Детка и Рыжий

                    Ран, рисуясь, неторопливо выложил на стол три кучки монет.       – «Ночлежка», «Креветка», «Пчела и жало», – комментировал он, по одной двигая кучки к сидящему напротив Бриньольфу.       – И как ты это сделал? – насупившись, поинтересовался рыжий.       – Вежливость творит чудеса, – босмер молитвенно сложил руки и весьма похоже изобразил жреца Мары, но не выдержал и фыркнул: – ну, еще немножко угроз и грязного шантажа, куда уж без этого?       Брин почти против воли усмехнулся в ответ – очень уж потешно выглядел Ран, явно довольный собой, – правда, тут же спохватился и предупредил:       – Но все равно ко мне лезть не вздумай!       – О боги, рыжик мой ненаглядный, ну почему ты так жесток к бедному несчастному эльфу, потерявшему голову от страсти?! – взвыл Ран, картинно заламывая руки и скорчив несчастную мину.       Посетители «Буйной фляги» захихикали, перешептываясь. Брин почувствовал, как у него краснеют уши.       – Хватит тут представление устраивать, – рявкнул он. – Поднимай свою тощую задницу и пойдем к главе Гильдии, примем тебя в наши ряды официально.       Брин встал, и, не дожидаясь реакции босмера, направился к неприметной двери. Правда, вскоре был вынужден притормозить, а потом и вовсе остановиться – Ран, оказывается, и не думал идти за ним следом. Напротив, мелкий засранец влез на стул и устроил продолжение представления для всех присутствующих во «Фляге».       – Ребята, – вещал Ран под одобрительные смешки. – Меня только что незаслуженно оскорбили! Ну вот сами посмотрите, разве же у меня задница тощая?!       И, нисколько не смущаясь, повернулся к залу спиной и принялся поигрывать ягодицами, туго обтянутыми узкими штанами.       – Отличная задница, босмер, – одобрительно крикнула Векс. Ее слова поддержали дружным хохотом и скабрезными комментариями. Ран выглядел крайне довольным собой.       – Тут так сразу и не решишь, наощупь бы лучше проверить… – мечтательно протянул Делвин, вызвав новый приступ смеха.       Брин, красный уже от шеи до ушей, просто подхватил мелкого засранца под коленки, закинул на плечо и понес в Цистерну. Улюлюканье и «добрые» советы от согильдийцев он героически пытался игнорировать.       – О, как романтично, Брин, меня так давно не носили на руках, – задумчиво протянул покорно висящий вниз головой Ран. – Или на плече, что тоже неплохо.       – За уши, я смотрю, тоже давно не драли, – устало вздохнул рыжий вор. – Устраиваешь тут Дрожащие острова! Чего тебе на самом деле надо?       – Тебя, – честно признался Ран.       – А может, на главу Гильдии переключишься? – Брина осенила гениальная идея: натравить мелкую занозу на всегда невозмутимого Мерсера и посмотреть на это с безопасного расстояния. – Ну а что, он мужик видный…       – Неа, – легкомысленно отмахнулся Ран. – Он же не будет называть меня деткой.       – Мерсер! – вместо ответа рявкнул Брин. – Тебе нужны были новобранцы? Я тут принес одного.       Сильные руки аккуратно поставили Рана на каменный пол, почти заботливо одернули задравшуюся рубаху. Босмер готов был мурлыкать от удовольствия, даже перестал – временно – изводить Брина.       – Что это? – раздался рядом с ними ворчливый хриплый голос.       – Это, – обиженно буркнул Ран, – кто, а вовсе не «что».       Пока Брин докладывал о его, Рана, заслугах, Слышащий рассмотрел главу Гильдии воров во всех подробностях. Немолодой уже бретон, не сказать чтобы совсем не интересный внешне, но привычное выражение брезгливого недовольства сильно портило, на взгляд Рана, симпатичное лицо. Босмер вспомнил один из возможных вариантов проникновения в Гильдию – через интрижку с Главой – и порадовался, что выбрал другой путь.       – Поздравляю, ты теперь полноправный член Гильдии, эльф, – прервал его размышления язвительный голос Мерсера. – Можешь гордиться такой честью. Правила тебе Бриньольф расскажет. Или еще кто-нибудь.       – Может, ты хоть имя мое спросишь? – озадаченно уточнил Ран.       – А зачем? – равнодушно отмахнулся от его вопроса глава Гильдии. – Все равно подохнешь скоро. Или сбежишь. Вот если покажешь себя достойным – так и быть, потружусь запомнить твое имя.       Брин что-то недовольно заворчал. А Ран изрядно удивился. Своих новобранцев, в Братстве, Слышащий проверял не хуже, чем секретная служба императора – своих. Мораг Тонг, влиятельные фракции Скайрима и Сиродила, даже Талмор – все хотели иметь своих людей в набирающем силу Братстве. Ран же, напротив, хотел быть уверен, что его рекруты верны только ему. Да и просто безумцев, вынашивающих планы мести (один такой едва не погубил Братство в конце Третьей эры) тоже не следовало упускать из виду. Отчасти для этого и нужны были Слышащему воры – собирать информацию. Того, что главе Гильдии Воров настолько откровенно наплевать на происходящее, Ран не ожидал. По всему выходило, что Мерсера придется убирать – Слышащий хотел видеть в Гильдии инструмент для достижения своих целей, но при таком положении дел рассчитывать на нее не приходилось. Ран задумался было о достоинствах Брина как возможного главы, но на ум приходили только изумительная задница, длинные ноги да упоительный запах. И голос, о боги, голос… То есть, конечно, Ран допускал, что у рыжего есть и другие достоинства, вот только способности к логическому мышлению рядом с Брином почему-то отказывали, намертво забуксовав на вышеперечисленном.       – Кстати, Бриньольф, – Мерсер, уже было собравшийся уходить, внезапно развернулся, словно почувствовав спиной задумчивый взгляд Рана. – Пусть твой протеже займется «Златоцветом». Считай, что это его первое задание.       Самого Рана он подчеркнуто игнорировал.       – Мерсер, ты что? – растерялся рыжий вор. – Да он же зеленый совсем, а там даже Векс не справилась…       – Спорить можешь с Могильщиком во «Фляге», – огрызнулся глава. – А не нравится – пусть проваливает, никого не держим.       И, не удостоив новоиспеченного члена гильдии взглядом, Мерсер гордо удалился.       Брин схватил за руку задумавшегося Рана и быстро потащил в свободное от лишних ушей место. Этот наглый босмер раздражал, злил, выводил из себя. Заставлял краснеть. Мешал размеренной, привычной жизни. Еще утром Брин, не раздумывая, приплатил бы за то, чтобы босмер исчез. Но вот сейчас отчего-то нутро подвело от страха, что Ран и впрямь может исчезнуть – глупо и нелепо, сунувшись туда, где ему явно не место. Ведь у него же хватит ума – дурости, скорее уж – и в самом деле отправиться в «Златоцвет». Брин представил, как прозрачные воды озера Хонрик вынесут однажды на берег обезображенный распухший труп, в котором уже невозможно будет узнать насмешливого босмера, разве что по волосам, светлым, вьющимся, мягким. Или как Рана, избитого до полусмерти, брошенного в подвал, заживо сожрут злокрысы, о полчищах которых рассказывала Векс. Ну уж нет, пусть лучше живет, пусть изводит кого-нибудь другого своими вечными шуточками и томными взглядами. Брин почти с ужасом осознал, что Рана ему будет не хватать.       – Значит, так, – рявкнул рыжий, зажимая босмера в угол и упираясь руками в стену по обе стороны от его головы. – Слушай внимательно, и без твоих дурацких выходок.       Заинтригованный Ран послушно кивнул, хотя обстановка, на его взгляд, располагала скорее даже к действиям, чем к словам.       – «Златоцвет» – это тебе не торговцев убалтывать, – продолжал Брин. – Арингот, твой соотечественник, подготовился серьезно. Поместье кишмя кишит наемниками, и они не будут с тобой церемониться. Векс оттуда сбежала, а это о многом говорит. И если бы только сейф нужно было обчистить – это полбеды. Но вот поджечь три улья, находящиеся под постоянным надзором минимум пяти головорезов – это работа не для новичка. Не знаю, о чем думал Мерсер, посылая туда тебя, но на твоем месте я бы валил отсюда, и забыл бы дорогу не только во «Флягу», но и в Рифтен.       Рана тоже интересовал вопрос о том, что задумал Мерсер, отправляя новичка на верную смерть. Ну, то есть, любого другого новичка, а не убийцу Братства. Впрочем, об этом можно было подумать и позднее. Сейчас хотелось только прижаться к большому теплому телу и слушать-слушать-слушать бархатный обволакивающий голос. «Да что же это такое!? – мысленно возмутился Ран, – он ведь даже не заигрывает, не соблазняет, а я уже готов хоть к дракону в пасть за один только этот голос!». А потом до него дошло, внезапно, оглушительно, как обухом по голове: рыжий за него переживает! Искренне, хоть и неловко, пытается по-своему защитить. Какое-то теплое чувство поднялось по хребту, словно поглаживая, наполняя чем-то, до ужаса похожим на счастье, и опьянило вмиг лучше золотого алинорского вина. Ран больше не думал, оставив рассуждения на потом, только вслушивался – не в слова, в звуки обволакивающего голоса, прикрыв глаза и млея от ему самому не до конца понятного удовольствия. Раздражение, тревога… забота. Рантил мысленно отвесил себе пинка – размечтался, мол, – но ничего не мог с собой поделать.       – Ты меня вообще слушаешь или уснул тут, недоразумение лопоухое? – как-то даже мягко спросил Брин, слегка отстраняясь. Ран муркнул, невольно подтверждая теорию о родстве босмеров с каджитами, и потянулся вслед за отодвинувшимся теплом. Поднялся на цыпочки, вытягиваясь, почти находя губами губы Брина – и замер. Дыхание смешивалось, рыжий застыл, не отшатнулся – и в этой нелепости недопоцелуя было что-то безумно эротичное, напрочь сорвавшее Рану голову.       «Если он меня сейчас поцелует, – мысль, зациклившись, пульсировала в голове Брина, – если он сейчас… то я… я тогда…». Вор окончательно запутался. Сердце словно сделало кульбит и подпрыгнуло к гортани. С привычным уже, нагловатым и хамоватым Раном он бы справился, наверное. Да, странный босмер настораживал, не давал расслабиться ни на секунду – слишком уж чрезмерными были его заигрывания, слишком страстными взгляды. Все это отдавало, по мнению рыжего вора, какой-то дурацкой комедией. Но сейчас все было совсем иначе. Инстинктивно, в каком-то защитном жесте, вор быстро провел языком по губам. И нечаянно задел самым кончиком полуоткрытые губы босмера.       Если бы Ран мог в тот момент адекватно оценивать обстановку, он бы взвыл потом от досады и сгрыз локти, поняв, как близко был к своей цели. К тому, что наивно считал своей целью еще несколько минут назад. Но сейчас нутром, звериным чутьем чуял, что прикосновения разрушат что-то иное. Безумно хрупкое, безумно теплое ощущение, связавшее на пару вздохов двух мужчин в темном углу воровского притона. Убийца только знал сейчас, внезапно, но беспрекословно знал, как он замерз. Глубоко внутри, там, куда и сам не отваживался заглянуть, тем сковывающим холодом, который пытался растопить в бессмысленных страстных ночах с одноразовыми любовниками, в хриплых стонах, в которых не было места именам, в жарких и влажных – но каких пустых, Ситис, пустых! – оргазмах. И не расчетливый Слышащий, не равнодушный убийца, даже не насмешливый, острый на язык «простак», а подлинный, настоящий Рантил хотел сейчас этого тепла. И потому он невероятным усилием воли сдержался, когда Брин коснулся его губ. И даже смог чуть податься назад, открывая глаза.       – Я… – из легких куда-то делся весь воздух, и пришлось вдыхать заново. – Я понял, Брин. Там опасно, да. Головорезы. Но я справлюсь, обещаю.       Брин, плохо осознавая происходящее, только смотрел и смотрел в изжелта-рыжие, необычные глаза, и как-то издалека удивлялся, что зрачки у босмера обычные, не вертикальные щелочки, но черные дыры, просто огромные в полумраке. И от уголков этих глаз лучиками разбегались тонкие морщинки. «Да сколько же ему лет, – удивился про себя вор, – и что он успел повидать?». Образ приставучего недотепы дал трещину, рассыпаясь на тысячи осколков. «Обещаю», все еще звучало в воздухе – или в его, Брина, голове. Вспомнить бы еще, что именно Ран пообещал… Кажется, вернуться из «Златоцвета» живым. Стоп, а какое ему, Брину, дело до того, вернется босмер или нет? Вроде бы, никакого. Но почему тогда так хочется сжать узкие плечи, притянуть поближе и не отпускать вообще никуда? И поцеловать уже наконец? Брин потряс головой и сжал кулаки, возвращая себе остатки самоконтроля. Босмер, все еще стоящий слишком близко, усмехнулся одними губами, И Брин не увидел – почувствовал – эту улыбку. Ран последний раз втянул носом запах – солнце и соль, и нотка горчинки, – и легко скользнул из рук.       – Я обчищу сейф, спалю три улья и вернусь, – обернулся он уже от двери. – И ты пойдешь со мной на свидание. На настоящее свидание.       Брин был совершенно уверен, что не собирается отвечать. Но эхо босмерского «обещаю», казалось, висело в воздухе. И если вор и сказал, то уж наверняка не вслух. Впрочем, он почему-то не сомневался, что Ран все равно понял. И не забудет.       Возвращаться следом за Раном во «Флягу» не хотелось, и Брин не меньше часа бесцельно слонялся по Цистерне. Сверлил спину невозмутимого Мессера негодующим взглядом, смотрел, как Нируин всаживает стрелы в центр мишени. Впрочем, последний слишком напоминал ему другого босмера – хотя не был даже отдаленно похож, – чтобы это наблюдение помогло расслабиться и избавиться от ненужных мыслей. В конце концов рыжий сдался и отправился во «Флягу».       Его встретила напряженная, неловкая тишина. Босмера не было, воры – даже невозмутимый Могильщик – сверлили его тяжелыми взглядами.       – Да не смотрите вы так, я пытался его отговорить, – ни к кому конкретно не обращаясь, принялся оправдываться рыжий.       – Извини, Брин, – вздохнула Векс, смягчаясь. – Но что это вы с Мерсером удумали, а? Салагу на такое дело отправлять?       Брин только пожал плечами: тяжелый характер главы тут хорошо знали. Не приглянулся, значит, ему чем-то Рантил.       – Ну, что это мы его заранее похоронили, – вымученно улыбнулась Тонилла. – Может, и справится, он, вроде, не такой уж и беспомощный…       И на рыжего обрушился ворох информации. Кем бы ни был загадочный новобранец, но к делу он готовился с умом. Векс он заставил по памяти нарисовать план «Златоцвета», выпытал все, что она смогла вспомнить, включая количество и расположение постов охраны. Тонилла не только подобрала ему идеально сидящую, не стесняющую движений гильдейскую броню, но и снабдила связкой отмычек. Зельями Ран, как выяснилось, тоже не побрезговал – взял и несколько «лечилок», и «невидимость», и кое-что еще, по мелочи. Даже лук у скупщицы выклянчил, простенький, охотничий, но зачарованный на огонь. Векс одобрительно кивнула – она сама не додумалась расстрелять урны издалека, не подставляясь.       – Он просил передать, чтобы ты в полночь вышел к озеру, – тихо шепнул Делвин, подходя к Брину. – Дескать, посмотришь, как будут ульи пылать. И просил напомнить о твоем обещании.       Почему-то от последних слов Делвина здоровенный камень не то чтобы скатился с Бринова сердца совсем, но существенно полегчал. И действительно, что может случиться с этим наглым, самоуверенным, приставучим… Рыжий еще долго перечислял эпитеты, пока не осознал, что глуповато улыбается своим мыслям.       До полночи еще оставалось не меньше часа, когда ворами массово овладели странные желания: кому-то не терпелось полюбоваться на луны, другие решили подышать свежим воздухом, а Векс честно заявила, что не хочет пропускать такое зрелище. Рантил и не догадывался, что его маленькое представление соберет стольких неравнодушных зрителей.       Короче, в полночь на берегу озера Хонрик было на редкость многолюдно.