Она служила своеобразной защитой от осознания правды, перед мысленным взором Артема проносились кадры из жизни, еще совсем недавно бывшие такими настоящими, такими реальными. Вот он избивает какого-то паренька и забирает у него мобильный телефон. Кажется, это было в марте. Артем отбирал мобильные телефоны каждый день, и это было повседневным занятием, таким же, как и посещение школы. А мужик с ирокезом каждый день отбирал человеческие жизни. Для него убийство — то же самое, что и для Артема кража. Обычное дело. Серое «Выхино» сменилось красочными джунглями. Это произошло так быстро и неожиданно, что все, случившееся «между» этими двумя вселенными — посадка на самолет, Сингапур, вертолет, — просто-напросто стерлось из памяти, оставив после себя лишь небольшой осадок в перегруженной голове. Джунгли слишком контрастны по сравнению со всеми этими мизерными, ничтожными событиями. Джунгли — точная противоположность «Выхино». Две вселенные, в одной из которых Артем был богом, а в другой — одним из этих дрожащих, словно осиновый лист на ветру, «товаров». Ничтожеством. Таким же ничтожеством, как и те, у кого парень с такой легкостью и наглостью отбирал мобильные телефоны. Это была его земля, его территория, и все это понимали. Казалось, сам район признал его. Эти слабаки ведь даже не сражались за свою честь, с готовностью отдавая парню все, что у них было! И вот Артем сам оказался на их месте. Только теперь речь шла о его жизни. — Ты понял, что я тебе сказал? — нарушил тишину врач, сидящий напротив. В его голосе не было сочувствия и сострадания, карие глаза не выражали никаких эмоций. Этот человек давно принял смерть. Кажется, ему было бы совершенно наплевать, если бы прямо сейчас Артем навел на него пистолет. И такое выражение лица было у всех людей вокруг. «Что этот остров сотворил с ними?» — Артем боялся этих людей, словно самой смерти. В их черных душах не осталось места для света. Там царили лишь холод и пустота. Пока Артема вели к этому парню-врачу, он успел услышать, что эти странные люди в красных майках зовут себя пиратами. Ваас, — тот самый, нервный, с ирокезом, — их главарь. А занимаются они помимо наркоторговли еще и работорговлей, в чем Артем смог убедиться, пробежавшись взглядом по нескончаемым рядам бамбуковых клеток, в одной из которых они сами коротали мучительные часы с Барыгой. — Рак желудка. Протяну максимум шесть месяцев, — ровным голосом ответил Артем. — Я все понял, док. — Максимум пару часов, — хмыкнул врач, с грохотом поднимаясь со стула. Артем подскочил на месте, вытаращив серые заплаканные глаза. — Если босс на выезде, то пристрелит тебя, когда вернется. Если нет — то дам тебе от силы минут двадцать, не больше, — и парень залился громким смехом, немного истеричным. Артем раскрыл рот от удивления, чувствуя, как леденящий ужас сковывает ноги. Дыхание перехватило, и оно снова превратилось в надтреснутые хрипы, с шумом вырывающиеся из груди. — В-вы все к-конченые психи! — прошипел Артем, закрыв лицо руками. Парень до сих пор не осознавал, что все безумие, происходящее с ним после дня рождения — реальность. Вот тебе и начал новую жизнь! В итоге стал преступником, затем — пленником, а теперь еще и смертельно больным пленником! Мораль такова: не начинайте новую жизнь. А то умрете еще. И не будьте гопником. Тогда точно умрете. Когда дверь со скрипом распахнулась, парень не поднимал головы. Он и так уже знал, кто это. — Съебись, — бросил Ваас, обращаясь к доку. Парень послушно вышел, оставив пирата наедине с дрожащим пленником. Артем никак не среагировал на то, что его мучитель сел за стол напротив и принялся заинтересованно читать записи врача, которые тот делал при осмотре. Дочитав, Ваас многозначительно присвистнул и оперся локтями на деревянное покрытие стола. Артем чувствовал на себе пронзающий взгляд, которым пилил его главарь пиратов, но у парня не было сил на то, чтобы поднять голову и посмотреть в глаза своему мучителю. Слезы снова полились из глаз, едкое отчаяние заползло в душу, вызывая панический страх смерти и предстоящих мучений от болезни. — Я… все это время я… н-наблюдал, — не выдержав давления собственных мыслей, которые были одна ужаснее другой и сводили с ума, парень решил, что ничего уже не потеряет, если заговорит с пиратом. Подняв, наконец, заплаканное лицо, пленник посмотрел прямо на собеседника, который внимательно наблюдал за ним. Во взгляде пирата не было того садистского веселья, замеченного Артемом в момент их первой встречи. Был лишь интерес. Внезапно Артем понял, что Ваас не горит желанием убивать его или издеваться. С этой задачей отлично справится рак желудка. И пирату, судя по всему, очень хотелось посмотреть, как человек принимает смерть. Как он становится обреченным. Обреченным не из-за острова, не из-за участи быть проданным в рабство. А просто из-за того, что так сложилась судьба. Что чувствует человек, понимая всю безысходность своего положения, зная, что от смерти не убежишь, не спасешься? Даже пленники, сидящие в клетках, не теряют надежду на побег до последнего момента. У Артема же все предрешено — и без разницы, сбежит он от Вааса или нет. — Продолжай, — позволил пират. — Вы не боитесь смерти. Ни один человек здесь не воспринимает смерть всерьез. Почему? — осмелев, спросил Артем. Голос его окреп, перестав дрожать, а слезы высохли. На данном этапе своей жизни парень просто мечтал быть таким же, как Ваас и все эти пираты. Пират хмыкнул и, немного подумав и достав из кармана пачку сигарет, все же ответил: — Жить страшнее, чем умирать, — вытащив одну папиросу, он зажег ее и затянулся, рассматривая надпись на белой картонке перед собой. — «Беломор». Отобрал у этих мажоров. Никогда не курил элитные сигареты, а ты? М? — Мне не продавали сигареты… Я был слишком мелким, по мнению этих жирных теток в ларьках, — печально вздохнул Артем. Ваас тихо усмехнулся. — Единственное, что я курил – это «Кент». Четвертый. Друг доставал… — Хочешь? — пират протянул парню открытую пачку. Артем послушно взял сигарету, Ваас дал ему прикурить. — У меня есть к тебе предложение, — парень удивленно округлил глаза. — Я не хочу тебя убивать. Мне интересно посмотреть на то, как ты будешь подыхать без моего содействия процессу. Ведь такое не каждый день встретишь, амиго. Теперь твоя цель — сделать невозможное и научить меня страху. Моя — научить тебя не бояться. Будешь разговаривать со мной каждую ночь. Делиться, — он прищурился и задумчиво посмотрел куда-то в потолок. — Впечатлениями. Короче, — затянувшись, мужчина тут же вернул взгляд к Артему. — Что-то вроде взаимного интереса, — и выдохнул струйку белого дыма. — По рукам, — взволновано ответил Артем. Как будто у него был выбор! — Тут есть одно «но», чувак, — пират еле заметно ухмыльнулся и поднял вверх указательный палец. Лицо его озаряла кривая усмешка, глаза ярко блестели, словно в предвкушении чего-то. Но чего? «Так и знал, что всё не может быть так просто!» — взвыл про себя парень, выдыхая сигаретный дым через нос. — Ч-то? — Видишь ли, в чем прикол, брат. Я не хочу держать тебя в клетке, как грязную свинью, — Ваас громыхнул стулом, резко поднявшись на ноги и медленно обойдя стол кругом, пока не оказался в шаге от Артема, который напряженно наблюдал за его действиями. Тогда пират сделал выпад вперед, заставив парня подскочить с места, и оперся спиной на стол, склонив голову вниз так, чтобы быть на одном уровне с лицом Артема. — У нас же сделка, как-никак, а я привык относиться с уважением к деловым людям. Но… как я могу тебе доверять? Я же тебя не знаю, вдруг ты решил обмануть меня и сбежать! — на последней фразе пират повысил голос и уперся лбом в лоб Артема, животным взглядом вперившись в его округлившиеся от испуга глаза. По спине Артема пробежала холодная дрожь. «Он точно псих». — Я не сбегу, обещаю! — не зная, что еще предпринять, попытался убедить пирата Артем. Но разве Ваас кого-нибудь слушает? — Я поверю тебе, брат, поверю. Ты просто должен доказать мне правдивость своего слова, если оно чего-то стоит, — процедил пират, потушив окурок об стол. — Убей своего дружка, амиго. Убей его ради себя. Воткни ему этот сраный нож прямо в глотку! — очень тихо, почти шепотом сказал пират, достав из-за пояса мачете и положив его на стол. Пока до сознания Артема постепенно доходила суть сказанного, Ваас придвинул оружие к дрожащим рукам парня. — Уб-бить Барыгу? Но… он мой лучший друг… К-как же так… — Выходит, я зря сохранил тебе жизнь? — Ваас прищурился и вновь оскалил зубы в улыбке. — Н-нет, что ты... Ладно. Хорошо! — еще не до конца не осознав, на что подписался и едва сдерживая очередную истерику, энергично закивал головой парень, испуганно смотря то на мачете, то на Вааса. Господи, за что ему все это? Он ведь никогда и оружия в руках не держал! Да, пусть он был и не ангелом, но убить человека — это слишком! И не просто человека, а лучшего друга, за которого и в огонь, и в воду... Только вот страх смерти был сильнее всех этих принципов и отрицаний. Внезапно Артем понял, что всё резко потеряло свою ценность. Рано или поздно он умрет, и тогда ему уже будет так наплевать и на Барыгу, и на прошлое... Маленький лучик надежды, шанс продлить свою жизнь хоть на чуть-чуть — теперь только это имело смысл. Обхватив дрожащими пальцами мачете, Артем сжал оружие в руке и медленно поднял со стола. Он был настолько напуган, что искал любые пути для продления жизни. Он не хотел смиряться и верить в то, что умрет. Совсем обезумев от этого страха, Артем был готов на все, лишь бы прожить еще хоть немного. И если для этого придется убить лучшего друга, то пусть будет так. Сделав пару взмахов в воздухе, парень решительно посмотрел на Вааса. — Я сделаю это. — Уже лучше, — довольно хмыкнул Монтенегро, приоткрыв дверь. — Давай-давай, живей.