Три желания

Всё страньше и страньше! Всё чудесатее и чудесатее! Всё любопытственнее и любопытственнее! (Алиса в Стране Чудес)

      Время тревожно тикало в огромных напольных часах, а мы неподвижно сидели в сгущающихся сумерках. Мышцы затекли, и я пытался хоть как-то размять конечности. Если мне так тяжело, то, что говорить о старом человеке. Как бы не сомлела старушка. И это только полностью моя вина! Кто ж мог предположить, что в этой сказке такие разборки назрели, нам, читателям, о том не говорилось!       Дровосеки похозяйничали, словно у себя дома: достали жратву из стоящего на кухне буфета, притащили штоф вина и рассказывали похабные анекдоты, сидя вокруг стола и ржа во все горло. В это время раздался стук в дверь. Плюгавый подавился глотком и проблеял:       - К-кто там?       - Это я, Красная Шапочка, принесла пирожки от матушки…       Дровосеки переглянулись и, ухмыляясь, двое встали по сторонам от двери, а плюгавый продолжил представление:       - Дерни за веревочку, дверь и откроется!       Массивный крючок отошел вверх, и дверь со скрипом матерого фильма ужасов отворилась, являя на пороге неясную здоровую тень. Дровосеки с криками кинулись в проем, размахивая топорами, но тень неожиданно ловко скользнула под ними, пропуская мужиков над собой. Массивные клыки сомкнулись на запястье одного, послышался неприятный хруст и дикий вопль сиплой глотки, потом челюсти клацнули в миллиметре от щиколотки отскочившего более молодого второго. Волк, не теряя времени, метнулся к нам и одним щелчком клыков распорол сдерживающие нас с бабулей веревки, чуть оцарапав мне руку. Затем серый кинулся на плюгавого, заваливая тщедушное тело вместе со стулом на устеленный круглыми плетеными ковриками пол.       Я, разминая затекшие конечности, попытался встать, но свалился сверху на того, которому волк прокусил руку. Старушка шустро доползла до валявшегося в углу дробовика и направила на единственного оставшегося целым дровосека. Не сводя с него прищуренных глаз, она обратилась ко мне:       - Деточка, представь мне нашего спасителя.       - Эмм… - я сидел на спине поскуливающего раненого, заломив ему руки назад, и смотрел в ухмыляющееся лицо незнакомого мне светловолосого парня, хищно облизнувшего чуть приоткрытые губы. - Это… Волк?       - Серый Волк, к вашим услугам, бабушка, - раздался низкий, завибрировавший у меня в животе, знакомый голос.       - А… наслышана, наслышана. Ну что ж, внученька, одобряю твой выбор, - я подавился слюной и чуть не свалился с дернувшегося подо мной дровосека. - Но сейчас нужно связать этих… - бабуля обвела стволом лесных мужиков, - этих помощников бургомистра.       Мы с Волком шустро повязали всю компанию и остановились чуть в сторонке, ожидая от бабули дальнейших указаний. Старушка обошла рядок разнокалиберных мужичков, тыкая им в нос ствол.       - Все равно, старая, до завтра ты чем отдать долг не найдешь, и все имущество уйдет бургомистру, - прохрипел плюгавый. - Чего ерепенишься?       - Поместите их в погреб, пусть посидят до завтра, - бабуля устало упала в кресло, укладывая дробовик поперек коленей.       Связав жертвам и ноги, мы с Волком через дубовую дверь, выходящую из кухни, оттащили притихших дровосеков в погреб и свалили на расстеленные мешки прямо под лестницей. Мне показалось, или Волк на обратном пути, когда поднимались по деревянным досточкам, погладил под юбкой мне ягодицу? Но самое странное, что член дернулся, приподнимая складчатую ткань спереди. Пизде-ец!       Кстати, а почему я еще тут? Мы же спасли бабушку? Спасли. Так разве я не выполнил условие той пигалицы из салона? Я пытался сосредоточиться именно на этой мысли и проанализировать все с самого начала - с момента пробуждения под крышей деревянного домика…       - Что ж вы, бабуля, не перестреляете своих обидчиков?       Волк оторвался от кружки молока, что предложила нам бабушка с печеньем на ночь глядя, и провокационно облизнул белые усы над верхней губой. Хоть он и обращался к сидящей в кресле-качалке старушке, но смотрел, почему-то, при этом именно на меня. Юбка пониже пояса вновь стала подниматься домиком. Бля, турист-палаточник хренов! Какого черта этому полуночнику не спится, а? С какого хуя мой хуй, извините за тавтологию, стал прислушиваться к речам мужиков? А особенно интересоваться движениями некоторых блядских языков. Мужских, смею напомнить!       - Так, Серый, в дробовике, оставшемся от деда, один патрон и был, - посетовала бабушка, и я невольно восхитился твердой уверенности в голосе старушки, когда она угрожала пустым ружьем дровосекам. - Эх, милок, все равно придется распрощаться с домом и лесом, окаянный прав. У деда были сбережения, но он так скоропостижно ушел, что не успел мне их передать. Хотела игрой вот подзаработать на жизнь - покер моя страсть, но не учла шулерства бургомистра.       - Какая вы смелая женщина, - понизил голос Волк, и меня от затылка до пят пробрала дрожь. - Как и ваша восхитительная… внучка.       Голос ушел в такие низы, а член воспарил настолько высоко, что мне срочно понадобилось…       - Йа… хм… я схожу проверить, как там пленники, - я вскочил с места и боком, мелко перебирая ногами, ломанулся в сторону кухни. - Не развязались ли!       Уже на кухне меня догнало и прижало к двери черного хода крепкое тело, распластывая под собой.       - Я тебе помогу… проверить… пленника…       Предыдущие почти четверть века жизни совершенно не подготовили к тому, что мне нужно будет отбиваться от мужских домогательств, потому я как-то не успел придумать, что противопоставить такому напору - в морду вот так сразу бить, что ли? А в следующий момент чужой язык уже хозяйничал у меня во рту, а чужой член терся сквозь одежду об мой. Это был запрещенный прием, так как мысли из думающей головы стремительно перетекли в нижнюю головку, где мозгов не предусмотрено природой. Крепкие руки Волка вцепились в мой затылок и не позволяли отвернуться. Ха! Три раза! Отвернуться! Да теперь уж я сам вцепился в ответ в Серого не хуже клеща, обхватывая его ногами и прижимая к себе крепче, просовывая руку между нами и пытаясь добраться до центра возбуждения. Нас кидало по кухне, стоял грохот разлетающейся под телами мебели, сыпалась со звоном посуда. То я, то он спиной сносили очередной шкафчик, пока меня не вдавили между массивным деревянным буфетом и необычной настенной панелью с вырезанными на светлом дереве лесными зверятами. Волк содрал в сторону мешающую сейчас юбку, сильные бедра прижались вплотную к моим, и пальцы обхватили в общий плен мой и его члены, сжимая в кулаке, проходя по всей длине, размазывая по стволам давно уже скатывающуюся крупными каплями смазку. Ка-а-айф!       И хрен с ней, с головой, которая при каждом мощном толчке Волка бедрами бьется о полку вверху - в той голове все равно нет и не предвидится ни одной связной мысли. И со спиной, проезжающей по стене так, что панель давно ездит вслед за ней вверх-вниз. Желание только одно: еще, сильнее, так… так… да-а-а! Пульсируя, член выдал порцию горячей спермы, заливающей мой голый живот, следом и Волк, последний раз, особенно крепко вогнав меня в образовавшуюся дыру в стене за спиной, добавил жемчужного украшения к разводам на моем теле.       Мы стояли на подрагивающих ногах, цепляясь друг за друга, чтобы не рухнуть на пол, уткнувшись лбами в плечо другого. Я пытался вспомнить, как правильно дышать, а не просто выталкивать воздух изнутри, хватая широко открытым ртом новую порцию. В голове стоял звон. Ой. Это вроде и не в голове вовсе. Я чуть отодвинулся, и из-за меня из стены тонкой струйкой потек ручеек желтых монеток.       - Мальчики, какие вы молодцы! - я вздрогнул и непонимающе глянул из-за плеча Волка на стоящую на пороге кухни бабушку. - Помогли старой женщине - нашли заначку деда! Теперь мне есть чем расплатиться с бургомистром!       У меня в мозгу щелкнуло: “помоги бабушке…”. Не спаси, а именно помоги! Вот в чем подвох! И картинка перед глазами поплыла...       ...В следующую минуту я стоял на широкой грунтовой дороге, уходящей к виднеющемуся вдали дому. Сзади послышался щелчок, и я обернулся, чуть не навернувшись, так как запутался в длинном подоле шитого золотой нитью синего платья. За спиной сомкнулись кованые ворота, а за поворотом скрылась явно привезшая меня сюда повозка. Возле ноги стоял небольшой дорожный сундучок.       Бля-а-а, новая сказка. Я подхватил сундучок с вещами и зашагал к дому, спать хотелось неимоверно. Ну, где мое второе желание? Какой куст мне тут предстоит вырастить, чтобы приблизить возвращение к невесте?       Как я дошкондылябал до дома - не спрашивайте! Шелковые туфельки сорок третьего размера, да на каблучке - жесть! Где-то на полпути бросил сундук, и он раскрылся, разметав вокруг по кустам, словно разноцветных птиц, ненавистные панталоны и платья. Хм… панталоны… по коже сразу воспоминаниями прошли ощущения острых когтей, разрывающих тонкую ткань… в общем, образовавшийся стояк не добавил радости в мое и так угнетенное настроение и изящества в мою ковыляющую походку. Я поминутно зевал, раскрывая пасть не хуже давешнего Волка, а глаза жили самостоятельной жизнью, не желая видеть окружающий пейзаж и закрываясь.       Я очень удивился, проснувшись в светлой комнатке, всей такой девчачьей, в рюшечках и ажурных занавесочках - воспоминания о том, как я все же сюда добрался в голове отсутствовали. На мне была вновь какая-то розовая гадость, на этот раз в бантиках и подлиннее. Ха! Смысл в той длине, если ненавистная ткань закрутилась тугим жгутом вокруг талии и волосатые ноги вновь свисали из-под короткого одеяла за край кровати?       Я теперь более аккуратно, - даже не шмякнулся носом, так, чуть споткнулся и ударился пальцем о край и все, мата почти и не было! - слез с кровати. Давешний сундучок стоял в углу, а вещи обнаружились разложенными в комоде у стены. Поковырявшись в них, тяжко вздохнул - ну почему все не как в диснеевских мультиках? Там для работы по дому героини носили штаны, я помню! Натянув на себя только какую-то серую хламиду и проигнорировав нижнее белье, - кто его увидит-то? - я потопал искать, что пожрать. Именно, что пожрать, кроме пирожков по дороге к бабушке и молока с печеньем, мой желудок ничего не помнил, все остальное было давно и неправда. Да и вообще, в другой жизни!       В доме было очень чисто и солнечно. И пусто. Абсолютно! Выйдя через широкие двери на веранду, я остановился в недоумении: на деревянном столе стояла тарелка с яичницей и кувшин с кружкой. Яичница была еще горячей. Я оглянулся по сторонам - никого, пожал плечами и уселся за стол. Схватив вилку и проигнорировав нож - че я, сноб какой? - еще раз, уже вслух, поинтересовался:       - Это чье? Ничье? - подождав для вида пару секунд, я набросился на еду. - Тада буит мафё!       Мне послышался тихий смешок. Но, решив, что если бы кто-то претендовал на еду, то он бы давно уже появился, я проигнорировал всяческие звуки. Мало! Не, ну реально меня не хотят в этих сказках кормить: то матушка насыпала каши на самое дно, то пирожков всего... ничего было, то кружка молока и пара печенюшек, урванных из-под носа прожорливого Волка… на этом месте мои мысли споткнулись.       Я, конечно, далеко не монах. И не ханжа. Только вот на парней меня никогда не тянуло, уж поверьте. Не влюблялся ни в кого - факт, но кто сейчас, при свободных-то нравах, спешит себя ограничивать одной партнершей? Но и “крышу” не сносило ни разу. А тут. Может, это магия? Волшебство, блядь, ну да. Пирожки с виагрой, не иначе! Я вспомнил Волка, разгромленную кухню в пряничном домике бабушки, свое безумие, шалые серые глаза напротив… Ну, и что мне теперь делать со стояком? Раздвинув шире ноги, опустил на внушительный бугор ладонь и…       - Откушали, госпожа?       Пиздец, я чуть не кончил… ся. Не, ну нельзя же так подкрадываться незаметно! Вскочив и закрутившись на месте, выискивая говорившего, навернул стул и снес - случайно! - тарелку со стола. Нож улетел вслед за ней в неизведанные дали заперильных розовых кустов, ну тех, что до недавнего времени, не зная печали, жили за перилами веранды на клумбе еще с целыми бутонами, а жаль. Но я не растерялся, схватив в одну руку - левую - вилку, а в другую, сграбастав кувшин, стал полностью готов к встрече с неизведанной опасностью!       - Что ж вы так всполошились, гхм… госпожа? - голос был звонким, мальчишеским и, вроде, не опасным, но самого его обладателя я так и не мог разглядеть, сколь ни вертел головой, словно пропеллером. Карлсон недоделанный. Впрочем, мне вообще не удавалось понять, с какой стороны он звучит. - Я ваш личный слуга. Должен выполнять любые пожелания. Чего изволите?       - Покажись-ка, слуга… - даже для меня самого мой голос прозвучал хрипло и угрожающе. Я откашлялся. - Ты чего подкрадываешься? А если бы я подавился?!       - Как можно, госпожа! Я дождался, пока вы откушаете.       Мягкая обивка стула сама собой продавилась, и он самостоятельно придвинулся к столу. Тарелка с пола подлетела - НЛО запредельная - и аккуратно опустилась снова на столешницу. Нож тоже через пару секунд лег рядом. У меня из рук настойчиво потянули вилку и кувшин. Я, вцепившись в трофеи, словно в родных, попятился:       - Эй, человек-невидимка, ну-ка проявись. А то жутковато че-то.       - Госпожа, и рад бы, но никак не могу. Простите. Заколдованы мы все тут, вместе с хозяином его проклятие несем.       В мозгу бешено завертелись шарики, цепляясь за попадающиеся на их пути ролики. Что-то знакомое, крутится на самом краю сознания, какая-то сказочка, совсем из далекого детства, не иначе. Я подвинул ногой стул, прислонив его спинкой к стене, на всякий пожарный, и сел, все так же держа перед собой импровизированное оружие и щит.       - Так-так, рассказывай, давай. С подробностями: кто, как, куда, зачем, сколько раз…       - Ч-что? Госпожа?..       - А-эм, ну ладно, увлекся, бывает, - я машинально отпил из кувшина. - Фу-у, компот. Значит так, слуга, тащи пиво и сухарики. Разговор есть.       Через пару минут я сидел за столом, на котором стояли несколько кувшинов с переваром - некой смеси пива с медом, а на тарелках красовалась всякая закусь: и красная слабосольная рыбка ломтиками, и пластованная горячего копчения, порезанная на кусочки, и таранка сушеная, уже полуочищенная, и, даже, глубокая тарелка раков в еще горячем рассоле. Ну и, как насмешка, передо мной стояло блюдце с сухариками.       - Так, - оглядев удовлетворенно стол, подтянул к себе поближе один кувшин, вилкой наколов и отправив в рот ломтик красной рыбки, - рассказывай! А где, - я всполошился, - твой стакан?       - М-мне, - невольное сглатывание, - мне не положено, госпожа. Как можно?!       - Да че ты заладил “как можно, как можно?” - так нужно! Понял? Госпожа… тьху на тебя, совсем запутал! Господин желает, значит - можно!       На столе появился второй высокий стакан, наполнившийся до краев пенным напитком, а с тарелки поднялся в воздух и исчез в пространстве копченый золотистый кусочек рыбки…       - ...ну и вот, ик! А эта, очередная дура, знаешь, как меня гоняла? У-у-у! И в хвост и в гриву!       - Покажь!       - Ч-чего?       - Хвост и гриву, покажь! Интер-ресно жа!       - Н-не, это я то есть как взмыленный у нее на посылках был. Я же самый младший среди слуг, меня и приставляют к гостьям. Девушек служанок в доме нет - заклятие не позволяет. Тока ни у кого из пришлых цветок не расцвел. А разные были, и даже царевна одна, во! Хозяин смор-рел-смор-рел на них и отправлял мас-симум через полгода восвояси. А то хамеют! - стакан со стуком полетел мимо стола, к остальным осколкам и объедкам на полу, а перед нами материализовался новый. - Ты, это, госп-пжа! Ты, вон хор-рошая, цыетуёчек вырастишь заново? А т-то, твой п-папашка сорвал его нах-хрен! Теперь хозяин заперся в башне - в-вообще выходить отказуется. Прикинь!       Я отставил очередной пустой кувшин в сторону и мужественно встал на ноги. Бля-а, кто успел поставить дом на волны? Не то, чтобы штормило, но палуба заметно качалась.       - Пошли! Вернее, поплыли. Показуй, де клумба с эк-ксклюзивом. Будем выращивать! Родителей не выбирают, надо за грехи отцов отвечать. Во! - я поднял вверх указательный палец и сам удивленно на него уставился.       Прохладная ладонь ухватила меня за руку и потянула с веранды по ступеням вниз и в сад, хотя я мог уже и сам следовать за слугой по следу разносящегося перегара. Когда какими-то странными загогулистыми путями я, ведомый невидимой силой, вышел на ничем не примечательную полянку, в голове чуток развеялось, а мочевой пузырь напомнил о своем существовании.       - Во-о-от, - с придыханием на самое ухо. - Тут он и рос, цветочек, Аленькый!       Я от неожиданности чуть не выронил самое дорогое, с тяжким трудом вытащенное из-под этой неудобной юбки для облегчения своих страданий, благо оно надежно крепится к телу.       - Эй, госпо… дин, только не в центр!       - Бля, ты чего так орешь? - выроненную юбку пришлось снова с трудом задирать. - И вообще, отвернись. Я стесняюсь!       После третьей попытки, я плюнул на это гиблое дело, разодрал длинный подол вдоль и завязал концы на талии узлом. Ох! Наконец-то - думал, разорвет на клочки. Столько выпить, еще бы. За спиной послышалось ответное журчание.       - Эй, слуга, а как его выращивать-то нужно, цветочек этот, ты в курсе?       Я чуть повернул голову, рассматривая небольшой взрыхленный кружок земли в центре поляны, выложенный по краю разноцветными камушками. Ох, ты ж ёб твою… драгоценными походу! Подойдя поближе, встал на колени и провел по земле пальцами.       - Аккуратно, господин. Там корешок остался - не повредите.       - Ну, и как твой хозяин взращивал питомца? Проводил над ним шаманские пляски с бубном?       - Я не очень знаю, господин. Но остальные слуги поговаривают, что без живой воды здесь не обошлось. Точно.       - Слуги? А-а-а, ну да, ты упоминал о вашей мужской общине - один бы ты с таким домом не справился. Одной уборки на хорошую бригаду. А еще сад, и пожрать приготовить тоже надо. По сказке твой хозяин еще то Чудище Лесное.       - Т-так вы его знаете? И… не боитесь?!       - Не видал еще. Чего бояться-то заранее?       Я вновь посмотрел на очищенное место среди травы перед собой и плюнул туда с досады. Мой плевок попал в самый центр, и из-под земли, сдвинув комок в сторону, показался белесый росток. О! Сейчас мы его!..       - Что вы делаете, господин!       Ужас в голосе мальчишки остановил процесс заплевывания раритета, да и, если честно признаться, во рту уже порядком пересохло. А росток, как показал свою головку, так и застыл, не желая вылезать далее. Может, ему чего другого для роста нужно?       - Слуга, а слуга, у тебя что-то острое имеется?       Я не глядя протянул в сторону ладонь, и в нее легла ажурная брошь в виде стрекозы.       - Только вы это… не сломайте, прошу. Это мне подарили.       - Подарили, говоришь, - хохотнул я, прокалывая палец и выдавливая алую каплю на растение. - За красивые глаза?       - Я не помню, какие у меня глаза, господин… О! Растет!       И точно, росток впитывал в себя кровь, словно губка, и быстренько достиг размера с палец, выпустив один листок сбоку. На этом лафа и закончилась: капли перестали впитываться, стекая по стеблю в землю, а рост прекратился.       - И что теперь? - мальчишка явно вошел в азарт.       - Думаю… какие еще жидкости присутствуют в организме? Хм…       Я задумчиво глядел на эту проклюнувшуюся козявку, робко обещающую стать в недалёком будущем офигенным цветком - при условии полива живой водой. А где эту живую воду брать?! Да чтоб та девчонка из магазина сию минуту подавилась, чем бы ни занималась - надо же такие чокнутые задания придумать! Где я эту живую воду тебе, мать твою… откуда мне знать, как она выглядит, на что она вообще похожа, где её доста…       Внезапно мои руки резко завели за спину, и я почувствовал холод металла на запястьях. Всё произошло настолько молниеносно, что я и дёрнуться не успел. Чё за пиздец?! Да я в наручниках! Только не это… сюрреализм какой-то! Может, это сон?! Да нифига - чем больше я дёргал руками, тем больше боли причиняли мне эти металлические кольца. Но и не дёргаться не получалось.       - Эй, слуга, а тебе не кажется, что ты заигрался, парень? - я вращал башкой по сторонам, пытаясь всё же обнаружить местоположение этой собаки в невидимо-человеческом обличье, что обездвижила мне руки. И никого! Я был в ужасе - это слабо сказано. А вы бы как себя почувствовали? Вот так доверяешь невидимому мальчишке, никого не трогаешь, полный мыслями о прекрасном цветочке, а тут на тебе - полный абзац! Может, тут облава какая, и я - главный подозреваемый?! Тогда почему молчание? Где зачитка моих прав и бла-бла-бла? Не удивлюсь, если так - я уже понял, что с моей-то удачей в этих сказках всё вверх дном.       Вдруг до меня стало доходить, что нифига это не пацан-слуга, а кое-кто посерьезней. И поизвращённей, о чём свидетельствовало железо на моих запястьях.       - Эй, кто бы ты ни был… вылазь… давай… - заорать громогласно и требовательно у меня не вышло, хоть поверьте, я очень старался. Но тотчас же почувствовал, что кто-то прижался к моей спине, и мало того, влажно лизнул по шее горячим языком.       - Т-ты пиз… пиздану… лся… лась… что ли… как тебя там… что вообще… себе поз…       В ответ я услышал приглушённый смех. Мужской такой смех.       - Р-руки… развязал мне… быстро… - дрожащим голосом потребовал я.       Вот тут я и услышал тот самый голос. ЕГО голос. И лучше б не слышал, чтоб его черти драли, потому что… потому что он просто гипнотизировал меня! Настолько, что дыхание перехватывало. Этот голос вновь вызывал дрожь в моем теле, концентрируясь внизу живота - всё как и в прошлый раз, когда впервые услышал его на тропинке в лесу.       - Не получится… развязать. Тут нет веревок, - вот гад, мёдом, янтарным мёдом течёт. - Да и слуга уже давно испарился, почувствовав моё присутствие… - он прихватил мне место между шеей и левым плечом в поцелуе-укусе. - Так вот кто сумел пробудить росток к жизни. Сюрприз, однако. Прия-а-атный, - обволакивал меня своими неспешными напевами баритон, обильно сдобренный смешинками.       Не одному мне не в кайф оказалось надетое на меня платье, так как в следующее мгновение оно, явно по волшебству, разлетелось по поляне разнокалиберными лоскутами. Я остался обнажённым перед своим невидимым собеседником. Тут я и предателя своего воочию увидел: член у меня стоял колом, хоть сваи забивай, - это он так радовался встрече со старым знакомым. Нет, положительно, Химпром в сказках - на высшем уровне. Да разве в обычной жизни встанет от пары фраз, произнесённых пусть офигенным, но всё же человеческим голосом?! Да так, словно последние полчаса ствол искусно сосали, не позволяя кончить! Афродизиак, блядь, а не голос у Серого… Словом, завёлся я от его такой знакомой близости до того, что в висках заломило, невзирая даже на моё скованное в данный момент положение.       - Так и будешь там… сзади меня? - хрипло поинтересовался я.       - А я и не сзади, - проурчал голос прямо перед моим лицом, а язык медленно лизнул меня в щёку - для пущей убедительности. - Просто ты меня не видишь… - Его рука, плавно проведя по моим торчащим от возбуждения соскам, спустилась по животу вниз и обхватила головку члена, большим пальцем смахнув выделившуюся прозрачную крупную каплю секрета. Пальцы другой он запустил в волосы на затылке, сжимая их в кулак и разжимая, отчего я готов был замурчать мартовским котом. - И к лучшему, что не видишь…       Я понял. Не можешь изменить ситуацию - измени свое отношение к ней. Он наверняка меня сейчас трахнет. Ну а что, совместная дрочка на кухне у бабки была? Была. Щас захочет углубить… мои познания в данном вопросе. Двигаемся дальше, хули! Надо расслабиться и получать удовольствие, что ещё остаётся. К тому же… Чёрт возьми, неплохо же мне тогда с ним было. Хм, неплохо… Да я чуть кони не двинул от кайфа!       - Давай… еби уже, - выдавил я из себя, подавляя стон, потому как он начал гладить мой ствол по всей длине, осторожно, почти бережно, словно заново знакомясь с ним. Не забыл он и про мои поджавшиеся потяжелевшие яйца: вобрал их в ладонь другой руки и помассировал упругие шарики, шумно вдохнув воздух и издав одобрительное “умммф”.       - Потерпи… Обязательно выебу… но чуть позже. Обещаю, - насмешливо произнес голос. - Ты расслабься и наблюдай - где такое ещё увидишь?       Откуда ни возьмись, появился стеклянный пузырёк с каким-то маслом. Занятно было смотреть, какие манипуляции проделывал этот флакон в воздухе - прилетел, остановился, наклонился, и тонкая струйка масла, выливаясь вниз, образовала собой небольшую лужицу, в следующую секунду очутившуюся у меня на члене.       - На колени давай. Так надо… да задницу подними, - звонко шлепнув меня по верхней части жопы, произнес чёртов невидимка, засмеявшись.       И понеслось…       Несколько энергичных движений вверх-вниз по стволу, от влажной головки до основания - и рука убрана… Ещё раз, также… Я, словно зачарованный, смотрел, как шкурка почти полностью закрывала собой головку и в следующую секунду съезжала назад по члену, обнажая покрасневшую от возбуждения шишку с сочившейся из дырки смазкой - сама по себе, без рук! Дааабля… вот это картинка… абажаю сказки! И ещё… ещё один заход, дольше на этот раз, и, когда рука внезапно убралась, я неосознанно дёрнулся вперёд, едва устояв на коленях. Приглушенный смешок в ответ. Смейся, мне похуй, кончить только дай. Но он не так-то прост, этот Чудище, решивший сполна меня помучить. Благодаря маслу движения его ладони проходили с хлюпающими, дико возбуждающими звуками, и я вовсю стонал под этой умелой рукой, и плевать, если даже я был похож на ебливого шлюшонка - мне было до одури кайфово. Он ещё раз подрочил мне несколькими скользящими движениями и опять остановился, убрав руку. На этот раз остановка была просто пыткой.       - Ну, давай, твою мать… продолжай уже, - прохрипел я.       - Попроси, - прошептал он мне в ухо и тихонько подул в лицо. - Как просят хорошие мальчики?       - Ах ты ж… по… пожалуйста…       - Что - пожалуйста?       Он провел пальцем по дырочке уретры, по уздечке, снова бережно сжал член и замер.       - Пожа… луйста… дай мне… дай мне кончить, - выдавил я сквозь сжатые челюсти.       - Ну конечно… конечно же, ты кончишь, моя прелесть!       Вверх-вниз рукой. Вниз-вверх… Нежно и медленно, уверенно и быстро, сильно даже, и снова нежно, замедляясь - откуда он знает, когда именно изменять силу воздействия?! Чувствует меня так, словно мы - одно целое. Давай. Давай! Давай!!!       - Ещё!.. Бля-а-а, ещё, ЕЩЁ! - Я уже вовсю подмахивал бёдрами в его кулак, то запрокидывая голову назад, то снова взирая на свой дергающийся член - умопомрачительное зрелище. Это ощущение приближающего оргазма, скованные за спиной руки, понимание того, что сейчас, с секунды на секунду я кончу, и это с моим дрочером-невидимкой будет выглядеть так, будто я сам по себе, самостоятельно, возбудился и кончил, ни разу не притронувшись к своему члену… Сука, ахуительный аттракцион! В жизни бы так!       Почувствовав, что я на подходе, он убрал руку, и я стал кончать, теперь уже не спуская глаз с собственного члена. Первая часть спермы длинной дугой ударила чуть ниже сосков, а ударом коснувшись кожи, тут же разделилась на несколько молочного вида дорожек, которые потекли струйками по животу вниз, некоторым количеством оставаясь в коротко стриженых волосках лобка, остатками стекая по яйцам. Вторая и следом за ней третья порции кончи попали чуть ниже пупка. Стремительно достигнув лобка и, замедляясь на нём, сперма достигала мошонки и текла по ней, оставляя влажные следы и срываясь на землю вслед за первой частью эякулята. Одновременно с этим из судорожно вздрагивающего, торчком стоящего члена почти непрерывно вытекали одиночные крупные капли семени, бороздя всю поверхность ствола, со всех сторон. Некоторые из них сразу летели вниз, а другие задерживались на яйцах, чтобы, собираясь по несколько, шлепками падать на землю. И когда капли этой дающей жизнь жидкости достигали земли, они попадали именно в то место, где рос тот треклятый цветок, потому что отдрачивали меня, как оказалось, практически над ним, над этим цветочком, аленьким. И цветочек этот взял да и вымахал резко сантиметров на десять, да в придачу выдал бутон, опупев от такого вида полива, не иначе… Так вот оно что. Вот о какой живой воде шла речь! Кхе-кхе, ну надо ж так завернуть. Креативно, что тут скажешь!       Я пытался успокоиться, прикрыв глаза и ощущая, как невидимая ладонь переминает мои мокрые от спермы яйца.       - Ты прелесть, парень, - негромко заговорил Серый. - Просто создан для подобных утех, намотай на ус. И кончаешь божественно - долго, много, красиво. И нужной консистенцией, ненавижу, когда густо, как сметана… И как же много в тебе накопилось, шика-а-арно… Я залюбовался, - наговаривал Серый мне в ухо, тихонько царапая плечи и шею ногтями другой руки.       Я стараясь вернуться в реальность, слушал его слова, будучи неспособным полностью осознать их и тем более - что-то ответить.