Детка и Рыжий

                    Ран выбрался наконец из вонючего, остро пахнущего злокрысами и застарелой смертью коллектора под «Златоцветом». Нет, он, конечно, был благодарен Векс за ценную информацию, но удовольствие все равно было, мягко говоря, сомнительным. Мерзких тварей, которых обитатели поместья, наверное, специально подкармливали, Ран брезгливо сжег, подпалив прогорклое масло, разлитое повсюду. Поумилялся на ловушки, попасть в которые мог только слепой от рождения, да еще и хромой на обе ноги вор. Вскрыл для тренировки непростой замочек на импровизированной тюремной камере, сунул любопытный нос в сундук, стоявший там же, машинально прихватил книжку, валявшуюся в куче костей. Слышащий сам бы себе в этом не признался, но глубоко в его душе еще жил недобитый романтик, обожающий сказки о предсмертных откровениях узников, написанных кровью на ветхих страницах дневников. А его внутренний циник только кивал на эти мысли – умирающие нередко писали о спрятанных сокровищах, и бывало, что не врали.       Впрочем, Ран с наслаждением оставил позади затхлый лаз и теперь полной грудью вдыхал свежий ночной воздух, чутко улавливая в нем приторно-сладкие нотки меда, легкий запах горноцвета, невесомые ароматы озерных цветов. И крепкую, шибающую вонь десятка потных здоровенных мужчин, не вылезающих из стальных панцирей ни днем, ни ночью. Босмеру даже стало на минутку интересно – а сможет ли он пройти «Златоцвет» с закрытыми глазами, находя посты охраны только носом? С некоторым сожалением он эту мысль все-таки отбросил, но настроение им овладело неуместно-хулиганское. Ради проверки своих сил (и еще потому, что за это не платили), Слышащий решил по возможности обойтись без убийств. Зато стянуть что-нибудь интересненькое он себе разрешил: исключительно в подарок рыжему.       Соваться к главному входу, который наверняка бдительно охранялся, не очень хотелось, и Ран взялся ковырять отмычкой дверь черного хода. Сложный замок даже ему дался непросто – несколько сломанных отмычек остались валяться в траве, прежде чем послышался щелчок. Ран быстро протиснулся в узкую щель, прикрыл дверь и отправился «на экскурсию».       Посты охраны располагались весьма грамотно, Ран даже цыкнул одобрительно. Вот только сами охраннички… Ну, они бы, наверное, заметили мамонта, если бы тот не сильно прятался. Босмер, босой и полуголый – не тащиться же на дело в хлюпающих после плаванья сапогах и намокших доспехах, – мог бы сплясать у них под носом. Но не стал без нужды дразнить смерть, быстро прихватил несколько кошелей с монетами и юркнул на второй этаж.       Рана немного напряг только один громила, сидящий прямо возле двери в комнату Арингота. Тот, хоть и выглядел сонным, мог в любой момент обернуться или услышать возню в покоях хозяина. Босмер достал из вощеного мешочка тетиву – слава Й’ффре* и его собственной предусмотрительности, не намокшую, – натянул лук, задумчиво поглядывая на крепкую красную шею наемника. И плюнул, закинув лук за спину – пусть будет хоть какое-то подобие опасности. Тенью скользнув вдоль стены, не выпуская зажатого в метательном хвате кинжала – дверь могла и скрипнуть, но обошлось, – босмер юркнул в покои владельца «Златоцвета».       Арингот спал на неразобранной постели, прямо в сапогах и дорогом камзоле. Даже во сне хмурился, его круглое лицо было неспокойным. В комнате сильно пахло медом – не той забродившей гадостью, которую тут хлебали вместо вина, а живым, умопомрачительно-сладким, золотым и густым. Настоящим. Ран сглотнул слюну.       Любой босмер, выросший в Валенвуде, обожает мед. Не потому, что мелкие ушастые меры такие уж сладкоежки, просто Зеленый пакт** – не самая приятная штука, если разобраться. Других сладостей – растительного происхождения – они не ели вовсе. Да и мед по Пакту был пищей условно разрешенной, самые ортодоксальные семьи запрещали и его тоже. Для детей Валенвуда в его вкусе смешивалась столь редкая сладость с пикантной остротой запретного. Ран в первые годы своего добровольного изгнания с родины едва не превратился в шарик, поперек себя шире, дорвавшись до сладкого. Но потом вроде бы отъелся, успокоился немного. А вот сейчас стоял в «Златоцвете», глотал слюну и люто завидовал соотечественнику. В комоде, на столе, на прикроватной тумбочке Арингота стояли плошечки, пиалы, горшочки с медом. Они и натолкнули Слышащего на хулиганскую мысль.       Арингота кто-то аккуратно тронул за плечо. Хозяин поместья распахнул глаза и приготовился завопить, но в распахнутый рот сразу же сунули его же собственный носок, позаимствованный из комода. Над ним склонился полуголый босмер, в кожаных штанах и короткой тканевой безрукавке, мокрой насквозь, держа у шеи угрожающего вида зазубренный кинжал.       – Будь умницей, дружочек, веди себя тихо, – шепотом посоветовал незнакомец. – И останешься жив.       Арингот мелко закивал, соглашаясь на все и сразу. Мысли лихорадочно носились в голове. Сначала он решил, что его собираются убивать. Потом – что грабить. Но вот того, что его быстро, с очевидным опытом, примутся раздевать – такого он не ожидал. Незнакомец посмотрел в его расширившиеся от удивления глаза и фыркнул.       – Твоей чести ничего не угрожает, – успокоил он. – Да у тебя, поди, и жопа от меда совсем слиплась.       Хихикая, загадочный визитер все-таки раздел Арингота до белья, связал руки и ноги его же собственным поясом. И принялся обмазывать с ног до головы медом из стоящей на тумбочке плошки. Потом окинул получившуюся картину ехидным взглядом, сцапал подушку с кровати и поддел кинжалом ткань. Перья, как снежные хлопья, усыпали комнату. Большая часть, естественно, оседала на Арингота, намертво приклеиваясь к меду. Незнакомец полюбовался на дело рук своих, подсыпал еще перьев, окончательно превращая свою жертву в нечто невообразимое. Подправил кляп во рту.       – Не ссы, скоро тебя найдут, – заботливо пояснил ему незнакомец. – Минут через десять, пожалуй. Благодари всех богов, каких вспомнишь, что я добрый такой сегодня. И впредь трижды думай, перед тем как пакостить Гильдии воров.       И, больше не обращая внимания на бешено вращающего глазами Арингота, довольный собой незнакомец покидал в его же собственный рюкзак все мало-мальски ценное, что нашел. Не забыл и вытащить из кармана небрежно брошенной на пол одежды ключи от сейфа и от дома.       – Босмер очень любит мед!       Почему? Кто поймет?       В самом деле, почему       Мед так нравится ему? – издевательски продекламировал он детский валенвудский стишок, склонившись над Аринготом. И пропал из его поля зрения. Навсегда, как от всей души понадеялся хозяин «Златоцвета».       Ран, все еще улыбаясь, спустился в подвал. Наемников он не беспокоил, предвкушая, какую выволочку им устроит униженный и злой хозяин, когда сумеет освободиться. Подвал тоже охранялся, но его это уже мало волновало. Отвлечь внимание громил, бросив в дальний от себя конец подвала камешек, было просто детской шалостью. Слышащий отпер сейф и сунул туда загребущую лапку. Внутри, кроме увесистого мешочка, обнаружились еще какие-то бумаги. Ран, не глядя, прихватил и их тоже, только скользнув взглядом по заглавию. Слово «Купчая» привлекло внимание, но сейчас Ран не мог себе позволить тратить время на чтение. Аккуратно уложив документы в тот же вощеный непромокаемый мешочек, в котором хранил тетиву, Слышащий легко спрыгнул в люк и оказался в коллекторе, по которому уже ползал. Через пару минут он снова выбрался на свежий воздух.       Охота хулиганить у него не прошла. Скрывающийся под мостками Ран на ощупь выудил из многочисленных кармашков жилетки зелье невидимости, зубами вытащил пробку и, морщась, выпил горьковатую жидкость. И пошел к ульям, не считая нужным прятаться. Свой уход ему тоже захотелось обставить поэффектнее. «Во мне погиб великий актер», с притворной грустью вздохнул Ран, карабкаясь на невысокую каменную стену за ульями. Положил на тетиву стрелу, еще две взял в зубы, дожидаясь, пока действие зелья прекратится. И быстро выстрелил, трижды за один удар сердца. Кто-то завопил, зазвенело оружие. Ульи вспыхнули как факелы, позволяя наемникам рассмотреть маленькую юркую фигурку, застывшую на стене.       – Привет от Гильдии Воров, идиоты! – насмешливо заорал Ран и рыбкой ушел в воду. Вынырнул на секунду на поверхность, дернул зубами пробку на маленьком пузырьке зелья водного дыхания, и глубоко нырнул. До берега добраться хватит, а под стрелы подставляться незачем.       – Привет от Гильдии Воров, идиоты! – раздалось над озером, и эхо подхватило издевательские слова, унесло в холмы, дробя и изменяя. Брин дернулся на звук и увидел поднимающийся над островом-пасекой дым. Три отдельных столба дыма. Звуки в ночной тишине неожиданно хорошо разносились над водной гладью, и рыжий жадно вслушивался, пытаясь по отдаленному шуму восстановить картину происходящего. Яростная ругань – больше разочарованная, впрочем, – дребезжание доспехов. Злобный визг Арингота, поливающего «бесполезных кретинов» отборной бранью. Почему-то за речью хозяина «Златоцвета» повисла тишина, а потом дружно грянул хохот.       – Каков наглец! – с оттенком зависти выдохнула Векс, стоящая рядом с Брином и почти такая же напряженная.       – Наш малыш навел шухеру, – удовлетворенно покивал Делвин, задумчиво теребя подбородок. – И, вроде как, ушел живым.       – Если не потонет, – завистливо проворчала увязавшаяся вместе со всеми Сапфир.       – Кого плаха ждет – того вода не берет, – вспомнил старую поговорку Меллори.       – С плахой я уже встречался, – донеслось из кустов. – И мне не понравилось…       Фырча и отплевываясь, на берег выбирался, цепляясь за чахлую растительность, герой дня и знаменитый разоритель пасек. Его тут же обступили, каждый норовил похлопать по плечу, обнять, расспросить о подробностях вылазки. Босмер явно наслаждался вниманием, довольно хихикал и обещал рассказать все позднее.       – Ребята, а что вы тут делаете все? – запоздало удивился Ран. – Векел наконец-то выгнал вас из «Фляги» за дебоширство, и теперь Гильдия Воров заседает на свежем воздухе?       Векел, тоже не пожелавший пропускать такое развлечение, довольно фыркнул.       – Просто они все заключали пари, вернешься ты или нет, вот и волнуются за свои денежки, – пояснил он.       – Ой, а почему мне не сказали? – расстроился Ран. – Я бы на себя поставил…       – Да шучу я, не получилось у нас тотализатора, – отмахнулся трактирщик. – Все и так на тебя хотели ставить.       Брин стоял чуть в стороне и злился. Сам на себя злился за неуместное, нелепое счастье, которое тугим горячим комком поселилось внутри. Ему тоже хотелось подойти, обнять невероятно удачливого босмера, смеяться вместе со всеми, радуясь всему на свете. И одновременно хотелось разогнать приятелей, без приглашения явившихся встречать Рана, и оттеснивших его, Брина, в сторону. Да что они о себе возомнили, в самом деле! Это ведь не их всех, самозванцев, босмер звал в полночь на берег, не им обещал вернуться живым, в конце-то концов…       Ран, словно учуяв настроение Брина, мягко, но настойчиво выбрался из тесного воровского кружка и подошел к нему. Как-то резко стихли смешки и шутки, даже ночная птица перестала верещать в подлеске. И в этой тишине Брин смотрел и смотрел на своего босмера, сверху вниз, в желтые глазищи, утратившие сейчас всю свою наглость и нахальство. Смотрел, как Ран, неловко улыбаясь, стирает рукой капельки воды, стекающие на лоб с мокрых потемневших волос, как поднимаются узкие брови, словно в немом вопросе…       – Разрешите доложить, начальник, – Ран вскинул руку в дурашливом приветствии, пародируя легионеров. – Ульи сожжены, сейф обчищен, с Аринготом проведена воспитательная работа.       Насмешливые слова разогнали неловкое молчание. Брин с удивлением понял, что, пока они сверлили друг друга взглядами, он как-то подзабыл дышать. И сейчас, набрав полную грудь воздуха, с облегчением расхохотался.       – А почему не по форме одет, солдат? – командирским тоном рявкнул он, поддерживая игру босмера, окидывая взглядом теперь уже его всего, с ног до головы, полуголого и мокрого, как мышь.       – Ну не в сырой же хлюпающей броне по поместью лазать, – тихо пояснил ему Ран. Впрочем, тут же повернулся к остальным ворам, прислушивающимся к разговору, и снова принялся ерничать:       – На самом деле, – разглагольствовал он, ехидно косясь на Бриньольфа, – это у меня хитрый план такой был: потрясти наемников до обморока видом моего божественного обнаженного тела. А потом не до конца проникшихся затрахать до смерти. А Аринготу не дать, в воспитательных целях, конечно.       Брин, расхохотавшийся вместе со всеми, не отводил, тем не менее, настороженного взгляда от невысокой фигурки босмера. И заметил, как зябко тот ежится от свежего ночного ветерка. Так до конца и не поняв, что он собирается делать, рыжий вор стянул с себя форменную куртку и накинул Рану на плечи. Босмер изумленно обернулся, похожий сейчас на маленького сиротку в одежде с чужого плеча – Бринова куртка доходила ему едва не до колен, да и завернуть можно было раза два, пожалуй. Из воротника торчали только острые, чутко дергающиеся уши да сверкали растерянные желтые глазищи.       – Спасибо, – тихо, словно не веря, выдохнул Ран, не сводя взгляда с Брина. И вдруг потерся о жесткий кожаный ворот щекой, втягивая носом запах.       – Замерзнешь ведь, – Брин даже растерялся. Такая мелочь, – накинутая на плечи куртка, подумать только! – кажется, озадачила босмера куда больше, чем самоубийственное задание Главы сегодня днем. Тогда он точно растерянным не выглядел. – Простынешь еще, носись потом с тобой, сопли вытирай.       Ран кивнул понимающе, еще раз втянул запах и закутался больше.       – Пойдемте уже во «Флягу», – поворачиваясь к ворам, предложил он. – Я после этого дельца в прибытке, так что угощаю.       Все радостно загомонили, и, веселые и шумные, как каджитский караван, потянулись к воротам Рифтена. Внезапно Ран ойкнул, оступаясь, и плюхнулся на землю.       – На чертополох насту-у-упил, – пожаловался он кинувшемуся к нему рыжему. И сунул босую ступню чуть ли не в нос Брину. – Бо-о-ольно…       – Ну, хоть не стрела в колене, – дежурно отшутился вор, разглядывая глубокие кровоточащие царапины. – Идти-то сможешь?       – Попытаюсь, – с выражением обреченного героизма протянул тот. И тут же ехидно блеснул хитрющими глазами: – а может, ты меня понесешь?       Брин мысленно плюнул, послал в Обливион все свои предубеждения вместе с сомнениями, и подхватил босмера на руки. Ран повозился, крепко уцепился руками за его шею и затих, прибалдев. Он не пытался больше приставать, не терся зазывающе, даже не лез целоваться. Только тихонько пыхтел, уткнувшись холодным носом Брину в основание шеи.       Где-то далеко-далеко, не иначе как в другом мире, казалось Брину, Векс ехидно спрашивала у Векела, когда она получит свой выигрыш по тому самому пари, кто-то ворчал, кто-то пересмеивался. Ничего из этого сейчас не казалось важным. Вода, натекшая с босмера на его рубаху, казалась горячей между их телами. Рыжий через куртку чувствовал, как быстро-быстро колотится сердце. То ли босмерское, то ли его собственное. Впрочем, это тоже не важно. Идти бы так и идти, чтобы ворота Рифтена оказались бы где-нибудь в Хаммерфелле, не ближе, и плевать, что легкий на первый взгляд босмер уже ощутимо оттягивал руки. Как-то это было слишком, запредельно хорошо – вот так его нести, и, в кои-то веки, наслаждаться молчанием и теплом…       – А ты на свидание со мной пойдешь? – не подозревая о мыслях, посетивших рыжую голову, лукаво спросил вдруг босмер почти в самое ухо. – Обещал ведь.       Брин, которому неохота было что-то отвечать – спорить ли, соглашаться, – только невнятно промычал что-то.       – Да брось, это как дружеская пьянка, только вдвоем, – принялся уговаривать неверно понявший его мычание Ран. – Я даже не буду приставать, посидим, поболтаем, съедим чего-нибудь вкусненького. Только чур не во «Флягу», там нам расслабиться точно не дадут.       – А куда? В «Пчелу и жало»? – заинтересовался Брин и почувствовал, как улыбается босмер.       – Да без разницы, главное, что ты согласился, – довольно пробормотал Ран. – И чтобы там мед подавали.       – Это Рифтен, тут везде мед подают, – удивился Брин.       – Э, нет, не такой. В сотах, который есть можно. Или с оладьями, например. С молоком…       – Да ты сластена, – рассмеялся Брин. И добавил без всякой задней мысли, просто это было так естественно, так привычно почти, так уютно: – детка.