Чужая

Мне снится сон. Настолько красочный и тёплый, что я начинаю путать его с реальностью. Меня окружает луг. Такой сочно-зелёный, с капельками росы на кончиках травы и россыпью цветов всех оттенков. Он огромный, и я даже не могу разглядеть, есть ли где-то его край. Таких не осталось в нашем мире. Я видела их только на картинках. Но они ничто по сравнению с этой приятной мягкостью листьев, запахом влажной земли, который тоненькими нитями проникает в лёгкие и задевает трепещущее сердце. Я делаю глубокий вдох, наполняясь чистым воздухом, словно сосуд. Глаза слезятся от яркого солнца, но я не могу избавиться от счастливой улыбки, которая украшает моё лицо. Не хочу уходить отсюда. Пение птиц над головой, словно давно забытая мелодия, на которую отзываются самые потаённые уголки моей души. И птицы в нашем мире тоже больше не поют. Однозначно эта реальность нравится мне больше прежней. Пусть всё остаётся именно так. Шорох травы отвлекает от любования бескрайним, чистейшим небом лазурного оттенка. На нём плывут пушистые фигурки облаков. Я сравниваю их с корабликами, которые тянутся по морю, которого мне тоже никогда не доводилось лицезреть вживую. Позади меня садится щенок. Он высовывает розовый язык и виляет хвостом, словно заведённая игрушка. Такие счастливые глаза делают его взгляд совсем разумным. - Нравится? – я расставляю руки в стороны и заливисто смеюсь, падая на влажную траву. Щенок наваливается сверху, начиная облизывать моё лицо. Его когтистые лапки упираются в мои ключицы совсем не причиняя боли, а наоборот щекоча. Влажный нос тычется мне в щёку. Я протягиваю руку, проводя вдоль спины по мягкой шёрстке, и прикрываю глаза. Кажется, эта порода называется немецкая овчарка. Он лает, но с каждой секундой щенячий визг всё больше начинает походить на голос взрослой собаки. Такой громкий, пронзительный, вперемешку с рычанием. Грудь сдавливает тяжесть навалившегося веса. Я тут же взираю на моего щеночка, но вместо него, перед моим лицом оказывается острая морда взрослого пса. Глаза злые, белки перетянуты сеточкой вен, а с пасти, усеянной острыми клыками, того гляди начнёт капать слюна. Его лай смешивается в одну массу, среди которой я, к своему удивлению, начинаю различать человеческую речь. - Вставай! – звучит откуда-то совсем глухо. – Поднимай свою задницу! Живо! – температура стремительно понижается, и я инстинктивно поджимаю ноги к груди, чтобы согреться, как меня обдаёт потоком воздуха. Меня выдёргивает из глубин подсознания и я, изумлённо распахнув глаза, удивлённо хлопаю ресницами в ответ на убийственный взгляд Эрика, который стянул с меня одеяло и, судя по его настрою, уже собирается меня придушить им. - Эрик? – глаза вновь стягивает дрёма, а силуэт мужчины расплывается, поэтому я спешу протереть их сжатыми кулачками. – Что происходит? - Скажи мне, Дилейн, ты самоубийца? - рычит он, отбрасывая скомканное одеяло обратно на мою кровать. Надо же, он запомнил моё имя. А я думала, что на весь остаток жизни останусь «последним прыгуном». – Ты добровольно выбрала Бесстрашие, а теперь опаздываешь на мои тренировки. Просто поразительная смелость, граничащая с идиотизмом. – с каждым его словом, маленькая Лейни, живущая в не совсем здоровом подсознании, зарывается в песок всё глубже и глубже. - Во сколько я сказал тебе прийти в тренажёрный зал? Мой взгляд тут же устремляется на прикроватную тумбочку, часы на которой показывают половину шестого. Пол часа? Я опоздала на персональную тренировку Эрика на целых тридцать минут? Пожалуйста, убейте меня кто-нибудь прямо сейчас. Первым порывом у меня появляется желание забраться с головой под одеяло, чтобы, как в детстве, меня никто не видел. Жаль, что это лишь усугубит мою ситуацию, которая и так плачевная. - И-извини, пожалуйста… я вчера так устала, что забыла про будильник. Я сейчас буду готова, - мой голос никак не может подняться выше шёпота, и я старательно избегаю встречи с суровым взглядом командира. - Живо! – его окрик будит нескольких неофитов, которые поначалу подрываются с кровати, но увидев меня, в коротких шортах и свободном ночном топе, жмущуюся перед грозным Эриком, который сложил руки на груди, начинают с интересом наблюдать за представлением. Ещё один неприятный факт, который настигает меня, после пробуждения и встречи с Эриком-убийцей-на-готове, мой запах. От меня зверски разит пылью и потом, словно от чернорабочего, который весь день пахал в поле. Я вчера легла в кровать, напрочь забыв о душе, потому что сразу отрубилась. И теперь благоухаю, как цветочек аленький. Сгнивший цветочек, если говорить честно. - Можно мне в душ? – Эрик уже запасается воздухом для какого-нибудь невероятно злого ответа, но ударная волна моего аромата доходит до его обоняния, и он согласно кивает. Мне жутко неудобно оказываться в таком неблагоприятном свете перед мужчиной. - Пять минут. Жду тебя у двери, - я изо всех сил удерживаю себя от какой-нибудь колкой фразы, приправленной щедрой горстью циничности и сарказма, потому что есть вероятность случайной смерти в душе при странных обстоятельствах – без участия воды. Меня задушат собственным одеялом. Не буду, пожалуй, так рисковать. Я собираю вещи и, взяв полотенце, следую в душевую, мимо сладко спящих неофитов. Те, кто проснулся от ора Эрика, тоже провалились обратно в Царство Морфея, желая потратить время с пользой и не лицезреть меня прекрасную. Что ж, я даже не обижена. Смыв с себя все остатки вчерашнего дня и переодевшись в обтягивающие простые бриджи без всяких замков и карманов, и майку с широкими лямками, которые вместе кажутся цельным комбинезоном, я обуваюсь в лёгкие кроссовки и покидаю спальню. Гамма всё та же, чёрная. Однако мне безумно нравится этот цвет. Такой… сексуальный? Стоя за дверью, Эрик, видимо, умеряет свой пыл и, с первого взгляда, кажется вполне спокойным. Но, это ж Эрик. Единственное, когда он бывает спокойным, так это во сне. Мужчина буравит взглядом одну стену, подпирая спиной другую. Несколько секунд просто жмусь в проходе, но затем делаю два несмелых шага и прикрываю за собой дверь. Мой персональный ад начинается с этой секунды, а остальные переходники видят десятый сон в своих кроватях. Меня грызёт червячок зависти, но я тут же давлю его желанием стать лучше во всём. Источник моего стремительного улучшения стоит прямо передо мной, наконец, обращая на меня внимание. - Пошли уже, - его голос всё ещё недовольный. Он пробегается по мне отсутствующим взглядом, задерживаясь на волосах, с которых до сих пор капает вода. Я подсушила их полотенцем, но концы до сих пор влажные. Спохватившись, перетягиваю их резинкой в незамысловатый пучок с кучей «петухов», а затем пытаюсь разрядить атмосферу виноватой улыбкой. Как «Титаник» разбился об айсберг, так же разбивается и моя попытка, утопая в ледяном океане его голубых глаз. Мы добираемся до Ямы за невероятно короткий промежуток времени. К моему великому облегчению, здесь пока никого нет, и поэтому никто не станет свидетелем моего ужаснейшего позора. Эрик целенаправленно идёт в центр зала, удобно располагаясь на своём излюбленном месте – каменных блоках. - Ну, чего замерла? Давай десять кругов по залу для разминки, - он проводит пальцами воображаемый круг, а затем ухмыляется с видом залихватского садиста. - Это наказание? – спрашиваю я, не двинувшись с места. - Ну, что ты. Это стандартная разминка перед тренировкой, - улыбка становится шире. – Я предпочитаю оставлять десерты напоследок, - не нравится мне этот коварный блеск в его глазах. Ой, как не нравится. Другого выхода у меня нет и, даже если я попытаюсь незаметно слинять из зала, то этот блондин меня точно догонит и устроит мне полный Армагеддон, куда похлестче прежнего, поэтому я начинаю бег. Первые три круга даются мне вообще легко. Четвёртый и пятый уже напряженнее, но терпимо. Ноги начинают приятно гореть, я ощущаю, как напрягаются мышцы. Шестой и седьмой поднимают планку ещё выше и теперь меня начинает донимать колющая боль в боку из-за неправильного дыхания. Восьмой я уже плетусь, как подбитая черепаха, но Эрик, угрожающий накинуть ещё пять кругов за халтуру, заставляет меня вновь держать ритм бега. Девятый. Кажется, я начинаю видеть свет в конце тоннеля. Мне невыносимо жарко в этой одежде, на лбу проступила испарина, а по вискам уже катится пот. Жалобный вой всего моего тела призывает меня остановится и упасть прямо на пол, но я стоически пропускаю его мимо ушей. Десятый. Такой долгожданный финал кажется мне абсолютно недосягаемым. Я уже еле волочу непослушные ноги, которые теперь горят огнём. Голова пульсирует, в горле вот-вот начнётся пожар, а этот грёбанный зал всё никак не заканчивается! - Всё, - я мёртвой тушкой валюсь на блоки рядом с Эриком, случайно задевая его ногу кроссовком, на что он сводит брови на переносице. Плевать! Мне совершенно плевать, что со мной сейчас сделают. После такого, я способна выдержать любые пытки. - Чего развалилась? Я сказал, что время отдыха? – мужчина поднимается с места и двигается куда-то в сторону. – Поднимайся! Я хнычу, но заставляю себя встать и подойти к нему. Теперь пришёл черёд груш. Он опирается на одну рукой, ожидающий моих действий. Гляжу на шар, затем бросаю на него вопрошающий взгляд, а он закатывает глаза и чуть ли не возводит руки к небесам с криками: «За что мне всё это?» - У тебя совсем не поставлен удар. Надо отрабатывать, - объясняет он, непременно кривя губы, словно вот-вот зарычит. Конечно, когда мне было их отрабатывать? Я бы посмотрела на тебя, поживи ты в таких условиях, как я. Отставляю правую ногу назад, чуть сгибаю колени и, сжав кулаки, наношу удар. - Слабо, - комментирует Эрик без всяких эмоций, а затем забавно двигает бровями, чтобы я сделала это ещё раз. Повторяю удар, стараясь приложить максимум сил, но груша даже не двигается с места. Это всё Эрик виноват. Он же её подпирает, а сдвинуть с места такую груду мышц у меня точно не получится. Не после одной недели тренировок. Я знаю, что я мастер по придумыванию глупых оправданий. - Тебя, что, в твоём городе не учили элементарным основам самообороны? – я цепенею, когда он упоминает о моей родине в таком пренебрежительном контексте, словно я из райского уголка сбежала. - Нет, как-то не доводилось, знаешь ли, - цежу я, даже не смотря в его сторону. – Пыталась не сдохнуть от голода и ещё избегать зверского избиения, - начинаю без остановки лупить эту грушу, забыв про технику, позу и правила. Внезапно накатившая ярость застилает глаза. Какие-то жалкие секунды Эрик молчаливо наблюдает за мной. На его лице даже пропала эта издевательская усмешка, словно он переваривает сказанное мной. Надавил на больное, и он чётко это осознаёт. - Стой, остановись, - он ловко перехватывает мои кисти и, по инерции дёрнувшись пару раз, я успокаиваюсь. У него широкие тёплые ладони, которые полностью закрывают мои. Судорожно сглатываю, боясь посмотреть на него, изучаю красивые узловатые пальцы. В них нет мягкости, сопливой нежности. Только мощь. Только подавляющая сила. – Ноги ставь чуть шире, чтобы положение было устойчивее, - он толкает мою ногу ребром ботинка. – Дальше – руки, - становится позади меня и обхватывает мои предплечья. Мамочки, кажется я забываю, как нужно дышать, когда его дыхание опаляет мой затылок, а каменная грудь упирается в спину. - Мне больно, - выдыхаю я, когда его пальцы крепче нужного сжимают кожу. - Правило номер два, - напоминает он, и этот лёгкий оттенок ярости в голосе заставляет меня закусить губу, но хватка ослабляется. Совсем чуть-чуть. - Старайся задействовать корпус, - мужчина подаётся назад, утягивая меня за собой, а затем описывает моей рукой предполагаемую траекторию удара. – Сила должна идти от всего тела, а не только от кулака. – мои руки обдаёт приятным покалыванием в тех местах, где находятся его пальцы, но он отпускает меня и возвращается на место. – Поняла? Я, наконец, осмеливаюсь заглянуть ему в глаза. И вновь, кроме холодного океана, ничего не могу разглядеть. Киваю, показывая, что материал уяснён и отложен в памяти. Двигаюсь по заданному маршруту, согласно объяснениям, и ударяю кожаный мяч. Вы видели? Готова поклясться, что она покачнулась. Совсем немного, но для первого раза – это же отлично! - Лучше, - скупая похвала Эрика краше всяких наград. В кои-то веки он не злится и не бухтит, а глаза его не искрятся злобой, подобно бенгальской свече. К тому же, от моего острого взгляда не утаилась и та кроха одобрения, что проскользнула в его взгляде, пусть и не надолго. Я продолжаю отрабатывать удар до прихода остальных неофитов во главе с Фором. Завидев нас с Эриком, он удивлённо вскидывает брови, пробегается по мне взглядом, видно проверяя на наличие травм, которые являются неотъемлемой частью, если сходятся такие два барана, как я и этот несносный лихач. - Всё в порядке? – даже интересуется он, смотря на моего тренера. - Лучше и быть не может, - а вот и вернулся старый добрый Эрик. Кто ж вместо него на всех гавкать-то будет? Не зря он мне в образе овчарки снился. – Начинай тренировку. Присоединившись к группе, я пропускаю пару колких замечаний от Питера и ещё парочки его бесхребетных прихвостней, которыми он тут обзавёлся, и встаю рядом с Кристиной и Трис. - Ты что тут делала? Да ещё и с этим… - шёпотом интересуется Кристина, кивая головой в сторону Эрика, который сейчас о чём-то переговаривается с Фором. - Потом объясню, - отмахиваюсь я, прячась за милой улыбкой, чтобы не вызывать никаких подозрений в прямом издевательстве, который надо мной совершает и будет совершать Эрик в оставшееся время подготовки. Тренировка начинается с разминки, но Фор человечно даёт нам всего лишь шесть кругов по залу. Их я выдерживаю с заметным напряжением, но вида не подаю, ровно держась в середине потока. Потом нас снова выстраивают вдоль груш и мы начинаем отрабатывать удары, под чутким контролем темноволосого инструктора, который расхаживает позади нас. - Дилейн, ты делаешь успехи, - его ладонь ложится на плечо и я благодарно улыбаюсь. Почему его не могли назначить моим тренером? Фор идёт дальше, задерживаясь рядом с Трис и помогая ей выбрать правильное положение, располагая руки на её талии. Я вижу, как рдеют её щёки, а дыхание сбивается. А, ну хотя бы поэтому он не может быть моим тренером. - Не спать, - голос Эрика вырывает меня из раздумий. Он расхаживает за рядом груш, двигаясь параллельно с Фором. Спешу возвратиться к заданию и начинаю молотить несчастный предмет.

***

На завтраке мы занимаем наш любимый, дальний от входа, столик. Сегодня подают омлет с овощами и несколько салатов на выбор. Десерт – всё тот же божественный шоколадный торт. Уилл как-то рассказывал нам, что его рецепт – это крутая фишка лихачества, и держится он в огромном секрете. На этом моменте Кристина как обычно отпустила какую-то колкую шутку, на которую парень ответил лишь смущённой улыбкой. Между ними явно есть какая-то химия. - Так, подруга, выкладывай, что ты там, в зале с Эриком, с утра пораньше делала? – искреннюю сущность из неё никогда не получится искоренить. Я сдаюсь, и накладываю себе побольше овощей. - Просто дополнительная тренировка. Я же последняя в списке. - Вообще-то, ты третья с конца, - замечает Трис, мягко мне улыбаясь. Она же ангел какой-то. Крыльев за спиной не хватает и светящегося нимба над головой. - Ну… значит, я подаю совсем не утешительные надежды, - выкручиваюсь я, нервно хихикая и утыкаясь носом в свою тарелку. Чёрт, мы же не продумали легенду на этот случай! - Не всё так плохо, - утешительно говорит Ал, хрустя капустным салатом. Сама непосредственность. Ему не здесь надо быть, в окружении этой строгой дисциплины и опасностей, а в миролюбивом Дружелюбии. – Я бы, конечно, не радовался тренерству Эрика, но он – Лидер, а это много значит. - Да, кстати, вы знали, что он занял этот пост в двадцать лет? Представляете, всего через два года после того, как перешёл из… - начинает было Уилл, но его беззастенчиво прерывает бывшая Искренняя. - Ой, опять ты свою шарманку врубил. Заканчивай сыпать заученными параграфами учебников, - кривится Крис, подпирая щёку рукой. На этот раз Эрудит до мозга и костей хмурится, опуская взгляд. - Стой, это интересно, – я кладу руку на плечо брюнетки, а затем поворачиваюсь к парню. – Ты сказал, что Эрик – не урождённый в Бесстрашии? – мои глаза округляются до размеров блюдец. - Да, он бывший Эрудит, - кивает Уилл, вдохновлённый моим живым интересом. - Эрудит? – удивлённо охает Трис, сдерживая смех. - Даже представить его не могу в синем костюме. - Да, уж. Интересно было бы посмотреть на него в то время. Представьте, если он был худощавым очкариком, а? – задорно смеётся Кристина, хватаясь за живот и привлекая внимание со стороны других Бесстрашных. - Никогда в это не поверю, - смахивая подкатившую слезу, Ал поворачивает голову, бросая быстрый взгляд на столик старших, за которым сидит Эрик, в присутствии парней и троих девушек. Они беседуют о чём-то, и я даже могу заметить намёк беззлобной улыбки на его лице. Надо же, Эрик и Эрудиция. Вещи, ранее казавшиеся мне абсолютно несопоставимыми. После завтрака нас знакомят ещё с одной тренировочной площадкой, которая находится в совершенно другом крыле фракции. Путь до неё долгий и невозможно витиеватый. Этим местом оказывается зал с полосой препятствий. Неофиты с интересом проходят в узкое и длинное помещение, которое вдвое, если не втрое, больше Ямы. Здесь нет оружия, мишеней или груш. Искусственное освещение слабое, не напрягающее глаза. Везде разложены бетонные блоки, некоторые из которых с огромными отверстиями посередине, земляные насыпи, решётки, ряд перекладин над грязевой ямой и ещё несколько интересных штуковин. - Сегодня будем учится преодолевать простые препятствия. – начинает Фор, подходя к началу дорожки, - Они стоят самыми первыми и пока ваш уровень соответствует только им. Барьеры первого уровня и ямы с водой, - парень указывает на перечисленные объекты. - Пф, а ещё легче нельзя? Скажем, тротуарный бордюр. Тоже ведь, своего рода, препятствие, - как обычно не к месту острит Питер, самодовольно хмыкая. Но Фор не из тех, кто будет эмоционально реагировать на подобные колкости. Эрик сказанул бы что-нибудь вдвойне острое и угрожающее в ответ, но не Фор. - Вот и прояви себя в лучшем свете, нежели на ринге. Поджатые губы парня свидетельствуют о задетой гордости, но он боится продолжать перепалку. Ни у кого больше никаких претензий не находится, поэтому мы приступаем к заданию. Выстраиваемся в длинную колонну по одному и, взяв разбег, скачем через барьеры, как лошадки на конкуре. Несмотря на то, что барьер достаточно высок – чуть выше колен – все справляются с этим на ура. Лишь пара человек задевают его обувью. С ямой дело обстоит чуток сложнее. Вокруг неё земля, которая от влажности стала мягкой и вязкой. Края, так вообще, невозможно скользкие. Несколько человек в очереди передо мной уже намочили ноги. Яма не глубокая – всего по колено, но длинная, что усложняет задачу. К тому же, на той стороне нас караулит Эрик, и прыгать мы должны в его сторону. Как по мне, лучше бы наоборот. Эффективность была бы выше. Я делаю несколько шагов назад и, выдохнув, срываюсь с места. Отталкиваюсь у самого края, прикладывая к этому всю силу ног, и лечу над пропастью. Мне не хватает всего нескольких сантиметров. Когда приземляюсь, начинаю чувствовать, что соскальзываю с края в яму. Руки действуют быстрее, чем мозг, поэтому я хватаюсь за жилет Эрика. Он инстинктивно отступает на шаг назад, вытягивая меня, словно на буксире. Взгляд его темнеет, когда он опускает его на мою сжатую кисть у него на груди. - Извини… те, - к чему-то добавляю я, и спешу вернутся в конец очереди. - Думаю, можно добавить два очка за находчивость, - улыбается Фор, похлопывая меня по спине, когда я прохожу мимо. Всё это время он наблюдал за нами со стороны. - И десятку за смелость, - шёпчет Кристина с широкой улыбкой, но слышу её только я. Когда все проходят круг, этак, десятый. Нас отпускают на обед, после которого у нас долгожданное свободное время. По пути в спальню, в одном из коридоров, я сталкиваюсь с Эриком, который завидев меня почему-то плотоядно улыбается. - После ужина зайди ко мне. Есть одно дельце, - я настороженно хмурюсь, но он добавляет. — Наказание. Забыла, что ли? Чёртова эрудитская память. У меня, например, уже из головы вылетело. Ничего не остаётся как кивнуть и продолжить путь до спальни. Эти несколько свободных часов я отчаянно хочу посвятить сну.

***

После ужина, как мне и было сказано, я иду к комнате Эрика, заплутав по дороге раз двадцать, даже после чётких указаний какого-то незнакомого Бесстрашного. Перед дверью трачу ещё несколько минут в нерешительности и, как только заношу руку для того, чтобы постучать, она распахивается сама. О. МОЙ. БОГ. - Какого...?! – я поспешно отвожу взгляд от полуобнажённого Эрика, на котором единственной вещью является белоснежное полотенце. – Не мог бы одеться? - Тебя что-то смущает? – он играет на моих нервах. Этот наглый тип самозабвенно кромсает струны моего душевного равновесия своими играющими мышцами на груди и прессе. Не смотри, Дилейн, не вздумай этого делать. - Господи, просто скажи, что мне нужно сделать, чтобы избавится от твоего общества и провести остаток вечера в полном спокойствии? – выпаливаю я, всё ещё закрывая глаза ладонью. - Ладно, для начала раздобудь ведро, - будничным тоном заявляет он, и я всё же удостаиваю его собственного взгляда. - Это, что, квест? Играть будем? – тупо спрашиваю я со всей наивностью пятилетнего ребёнка, который притаился где-то в глубине моей души. Эрика это совсем не впечатляет. - Не беси меня, и просто найди ведро! – где же он так рычать научился? Дверь захлопывается прямо у меня перед носом. Отлично. И где, скажите на милость, я должна раздобыть ведро? А ещё интереснее, зачем оно ему понадобилось на ночь глядя? Решив, что совсем не имею желания вдаваться в странности и причуды командира, начинаю путешествие по фракции, отправляясь на поиск заветной ёмкости. Справляюсь с задачей сравнительно быстро: какая-то Бесстрашная любезно соглашается одолжить мне сию посудину, и я спешу вернуться к изначальному пункту отправления. Когда до двери остаётся каких-то пара метров, на меня налетает нечто чёрное и тяжёлое, выпрыгнувшее из-за угла так неожиданно, что я не успеваю отскочить в сторону. В этом объекте я различаю темноволосого парня. - Извини, - бросает он, намереваясь уйти. Я знаю этот голос! - Дерек? – я вытягиваю руку, в попытке остановить его, но хватаю только воздух. Парень замирает и поворачивается ко мне лицом. Такие пронзительные зелёные глаза изучают моё лицо в попытке вспомнить. Он сужает глаза. - Мы знакомы? - Да. То есть, нет, но… я пришла с той стороны стены. Ты ещё вколол мне что-то, когда я кинулась к тебе, - не самое приятное знакомство, надо сказать. Но парень лучезарно улыбается, припоминая этот случай. - А, да, точно. Как тебя зовут? – он поворачивается всем корпусом, оглядывая меня с ног до головы, явно задерживаясь на красном ведёрке, ручку которого я сжимаю в руках. - Дилейн. - Угу. Так, значит, ты теперь в Бесстрашии? – я смущенно киваю. – Неожиданно. Я думал, что Маркус оставил тебя в Отречении. - Да, поначалу. Но мне разрешили пройти Церемонию, и я выбрала эту, - улыбаюсь я. - Что ж, хороший выбор, - по-доброму усмехается он. – Как тебе здесь? Никто не обижает? - Всё прекрасно, - за исключением своры язв в группе и командира-маньяка. - Я рад за тебя. Кстати… - Дилейн! – я вздрагиваю от громкого голоса. Мне кажется, или Дерек тоже? Мы синхронно оборачиваемся на звук, встречаясь с недовольным Эриком. Что ж, ничего необычного. Хвала Небесам, он одетый. На нём свободные спортивные штаны и чёрная майка, обтягивающая торс. Я чувствую неловкость и напряжение, которые с каждой секундой молчания начинают становится более осязаемыми. Делаю несколько шагов по направлению к блондину. Ей Богу, ситуация, словно грозный отец застукал целующуюся дочь с каким-то парнем. И с чего бы в моей голове такие сравнения? - Увидимся, Дилейн, - напоследок бросает Дерек и, не сказав Эрику ни слова, даже банального «привет», спешит ретироваться. Я прохожу в комнату, протискиваясь между косяком и Лидером, который каменной глыбой застрял в проходе, даже не пошевелившись, чтобы отойти. Пластиковое ведро задевает мою ногу с глухим стуком. - Что, решила проложить себе дорожку к хорошей должности более лёгким способом, чем тренировки? Правильно, что начала с более нижних ступенек. Так ведь удобнее, - мужчина никак не может удержаться от ехидства, но я реагирую достаточно спокойно. Моя бурная реакция лишь распалит его азарт. - Как можно быть таким пошлым? – фыркаю я, оглядывая помещение. Вот это я понимаю, жильё. Не то, что наши голые стены и подобие душевой. Во-первых, для одного человека здесь просторно, даже слишком. У стены стоит большая двуспальная кровать, бельё на которой смято, а в воздухе витает запах женских духов, который я замечаю не сразу. Противный, приторно-сладкий аромат земляники. Ясно, после чего он тут душ принимал. И почему мне настолько неприятно думать об этом? Над кроватью, во всю стену тянется окно, за которым розовеет небо, а вдалеке, за горизонт закатывается оранжевый солнечный диск. С противоположной стороны: кухонный уголок и небольшой обеденный стол прямоугольной формы. Даже холодильник есть. У дальней стены шкаф и ещё один стол, сплошь усеянный разномастным оружием, как огнестрельным, так и холодным. Перевожу взгляд на Эрика, который всё это время пристально следит за мной. - Я реально смотрю на вещи, вот и всё, - не отводя взгляда, чеканит он. Голос вновь холодеет на несколько градусов. Арктика уже близко. - Ну да, как же, - не желаю больше тратить своё время на пустые склоки, поэтому меняю тему. — Что мне нужно вымыть? - Всё, - одно простое слово, а сколько боли вызывает в моём сердце. - Чего? Почему я должна драить твою комнату? Я не домработница, - мгновенно взвинчиваюсь, подобно тому, как кошка ощетинивается, если замечает угрозу. Разве что не шиплю. - Это наказание. В следующий раз, ты при смерти будешь, но не забудешь поставить будильник, и придёшь вовремя. Я всего лишь учу тебя дисциплине, - бросает он мне, двигаясь к столу с оружием. – Ванная там. Тряпки тоже. - Поразительная способность переворачивать открытую эксплуатацию труда в благое дело, - не могу удержаться от едкой фразы. Куда же я без родного сарказма? - Закрывай рот, и марш за работу. Чем быстрее закончишь, тем быстрее свалишь отсюда. Проклиная всё на свете, а прежде всего одного Лидера фракции, который возомнил о себе невесть что, я плетусь в сторону, куда махнула рука хозяина комнаты. Посмотрите, я тут Царь, а вы – всего лишь жалкие холопы, созданные для ублажения меня, - кривляюсь перед зеркалом, изображая этого придурка, пока набирается ведро. Быстро расправляюсь с предполагаемой кухней, просто протерев в этом уголке полы, дальше всё остальное. По ходу дела, Эрик накидывает мне ещё пару «незначительных» дел. Я застилаю постель, раскладываю вещи в его шкафу, которые, подозреваю, он раскидал так специально. Всё это время он натирает свои автоматы-пистолеты-ножи, тихонько сидя за столиком, словно ребёнок, который увлечённо занимается с новыми игрушками. За окном уже совсем темно, а я приступаю к мытью ванной. Раковина, зеркало, душевая кабинка. Всё блестит и сияет, после встречи со мной. Унитаз принципиально не трогаю – не настолько я провинилась, знаете ли! Кожа на пальцах морщится от постоянного контакта с водой и начинает чесаться и краснеть. Розовые пятнышки аллергической реакции тянутся почти до локтей. Меня клонит в сон последние полчаса точно, словно кто-то невидимый стоит за спиной и напевает колыбельную. Я натираю полы уже сидя на коленях. Ткань лосин промокла и неприятно липнет к коже, но я старательно не замечаю этого. Я боец, а им негоже отвлекаться на всякие мелочи. За окном непроглядная ночь. Маленькие огоньки далёких звёзд загораются, словно стайка светлячков. Мне остается совсем немного, маленький пятачок кафеля. Давай, Дилейн! Не спать! Делаю всего минутный перерыв, откидываясь на бортик душевой кабины, словно на мягкий диван. Как же хорошо. Мне хватает этих нескольких мгновений, чтобы заснуть крепким сном младенца. Ай, ладно, будь что будет. Я и так выполнила стократную норму своих основных обязанностей в этой фракции. Пусть, вообще, после этого, на руках меня носит. Последняя мысль, которая завершает мой день, порхающей бабочкой проскакивая мимо меня, это будильник. Чёрт, я ведь опять забыла поставить будильник!