Мировая Имунная Реакция

      — Что за чёрт?! — Макс завертел головой, пытаясь рассмотреть противника. — Где он? Как он обошёл нас?       Ствол звякнул, наткнувшись на перила лестницы.       — Подожди, — Илья поднял руку, останавливая друга. — Похоже, это гипермобильность.       Макс взволнованно, тяжело дышал. Спиной Илья ощущал, как напряжены его мышцы.             — Алексеев, где вы находитесь? Говорите! — потребовала Ольга. Казалось, она с трудом сдерживала желание закричать. — Вы ведь не на заводе?       — Здесь, — ответил Илья и услышал, как капитан судорожно втянула воздух. — Захватчик — пришелец, и...       — Не говори. Если она поймёт, что я хочу убить её, то не придёт.       — Ты, сволочь! — не выдержал солдат. — Хочешь, чтобы мы подставили её?       Ответом был донесшийся снизу крик, усиленный тесными стенами, тонкий и как-то протяжно вибрирующий. Казалось, кричавший должен был заживо выворачиваться наизнанку.       Крик оборвался влажным, тугим хлопком — секунду его отзвуки ещё метались по углам в темноте. Потом наступила тишина, и Илья явственно ощутил, что ему стало холодно.       — У меня здесь двенадцать человек, — бесстрастно сообщил пришелец. — Вернее, уже одиннадцать с половиной. Но пока все живы. Если попробуешь предупредить её, ситуация изменится.       Медленно Макс кивнул и покосился на застывшего Илью.       — Нам нужна твоя помощь, — с трудом выговаривая каждое слово, сказал тот капитану. — Пожалуйста, приезжей, как только сможешь.       Добавить что-либо незаметно для пришельца не представлялось возможным.       — Отпусти хотя бы раненого, — произнёс Илья. — Мы ведь сделали то, что ты сказал.       В следующее мгновение он отпрянул, толкнув американца к стене — прямо перед его лицом материализовалась серая, вытянутая маска с блестящими выпуклыми глазами.       — Никто из вас не выйдет отсюда, пока я не убью её. Попробуете выйти из здания, вас ждёт то же, что и этих, — пришелец взмахнул угловатыми пальцами, указывая на трупы солдат на лестнице.       Его голос звучал откуда-то сбоку; рот, если он и имелся, не участвовал в речи. Ноздри — небольшие чёрные отверстия с выступающими краями — не выдавали дыхания.       Илья осторожно отодвинулся, опасаясь открыто рассматривать пришельца.       — То есть ты хочешь, чтобы мы подождали вместе с тобой? — спросил он. С удовлетворением отметил, что голос не дрожит. — Может быть, ты позволишь нам увидеть заложников?       Пришелец молчал.       — Ведь кому-то из них нужна медицинская помощь, верно? — при одном воспоминании о крике несчастного по коже пробежал мороз. — Мы можем оказать её. Ты ведь не хочешь, чтобы он умер раньше, чем ты получишь вертолёт и покинешь это место?       — Мне всё равно, — коротко ответил гуманоид.       — А нам — нет. Мы хотим помочь. И им, и тебе.       Даже не видя лица Макса, Илья ощутил, как тот обжег его яростным взглядом.       — Можешь не стараться. Ты не хочешь мне помогать, но тебе придётся. Будете мешать — взорву хранилище. Но только когда она будет здесь.       Илья присел на холодящую ступеньку.       — Можешь рассказать, что тебе сделала Ольга? Не думал, что кто-то из вас может быть её врагом...       — Она сделала меня таким, — пришелец снова переместился, стоя теперь над лестницей. — Она... — пауза была внезапной, словно остановили магнитофонную запись, — ...сломала мою жизнь.       Американец фыркнул в темноте. «Это какой-то механизм, — отстранённо подумал Илья. — Для перевода инопланетного языка. А может, весь он — какая-то проекция».       — Каким образом? — спросил он чуть более резко, чем собирался.       Чёрный силуэт снова пропал.       — Можешь проверить этих, — разрешил пришелец откуда-то снизу. — Только один из вас.       «Не хочет обсуждать, — отметил Илья. — Ладно, давить нет смысла. Хотя вряд ли он нам навредит — считает нас приманкой, на которую попадется Ольга. Не зря, кстати, считает...»       Макс вызвался пойти. Вскоре луч его фонаря, пробежавшись по смятой выстрелом стенке, рассеялся в сумраке.       — Ты ведь не из «Лейкоцита»? — спросил пришелец, снова оказавшись совсем рядом. Илья вздрогнул.       — Почему ты так решил? — осторожно поинтересовался он.       — Ты не токсичен. Все из «Лейкоцита» токсичны.       — Просто я болен, — нехотя пояснил мужчина. — Но я из «Лейкоцита».       — Ты не болен. Ты меченый, — возразил гуманоид. — Я чувствую. Ты чей-то.       — Нет, я ничей, — Илья почти улыбнулся, но ощутил в воздухе запах мёртвой человеческой плоти. — Это просто как шрам.       Гуманоид, казалось, не заметил его слов.       — Я — тоже меченый. Из-за неё.       Внизу было жарко. Когда Макс ступил на решетчатый пол, в углу кто-то тяжело завозился, зашаркал, донеслось напряженное хриплое дыхание, затем — чавкающий звук.       Солдат резко обернулся — и сдавлено выругался, зажав рукавом рот.       В первую секунду он различил только влажный блеск сизовато-розовых кишок, петлями обвивавших человеческие тела, скомканную грязно-белую ткань. Солдату показалось, что заложников попросту превратили в фарш.       Но тела шевелились. Связанные паутиной выпущенных наружу органов, они, слепо тычась в стены, пытались отползти как можно дальше от лестницы. Изредка, когда серые ленты натягивались так, что можно было различить пульсации кровеносных сосудов, кто-то глухо, не размыкая челюстей, мычал. Вокруг — ни на самих телах, ни на ткани, ни на полу — не было видно ни капли крови.       — Да что за дрянь?! — выдохнул Макс.       Куча тел зашевелилась сильнее, позволив ему различить, что некоторые части чудовищным образом перепутавшихся организмов проходили сквозь одежду или врастали в неповрежденную кожу, словно все происходящее было не более, чем иллюзией. Но затем он с тошнотворной точностью различил, как тонкая, явно женская кисть вцепилась в прогнувшуюся кишку обгрызенными ногтями синюшных пальцев.       — Эй, вы живы? — крикнул он в угол. — Вы меня слышите?       Что-то хлюпнуло — явно сознательно, словно пытаясь ответить ему.       Затем неестественно тонкий, надорванный криком голос что-то проговорил, заикаясь: казалось, словно зубы говорившего залепила жвачка.       — Я, — на самом деле Максу хотелось просто сбежать, — не слышу.       — Не трогайте нас, прошу... — на этот раз солдат ясно различил слова, но смысла уловить не смог.       Он обвел людей в углу лучём фонаря. Одно из лиц — такое же бледно-серое, как и пальцы увиденной им руки, — приподнялось, щуря глаза от света. Лилово-черный язык выходил откуда-то из-под нижней губы, изгибался дугой и врастал в верхнюю.       Это была женщина: Макс различил даже остатки косметики на её лице.       — Не стреляйте здесь, прошу, — она лопотала, не разжимая губ. Язык то вздувался пузырём, то опадал, как гигантская пиявка на её лице. — Здесь радиоактивные вещества. Вы понимаете, опасно. Нужно включить охлаждение.       — Что ты говоришь? Я не могу понять тебя! — с отчаянием в голосе выдал американец, с трудом сдерживая тошноту. Он уже понял, что женщина говорила по-русски.       — Ра-ди-а-ци-я здесь, — повторила она почти по слогам. — Нужно включить... — ей не хватало воздуха, чтобы говорить, — повернуть рубильник...       Она попыталась поднять руку — ту самую, с обгрызенными ногтями, — опираясь на спину какого-то мужчины. Тот замычал, заворочался, силясь столкнуть её. Прочие мучительно закопошились снова.       — Может взорваться... — из последних сил выговорила женщина, прежде чем обмотавшие её кишки не стащили её вниз. — Включите. Рубильник. Желтый. Щелк вверх, понимаете?!       Несколько секунд оцепеневший Макс пытался отыскать белесое пятно её лица взглядом, затем медленно обернулся, обшаривая стену лучом фонаря.       Он не ошибся — щит находился прямо за его спиной. Откинув пластиковую крышку, солдат обнаружил три рубильника, застывшие в разных положениях. Не раздумывая, Макс перещёлкнул каждый из них. В трубах над его головой засвистело.       «Чёрт знает, что тут будет. Надо сказать Илье», — решил он, поднимаясь наверх. Прикоснуться к кому-либо из заложников он не рискнул. Его винтовка, о которой он даже не вспомнил, осталась у стены под щитом.       Наверху было тихо. Прежде чем солдат успел испугаться за своего друга, он услышал голос Ильи:       — Ольга уже здесь. Намерена посадить вертолёт на крышу.       — Как только она сядет, ты сообщишь мне, ясно? — отреагировал пришелец и пропал из виду. Макс повернулся на месте, пытаясь рассмотреть его, но не преуспел.       — Там внизу — какая-то человеческая каша, — сообщил он Илье. — Такое чувство, что он связал их всех их же кишками. Как будто они все пластилиновые, а он просто скомкал их, и они... склеились. Но все живы. И ещё, там что-то может взорваться, если я правильно...       Его слова потонули в ухании сигнализации.       — Что-то сейчас взорвётся, — заключил Макс. — Как я и думал.       — Невозможно. Мне должно было хватить времени. Кто-то из этих внизу смог что-то сломать! — пришелец явно был подвергнут в ужас собственной догадкой. — Недопустимо, чтобы он взорвался.       — Макс, что ты там сделал? — поинтересовался Илья устало.       — Выключил что-то. Или включил. Или и то и другое, их там три было, — выдал солдат исчерпывающий ответ.       — Выпусти нас и заложников, иначе мы все здесь взорвёмся ещё до прилета Ольги!       — Нет. Я убью её, — коротко ответил гуманоид и шагнул в стену. По металлу, как по воде, пробежала едва уловимая рябь.       — Я на крыше, — сообщила Ольга. — Со мной нет огневой поддержки, как он и требует. На всякий случай, если он вдруг задумает что-нибудь, я хочу, чтобы вы тоже поднялись.       — Ольга, он...       — Ещё одно слово, и здесь будет на труп больше, — остановил его пришелец. — Я никогда не хотел этого, но она сама не знает, как помогает им. Я должен остановить её, но даже это зачем-то нужно им, раз они позволяют...       Он снова возник на лестнице, толкая перед собой похожее на мешок человеческое тело. Макс задохнулся от ужаса и ярости, узнав ту самую женщину, которая пыталась предупредить его.       — Я сломал клапаны в реионизаторе, — продолжал гуманоид. — Опасности взрыва больше нет. Вы останетесь здесь. Эта — со мной. Если в меня будут стрелять — эта умрёт. Если я умру — эта умрёт, — пришелец сделал пару шагов по лестнице, толкая женщину перед собой, — потому что — видишь? — я держу ее сердце.       Только сейчас они поняли, что одна из серо-синеватых, словно залитых чернилами, рук гуманоида уходит под ребра заложницы.       — Если я немного сожму его, ей будет очень, очень плохо, — пришелец не стал ограничиваться словами. Жертва забилась в его руках, как нанизанная на кукан рыба, потом обмякла, согнувшись так, что тусклые, слипшиеся волосы упали на колени. — Если сожму чуть сильнее, она умрет. Попытаешься помешать — ты, который меченый, откажешься на её месте, — безжалостно закончил он и вместе с заложницей растворился в темноте.       — Живо на крышу! — Илья кинулся вверх по лязгающим ступенями бесконечным извилистым лестницам.       В какой момент Женя наконец докричался до него сквозь шум дыхания и грохот шагов, усиленный коридорами, мужчина не понял сам.       — Что у тебя?!       — Я уже понял, что я не вовремя, но ещё немного, и я накроюсь вместе с центром, — пояснил химик. — Щиты горят уже! Кристалл разгромил всю сеть, а у меня заклинило доступ к компу! Что мне делать?!       — Стоп, твой рабочий комп как-то связан с центром? — догадался Илья.       — Как-то связан?! — взвился химик. — Да на нем весь биоконтроль! И его, походу, взломали!       — Это не взломали, это наш умник усилил безопасность! — рявкнул Макс, пытаясь отобрать у Ильи наушник. — Да скажи ты ему пароль!       — Здесь?! Чтобы в нашу сеть в довершение всех радостей вломился пришелец?! — возмутился Илья. — Я оставил тебе сообщение с паролем на столе.       — Где?! Мне до штаба ехать больше часа... Тут накрылись все системы контроля, кристалл куда-то шлёт наши координаты, а за мной гоняется взбесившийся Бдбоу. И ты предлагаешь мне съездить в штаб за паролем!       — Пришелец стоит прямо над нами, — указал Илья на этаж выше, различив в темноте более светлые силуэты гуманоида и заложницы. — Не могу же я при нем открыть доступ...       — Да скажи ты ему этот долбаный пароль, иначе я раскрою тебе череп и сам его достану! — не выдержал американец. — Мало того, что мы подставляем Ольгу!..       Он выхватил из-за пояса лазерный пистолет и выстрелил в потолок. Красная вспышка на секунду осветила лестницу, сверху посыпались жёсткие крошки.       Пришелец пропал. Илья, ослепленный выстрелом, прижал микрофон как можно ближе к лицу и, спотыкаясь, продиктовал цифры.       Из наушника донеслось гудение, треск, какая-то возня, приглушенная ругань, плеск.       — Я жив, вроде, прокатило, — выдохнул Женя. Спустя минуту он добавил: — Вам там не до меня, да?       Когда наконец они выбежали на ровную площадку, Ольга стояла, опираясь о блестящий на солнце бок маленького вертолета. Солнечный свет был слишком ярким в контрасте с темными помещениями завода, и мужчины с трудом различали детали.       Пришелец застыл на самом краю крыши, под изгибами переливающихся серебром труб, по-прежнему прикрываясь телом заложницы.       — Так что же, честный обмен? — крикнула капитан звонко. — Человека на вертолёт, и ты уходишь отсюда, идёт?       В этот момент Илья отчётливо осознал, что Ольга видит и его, и отчаянно жестикулирующего Макса, и даже наверняка понимает, о чем они пытаются предупредить; он выдохнул облегченно.       А потом пришелец ответил:       — Подойди и забери эту. Из рук в руки.       И Ольга сделала шаг вперёд, её тень скользнула, вытянувшись под полозьями.       — Чёрт, она не поняла ничего! — дернулся Илья, но Макс зажал ему рот прежде, чем он успел крикнуть.       — Он убьет заложницу! — прошипел американец. — Тише!       — А так он убьет нашего капитана! — оттолкнул его руку, выдохнул Илья, — Тогда стреляй в него!       — Заложник на линии огня! — рявкнул Макс так громко, что теперь его наверняка слышали и пришелец, и капитан, и солдаты, окружавшие здание завода.       — Прости мне мой цинизм, но лазер легко прошивает стену в три метра толщиной, — вздохнул бывший разведчик. — Нынешняя преграда гораздо меньше. Стреляй в пришельца через заложника!       Ольга и пришелец медленно шли на сближение. Сине-серая кожа гуманоида была морщинистой, в самых глубоких складах поблескивала чернильная жидкость. Он казался скрюченным, хотя его спина была прямой; тонкие, по длине не уступавшие предплечью пальцы свободной руки, похожие на корни растения, касались пола. Капитан каждый шаг делала как-то выверено, словно просчитывала свою траекторию.       Илья, проклинавший себя за оставленное в штабе оружие, всматривался в происходящее. Он увидел, что почти фиолетовые, искусанные губы заложницы, «зашитые» языком, беззвучно, но отчётливо шевелятся. Вначале ему показалось, что это были лишь какие-то бессознательные всхлипы, но затем он различил прямой, немигающий взгляд заложницы, смотрящей Ольге в лицо. Они буквально требовали внимания, эти блеклые и жёсткие глаза, замутненные болью и удушьем.       — Он... хочет... убить... вас... Я... была.... в... внутри... реактора... — медленно, холодея от каждого слова, озвучил Илья движение её губ. — Чтобы... с... сказать ему... где... неполадки... Ко мне... нельзя... Я... облучена... Радио... активна...       Ольга замерла.       — Внутри реактора?! — потрясенно повторил Макс. — Она до сих пор жива?       — Ненадолго, думаю. Стреляй же, её всё равно не спасти!       Макс вскинул лазерный пистолет, взяв в прицел точку между серых, окруженных темными пятнами глаз заложницы.       — Стой! — прокричала Ольга, обернувшись, и в эту секунду американец выстрелил.       В воздухе словно повисла тусклая, серая муть, затем тело женщины опало на бетон.       Ольга буквально кинулась Максу на плечи, так что солдат, потеряв равновесие, ударился об железную дверь.       — Держи его!       Макс, развернувшись — капитан осталась за его спиной — обхватил материализовавшегося совсем рядом пришельца поперёк туловища и сбил его с ног.       — Держи! Не выпускай его со всех сторон, — распорядилась Ольга, переводя дыхание. — Я сейчас...       Двенадцать пальцев с тупыми, обломанными когтями царапали куртку на спине Макса рваными, агонистическими движениями, как лапы умирающего паука.       Солдат, продолжая вдавливать голову пришельца в свою грудь, — он уже понял, что гуманоид не способен просочиться сквозь него — свободной рукой нащупал оружие и прижал ствол к грушевидной, вздутой голове врага.       — Стой! Не убивай его! — вскрикнула капитан.       Но прозрачно-алая черта уже пронизала затылок пришельца и утонула в бетоне.       Макс отбросил останки и выпрямился.       — Ты что, думаешь, его стоило оставить в живых? Сама бы и держала его тогда, всё равно он сквозь нас проходить не может.       Ольга опустилась на колени, смахнула прилипшие ко лбу волосы.       — Тогда ты бы сейчас получил два трупа в одном. Он собирался войти в меня и тем самым убить нас обоих, разве ты ещё не понял?       — Я думал, он не может... — Макс торопливо отступил от трупа. — Могла бы и предупредить!       — Он бы не пошёл на суицид раньше, чем я была бы мертва.       Капитан приподнята голову трупа, осматривая её.       — А кто теперь будет распутывать заложников? — поинтересовалась она уныло. — И мы не узнаем, что ему было нужно.       — Убить тебя, если ты ещё не поняла, — фыркнул Макс. — Похоже, счастливое время, проведенное им в твоём центре, произвело на него неизгладимое впечатление.       — Боюсь, дело не только в этом. Нас попытались засветить и успешно засветили, потому что тебя понесло на геройство. А что в итоге? — капитан повысила голос. — Убили и заложника, и единственного информатора, спасибо, хоть меня не убили.       — Зачем ты ему это говоришь? — вскинулся Илья. — Она бы все равно умерла от облучения.       — Она не фонила, — Ольга подбросила на ладони карманный счётчик. — Соврала она, чтобы мы о ней не раздумывали. А ведь был шанс, что она выживет. Меня прикрывали двое из «Омеги», они в вертолете. Вы к чертям всю операцию перекосячили. Я думал, ты этого остолопа в штабе удержишь, — она говорила жёстко, и даже эти полудетские выражения, казалось, скрывали настоящую ярость. — А остолоп оказался сильнее, верно? Мне не нравится эта ваша дружба, или как это называется!.       Макс, молча развернувшись, двинулся прочь. Против бьющего в глаза солнечного света его широкоплечая фигура казалась чёрной. Он скинул куртку, склонился над телом заложницы, расплывшимся по крыше в пыли, и осторожно накрыл его.       — Это была не его вина, — сказал Илья, чтобы не молчать вовсе. — Я сделал много лишнего сегодня и не сделал многое, что должен был.       — Стой! — прервала его капитан. — Видишь? Что-то с имплантом!       Тонкая металлическая пластинка, едва заметно поблескивавшая сбоку от глазницы пришельца, отслоились, обнажив губчатую желтоватую ткань. Из-под неё, перепачканные полупрозрачной слизью, выкатились несколько бусин.       Одна за другой они развернулись, превратившись в короткие трубки с бахромой проволочек-ножек, и поползли к приоткрытой двери.       — Ловим! — отмерла Ольга, пытаясь карандашом, нашедшимся в кармане Ильи, замести их в пробирку. Многоножки резво принялись удирать, затем, как по команде, рассыпались на сегменты, более всего похожие на скобы для степлера.       Илья, памятуя о своей возможной уязвимости к подобным вещам, поспешно отступил.       — Он сказал, они могут контролировать его, — сообщил он. — И что это из-за тебя. Это ведь был твой имплант, верно? Что-то вроде переводчика?       Ольга быстро кивнула.       — Разойдись! — крикнул Макс, швыряя что-то в гущу поскрипывающих «скобок».       Под их ногами полыхнуло холодное пламя.       — Я должна как-то это комментировать? — осведомилась капитан, рассматривая образовавшуюся в бетоне оплавленную впадину. — Ты лишил нас последних улик.       Илья опустил взгляд.       — У меня здесь роботизированные многоножки, — сообщил Женя. — Никому не интересно?