Капитолийская звезда

Меня будит мама. - Милая, вставай, завтрак проспишь. И зачем я вчера пошла к Лайм? Из-за ночных приключений я совершенно не выспалась. Потираю глаза, трясу головой и встаю с постели. Мама протягивает мне костюм сойки. - Вот, принесли сегодня утром, пока ты спала. Оденься. - Я должна в этом появиться на завтраке? Мама только кивает головой. - Если ты этого не хочешь, можешь не делать. Ты никому ничего не должна, Китнисс. Там ведь война, там опасно. - Все в порядке, мам. Я делаю это, потому что хочу. Ох, мама, слишком поздно. Пути назад уже нет. Даже если я не хочу этого делать, я все равно обязана. - Будь осторожна, милая. - Да что со мной случится? Мы едем снимать ролик. Не беспокойся. - Хорошо, но все равно, будь осторожна. Быстро одевшись, иду на завтрак. Тех, кто должен отправиться в восьмой, забирают прямо из столовой. Нас приводят в большой ангар. Здесь множество людей: съемочная группа, солдаты, новобранцы, несколько человек из штаба. - Спасибо за наряд, а то я думала, что до конца жизни буду ходить в этом ужасном сером комбинезоне, – ко мне подходит Лайм. На ней почти такой же костюм, что и на мне. – Из-за тебя, нас всех одели прилично. Если суждено умереть, то сделаем это в красивой одежде. Восьмой дистрикт встречает нас без пышных церемоний. На площадке, где приземлился наш планолет стоят несколько вооруженных автоматами человек. Они держат оружие наготове, и недоверчиво осматривают нашу группу. Крессида, тут же начинает настраивать оборудование, Боггс переговаривается с солдатами, Я осматриваю местность. Многие здания разрушены, улицы усыпаны обломками камней, листами железа и кусками дерева. Целых стекол практически нет – все они выбиты, и вместо них в рамах красуются картонные вставки. Людей, кроме тех, кто нас встречает, не видно. - Китнисс, нужно идти в госпиталь? – ко мне подходит Пит. - Да. Помнишь, что ты вчера обещал? - Конечно, – он протягивает руку, и я хватаюсь за него. Я никогда не могла смотреть на раненых людей. К маме часто приносили тяжелых пациентов. Многие из них получали увечья в шахтах: кому-то отрывало ногу, кому-то руку, кого-то переезжала вагонетка с углем, а кого-то просто избивали миротворцы. Я сразу же старалась убежать из дома, чтобы не видеть кровь. Даже пережив две кровавые арены, я не научилась спокойно реагировать на вид крови. Зайдя в маленькое здание, которое местные жители оборудовали под госпиталь, я чуть не потеряла сознание. В нос тут же ударил резкий запах крови, гнили и антисептика. Голова закружилась и если бы не сильная рука Мелларка, я бы уже лежала на полу. В полумраке сложно рассмотреть что-либо, поэтому я некоторое время привыкала к темноте. Постепенно глаза стали различать ряды раненых, лежащих прямо на полу. Здесь были и мужчины и женщины и дети. Стоны и плачь постепенно превратились в тишину, и я почувствовала на себе пристальный взгляд сотен глаз. По телу невольно пробежала дрожь, и я сильней впилась в руку Пита. Они лежали прямо на полу – кроватей на всех не хватало. Раненые заметили присутствие чужаков и теперь смотрели в нашу сторону. «Это Китнисс Эвердин. Она здесь. Это Эвердин», - стали перешептываться люди. - Ты настоящая? – ко мне подошел мальчик и заглянул прямо в глаза. - Конечно, конечно я настоящая. - Ты с нами, Китнисс? Мы будем стоять до последнего. - Я с вами, – еле сдерживая слезы, ответила я. Комната наполнилась одобрительными возгласами, кто-то стал аплодировать и кричать. Гримаса боли сменилась на радостную улыбку, а в глазах появилась надежда. Превозмогая боль, эти люди радовались моему появлению. Им нужна надежда, им нужна поддержка и я буду ей для них. Эти люди вдохнули в меня уверенность. Я не имею права сдаваться. - Добро пожаловать в восьмой дистрикт, меня зовут Пейлор. Давайте я провожу вас к солдатам, – к нам подошла женщина, лет сорока с автоматом за плечом. Поснимав еще немного в госпитале, мы отправились к бойцам. Их лагерь находился в одном из уцелевших складских помещений. Солдаты, некоторые из которых были одеты в форму тринадцатого, некоторые в форму миротворцев, но многие одеты в простые рабочие комбинезоны, не ожидали встретить нас. Но Пейлор быстро их построила (похоже, она у них главная). Она стала показывать нам какие-то планы и карты, рассказывать какими участками удалось завладеть, а за какие все еще приходится стоять. Боггс, Пит и еще несколько человек внимательно ее слушают. Солдаты же с интересом рассматривали присутствующих. Из школьной программы, я помнила, что дистрикт восемь – не очень большой, но ожидала увидеть гораздо больше людей в сопротивлении. Сейчас, мне казалось, что в госпитале было гораздо больше человек, чем бойцов здесь. Значит, дела идут плохо. На стороне миротворцев оружие, на стороне мятежников же до этого времени были только их надежда и стремление к свободе. Надеюсь того запаса оружия, который привезли мы из тринадцатого хватит, чтобы победить. Я как раз передаю последний автомат, выгруженный из ящика, как вдалеке раздается взрыв. За ним следует еще – недалеко от нас и еще один – уже совсем близко к нам. Стены начинают трястись, и одна из них падает, погружая помещение в сплошную пелену пыли. В ушах слышен звон, но я все же улавливаю: - Это бомбежка – в укрытие, – командует Пейлор. Не разбирая дороги, я бегу прочь. Пыль сильно затрудняет движения. Солдатам восьмого известно, где находится укрытие, поэтому они быстро исчезают. Слышу, как Боггс выкрикивает имена нашего отряда. Слышу, как откликается Лайм. А потом происходит еще один взрыв – совсем близко. Настолько близко, что меня откидывает взрывной волной. От удара о землю я теряю способность дышать. Порывисто вдыхаю воздух и наконец встаю на ноги. Вижу несколько окровавленных тел, лежащих не далеко от меня, вижу, что здание, где мы только что находились, полностью разрушено. Поворачиваюсь в сторону госпиталя и вижу только столб черного дыма. Замечаю в небе несколько планолетов с символикой Капитолия. Сноу знал о нашей поездке в восьмой и специально прислал планолеты, чтобы убить нас. Они стреляли по всем зданиям, Они стреляли по госпиталю. Они убили их всех. Меня охватывает злость. Я достаю стрелу с наконечником-взрывчаткой и пускаю ее вверх. Один из планолетов вспыхивает как спичка и падает на землю. Я пускаю еще одну стрелу – и второй планолет летит вниз. Два оставшихся тут же исчезают из поля зрения. - Китнисс, ты жива, – ко мне подбегает Боггс. Он взволнован, но тут же берет себя в руки. – Солдат Эвердин, почему вы ослушались приказа? Был приказ бежать в убежище. - Китнисс, - ко мне подбегает Пит и крепко меня обнимает. – Не пугай меня… нас так больше. Почему не побежала за остальными? - Я ничего не видела, там была пыль, а потом взрыв. Пит, они взорвали госпиталь. Они убили всех этих невинных людей, – из глаз начинают бежать слезы. - Успокойся. Ты не могла им помочь. - Я должна была. - Нет, ты подарила им надежду. А умирать с надеждой, гораздо лучше, чем без нее. Если бы не ты, то бомбежка еще бы продолжалась. Ты взорвала два планолета. - Китнисс, ты хочешь что-нибудь сказать? - подбегает Крессида со включенными камерами. Я выравниваю дыхание и начинаю говорить. -" Да, хочу. Я хочу сказать восставшим, что я жива. Что я здесь, в Восьмом дистрикте, где Капитолий только что разбомбил госпиталь, полный безоружных мужчин, женщин и детей. Все они погибли. — Потрясение, испытанное мной, перерастает в гнев. — Люди! Если вы хотя бы на мгновение поверили, что Капитолий будет относиться к нам по-человечески, если вы надеетесь на прекращение войны, вы обманываете самих себя. Потому что вы знаете, кто они, вы видите их дела. — Я машинально развожу руки в стороны, словно показывая весь ужас, творящийся вокруг меня. — Вот как они поступают! Они должны за это заплатить! Президент Сноу предупреждает нас? Я тоже хочу его предупредить. Вы можете убивать нас, бомбить, сжигать наши дистрикты, но посмотрите на это. — Одна из камер следует за моим жестом, указывающим на горящие планолеты. Сквозь языки пламени четко просматривается капитолийский герб. — Огонь разгорается! — Я перехожу на крик, чтобы Сноу точно не пропустил ни слова. — Сгорим мы — вы сгорите вместе с нами!" Я должна была это сказать. - То что надо,- слышу голос Крессиды. - Ты как? - тихо спрашивает Пит. - Нормально. - Пойдем, нужно лететь в тринадцатый. Ты себя хорошо чувствуешь? Не ранена? - Не знаю, кажется, нога немного болит. Пит тут же подхватывает меня на руки и несет к планолету, я только послушно обнимаю его шею, чтобы не болтаться как тряпичная кукла в его руках. Мы быстро заходим в планолет и рассаживаемся по местам. Пит усаживает меня в кресло и уходит. Впрочем, через две минуты он возвращается с бинтом и бутылкой воды в руках. Отрывает небольшой кусок бинта и, смочив его водой, прикладывает на мое лицо. Быстро протерев лицо, он достает маленький тюбик из кармана и выдавливает его содержимое себе на ладонь. Потом быстро мажет мне лоб, щеки и ладони. - Тебе нужно отдохнуть, постарайся расслабиться, ладно? Я кладу свою голову ему на колени и закрываю глаза. Тяжелый, глубокий сон, тут же наваливается на меня. Последнее, что я чувствую – Пит гладит меня по голове.