Капитолийская звезда

- Солнышко, явилась все-таки? А мы тут ставки делаем - сколько ты в больнице проваляешься? – Усмехается Хеймитч, увидев меня в дверях штаба. - Надеюсь, ты проиграл? – улыбаюсь я в ответ. - Нет, выиграл. Я же тебя знаю. Как ты? – уже заботливым тоном интересуется он. - Бывало хуже, – честно признаюсь я. - Мисс, Эвердин, приятно видеть вас снова в строю, – в комнату входит Койн. - Вижу, вам уже лучше? - Да, спасибо, – вежливо отвечаю я. - Все в сборе, давайте, в таком случае, начинать, – продолжает Койн. – Спешу сообщить, что восьмой дистрикт полностью перешел под наш контроль. Все дружно начинают хлопать, но президент поднимает руку и в штабе воцаряется тишина. - Все мы радуемся этой маленькой победе, однако праздновать большую победу – рано. Капитолий находится под защитой миротворцев. Основная часть – это жители первого и второго дистрикта. Следующая наша цель покорить эти два дистрикта. Все же там тоже есть люди, недовольные режимом Сноу. Планируется послать спасательный отряд во второй дистрикт через неделю. Разумеется, мисс Эвердин и мистер Мелларк тоже отправятся на передовую. Дальше мы обсуждаем план, по которому будем действовать. Суть этого плана заключается в том, чтобы любыми способами лишить миротворцев второго дистрикта их военной базы. Потеряв доступ к оружию и запасам, они вынуждены будут отступить. После собрания, все расходятся по отсекам. Хеймитч просит нас с Питом остаться. - Хочу с вами кое-что обсудить. Ты, – он тыкает в меня пальцем, – должна во всем слушаться его, – он тыкает пальцем в Пита. - От этого напрямую зависят ваши жизни. Второй дистрикт – это настоящее пекло. Ты просто молодец, что пришла сегодня, иначе, Койн бы отстранила тебя от задания. - Не дождется. - Солнышко, давай без самодеятельности. Твои выстрелы и попадания в планолет – просто на высшем уровне, но ты же могла серьезно пострадать. Теперь вы ни на шаг не отходите друг от друга. Ни на тренировках, ни в столовой, ни тем более во втором дистрикте. - Мог бы и не говорить об этом, – ухмыляясь, говорит Пит. Они переглядываются, и я не могу не заметить этого. - Эй, вы что-то от меня скрываете? – не выдерживаю. - О чем ты? Нет, конечно. - Что вы меня за дуру держите? Что за переглядывания? - Солнышко, тебе показалось. - Ничего мне не показалось. Ну-ка говорите, что вы от меня скрываете? - Ничего. - Если это касается меня, то я просто обязана знать. Это не честно, – повышаю я голос. - Ладно, - не выдерживает Хеймитч. - Тебе грозит опасность. Койн боится, что ты заберешь ее власть. Люди не слушаются ее, они слушаются тебя. Если ты призовешь всех сложить оружие – это тут же случится. Это совсем не устраивает Альму. Мы пока не знаем на что она способна, но скорее всего, она не остановится ни перед чем. Несчастный случай на тренировке, неудачное падение с лестницы, вовремя не оказанная помощь в бою - с тобой может случиться все, что угодно. Для всех ты так и останешься символом. Только вот говорить от твоего имени будет Койн. - Хеймитч слишком нагнетает обстановку, - вступает в разговор Пит. – Если ты будешь следовать ее плану, а ты будешь ему следовать, то останешься в безопасности. Твоя инициатива с выстрелами не понравилась президенту. Ты нарушила дисциплину, ты ослушалась. Благо, что это сыграло на руку. Но в следующий раз может не получится. - Но они же взорвали госпиталь, – возмущаюсь я. - Но приказа открывать огонь не было. Ты могла выдать наше местоположение, нас всех могли убить. У нас была запланирована тихая поездка. - Ты чертовски везучая, Солнышко, – подхватывает ментор. – Не отходи от парня, будь умницей, - он уходит. - Не бойся… - Я и не боюсь. Почему вы думаете, что я испугалась? Эта женщина сошла с ума, если думает, что я заберу у не власть. Единственное, что я хочу, чтобы все это прекратилось, чтобы закончились «Голодные игры», чтобы люди больше не боялись и не умирали от голода. - Китнисс, ты редко это делаешь, но постарайся слушать меня и Хеймитча. Мы желаем тебе только добра. - Ладно, я постараюсь. - Хорошо. Хочешь посмотреть ролик? - Да. Пит включает один из мониторов. На экране тут же вспыхивает пламя, потом нарезка кадров из госпиталя, бомбежка, мой выстрел, падающие планолеты, а потом я начинаю говорить. Громко, пронзительно, сильно, решительно, честно. А потом снова языки пламени и финальная фраза загорается на экране. - Результат превзошел все ожидания, – говорит Пит. - Да, весьма эффектно. - Китнисс, ты недооцениваешь себя. Это лучше, чем мы планировали. Мы молча выходим из штаба и Пит идет в сторону больничного отсека. - Нет, мне уже лучше, я не хочу в больницу, – говорю я. - Я так не думаю. Тебе нужно отдохнуть, как следует. - Не пойду туда, - я решительно останавливаюсь и скрещиваю руки на груди. - Ты всего лишь пять минут назад обещала слушаться меня. И уже нарушаешь обещание. - И что? Ты меня накажешь? – я вскидываю бровь вверх. - Нет, – тихо отвечает он, а потом резко хватает меня на плечо и несет в палату. Я отбиваюсь и пытаюсь вырваться из рук. Но все безрезультатно. - Нет, Мелларк, ты еще пожалеешь об этом, – ору я, падая на кровать. - Отдохни, ладно? - Это не честно. Я не хочу спать на этой ужасной кушетке, – выкрикиваю я. - Могу остаться с тобой, если хочешь? - Нет, не нужно, – я тут же прикусываю губу. - Ты меня боишься? - Нет, с чего ты взял? - сажусь на кровать и подтягиваю колени к груди. - Когда ты была без сознания, ты меня звала. - Звала? - Кричала мое имя. - Кричала твое имя? – я усмехаюсь. Что еще за бред? Я не могла звать Пита. Или могла? - Я взял тебя за руку, и ты успокоилась. Тебе ведь со мной спокойно? – он берет меня за руку. – Ты не можешь этого отрицать. - Э, да… Когда нас снимают или когда, на нас смотрит большое количество народа с тобой я чувствую себя уверенней. - Я тебе нравлюсь, Китнисс, – он заглядывает в глаза. - Что? Нет, ну то есть… как друг ты неплохой, как человек ты …добрый, заботливый… - чувствую, что краснею. - Я нравлюсь тебе не просто как человек. Ты не умеешь врать, и твое тело выдает тебя, – он тянется к волосам и накручивает одну из моих прядей на свой палец. Мое сердце предательски учащает ритм. - Пит, не стоит… Я сейчас не могу думать о парнях, – голос дрожит. - Я не предлагаю думать, – он наклоняется к моим губам, но останавливается в двух сантиметрах. Я чувствую теплое дыхание, по спине бегут мурашки, я закрываю глаза и не двигаюсь. - Если скажешь уйти, я уйду, – шепчет он. Я продолжаю молчать. Не двигаюсь. Боюсь открыть глаза, боюсь его оттолкнуть, боюсь его подпустить. Наконец, он сокращает дистанцию и целует меня. Сначала нежно, а потом страстно и жадно. Я не сопротивляюсь. Мои руки ложатся ему на грудь, а потом пускаются гулять по всему телу. Пальцы путаются в светлых волосах и гладят гладкую кожу лица. Он притягивает меня к себе и начинает целовать шею. У меня сводит живот от страха. По всему позвоночнику разлетаются нервные импульсы. Из груди вылетают глухие стоны. А что, если Гейл нас увидит, ведь дверь осталась не закрытой. Нельзя поддаваться. - Стой… - Пит замирает и тяжело дышит мне в шею, – ты обещал, что не тронешь меня, пока я не попрошу. - Да, не трону. - Пит, пожалуйста, не трогай меня. Он отодвигается в сторону и некоторое время смотрит на меня, а потом, усмехаясь, говорит: - Ты же не можешь отрицать, что тебе это понравилось? - Нет, не могу, – честно шепчу я. - Значит, у меня есть шанс, – он встает и, быстро поцеловав меня в макушку, выходит из палаты. Я откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Отрицать тот факт, что мне нравится целоваться с Мелларком, я не буду. А нравится ли мне целоваться с Гейлом? Когда-то нравилось. Но все так изменилось, в первую очередь, я сама. Мне нужно решить, что я чувствую к Гейлу. Для этого, мне нужен сам Гейл.