Капитолийская звезда

На площади возле президентского дворца неимоверное количество людей. В основном это повстанцы, капитолийцев здесь очень мало. Все пришли посмотреть на казнь президента Сноу. Он стоит в окружении солдат, руки скованы наручниками. На нем белоснежный костюм. На груди приколота роза. Стрелять в сердце. Президент стоит на высшей ступени парадной лестницы: она широкая и видна с любого уголка площади. Мне отвели место на специально построенном помосте. Я стою прямо напротив Сноу. В его глазах ни капли страха, он стоит с высоко поднятой головой и даже улыбается, заметив мой пристальный взгляд. Потом чуть склоняет голову вниз и указывает взглядом на розу. Я понимаю, о чем он просит - чтобы я не промахнулась. Я согласно киваю ему в ответ. На балконе появляется Койн: прямая, сильная, волевая, решительная. На ее лице торжествующая улыбка. По левую руку от нее замечаю уцелевших победителей: Хеймитч, Лайм, Энни, Мардж и еще несколько. По правую руку замечаю Пита, Боггса, Эффи и Цинну. Койн победно вскидывает руку вверх, и площадь тут же взрывается овациями. Койн опускает руку, и площадь тут же замолкает. Она начинает говорить о преступлениях Сноу, о его кровавом режиме, о голоде и прочих мучениях, которые переживали жители дистриктов, в то время, как Капитолий не знал куда деть деньги. Она говорит о новых голодных играх, и я вижу на лицах присутствующих людей удивление. Поднимаю глаза на балкон. Только Койн смотрит на толпу, остальные прячут взгляд. Конечно, им уже все известно, и они понимают, что все было зря. Каждый из них рисковал жизнью, только вот для чего? Вижу, как Энни плачет, Мардж ее утешает, как Эффи нервно теребит рукава платья, Хеймитч сжимает кулаки. Лайм смотрит под ноги, Цинна крепко зажмурив, а потом широко распахнув глаза проводит рукой по волосам и что-то говорит Хеймитчу. Все они скрывают свои чувства. И только Пит гневно и презрительно смотрит на Койн. Он хотел жить в свободной стране, он не хотел, чтобы дети боялись. Он не хотел, чтобы люди голодали. Этого не хотела и Прим. Моя сестра любила жизнь, моя сестра стремилась к свободной жизни. - Китнисс Эвердин - наша сойка-пересмешница. Она произведет решающий выстрел, - провозглашает Койн. Мне выносят лук и одну единственную стрелу. Я не должна промахнуться. Я должна отомстить за Прим, за себя, за всех победителей и всех погибших в этой войне. Их смерти не должны стать напрасными. Их дело не должно погибнуть. Смерть моей сестры не может быть всего лишь «одной из». Я вскидываю лук, натягиваю тетиву. Вижу триумфальный взгляд Койн. Перевожу взгляд на Сноу. Он просто смотрит на меня и опять кивает, как бы давая разрешение. Выдыхаю весь воздух из груди и отпускаю стрелу. В следующую секунду Койн летит вниз с балкона. В груди у нее моя стрела. Перевожу взгляд на Сноу. Он заливается в громком смехе, но в следующую секунду падает на пол. Изо рта у него бежит кровь. Он мертв. Я не слышу, что происходит, меня хватают и ведут во дворец. Солдаты грубо толкают меня в одну из комнат и закрывают дверь на замок. Я прижимаюсь к стене и чувствую, как из глаз льются слезы. Я думала, что они исчезли навсегда. Слезы льются и льются по щекам, а потом из груди вылетает стон. Тело начинает трясти от рыданий. Я падаю на пол и утыкаюсь лицом в пушистый ковер. Выплакиваю все слезы, которые не выплакала раньше. Зову Прим, кричу, бью кулаками в пол. Постепенно я успокаиваюсь. Меня посадили под арест за убийство Койн. Теперь меня будут судить и, возможно, повесят, как преступницу. Держат меня во дворце, в одной из гостевых комнат. Все же я была символом революции. Меня никто не навещает, только солдат приносит еду и одежду. Он не разговаривает со мной. Я не знаю, сколько сижу в своем заточении, кажется, что проходит несколько недель. Но однажды, дверь открывается и на пороге, вместо солдата, стоит Хеймитч. Он приветливо улыбается. - Ну что, солнышко, тебя признали психически нездоровой и оправдали, поздравляю. - И что мне теперь делать? - тихо произношу я. - О! так у тебя голосок есть? И давно? Мы все думали, что ты немая. - Что дальше, Хеймитч? - Ты поедешь домой и постараешься все забыть. - Забыть? Но я не смогу. - Не сразу, детка, но у тебя получится. Ты же сильная. Ты самая сильная из всех нас. - У меня никого нет. - А я? Думаешь, мне все равно, что с тобой будет? А Эффи? А Лайм? Думаешь, что мы просто так с тобой таскаемся? Ты никогда никого и ничего не замечала. У тебя есть друзья, люди которые тебя любят и всегда будут защищать. Ты думаешь только о своей боли и своей потере. Но не только ты потеряла близкого человека. У Пита погибла вся семья: родители и двое братьев. Эффи потеряла двух кузин, Цинна потерял Порцию. Но никто из них не сдался. - Нужно было мне умереть на арене. - И тогда ты бы не смогла отменить «Голодные игры». - Но я их не отменила. - Отменила, солнышко. Твой выстрел в Койн поставил жирную точку в их истории. Президентом избрали Пейлор. Она тут же отменила прежнее распоряжение Койн. «Голодных игр» больше не будет. Не будет? Неужели это правда? У меня начинают катиться слезы. - Ты смогла, ты сумела, – Хеймитч обнимает меня за плечи, - ради Прим. Теперь, ради Прим, ты должна жить. Думаешь, она бы хотела, чтобы ты умерла? Я качаю головой. Прим всегда защищала меня, она хотела бы, чтобы я жила. - Но я не смогу без нее. - Сможешь. *** Я погружаюсь в бездну отчаяния и боли… Мне нужен луч надежды. Мне больно. У меня нет сердца. Оно разбилось ни миллион частей, и все они утонули в темном океане печали. Ни жива, ни мертва. Без ориентира, без опоры, бреду на ощупь в лабиринте одиночества. Разум покидает меня. Лихорадит от незнания как жить дальше. Глаза ослепли от слез. Спотыкаюсь и падаю, нет сил, чтобы подняться на ноги. Во рту пересохло – нужен глоток надежды и веры. Хеймитч присматривает за мной. Он приходит каждый день, обычно напивается и спит на диване, а я сижу на своем кресле. Я решила позвонить маме. Ей очень тяжело, но она нашла, чем отвлечь себя. Она помогает больным, строит новую больницу и аптеку в четвертом дистрикте. Я постаралась ее простить. И даже последовала ее примеру. Я тоже стала помогать пострадавшим. Это и вправду отвлекает от пустоты. Хеймич меня поддержал и большую часть своих сбережений, мы потратили на восстановление родного двенадцатого. Но я не вернулась туда. Там меня никто не ждет. С Гейлом я не виделась. Хеймитч рассказал, что его перевели во второй и назначили на ответственную должность. Не знаю, скучаю ли я по нему или нет? Он был частью моей жизни, но теперь я не уверенна в этом. Эффи заходит иногда в гости. Она по-прежнему мало разговаривает и почти не улыбается. Во время бомбежек погибли не только ее родственники, но и много друзей. Она сильно изменилась. Больше нет ярких париков, разноцветных платьев и яркого макияжа. Ее ногти коротко обстрижены и аккуратно заточены. Даже Хеймитч не цепляется к ней, а наоборот, проявляет заботу. Странно видеть его таким. Общение с Эффи, без прежних колкостей и шуток, идет ему на пользу. Он стал меньше пить. Лайм и Мардж вернулись домой, к семьям. Они часто звонят мне и интересуются моим здоровьем. Пит Мелларк стал министром связи. Я часто вижу его по телевизору. Он сильно похудел и осунулся. Круги под глазами, не может скрыть даже грим. В его глазах больше не горит огонь. Даже угли там не теплятся. Его глаза пусты, в них нельзя прочитать совершенно ничего. Эта война изменила всех и каждого. Нет ни одной семьи в Панеме, кто бы мог спокойно говорить об этом времени. Это было тяжелое время, время отчаяния и слез. Но мы пережили это. Мы выжили. Человеческая жажда к свободе одержала верх над страхом. Но я все чаще вспоминаю слова Сноу. Он говорил, что все хотят управлять, и мало кто хочет подчиняться, поэтому борьба за власть будет всегда. А значит, мы не можем навсегда прекратить войны. Остается надеяться, что наши потомки будут учиться на наших ошибках и не допустят, чтобы их земля вновь впитала в себя невинную кровь народа. А мы постараемся сохранить мир - то, что так тяжело нам далось.