Обреченный

Холодные когти страха сковывали сердце Артема, который несся что есть силы сквозь джунгли, выставив вперед руки, дабы защитить покрытое капельками пота лицо от веток, нескончаемым потоком появляющихся у него на пути. Цепкие заросли словно вырастали из ниоткуда, создавая ненужные помехи. Они словно хотели задержать парня, не дать ему сбежать. Даже остров был против Артема, не говоря уже о местных жителях и бывшем лучшем друге! Поразительно, как все может измениться за несколько часов. Ощущая в груди сильные удары сердца, Артем не думал ни о чем, кроме того, что нужно бежать. Просто бежать. Волны адреналина гнали его вперед, так бы он давно уже выбился из сил, но страх быть подстреленным и пойманным ни на секунду не позволял забыть о себе. Медленно убиваемое болезнью тело было слабым и беспомощным. Артем не владел навыками выживания. Он был затянутым в рутину человеком, не увлекался никаким из видов спорта, кроме избиения себе подобных, конечно же. Он предпочитал скурить косячок-другой, нежели заняться чем-то по-настоящему полезным. И в какой-то степени именно он олицетворял нынешнее потерянное поколение. Такие люди не знали, зачем живут, у них не было великой цели и предназначения, их жизнь состояла из череды мимолетных удовольствий, слишком приторных и мерзких, чтобы быть настоящими. Это были искусственные удовольствия, воссозданные только человеком, не природой. Такого не несла в себе жизнь. Она давала гораздо больше, просто некоторые люди не могли этого понять. И Артем был таким человеком. И, конечно, он не был героем. Ни тогда, ни теперь. И уже, наверное, не станет. Времени не так много, а что можно сделать за шесть месяцев, парень просто не представлял. Он не знал, что будет, если ему удастся сбежать. Он же не выживет, помрет в этих джунглях уже через несколько часов. Нет, он умрет раньше. Зацепившись ногой за торчащий из земли корень дерева, парень грохнулся на землю с липким ощущением ужаса внутри. Раздался хлопок, отчего пульсирующее и горячее тело вздрогнуло, покрывшись мурашками. Затем все затмила боль. Предплечье словно… парализовало? Даже не парализовало, такое ощущение появилось лишь на первых секундах, а потом больное место будто кислотой облили. Артем увидел на своей одежде кровь. Перед глазами все расплывалось, дыхание сбилось, ноги тряслись, да и боль становилась все сильнее и сильнее, вырывая из глотки громкий крик, распугавший всю живность в округе. Маленький кусочек металла прошел навылет, проделав в руке парня дыру, из которой вытекала алая жидкость, пропитывая собой одежду и скользя по руке вниз, к земле. Кричать больше не было сил. Артем тихо поскуливал, скрючившись на земле, покорно ожидая смерти. И когда он уже готов был без сопротивлений отдаться в руки судьбы, пираты настигли его и скрутили, наградив парой сильных ударов в живот. Артем сплюнул кровь, не переставая морщиться от боли в предплечье. По сравнению с огнестрельным ранением, удар в живот — это ничто. Опершись обеими руками на плечи пиратов, Артем обмяк, позволяя накачанным парням тащить его щуплое тело на себе. Он быстро смекнул, что сопротивляться будет бесполезно и слишком болезненно, учитывая его нынешнее положение. Когда впереди послышались голоса и темноту джунглей озарил свет от костров пиратского лагеря, Артем потерял сознание. Он не приходил в себя даже после того, как его тушку бросили на землю и облили водой, он не реагировал на сильные удары ног Вааса по бокам и крики, приказывающие ему прийти в себя. И тогда в голову сумасбродного главаря пиратов внезапно пришла идея. Для него она была банальной, ведь так он поступал не единожды со многими своими пленниками. Первоначально пират хотел оставить парня в живых и поиздеваться над ним по-другому, попробовать что-то особенное, какие-то другие методы. Но после выходки парня Ваас решил немного изменить свой план. Почему бы не совместить моральные пытки с физическими? — Ты сам меня вынудил, мудила, — Ваас нахмурил брови, несколько раз подряд ткнув дулом пистолета в грудь Артема. — Какого черта ты удрал, как сучка, м? Какого, — по слогам произнес пират, — черта. Артем не мог ничего ответить, он был без сознания. Изодранная в лохмотья одежда, покрытая грязью, потом и кровью, мешком висела на исхудавшем теле. На лице парня были следы многочисленных побоев. В таком виде его бы даже родная мать не узнала.

Пять часов спустя

Лазурные волны с легким шелестом бились о берег, покрытый белоснежным слоем песка. На ощупь этот песок был мягким, словно шерстка котенка, и теплым, как грелка. К нему хотелось прикасаться, хотелось зарываться в него руками. Рассвет наступил всего полчаса назад, жаркое солнце за это время успело иссушить всю влагу, оставленную росой, и прогреть воздух и землю. Совсем скоро здесь, на пляже, станет невыносимо жарко, и даже прохладная глубина волн, испещренных золотистыми бликами солнца, уже не будет спасать от жары и жажды. Как же Артему хотелось скрыться от нещадных солнечных лучей в прохладе джунглей! Он слишком много пережил за последнее время, он не заслужил всего того, что с ним происходило. Эти мысли так часто вертелись в его голове, что ни на что другое уже места не оставалось — паника завладела больным разумом практически полностью. Артем даже не думал о том, что будет дальше — Артем был болен, смертельно болен. Поразительно ясное осознание этого пришло к нему только сейчас, когда он открыл глаза и понял, что закопан в песок почти полностью. Лишь голова торчала на поверхности, остальное тело было обездвижено. Это был берег прекрасного пляжа, о таком месте для отдыха можно только мечтать. И Артем решил напоследок в полной мере насладиться хоть чем-нибудь на этом проклятом острове. Ведь должно же быть хоть что-то хорошее в его нынешнем положении? На данный момент этим «хорошим» был лишь прекрасный пейзаж, который парень видел в своей жизни впервые. И на Выхино ничто не вызывало у Артема подобных чувств — этого необъяснимого трепета перед таким величественным местом, осознания собственного ничтожества и бессилия именно здесь, на острове, где правят другие люди, где светит другое солнце, где лучший друг больше и не друг вовсе и где ты даже сам себе не друг. Артем вдруг почувствовал такую нестерпимую боль, что закрыл глаза. Страх куда-то ушел, уступив место гневу. Чудовищному гневу, даже бешенству, чувству несправедливости, что жизнь так жестоко обошлась с ним, надругалась и отвернулась от него, оставив подыхать в одиночестве. — Я где-то слышал про пять стадий принятия смерти, — слабо улыбнувшись, еле слышно прохрипел в пустоту Артем. — Сейчас я чувствую гнев. — Рад за тебя, амиго. Решил стать мужиком? Поздравляю, — Артему не нужно было видеть человека, голос которого он так неожиданно услышал за спиной. Холодная насмешка, которой так и сочился этот голос, могла бы обидеть или напугать Артема, но только не теперь. Парень широко улыбнулся, когда Ваас по-хозяйски обошел его и сел напротив. Его загорелое лицо сейчас было испачкано грязью, которая смешивалась с выделившимся потом и запекшейся кровью на виске. «Опять кого-то избил…» — подумал про себя Артем, внешне не выказывая никакого интереса к собеседнику. — Как дела, дружище? Ты так… неожиданно покинул нас, это выглядело пиздец как некрасиво. Понимаешь, Артем, — Ваас говорил вкрадчиво, но сейчас его взгляд ужесточился, брови нахмурились, и весь главарь пиратов словно изготовился к атаке. Всего за несколько дней, что Артем пробыл на острове, он сумел изучить повадки самого непредсказуемого человека в этом безумном месте. И теперь парень понял, что на провокации лучше не реагировать, на вопросы нужно отвечать, а унижения просто терпеть. — Ты нарушил наш с тобой договор. Ты струсил, не довел дело до конца… — наигранно тяжело вздохнул Ваас, сделав вид, что дико разочарован. Потом внезапно он приосанился, зеленые глаза его вновь вспыхнули, Ваас улыбнулся будто бы самому себе и спросил: — А может тебя убить нахер? После этой фразы пират громко рассмеялся. Артем подхватил его смех, ухмыльнулся и посмотрел на своего мучителя. Весьма неожиданная реакция. — Мой друг — сын твоего босса. А меня ты бы уже убил, но почему-то этого не сделал. Пытать собираешься? — парень позволил себе говорить раскрепощенно, самоуверенно и бесстрашно, что очень удивило и насторожило Вааса. — Я видел, че ты делал с пленниками. Там, когда я сидел в клетке, я много чего успел увидеть. Но знаешь, только сейчас, с простреленной рукой, я понял одну хуевую истину: есть пытка пострашнее той хуйни, что ты творишь. — Я… кажется, разрешал тебе иметь свое мнение? — нахмурился Ваас, недовольно поднимаясь на ноги. Песок водопадом посыпался с его штанов. Пират подскочил прямо к Артему и схватил его рукой за горло. — Скажешь, что нет? Ты и сам этим болен, — говорить было сложно, почти невыносимо, но Артем пытался изо всех сил, игнорируя желание легких втянуть в себя как можно больше воздуха. На лице Вааса промелькнул интерес, пират ослабил хватку, позволив парню говорить дальше. — Ты пытаешь воссоздать жизнь, почувствовать хоть что-нибудь через физическую боль других. Тебе пусто. Тебе плохо. Тебе уже даже не больно, — Ваас полностью отпустил горло Артема, опять усевшись на песке. Сосредоточенная гримаса на лице пирата давала пленнику тень надежды. — Больно только тогда, когда смысл есть. А у тебя в жизни нет смысла… Тебе хуже, чем мне, — взгляд серых глаз Артема вдруг прояснился. — Человек в тебе давно умер, но часть его все так же пытается бороться за свое существование, а я… я просто умираю. — Да ты философ, мать твою… — усмехнулся Ваас, лучезарно улыбаясь. — Мочить тебя глупо, пацан. Мне жаль говорить, но следующие шесть месяцев будут не очень приятными… — пират скорчил грустную мину, но из-под опущенных ресниц глаза горели новой целью и какой-то детской радостью. Ваас нашел себе новую уникальную игрушку. «Как же больно…» — все эмоциональные переживания отошли на задний план, стоило раненной руке дать о себе знать. Боль распространялась постепенно, сковывала всю конечность, пошевелиться было невозможно. — Сука! — не выдержав, простонал парень. Ваас вдруг достал бутыль с водой и вылил все ее содержимое на голову пленника. Тот с наслаждением ощутил прохладу, солнце накалило песок так, что он обжигал шею, голова раскалывалась, перед глазами все мутнело. Артем поморщился. — У меня рана загноилась! Мне нужен врач! — Даю два дня, — проигнорировав слова парня, грубо бросил пират, собираясь уходить. — Я приду к тебе еще два раза, — выставив вперед указательный палец, добавил мужчина. — Если ты не умрешь от сепсиса, значит, остров и правда призвал тебя… — он сказал это таким отчужденным тоном, словно сознанием был далеко-далеко отсюда. Наверное, так оно и было — наркотики дают о себе знать, особенно если принимать их каждый день. — Что?.. — непонимающе переспросил Артем. «Что он несет?» — Счастливого отдыха, Артем, — парень снова остался в одиночестве.