Чужая

На этот раз меня будит громовой раскат. Он преодолевает огромное расстояние откуда-то с небес до штаба Бесстрашия, проскакивает в тёмную комнату незаметным гостем, ступая мягко, подкрадывается ко мне и оглушительной волной разрывает мои слуховые перепонки, отчего я резко подскакиваю на кровати, комкая одеяло. Глаза быстрее обычного привыкают к темноте, и я оглядываюсь. Да, тот факт, что я лежу на кровати, несомненно, меня настораживает, ведь я абсолютно точно помню, что засыпала на холодном полу в ванной. Ещё большей странностью для меня оказывается то, что я нахожусь в комнате Эрика, но его самого поблизости не наблюдается. Я даже сдёргиваю покрывало на пол, чтобы уж наверняка убедиться, что этого придурка нет поблизости. Так и есть. Помещение находится в приятной полутьме, а единственным источником света является лунный диск, словно специально зависший аккурат возле окна. Приближается гроза. Я чувствую это на подсознательном уровне. Да, я боюсь гроз. Возможно, этот страх породила неблагополучная жизнь в моём родном городе, где гроза всегда являлась знамением чего-то ужасного. Именно в такие неспокойные ночи обязательно случалось что-то страшное: кого-то убивали, калечили или сажали в тюрьму. Я вздрагиваю ровно в тот момент, как новый удар, сопровождающийся ещё большим грохотом, который заставляет стёкла дребезжать, раздаётся совсем рядом. Подскакиваю на кровати, пытаясь дотянуться до распахнутой крайней створки окна, в надежде, что это поможет скрыться от опасности. Не тут-то было – моих ста шестидесяти сантиметров оказывается недостаточно. Я едва могу достать до нижнего края кончиками пальцев, но мне удаётся чуть толкнуть её. Оборачиваюсь, ища взглядом что-нибудь, чем можно толкнуть неподатливую раму, но как назло ничего не могу разглядеть в этой темноте. Спускаюсь с кровати, чувствуя, как холод пола пробирается через босые ступни в самое сердце, заставляя его биться чаще. Надо же, какая педантичная преданность чистоте своей постели. Делаю несколько осторожных шагов, ступая на носочках, чтобы свести соприкосновение с холодной поверхностью к минимуму. На столике с оружием всё предельно аккуратно, и лежит в строго-определённой системе. Пробегаюсь взглядом по разложенным клинкам и ножам, любуясь блеском начищенных лезвий. С этим столом резко контрастирует комод из светлого дерева, на узкой поверхности которого творится полный хаос. Какие-то скомканные бумажки, несколько ампул с обезболивающими сыворотками, специальные эластичные бинты для рукопашного боя, перчатки, широкая стальная цепочка, по крупным звеньям которой пробегаюсь подушечками пальцев, дрожа от холода металла. На самом краю, подальше от любопытных глаз, стоит фотография в резной рамке. Цветочный орнамент из тёмного дерева окружает симпатичную девушку. Она изображена на картинке до пояса, стоящая на фоне красивой зелёной листвы. На ней жёлтая майка и короткий жилет красного цвета. Волосы благородного оттенка янтаря тянутся почти до поясницы, а густая чёлка закрывает лоб. Невозможно понять какого оттенка её глаза, потому что она весело щурится от яркого солнца, которое освещает её улыбчивое лицо с задорно вздёрнутым носиком и острым подбородком. У неё красивая улыбка. Такая искренняя и чистая, что невозможно не залюбоваться. Она так бережно обнимает сноп золотых колосьев пшеницы, подобно тому, как ребёнок обнимает любимую игрушку. А голова украшена тоненьким ободком цветочного венка из полевых цветов. Рядом с рамкой лежит красивый кулон на длинной цепочке с крохотными звеньями. Золотая звёздочка с круглыми маленькими вершинами, которых я насчитала девять штук. Внутри неё пять завитков, которые соединяются друг с другом, вместе представляя неделимое целое. Одна из них чуть больше, расположена выше и инкрустирована алмазными камушками, которые переливаются, словно капли воды в лунном свете. - Положи на место, - я настолько увлекаюсь изучением украшения, что даже не замечаю, как оказываюсь в комнате не одна. - Эм, прости, - послушно кладу кулон откуда взяла, отчаянно понимая, что задела какую-то личную тему, чего такой человек, как он, просто на дух не переносит. Эрик прикрывает за собой дверь и проходит в комнату. Каждый его шаг сопровождается глухим ударом моего сердца, которое начинает ухать куда-то вниз. Я поворачиваюсь к мужчине, отступая до того момента, пока не упираюсь поясницей в комод. Он всё ближе. Немного помятый, с растрёпанными волосами и в расстёгнутой на несколько пуговиц белоснежной рубашке, на фоне которой его кожа кажется на несколько тонов темнее. При отсутствии освещения, его глаза превращаются в бушующее море в грозу, которая только-только начинается за окном. Первые несколько капель разбиваются о стекло окна. Блондин сокращает между нами расстояние до непозволительного минимума, вторгаясь в моё личное пространство в своей привычной, дикой манере. Мои глаза распахиваются ещё шире, как только до меня доходит спиртовой запах, которым он полностью пропитан. Я тут же задыхаюсь от его горечи, стараясь отвернуться, но его пальцы ловят мой подбородок, а вторая рука опирается о комод, касаясь моей заледеневшей ладони. Он как всегда тёплый. Вдобавок к алкоголю я различаю всё тот же земляничный аромат. - Никогда, слышишь? Никогда не смей трогать что-либо в моей комнате без разрешения! – всего в двух фразах его голос проходит все стадии от шёпота до откровенного крика, который заставляет меня поморщиться не только от громкости, но и от амбре, которым он дышит в моё лицо. - Я поняла, - на удивление твёрдо отвечаю я, смело заглядывая в тёмные омуты. Я не должна показывать своих страхов, что предстаёт почти непосильной задачей, учитывая, что я знаю, чем обычно заканчиваются встречи пьяных мужчин и беззащитных девушек. - А теперь катись отсюда, - выплёвывает блондин с такой громадной долей яда, что я готова разреветься от жгучей обиды, которая уже застилает взор, прямо здесь, у него на глазах. Смахнув пелену, я подхожу к кровати, захватывая кроссовки, и, мягко закрыв дверь, прямо босиком спешу к комнате неофитов. Противный ком стоит где-то в горле, не желая ни упасть обратно, ни выйти наружу, разрывая горло дикой болью. В носу начинает покалывать, а солёная влага уже смачивает кожу щёк. Спешу стереть следы своей слабости свободной рукой, упорно доказывая себе, что я выдержу это. Ему не сломить меня холодным тоном и обидными фразами, который против воли задевают уже зарубцевавшиеся шрамы на сердце. Неужели с меня было недостаточно там, за стеной, что я должна терпеть беспочвенные унижения ещё и здесь, в месте, которое должно было стать уютным домом? На обратном пути мне не встречается ни один из Бесстрашных, что делает моё ночное путешествие незаметным для чужих глаз. Меньше всего мне сейчас надо, чтобы меня видели в таком состоянии: зарёванную, с опухшим носом и босую. Жалкое зрелище. Крадучись, проскальзываю в родную спальню, захватывая полотенце и бреду в душ. Нужно срочно смыть с себя всю грязь и запах моющих средств, которые всё ещё за километр можно учуять. Долго стою под горячими струями воды, наблюдая за тем, как вода исчезает в водостоке. Шум разбивающихся о кафельную плитку капель действует успокаивающе, а вода расслабляет затёкшие мышцы и согревает озябшее тело. Мне нужно опустошить голову от посторонних мыслей. Вообще от любых мыслей, и забыться сладким сном в тёплой постельке, что я, собственно, и делаю, переодевшись в ночные шорты и майку.

***

- Дилейн, поднимайся, - мягкий голос такой заботливый, что я неосознанно называю его мамой и прошу дать мне ещё лишние десять минут. – Вот ведь, соня. Давай, вставай! – тон становится строже, поэтому я открываю глаза, встречаясь со смеющимся взглядом Трис. - Ммм, сколько время? – потягиваю руками вверх и беззастенчиво зеваю, выставляя на обзор свои внутренности. - Почти одиннадцать. Все уже давно проснулись, - девушка складывает свои вещи аккуратными стопочками на заправленной кровати. - Как «одиннадцать»? – я подрываюсь встать с кровати с молниеносной скоростью, но запутываюсь в одеяле и неуклюже валюсь на пол с криком подбитого тюленя. Трис вначале смеётся, а потом подскакивает ко мне, чтобы помочь подняться. Видимо, привычки Альтруистки останутся с ней навсегда. Когда мы общими усилиями возвращаем моё ослабшее тело в вертикальное положение, я потираю ушибленное плечо. - Зря волнуешься – сегодня выходной. День посещения, так что нас отпустили с тренировок. Ребята ушли в столовую, а родственники должны прийти ближе к обеду. Ты ждёшь кого-нибудь? – спрашивает она, но потом осекается. – Ой, конечно, ты ждёшь… просто, я имела ввиду, кто к тебе придёт? – она нервно заламывает пальцы и пытается улыбнуться. Её поведение непременно кажется мне странным, но я стараюсь не придавать этому значения. Всё же, Трис с самого начала показалась мне божьим цветочком, который и мухи не обидит, а если и так, то обязательно сто раз извинится за свою оплошность и доставленные насекомому неудобства. Такие мысли и смущённый вид девушки непременно наводят меня на улыбку. - Всё в порядке. Но… ко мне, действительно, никто не должен прийти. Родители не одобрили мой выбор, - стараюсь выглядеть умеренно-погрустневшей на этих словах, чтобы не вызывать дополнительных вопросов и подозрений. - Ох, прости, пожалуйста. Я не знала, - девушка хлопает огромными глазищами молодого оленёнка и касается моего плеча в подбадривающем жесте. Мы понимаем друг друга без слов. Я ответно ей улыбаюсь и накрываю её пальцы своей ладонью. Приятно осознавать, что у тебя есть такая хорошая подруга, на которую обязательно можно положиться. - Ты собирайся, а я пойду к нашим. Не буду мешать. Мы ждём тебя в столовой, - подмигивает она напоследок, перед тем, как покинуть спальню. Я, наконец, могу спокойно выдохнуть. Мне не нравится врать всем вокруг. Я свято верю, что не умею этого делать, а ещё, это совсем неправильно. Враньё может вывернуться тебе боком, и ты наступишь на огромные грабли, черенок которых обязательно разобьёт твой лоб. В это я тоже верю. Как только дверь за Трис закрывается, я хватаю будильник, чтобы убедиться своими глазами, что время на самом деле близится к полудню. Невероятно. Большая стрелка действительно на отметке «девять», а маленькой осталось совсем чуть-чуть до «одиннадцати». Первой мыслью проскакивает, что самого молодого Лидера фракции Бесстрашия просто напросто не стало. По мне, так это самое логичное оправдание того, почему он не явился ко мне в пять утра и не наорал за очередное опоздание. Я переодеваюсь в тёмные лосины и футболку быстрее обычного, натягивая вместо приевшихся кроссовок простые чёрные балетки. Коридор встречает меня оживлённым шумом и какой-то непривычной для Бесстрашия радостью. То и дело мимо проскальзывают группки парней и девушек, что-то обсуждая, смеясь, и иногда перекрикивая друг друга. Если бы не чёрная одежда и обилие пирсинга и краски на волосах, украшающей, порой, безумные причёски, я бы даже подумала, что нахожусь в Дружелюбии. Ловко маневрируя между людьми, я добираюсь до столовой, в дверях сталкиваясь с каким-то парнем, в котором узнаю Дерека. Тот, завидев меня, приветливо улыбается и потирает шею, скрывая смущение. - Доброе утро, - улыбается он. - Привет, - давлю из себя улыбку, стараясь выглядеть непринуждённо. – Как дела? - Да, всё отлично, - парень отходит в сторону, потому что позади кто-то недовольно бурчит про занятый проход. Я повторяю за ним, словно отражение. – А ты как? - Тоже, - общение явно не клеится, и теперь это смущает не только Дерека, но и меня. Я судорожно пытаюсь найти тему для разговора, но ничего не выходит. В моей голове абсолютный вакуум. И нервозность, которая, будто бы метлой, разгонят все мысли. - Ты на завтрак? – он кивает себе за спину, пряча руки в карманах тёмных джинсов. – Не против, если составлю компанию? - Ну, меня друзья ждут, - неловко мнусь на месте, начиная чертить линии на полу мысом обуви. И тут же добавляю, увидев его погрустневшее лицо. — Но, я буду очень рада, если ты составишь мне компанию. Друзей я каждый день вижу. Его лицо сияет белозубой улыбкой, и мы вдвоём проходим к одному из свободных столиков. Похоже, в связи с днём посещения, выходной не только у неофитов. Кристина, завидев меня, порывается позвать, но вместо этого удивлённо хлопает глазами, заметив рядом брюнета. Я лишь машу ей и одними губами говорю: «Потом». По её хитрому выражению лица сразу понимаю, что мне стоит ожидать допроса с пристрастиями. - Я быстро, - говорю я, двигаясь к ленте раздачи, по пути захватив поднос из стопки. В очереди меня настигают неприятности в лице Питера и своры его жалких дружков, которые, подобно хорошо натренированным псам, следуют за хозяином повсюду и скалятся на каждого прохожего. Его мерзкое лицо улыбчиво, но вот глаза, которые и без того, не радуют своей широтой, сужаются до крохотных щёлочек. - Доброе утро, маленькая лидерская шлюшка, - от того, что такие слова говорятся настолько милым тоном, ситуация лишь ухудшается. Его ехидство поджигает котелок, в котором начинает вариться моя ненависть. - Что тебе нужно? – я стараюсь сохранять спокойствие, чтобы он потерял интерес и свалил до того, как варево внутри меня достигнет точки кипения. - Да так, хотел поинтересоваться, каково это… раздвигать ноги перед начальством за продвижение на доске, - он отводит взгляд в сторону, всего на секунду. Дружки позади него одобряюще хмыкают и хихикают, подобно мерзким гиенам. - С чего ты это взял? – всё так же меланхолично отвечаю я, но от его взгляда не утаивается, как мои руки сильнее сжимают поднос. Он победно хмыкает, словно я уже реву перед ним, на глазах у переполненной столовой. - Ну, как же… сначала индивидуальные тренировки, а затем и по ночам из его комнаты бегаешь. Это у вас правила такие. Днём он тебя обучает, а вечером ты отрабатываешь? Неплохо, - он пробегается по мне взглядом, прикладывая пальцы к подбородку, словно оценивает товар. – Ну, я честно не знаю, на что мог позариться Эрик, но я тоже не против, если ты поскачешь на моём дружке. Взамен мне, правда, нечего дать, но у тебя же должны быть акции, подарочные купоны, все дела… м? Что скажешь? – я прикрываю глаза, мысленно досчитывая до десяти. - Скажу, что ты завистливый озабоченный придурок, которому, из-за своего постоянного спермотоксикоза, везде и всюду секс мерещится. Ты бы, сходил в лазарет, взял сыворотку какую-нибудь, желательно, чтобы от дебильности лечила, - уже разворачиваюсь, чтобы покинуть очередь, потому как общество этих особей довело меня до критического состояния. - Эгей, стой-ка. Я с тобой ещё не договорил…! – он хватает меня за руку, и в эту же секунду я милостиво устраиваю его лицу встречу с подносом. Глухой звук удара заставляет абсолютно всех прекратить свои дела и разговоры. Несколько десятков пар глаз заинтересованно начинают следить за бурно развивающимися событиями. Я, сжимая поднос в одной руке, а вторую просто зажав в кулак, возвышаюсь над упавшим, от такого неожиданного и, видно, увесистого удара, парнем. Задействовала спину, всё как учили. Одна сторона изумлённого лица бывшего Искреннего непременно опухает и краснеет, и он прикладывает к ней руку. - Ты, что, совсем дикая?! – вопит он писклявым голосом, который под конец ещё забавно надламывается. Я непременно улыбаюсь, делая шаг ближе. - Никогда не получал пощёчину подносом? – задорно интересуюсь я, оглядывая его верных собачек, которые, ровно как и весь зрительный зал, затаили дыхание. – Будешь ещё ко мне лезть, то непременно станешь их получать с завидным постоянством и строго по расписанию. От такой откровенной наглости и после нескольких смешков, которые лёгким дуновением ветерка проносятся среди молодёжи, парень по-зверски скалится. У дальнего столика я замечаю Эрика, который как обычно хмур, аки пасмурное небо в осенний день. Он без особого интереса наблюдает за нашей перепалкой, потягивая пиво из тёмной бутылки, даже не изъявляя желания вмешаться в ситуацию и развеять скандальные подробности того, что была замечена убегающей от него ночью, правдой. Нет, он всё так же безэмоционален, гипнотизирует стену позади нас. Питер, который так усердно нарабатывает себе репутацию для того, чтобы пробиться на хорошую должность после подготовки, понимает, что его статус отвязного лихача неумолимо падает, вместе с рейтингом в списке самых крутых. Дилейн Кейс поднимается на позицию выше в глазах Бесстрашных, что не может не радовать. Однако вскочивший брюнет, который мечет молнии взглядом и уже закатывает рукава для того, чтобы научить маленькую Альтруистку как НЕ надо разговаривать с такими клёвыми парнями, как он, заставляет меня отступать в прямом и переносном смысле. Я делаю два шага назад. Он повторяет за мной, только в другую сторону, отчего я мысленно начинаю готовить оружие. Жаль, что из оного у меня только поднос и сарказм, которые вряд ли смогут как-то помочь в сложившейся ситуации. - А ты, кажется, зазналась, грязная дикарка! – выкрикивает он у моего лица, брызгая слюной. В отвращении смахиваю капли с лица, тем самым лишь разрывая цепь, сдерживающую разъярённого зверя. – Ах ты, сучка! – его ладонь обрушивается на моё лицо, и я с криком падаю на колени, прижимая ладонь к щеке. - Эй, ты! – голос Дерека приближается вместе со звуком его шагов. – Свою крутизну на ринге показывай, - вот тебе и смущённый паренёк с милой улыбкой. Где он? Я вижу только разозлившегося лихача со стальным тоном и подавляющей аурой. - А ты, типа, защитник этой шлюшки? – Питер намеренно лезет на рожон, не признавая в парне старшего. Ой, зря. В следующую секунду я не могу сдержать улыбки от ласкающего слух вскрика боли, который издаёт Питер, и последующего звенящего хруста. Я поднимаю глаза на открывшееся зрелище, где Дерек мастерски выворачивает руку Питеру, а тот, присев на колени, скулит и пытается вырваться из хватки, но этим причиняет лишь большую дозу боли. Гримасу его лица в этот момент я хочу запечатлеть на память и поставить в рамочку на прикроватную тумбочку. Воцарившуюся тишину нарушает грохот бутылки, ударившейся о дно мусорного бака, под аккомпанемент которой Эрик покидает столовую. Я смотрю на удаляющуюся спину командира, борясь с горящим желанием броситься за ним вслед. Но меня останавливают все эти зеваки, собравшиеся здесь, и гордость. Это по его вине, мне пришлось терпеть отвратительные помои, которые так любезно вылил на меня Питер. - Думаю, тебе стоит извиниться перед девушкой, - как самый настоящий галантный герой из какой-нибудь мелодрамы, Дерек пихает неофита, который окончательно падает на колени рядом со мной. Теперь его лицо вновь в опасной близости от моего, и я с ужасом наблюдаю, как в его глазах тлеют остатки человечности, а на их место приходит ярость. Всепоглощающая и необузданная ярость, которая начинает копиться в них, заранее предупреждая, что будет месть. И будет она ужасной. - Из-ви-ни, - демонстративно шипит юноша, но мне хватает этого с лихвой. Я быстро поднимаюсь с пола и спешу к выходу, в надежде догнать одного несносного, хамоватого Лидера фракции, но настигаю лишь гнетущую пустоту в коридоре. Ушёл. В глубине души какая-то вредная и надоедливая кошка начинает скрести когтями и выть настолько громко и жалобно, что просто хочется упасть и разреветься прямо здесь. Мне больно от его предательства. Он бросил меня на растерзание этим шавкам, как бросают старую, истерзанную временем, игрушку. Хлам. - Ты в порядке? – Дерек оказывается за спиной настолько бесшумно, что я не сдерживаю лёгкой дрожи, которая электрическим разрядом скользит по всему телу. - Да, всё хорошо, - уверенно киваю я, незаметно сжимая кулаки и бросая тоскующий взгляд в конец коридора, где, готова поклясться, видела силуэт Эрика. – Спасибо большое за помощь, но я, пожалуй, пойду. Сегодня день посещений, а мне не очень хочется лицезреть преисполненных счастьем неофитов, - нагло вру этому доброму парнишке, который помог мне, ощущая себя при этом лицемерной стервой. - К тебе никто не придёт? – он задаёт этот вопрос с искренним сочувствием, но я слишком разбита, чтобы выдержать его присутствие и яркий свет от его нимба над головой. - Да, но я предпочитаю справляться с этим в одиночестве. Прости. Увидимся потом, ладно? - Конечно, как скажешь, - он вновь потирает шею и покидает меня, оставляя на растерзание моей обиде, которую я с самозабвенным мазохизмом отпускаю на волю. Не успеваю и шага сделать в сторону спальни, официально окрестив этот день «Днём соплей и мокрых подушек», как оказываюсь почти сбита с ног маленьким рыжеволосым вихрем, в котором едва ли можно различить женскую особь. Девчонка ниже меня сантиметров на десять. Худощавая и угловатая во всех местах, с первого взгляда похожая на юнца-лихача. Короткие волосы насыщенного морковного цвета с голубыми концами давно позабыли как выглядит расчёска, а большие карие глаза непременно делают её похожими на оленёнка так же, как и Трис. - Дилейн… Кейс? – она глубоко дышит от быстрого бега, а потом и вовсе нагло опирается на меня всем весом. - В чём дело? - Тебя… тебя там на проходной ждут. Кто-то пришёл. Сначала даже не верю своим ушам, но девчонка толкает меня в сторону, приказывая шевелиться. Вот ведь, шустрый отпрыск лихачества. Прохожу несколько коридоров, по пути встречая неофитов, которые увлечённо рассказывают о своих впечатления родным и близким. Слишком много яркой одежды в угрюмом штабе Лихачества. Завидев в нескольких шагах от меня знакомое лицо, которое преследует меня разве что в кошмарах, я столбенею и шумно сглатываю подкатившую слюну. Женщина довольна произведённым эффектом – я вижу, какое удовольствие ей приносит мой страх. Но никак не могу понять цели сего визита, и заранее сканирую её взглядом на наличие оружия. Я могу понять многое. Зачем Питер задевает меня глупыми оскорблениями. Зачем Дерек вступается. И, наконец, почему Эрику настолько плевать на окружающий. Но, ответьте на вопрос – какого хрена Джанин Мэтьюс решила навестить меня в день посещения?!