Чужая

Первые часы в Бесстрашии проходят относительно спокойно. Тот парень, что стянул меня с сетки — Фор. Он наш инструктор на время подготовки, а основным его занятием является разведка. Такой же высокий и широкоплечий, как и все особи мужского пола, родившиеся здесь. Тёмные волосы и такие же тёмные глаза, цвета плавленого шоколада. В отличие от льдинок Эрика они действительно излучают тепло, хоть он и старается казаться строгим наставником. Он проводит нам небольшую экскурсию по фракции, обозначая основные места, где мы будем проводить бóльшую часть нашего времени в период подготовки. Теперь мы — неофиты, но отношение к нам несколько пренебрежительное. Надеюсь, так будет только первое время. В последнюю очередь нас заводят в просторную комнату со слабым освещением, заставленную кроватями. Серые обшарпанные стены, квадратные столбы и ни одного окна, как в бункере. ― Следующие десять недель вы будете спать тут, ― оповещает Фор, проходя вглубь помещения. ― Девчонки или парни? ― любитель вопросов — тот смельчак, который интересовался про дно ямы у Эрика — вновь даёт о себе знать. ― Все, ― готова поклясться, что этот парень сдерживает насмешливую улыбку. По группе прошлось недовольное «Фу» , но ситуация ухудшается примерно вдвое, когда перед нами предстаёт предполагаемая душевая. Отвратительные туалеты, железные умывальники и непонятного вида душ, который в целом представляет подвешенные к потолку душевые лейки и пятачок, устланный кафелем. Но на этот раз нет никаких возгласов, потому что все пребывают, мягко говоря, в шоке. Мало того, что придётся делить комнату с особями противоположного пола, так ещё и душевая — одно название. Честно признаться, такие условия для меня совсем не диковинка. Их можно даже назвать приемлемыми, потому как в моём родном городе такое жильё надо было заслужить. ― Это что, шутка? ― тихий шёпот Кристины не ускользает от чуткого слуха Фора. ― Чувствуй себя, как дома, Искренняя. Всё честно и открыто, ― он двигается в сторону выхода, задев Трис плечом, отчего она охает и тут же утыкает взгляд в пол. ― Переодевайтесь, ― бросает он напоследок, прежде чем покинуть спальню. Одежда, надо сказать, оказывается куда лучше той, что выдали мне в Отречении. Чёрная футболка, тёмно-синие лосины, лёгкая куртка с длинными рукавами и серо-красной подкладкой, и грубые чёрные ботинки. Рядом с кроватью, на небольшой тумбочке лежат ещё несколько комплектов одежды. Тоже почти всё чёрное. Я оглядываюсь. Да уж, цыплята из инкубатора и то отличаются больше, чем мы. Когда все готовы и старая одежда сожжена, нас выводят в столовую. Курятник. Нет, это самый настоящий улей. Жужжащий и кишащий опасными существами, которые только и ищут удобный момент, чтобы вцепиться тебе в глотку. Ладно, не всё так страшно, но вы только посмотрите на эти плотоядные взгляды. Надеюсь, тут не съедают отстающих. Почему-то мне кажется, что я буду именно в их числе. Мы жмёмся у порога, словно незваные гости, но затем почти все разбредаются по свободным местам: кто-то приветствует старых знакомых, а кто-то ловко вливается в новый коллектив с первой фразы. Мы с Трис и Кристиной неловко мнёмся в проходе между двумя столиками. ― Может, сюда? ― кивает Трис, указывая на свободные места за соседним столиком. Отличный выбор, учитывая, что, кажется, это единственные оставшиеся во всей столовой. Я изумлено оглядываю котлеты и свежие овощи. Тут ещё и кормить будут? Ой, как здорово! Так, Дилейн, заканчивай со своими животными повадками, ты же всё-таки не из леса сбежала. Да, не из леса… из пустыни с тварями, которые куда хуже зверей, но гордо называющими себя людьми. ― Ты никогда еды не видела раньше? ― заметив мой ступор, интересуется Крис, жуя листок сочно-зелёного салата. ― Конечно, видела, ― я сконфужено улыбаюсь, цепляя манящую, ароматную котлету вилкой. – Просто… ай, ладно, не обращай внимания. ― В отречении еда попроще: растительная пища без всяких соусов и приправ, ― замечает парень, сидящий напротив нас, отправляя в рот кусок мяса. ― А ты что, учебниками питался? ― ехидно подмечает Искренняя, вполне оправдывая свою фракцию. Говорит первое, что в голову взбредёт. Его сосед поддерживает этот вариант сдержанным смешком. Первый же улыбается. ― Приятно познакомиться. Я – Уилл, Эрудиция. ― Кто бы сомневался, ― продолжает ехидничать Крис, кивая головой, а затем обращается к нам. ― Я думала, в Отречении вообще не едят. Это ведь эгоизм, да? Правильно, что вы сбежали оттуда, ― надо же, а я, получается, всю свою жизнь тоже в своеобразном Отречении прожила? Мы с Трис переглядываемся с лёгкой улыбкой. Нас объединяет принадлежность к одной фракции и, пусть с моей стороны она липовая, но я её понимаю. У меня в жизни тоже мало изысков было. ― С Искренними надо быть очень уверенными в себе, ― Уилл усердно пилит котлету в своей тарелке, одаривая Крис улыбчивым взглядом. ― На что ты намекаешь? ― мгновенно взвинчивается подруга, надувая щёки как бурундук. ― Вы же всегда говорите первое, что в голову придёт. ― Типа… ты – идиот? ― задумчиво вопрошает второй парень, и мы дружно смеёмся. ― Один-ноль, Ал. Зато мы говорим правду, ― гордо вещает Крис, всё же приступая к нормальной еде, помимо салата. ― Эрудиты говорят правду, потому что у нас факты… ― …Не желаю больше слышать о ваших фракциях, ― вмешивается Фор, даже не удостаивая нас взгляда. ― Вы теперь Бесстрашные. Мы тут же утыкаемся в собственные тарелки как нашкодившие дети. Возможно, я погорячилась с присуждением Фору звания «Добряк года». За столиком воцаряется тишина, а нашего инструктора отвлекает какой-то подошедший парень, начинающий что-то бубнить ему в пол тона. Внезапно со всех сторон слышится нарастающий шум железных стаканов и плеск их содержимого. Мы оглядываемся в полном непонимании ситуации, как сверху раздаётся ещё один грозный голос. Они тут что, все такие? ― Новобранцы… встать! ― ему же невозможно не повиноваться. Со второго этажа, обхватив руками железные перила на нас глядит лидер фракции. Позади него стоят ещё четверо, среди которых я замечаю Эрика. Вот засада! Интересно, если я спрячусь под стол — это будет очень странно выглядеть? ― Вы выбрали фракцию воинов, призванную защищать этот город и всех его жителей. Мы здесь верим в ежедневный подвиг… и в отвагу, которая побуждает одного человека вступаться за другого. Уважайте эту веру… и гордитесь этим. Вновь гул, аплодисменты, а затем всех новичков поднимают на руки, радостно крича и поздравляя. Может быть, я ошиблась насчёт этой фракции? Люди здесь не такие уж и злые, не считая некоторых индивидов. А уж идеология, которой они тут следуют, вообще достойна оваций и похвалы. Защита близких, подвиги. Уверена, жизнь здесь будет великолепной.

***

Нет, нет и ещё раз нет! Никогда, слышите… НИ-КОГ-ДА не верьте в праведные речи Бесстрашных! Это всё, конечно, очень здорово, но тот ад, который начался на тренировках, не идёт ни в какое сравнение ни с чем. И тут уж два варианта: либо это фракция отменных врунишек, либо у них явно смазаны жизненные ориентиры, и то насилие, которое они производят над нашими неподготовленными тушками, в их понимании – закалка боевого духа. Начало первого дня застает нас врасплох ровно в семь. В спальню спускается Фор, предупредив, что ждёт в Яме через две минуты. Так здесь называется тренировочный зал, который станет нашей постоянной обителью, в которой мы должны будем проводить дни и ночи напролёт. Я надеваю чёрный топ и укороченные лосины с тёмными кроссовками. Трис и Кристина примерно так же, только на бывшей Отреченной футболка. Мы подходим в числе первых, боясь накликать гнев старших. В зале уже занимаются другие отряды, а нас ожидают Фор, и Эрик, вальяжно развалившийся на бетонных блоках чуть поодаль. ― Есть два этапа подготовки. Первый — физический. Будете работать на пределе, и вы овладеете навыками борьбы, ― вот те раз, а где, спрашивается, «Доброе утро, бойцы» или «Как спалось?» ― Второй – психологический. Здесь тоже всё на пределе. Вы должны победить все ваши страхи, пока они не победили вас, ― и почему, интересно, Трис так судорожно вздыхает каждый раз, когда их взгляды встречаются? ― Вы будете тренироваться отдельно от урождённых Бесстрашных, но оценивают вас вместе с ними. От оценок, полученных в ходе подготовки, зависит ваше назначение: командный состав, охрана периметра… или присматривать за изгоями. ― Занявшие последние места – вылетают, ― лениво оповещает нас Эрик, словно само присутствие на тренировке с неофитами наводит на него безобразную скуку, а по группе в тот же миг проносится вздох ужаса. ― Нас не предупреждали! ― возражает кто-то. ― Новые правила. После каждого этапа подготовки, худшие будут отсеиваться, ― мужчина поднимается с места, двигаясь в нашу сторону и я, кажется, забываю, как дышать. ― И… куда они? — Уилл осмеливается вновь задать вопрос. ― Поскольку возврат в семью невозможен, то вам светит прямая дорога к Изгоям. ― Нас могли хотя бы предупредить! — возмущается Крис, а я несильно дёргаю её за руку. Что ты делаешь, бестолочь, он же сожрёт нас всех! ― Зачем? — на удивление, Эрик — само спокойствие. ― Ты бы выбрала другую фракцию? Испугалась? Тогда тебе не место здесь, можешь валить прямо сейчас, ― его взор обращается на всю нашу кучку перепуганных детей. — Если вы близки нам по духу, вас не должны останавливать неудачи. Вы выбрали нас… теперь выбор за нами, ― штанга над бровь забавно двигается вверх. А после небольшого инструктажа и начался тот самый ад, о котором я упоминала вначале. Первая неделя была полностью забита физической нагрузкой, совсем не щадящей наши тельца. Бег, отработка приёмов на груше, стрельба из автоматов, метание ножей, опять бег, и так по кругу. Моему бренному телу, в котором крепких мышц насчитывается, от силы, две (та, что гоняет кровь по телу и язык), такие резкие нагрузки в таком количестве не приносят ничего, кроме болевых ощущений и желания умереть во время утреннего подъема. Сегодня всё это длится настолько долго и, более того, на голодный желудок, что под конец меня уже нещадно мутит, а любая мысль о еде заставляет неприятный ком вновь и вновь подкатывать к горлу. Но всё же, я стараюсь внимательно слушать наставления Фора, который расхаживает за нашими спинами. ― Последний прыгун, на ринг! — громовым раскатом вдруг раздается голос Эрика, отчего я непроизвольно вжимаю голову в плечи. ― Пора вам попробовать настоящий бой. Перестаю молотить несчастный кожаный шар и, под сочувственные взгляды других неофитов, шествую до светлого квадратного выступа, на котором уже стоит какая-то девушка. О, это же девушка! Отлично, значит, не пришёл ещё конец светлым денькам моей новой жизни, и я выживу. С девушкой-то будет легко справиться. Правда же? ― И долго нам драться? — лениво интересуется эта высоченная брюнетка довольно крепкого телосложения, окидывая меня слишком пренебрежительным взглядом кошачьих зелёных глаз. ― Пока одна из вас не вырубит другую. ― …Или кто-нибудь не сдастся, — милостиво добавляет Фор в надежде успокоить. Наверное, моё выражение лица, похожее на мордочку испуганного тушканчика, вызвало в нём жалость. ― Никаких «сдаться». Так было по старым правилам. Теперь дерёмся до последнего, ― говорящий взгляд Эрика лучше всяких слов. Он прямо кричит: «Я здесь Альфа, сучка». Я давлю в себе нервный смешок, чтобы уж не показаться совсем умалишённой. Они с Фором перебрасываются парой тихих фраз, а затем Эрик громко оповещает о том, что этот бой пойдёт нам в зачёт. ― Она же вдвое больше меня, ― пищу я, умоляюще глядя на Эрика. ― Это нечестно. ― А когда такое произойдёт на поле боя, ты тоже будешь требовать равного? ― он почти рычит, буравя меня взглядом. Ещё немного и на моём месте останется кучка пепла, которую он с удовольствием развеет, стоя на городской стене. ― Ну, так я думала, что вы готовите лучших из лучших, командир. Сдаёте позиции? ― ой, дура! Что ты творишь, Дилейн? С огнём ведь играешь. ― Начали, ― теперь он действительно рычит. Кажется, я задела чьё-то самолюбие. Эрик делает жест рукой, и девушка тут же встаёт в боевую стойку, сгибая колени и выставляя кулаки перед лицом. ― Давай, Дилейн, ― я слышу подбадривающий шёпот Трис, но что-то совсем мало верю в свои силы пред такой махиной. Кажется, я видела её в Дружелюбии. Что ж, многообещающе. Всего через секунду меня настигает первый удар в скулу, отчего я испуганно охаю и отскакиваю назад. Вот тебе и Дружелюбная. А удар-то у неё крепкий. Где же она натренироваться успела? ― Тягание мешков с продуктами даёт свои плоды, ― самодовольно оповещает она, заметив удивление в моих глазах. Ну, это многое объясняет. ― А что хорошего было в твоём Отречении, кроме того, что у тебя теперь полно дружков среди Изгоев? Я делаю несколько резких шагов вперед, но она ловко уворачивается от удара и вновь хлещет меня по лицу. Пусть смазано, но довольно ощутимо. Обхожу её, становясь позади, и наношу ещё один удар в район рёбер. Она разворачивается, пытается атаковать меня в живот, но я вновь избегаю удара, проскальзывая под её занесённой рукой. Изумрудные глаза горят ужасным огнём. Похоже, я разбудила зверя. Бросок. Ещё один. Подсечка, и я падаю на пол. Перед плывущим взором появляется силуэт соперницы и её светящаяся улыбка. Вот и пришёл конец безызвестной Дилейн Кейс. Финальный удар сильнее всех. Она собирает всю свою силу и злость, выливая их на маленькую меня. Я вскрикиваю и, к своему сожалению, не проваливаюсь в пучину забвения. ― Ну что, милая? Может, хочешь сдаться… или поплакать? ― где-то совсем рядом, вроде бы над самым ухом, раздаётся едкий голос Эрика. ― Не копи в себе обиды, мы можем подождать, ― почти заботливо советует мужчина. ― Идите к чёрту, командир, ― хриплю я настолько тихо, чтобы услышал только он. Я с трудом возвращаюсь в вертикальное положение, но ноги меня не слушаются — вновь падаю, заодно уходя от летящего в мою сторону кулака. Однако Дружелюбная не останавливается на этом и догоняет меня уже на полу, завершая свой триумф ударом в висок. А вот теперь-то я точно в нокауте.

***

― Вставай! — голос, где я могла тебя слышать? — Давай, поднимайся! Я с трудом разлепляю глаза, уставшая и недовольная. И какой смельчак решил потревожить мой прекрасный сон? Ой, ё… Эрик? ― Где я? ― вопрос вылетает сам собой и я, опомнившись, оглядываюсь по сторонам. Всё та же Яма, а я лежу на одной из лавочек. Меня, что, даже до медпункта не соизволили отнести? К моим ногам падает небольшой серебристый пластиковый пакет, запаянный со всех сторон. Взяв в руки, понимаю, что это лёд и сразу же прикладываю его к пульсирующему виску. На какой-то момент приходит желанное облегчение, и я расплываюсь в улыбке. Командир стоит поблизости, старательно делая вид, что меня здесь вообще нет. Взгляд направлен куда-то в сторону, а руки скрещены на груди в привычном жесте. Такой хороший, когда молчит. ― Эм… что там с результатами? ― тихонько интересуюсь я, а после того, как на его лице расцветает усмешка одновременно с неторопливо взмывающими вверх бровями, понимаю, что этот вопрос, после такого показательного боя — свежемороженая глупость. Нет, но этот взгляд… ей Богу, будто бы я с уверенностью заявила, что завтра меня сделают лидером фракции. ― Ты в красной зоне, ― без всякого энтузиазма заявляет он, вновь отводя взгляд в сторону. Ничего лучше я и не ожидала. ― Давай, поднимайся. Тебя хотят видеть остальные Лидеры. ― Зачем? ― тупо спрашиваю я, но повинуюсь, вставая с места и всё ещё прижимая спасительный лёд к голове. ― Мне откуда знать? ― ну, ты, как бы, тоже Лидер… нет? Да, как же, осмелюсь я ему своё недовольство напрямую выразить. Здесь же свидетелей нет, а, значит, он меня аккуратненько с какой-нибудь скалы да кинет. ― Шевелись уже. Мы петляем по незнакомым коридорам, а я еле поспеваю за его семимильными шагами. Всё равно, что щенку рядом с медведем бежать. Один его шаг — три моих. Желание жить явно выходит вперёд, так что я даже не смею заикнуться о том, чтобы он сбавил скорость. Не лупят — и на том спасибо. Мы останавливаемся у какой-то железной двери. Точнее, Эрик останавливается, а я, не успев затормозить, на всей скорости влепляюсь в его спину. Он бросает грозный взгляд, закатывает глаза и бурчит что-то про занозы. Уточнять какие именно и где они, собственно, находятся, я не стала. Ежу ведь понятно. ― Стой здесь, ― он скрывается в кабинете, громко хлопая дверью. Какое-то время я послушно стою в коридоре, но меня одолевает слабость, поэтому я делаю одно из самых опрометчивых решений за последние дни — прислоняюсь к этой самой двери спиной. Приятная прохлада волной прокатывается по всему телу, и я почти вырубаюсь, проваливаясь в лёгкую дрёму. По закону подлости, в самый неподходящий момент дверь распахивается и я, под аккомпанемент ругательств Эрика, кубарем заваливаюсь в кабинет, почти делая кувырок назад. Ой, как стыдно-то! Кровь приливает к лицу, но я, перебарывая смущение и всю неловкость ситуации, поднимаюсь на ноги, лепеча какие-то извинения. ― Это она? — темнокожий Лидер, который толкал речи в столовой, удивлённо вскидывает брови, а уголки его губ вздрагивают в усмешке. Рядом с ним стоит Маркус со своей неизменной улыбкой добродушия. Она что, приклеенная? Краем глаза успеваю заметить, что уровень ярости в теле Эрика повысился до критической отметки. Что же могло его так разозлить? Кроме нас в кабинете ещё остальная троица «Властвующих». Все угрюмые, высокие и накаченные, как на подбор. Они сидят за большим столом, за исключением Эрика, который стоит позади меня и явно замышляет убийство. ― Здравствуй, Дилейн, ― приветствует меня лидер Отречённых, и я отвечаю ему мягкой улыбкой. ― Вижу, ты уже вовсю влилась в работу, ― он кивает на пакет со льдом. Я снова краснею. ― Меня зовут Макс, ― Главный кивает, складывая руки в замок. ― Так... ты, значит, с тех земель, которые находятся за пределами нашего города? Интересно. И, говорят, ты совсем не помнишь, как оказалась здесь. ― Верно, ― что-то мне не нравится этот разговор. Что вообще здесь происходит? Бросаю осторожный взгляд на Эрика, но эмоции на его лице невозможно прочитать. ― Поразительно, ― Макс поднимается со своего кресла и подходит вплотную ко мне, пристально оглядывая. ― Она же совсем не отличается от нас. ― Ну… неужели ты думал, что она должна быть похожа на инопланетянина? – смеётся Маркус, а лидеры поддерживают его сдержанной улыбкой. ― Хотя бы так… Но, всё же… я не понимаю, чего ты требуешь от меня, Маркус? Если она такая же, как и мы, то пусть остаётся и продолжает тренировки. Кстати, как у неё успехи? ― он заглядывает за мою спину. Ой, да что успехи, давайте лучше о погоде поболтаем. ― Красная зона, ― слова Эрика подобны приговору и сказаны таким же ледяным тоном. ― Мда… это не совсем хорошо. ― Об этом я и говорю, ― вмешивает Маркус. ― Девочке нужен присмотр. Видишь ли, Джанин совсем не принимает мой выбор по отношению к ней. Она считает, что мы должны избавиться от неё. Но она ведь такой же человек. Ни один из тестов, проведённых в лаборатории, не выявил каких-либо отклонений. Нет признаков агрессии, здоровье в норме. ― Раз так, я не имею ничего против, ― тяжёлая ладонь Макса ложится на моё плечо. ― Это же замечательно, что такой дивный экземпляр будет в нашей фракции. Ни у кого ведь нет возражений на этот счёт? ― интересуется он у остальных «коллег». Почему-то я чувствую себя зверушкой в зоопарке, или каким-нибудь антиквариатом. — Значит, решено. Дилейн остаётся. Поверь, Маркус, я не хочу с тобой ссориться и полностью доверяю твоим решениям, как лидеру нашего государства. Так что… можешь рассчитывать на нас. ― Спасибо, Макс. Но, можно ли что-нибудь сделать с красной зоной? ― Думаю, у меня есть отличное решение, ― он вновь поворачивает голову к двери. ― Эрик, она ведь в твоём отряде?.. Отлично, значит, возьмёшь над ней прямую опеку. Могу я на тебя положиться? ― Да, ― ой, нет, только не он. Пожалуйста, кто угодно, только не этот тиран! Я поворачиваю голову в сторону командира, но тут же отвожу взгляд, потому что его выражение лица больше похоже на звериный оскал. Они ещё долго о чём-то разговаривают, но я не вслушиваюсь. У меня разболелась голова, мой желудок пал героической смертью без грамма еды за целый день, а каждая мышца отзывается на любое движение колючими вспышками боли. Спустя какое-то время мы выходим вместе с Эриком, вновь идя по тёмному коридору. Он взбешён. Он в ярости. Он готов разорвать любого, кто посмеет ему сказать хоть слово. И причина такого состояния — я. Печально. Я бы даже сказала, трагично. ― Эм-м… Эрик… ― я всё же решаюсь на отчаянный шаг. ― А что теперь будет? ― Катастрофа. Всемирная. С кровопролитиями и кучей смертей, ― совсем безрадостно отвечает он. Даже обидно. Неужели я ему настолько в тягость? ― Я серьёзно. Ты же теперь будешь тренировать меня. Я хочу знать, что за тренировки нам предстоят? И вообще, есть ли какой-нибудь план по подтягиванию отстающих и… ― Так, стоп! ― он останавливается, но на этот раз я успеваю затормозить. Холодный взгляд голубых глаз встречается с моим испуганным и абсолютно потерянным. ― Заткнись. Раз уж мне придётся нянчиться с тобой всю подготовку, то давай сразу проясним несколько правил. Первое — никаких вопросов, ― его указательный палец зависает в воздухе прямо у меня перед носом. ― Второе — никаких жалоб, стонов и нытья. Я приказываю — ты делаешь, ― еле удерживаюсь от какой-нибудь саркастической шутки. Моя голова не выдержит новых ударов. ― Третье — ты никому не должна рассказывать про то, кто ты и откуда. Уяснила? ― Д-да. Так точно, ― тихо отвечаю я. ― Отлично. Завтра в пять утра в Яме, ― он разворачивается и уже намеревается уйти. ― Как в пять? Общий подъём в семь, ― возникаю я, сразу нарушая два правила. ― Для убогих и немощных отдельное время, ― теперь на смену ярости приходит завсегдатая насмешка. ― Учти, опоздаешь ― придумаю наказание. А у меня, знаешь ли, очень богатая фантазия, ― кривая улыбка ползёт по его лицу. Он уходит, оставляя меня одну в каком-то непонятном коридоре, как оказывается, совсем рядом со столовой. Отлично. Я так голодна, что готова сожрать всё, что угодно. На этот раз здесь почти никого нет, и помещение кажется слишком огромным. Я быстро расправляюсь с куском хорошо прожаренной отбивной и картофельным пюре, запивая всё это горячим чаем. Меня даже угощают десертом. Надо признать, шоколадный пирог здесь просто великолепный. Кристину и Трис я не встречаю за весь вечер ни разу, а когда прихожу в спальню, то они уже обе спят. Жаль, мне бы надо стольким с ними поделиться. В кровать я плюхаюсь совершенно без сил и почти сразу вырубаюсь, забыв поставить будильник, о чём обязательно пожалею завтра утром. Но я не могу об этом думать. Все мои мысли растворяются, а на смену им приходит долгожданный покой. Да, это был слишком трудный день.