Чужая

Стук колёс о рельсы убаюкивающий, расслабляющий, и мне становится тяжело ему противиться. Я прикрываю глаза, откидываюсь на спинку сидения, которое смогла отвоевать в неравном бое с каким-то неофитом, но спокойно вздремнуть несколько минут мне не дают. Болезненный тычок прикладом оружия в плечо отрезвляет не хуже оплеухи. - Не спать, - рявкает Эрик у самого моего лица и проходит дальше по вагону, по пути пиная ещё несколько сонных неофитов, которые развалились прямо на полу. Мы едем на войну. Нет, это не настоящие боевые действия в условиях повышенной опасности. Вряд ли бы я засыпала тогда буквально на ходу. Такую игру устраивают каждому классу неофитов, но что-то мне подсказывает, что бой развернётся не шуточный. Учитывая, что Эрик едет с нами, то на все сто процентов можно утверждать, что без жертв и увечий мы не обойдёмся. Одного я не могу понять: почему нужно обязательно ехать ночью? Мы, уставшие, сонные и озлобленные на весь мир, должны в таком состоянии быть более работоспособными? Не думаю. Рядом со мной в рядок вытянулись Трис, Кристина и Уилл, которые развалились друг на дружке, как сложенный карточный домик. И даже после замечания Эрика они не двигаются с места. Когда поезд, поворачивая в сторону, кренится на один бок, Фор решает подать голос, чтобы разъяснить истинную цель нашей ночной вылазки. - Вас ждёт ещё одно испытание, и сегодняшняя игра – одна из самых древних традиций Бесстрашия, поэтому стоит отнестись к ней серьёзно. Ваши успехи будут занесены в табло рангов, так что постарайтесь как следует, - он делает несколько шагов вдоль вагона, на удивление ровно держась в качающемся транспорте без опоры. – Мы поделим вас на две команды. Эрик и я – капитаны. Цель – захват флага команды противника. - Стрелять будем из этого, - Эрик расчехляет тёмные сумки, которые притаились у дальней стены. В его руках оказывается очень тонкий, пластиковый автомат, который лишь отдалённо напоминает своего огнестрельного сородича. Словно игрушка. Мою мысль озвучивает Молли, на что Эрик любезно простреливает ей ногу. Девушка дёргается в припадке, заваливаясь на спину, в руки рядом стоящих Дрю и Питера. Удар её тела о стену вагона громовым раскатом обрушивается на вздрогнувших неофитов. Нет ни крови, ни распоротой плоти. Лишь серебристо-белая капсула с пушистым хвостиком, как у дротика, торчащая из ноги, до сих пор дрожащей будто бы от сильного удара током. Эрик выдёргивает капсулу, представляя на всеобщее обозрение две тонкие иглы, который торчат с одной стороны. - Нейростимулятор. Боль от него, как от огнестрельного ранения, но всего на пару минут. В любом случае постарайтесь не покалечить друг друга раньше времени, - не забыв одарить нас фирменной улыбкой, он выставляет сумки вперёд, и мы принимаемся разбирать оружие. - Выбирай первым, - кивает Фор, когда мы, вцепившись в холодные маркеры, хлопаем глазами, как стая ничего непонимающих и испуганных зверьков. - Хорошо-о… Эдвард, - самый лучший неофит встаёт по правую сторону от лидера. - Я возьму Убогую, - я дёргаюсь вперёд, повинуясь привычке, но взгляд инструктора направлен на изумлённую Трис. Понятно, тут мне делать нечего. - Аа-а… слабачков набираешь, чтобы оправдать поражение? – Эрик не упускает возможности поддеть бывшего друга, на что тот отвечает лишь снисходительной улыбкой. – Что ж, тогда я возьму вторую Убогую. На всякий случай, - я вновь дёргаюсь, но уже не от радости. Далеко не от неё. Приходится встать рядом. Присутствие Эдварда, словно лучик солнца среди хмурого неба немного разбавляет ситуацию, потому как нашу команду пополняет ненавистная троица из Питера, Дрю и Молли. Серьёзно? Он что, издевается? Хотя, вряд ли бы Эрик стал пренебрегать общей силой команды из-за пустых распрей бойцов. Из хорошего: Майра тоже вместе с нами, а вот Трис, Уилл, Кристина и Ал уходят к Фору. Как бы грубо это не звучало, но дружбу придётся отодвинуть на второй план, когда идёт речь о моей собственной судьбе. Я не собираюсь из-за этого проигрывать. Ещё раз убеждаюсь в том, что в Отречении я бы точно не прижилась. Конечным пунктом нашего путешествия оказывается старый, заброшенный парк аттракционов на краю города, выходящий к опустевшему пирсу. Раньше, по-видимому, здесь была река, но после войны остались лишь мутные болота вокруг уцелевшего маяка. Просторная площадка была переоборудована под полигон Бесстрашия, и сплошь заставлена старыми грузовыми контейнерами, словно фишками домино. В общем и целом у нас получается группа из пятнадцати человек. Как только мы прибываем на место и занимаем более-менее выгодную позицию, парни сразу берутся бурно обсуждать, где можно спрятать флаг, не обращая на предложения девушек ровным счётом никакого внимания. Даже вечно учтивый со своей дамой сердца Эдвард, вдруг безапелляционно заявляет, что не женское это дело – головой думать. С нашей стороны тут же сыплются ответные оскорбления, и обсуждения плана боевых действий плавно перерастает в битву полов. - Да кто вообще дал тебе право командовать?! – Майра похожа на маленького боевого крольчонка, который горячо бросается в любую потасовку. Дрю и Питер лишь кривятся в пренебрежительных усмешках, глядя на девушку с высоты своего роста. Девчонка еле-еле достаёт им до подбородка. - Неужели мы должны выслушивать предложения коротышки? Тебе хоть шестнадцать исполнилось? – Дрю гогочет над проявленным остроумием, совсем не обращая внимания, что в его речах на такое явление нет даже крохотного намёка. - Уж лучше ребёнок, чем тупоголовые дубины! – на защиту кролика встаёт незнакомая мне девушка, урождённая Бесстрашная, потому что вижу я её впервые. Ростом она всего на несколько сантиметров выше Майры, поэтому ей приходится задирать голову, чтобы смотреть на смеющихся парней. Её тёмные миндалевидные глаза угрожающе сверкают в ночном свете, но это лишь раззадоривает парней. - Есть идеи получше? Ну же, удивите нас своим незаурядным женским мозгом, если у вас он есть, - Питер хмыкает крайне довольно, заранее присуждая себе лавровый венок победы. Девчонка порывается что-то сказать, но в самый последний момент захлопывает челюсти с таким усилием, что даже на расстоянии я слышу, как клацают зубы. Действительно, возмущаться-то возмущались, а вот толковых предложений в копилку команды внести забыли. - Да, более того, вы… - к нам подключается ещё один неофит, намереваясь пополнить фронт сильного пола очередным едким высказыванием в нашу сторону, но его прерывает командир. - Так, заткнитесь! – гаркает Эрик, который и без того проявил недюжинную выдержку, выслушивая наши споры целых три минуты. - Я всё же предлагаю спрятать его на маяке, - выговаривает ещё один незнакомый Бесстрашный. - Ты нормальный? Лучше уж сразу отдать его в руки той команде, и сдаться! – недовольная Майра ещё не отошла от препираний за честь женской половины, как нашей команды, так и человечества в целом. Обычно она и тона повысить не может. - Почему? Отличная идея, - поддерживает Питер, закидывая маркер на плечо. – Мы спрячем его там. Площадка перед маяком просторная, а мы можем спрятаться за контейнерами и устроить засаду. Эрик прищуривается и довольно кивает, что-то прикидывая в уме. Глаза мужчины горят неистовым огнём, и я больше чем на сто процентов уверена, что во всей этой игре его привлекает возможность надрать Фору задницу и показать, кто тут главный. Я уже говорила, что он самовлюблённый урод? Ещё несколько минут мужчины обсуждают тонкости плана, а я в это время разглядываю местность. На противоположной стороне – там, где предполагаемо, находится команда Фора – возвышается замершее навсегда колесо обозрения, которое может стать отличным объектом для наблюдения. С него весь парк будет как на ладони. Да что там весь парк, оттуда легко можно разглядывать весь Чикаго. Они засекут светящуюся ткань за считанные секунды. Это провальный план. Но никому до этого нет дела. Эриком движет лишь мысль об извечной мести, поэтому холодный расчёт становится не самой сильной его стороной. Он забывает о нём. Конечно, я не решаюсь высказать своего мнения, потому как этих твердолобых придурков ничего не сможет свернуть с пути. Приходится повиноваться. Молли остаётся на маяке, охранять флаг, а мы рассредоточиваемся по периметру, занимая выгодные позиции за контейнерами. Подобно муравьиной колонии во время опасности, тёмные силуэты разбегаются по разным уголкам, растворяясь в ночной мгле. Я уже направляюсь к Майре и Эдварду, которые прячутся за одним из контейнеров второго ряда, как меня хватают за шкирку и швыряют на холодную землю возле другого контейнера в первом ряду. - Сиди здесь, - шипит Эрик, выглядывая из укрытия в ожидании противников. – Ещё не хватало потом тащить твоё тощее тельце, нафаршированное зарядами. - Не надо меня недооценивать. Я вполне могу постоять за себя, - обиженно бурчу я, поднимаясь с земли и приседая на корточки. - Да уж, сегодня утром ты это доказала, - фыркает он, прислоняясь спиной к железной стене и косясь в мою сторону. Ох, опять эта ухмылка! - О, как хорошо, что ты вспомнил! – я мигом взвинчиваюсь, вспоминая утренний инцидент. – Знаешь, мог бы немного подсуетиться и помочь, а не болтать со всякими шлюхоподобными бабами! Инструкторы обычно должны препятствовать открытому насилию в своей группе. К тому же, это по твоей вине меня теперь все подряд подстилкой величают! – я сама не замечаю, как срываюсь на кричащий шёпот, надрывая связки и шипя, как больная ангиной, которая упорно хочет орать. По лицу мужчины ползёт улыбка. - О, милая, так ты ревнуешь? – конечно, из всего моего пламенного монолога он выцепил именно эту фразу и перевернул её на свой лад. Я лишь устало закатываю глаза. - Брал бы пример с Фора, - неаккуратно брошенная фраза стоит мне полного лишения кислорода. Мощная рука Лидера вцепляется в моё горло, пригвождая к холодному металлу так сильно, что от удара я не только теряю весь воздух, но и связь с реальностью. Болезненные импульсы, словно тончайшие нити пронизывающие всё моё тело, а мир перед глазами делает несколько быстрых кругов, как центрифуга. Инстинктивно я хватаюсь за его запястье, начиная царапать ногтями, но должного эффекта не достигаю. - Не смей меня сравнивать с этим недоноском, поняла?! – расширившиеся зрачки почти полностью перекрывают голубую радужку, превращая глаза в чёрные омуты, горящие такой лютой ненавистью, что я действительно пугаюсь. Впервые за время инициации, я чётко понимаю, что могу запросто лишиться жизни. – Я – Лидер, а не какой-то вшивый инструктор. И не смей учить меня жизни, девочка. Ты простой неофит, даже не член фракции. Никто. У тебя прав здесь меньше, чем у этого маркера. Так что, закрой рот и сиди тихо, пока я собственноручно не пристрелил тебя! Долгожданная свобода резким рывком срывает закрытые шлюзы и запускает в лёгкие спасительный воздух. Я оседаю на землю, скатываясь по стене контейнера, и хватаюсь за саднящее горло. Глаза наполняются слезами, но я стараюсь быстро смахнуть их, чтобы ничем не показать свою слабость Лидеру. Не буду плакать. Только не из-за него. Зудящее чувство обиды призывает выстрелить командиру в спину прямо сейчас, но что-то не позволяет мне поднять на него оружие. И это явно не инстинкт самосохранения за последующую расправу. Я могла бы ещё долго копаться в себе, разбираться со своими взбудораженными чувствами, но сделать мне этого не дают. До слуха доносится первый выстрел и приглушённый вскрик. Град нейростимуляторов обрушивается на надвигающегося врага, и две стены неофитов бегут друг на друга с воплями и боевым кличем. Эрик кивает выглянувшему Эдварду. - Подсвети! – неофит забрасывает подожжённый фальшфейер на открытую поляну, освещая приближающиеся силуэты. Я осмеливаюсь выглянуть с другой стороны и чудом уклоняюсь от летящего заряда. Выбросив оружие на вытянутых руках, стреляю наугад, но не достигаю своей цели. В общем ворохе голосов, шумов и свиста маркеров разобрать что-либо становится сложнее на несколько порядков. Я успеваю заметить, как шаги раздаются совсем близко, и выныриваю из своего укрытия, выстреливая точно в цель. Незнакомый неофит падает у моих ног с простреленным животом. Мимо меня ланью проскакивает Майра, прячась за соседним контейнером и выводя из игры сразу двух парней. Возможно, в ближнем бою она слаба, но вот стрельба – это её стихия. Ещё несколько наших пробегают мимо, кидаясь в пучину заварушки, и исчезают в темноте. Эдвард ловко маневрирует между ослеплёнными ненавистью друг к другу и азартом опасной игры, а за ним продвигается та девчонка, что вступилась за Майру ранее. Отточенные движения этих двоих вызывают непременный ком зависти, скручивающийся под желудком. Я бы так точно не смогла. Я вновь прячусь, бросая быстрый взгляд на Эрика, у которого завязывается перестрелка с Фором, хладнокровно укрывающимся от череды выстрелов за живым щитом из нашего сокомандника. Неожиданный ход от божьего одуванчика, надо признать. Видно он тоже с Отречением не в ладах. Эрик вновь делает пару выстрелов, уже сверху, поднимаясь в полный рост, но ничего не выходит. Инструктор успевает спрятаться, а вот Лидер пропускает атаку, выставляясь из-за угла, чем незамедлительно пользуется Фор, стреляя в ногу, а затем добавляет ещё один заряд в грудь мужчины. Словно в замедленной съёмке я наблюдаю за тем, как замершее тело Лидера бухается на землю, выпуская из рук маркер, который с глухим стуком падает рядом. Чёрт! Я мешкаю всего несколько секунд. Крадучись, достигаю другого края контейнера и выглядываю из-за угла. Фор приближается неторопливым шагом. Несколько метров. Я мысленно отсчитываю ещё три шага и выстреливаю в предполагаемую цель. Он явно не ожидает, что здесь окажется кто-то ещё, поэтому совсем теряет бдительность. Я перепрыгиваю через недвижимое тело Эрика, злорадно усмехаясь его несчастному виду, и выстреливаю присевшему на простреленную ногу Фору в грудь. Око за око, или как там… Позади слышится какая-то возня, и я возвращаюсь к Эрику, который выдёргивает патрон из груди. На тонкой игле блестит капелька крови. Хватаю его за плечи, уводя от прямых атак и его и себя. Манёвр даётся мне с явным трудом: этот перекаченный монстр вдвое больше меня и совсем не двигается. - Так, что ты там говорил про фаршированные тушки? – ну, грех ведь не воспользоваться такой прекрасной возможностью поиздеваться над нелепым положением грозного Эрика. Его пламенную речь, для которой он уже запасается воздухом, прерывает звонкий крик со стороны маяка. Трис вместе с Кристиной светят зелёным флагом нашей команды, знаменуя победу. Мы проиграли. Я опасливо кошусь в сторону поднимающегося Лидера, который вот-вот начнёт дышать огнём, подобно разъярённому дракону. Выдернув стимулятор из своей ноги, он отшвыривает его настолько далеко, что маленький цилиндр, блеснув на прощанье, навсегда исчезает с глаз в этой темноте. Народ начинает понемногу успокаиваться, и неофиты бредут на полянку перед контейнерами. - Это же просто игра, - я пытаюсь разрядить напряжение, но делаю лишь хуже, подливая целую бутыль масла в гигантский костёр ненависти Эрика. Угрожающе сверкнув глазами, он наступает на меня огромными шагами. Я пячусь назад, пока не встречаюсь спиной с холодным препятствием. Его руки с громким стуком упираются по обе стороны от моей головы, закрывая доступ к попыткам бегства. Я вжимаюсь в холодный металл в надежде раствориться в нём, но от этих потемневших глаз нет спасенья. Вокруг, как назло, ни души. Все столпились на поляне, бурно обсуждая игру, поэтому до тёмных троп между контейнерами никому нет никакого дела. Я закрываю глаза, ожидая удара. Сильного, мощного, в стиле Эрика, но он не двигается. - Ты боишься меня, - задумчиво тянет мужчина абсолютно спокойным голосом, будто бы обсуждает погоду, а не готовит очередное наказание для бестолковой неофитки. Я осмеливаюсь посмотреть ему в глаза. Голубой огонь встречается с посеревшими льдинками, начиная незримую, но оттого не менее опасную войну. Что-то поменялось в его взгляде. Не получается найти верного ответа, но могу с уверенностью утверждать, что я вижу эти изменения. Он смотрит на меня с интересом. Внимательный, изучающий взгляд проникает в самую душу, переворачивая весь мой мир с ног на голову. Мне нравится этот взгляд. Я ненавижу себя за это, отчаянно не понимаю, но мне нравятся эти ледяные глаза с тлеющим угольком человеческих чувств. И меня непреодолимо тянет зажечь этот уголёк, подарить ему новую жизнь. Я не сдерживаю рваного выдоха, когда он чуть склоняет голову набок и сокращает расстояние между нами. Я забываю, как нужно дышать, когда до его губ остаётся каких-то несчастных пара сантиметров. Мне кажется, весь мир остановился, замерло время, и планета прекратила своё вращение. Застыло абсолютно всё, кроме наших бьющихся сердец. Его дыхание опаляет мои приоткрытые губы, и я вновь закрываю глаза, несмело подаваясь чуточку вперёд. - Лейни! – я вздрагиваю от голоса Трис, к которому добавляется и Кристина: – Эй, Лейни, ты где? Эрик убирает руки настолько резко, что два прохладных порыва воздуха отрезвляюще опаляют горящие щёки. Такой незаметный, волшебный ореол, который окутал нас всего на несколько мгновений, растворяется, исчезает упущенным шансом. Боюсь посмотреть ему в глаза. Девчонки целенаправленно вышагивают в нашу сторону и я, сопровождаемая долгим молчанием, спешу показаться подругам. Нас не должны увидеть вместе. Мало мне этих козней Питера и его собачек, не хочу давать новую пищу для обсуждения. Я старательно убеждаю себя не смотреть на Эрика, но когда всё же оборачиваюсь, то настигаю лишь тёмную пустоту. Ушёл. - Мы уже волноваться начали, - сетует Кристина, пока мы бредём по заросшему холму к железнодорожным путям. – Всё нормально? - Да, я в порядке, просто… - я замираю, выслеживая взглядом командира, который идёт впереди с Фором. – Нормально. В поезде на обратном пути неофиты с чистой совестью могут выспаться. Команда победивших уходит вместе с урождёнными Бесстрашными в неизвестном направлении, поэтому в вагоне становится значительно пусто. Эдвард и Майра занимают места в дальнем углу, постоянно перешёптываясь и обмениваясь приторно-сладкими улыбками. Я не хочу мешать их идиллии, поэтому усаживаюсь напротив двери, прикрывая глаза. - А ты неплохо справилась для переходника, - поток воздуха от плюхнувшегося на соседнее кресло тела пробирается сквозь одежду, щекоча кожу. Ко мне подсела та самая Бесстрашная. - Как же… на моём счету лишь двое, - угрюмо отвечаю я, стараясь избегать прямого взгляда в её ореховые глаза. Они слишком любопытные. - Среди них Фор, а это вполне… м-м-м… круто, - я хмыкаю, переводя взгляд на Инструктора, подпирающего стену у самого входа. Он выглядит отрешённо, и меня только сейчас начинает покусывать совесть. Хотя, я на все двести процентов уверена, что причиной такого смятения стала отнюдь не моя скромная персона, по счастливой случайности умудрившаяся продырявить его аж дважды. – Я, кстати, Леа, - собеседница протягивает миниатюрную ладонь, которую я пожимаю чисто на автомате. - Дилейн. Приставучая неофитка будто бы не замечает моего состояния «явно не настроен на разговоры», и продолжает болтать. Я слушаю её краем уха, изредка кивая или поддакивая, когда в потоке речи различаю вопросительную интонацию. Моё внимание приковано к одному светловолосому субъекту, который с мрачным видом испепеляет Фора. Надеюсь, он не замышляет убийства, потому что такие взгляды обычно тянут за собой последствия только подобного рода. Я наблюдаю незаметно, поглядываю искоса, как тайный агент, готовая в любой момент отвернуться и избежать подозрений. Как глупо. Я вновь киваю и соглашаюсь с каким-то вопросом от Леи, за что меня настигает оплеуха. Вытаращив глаза и схватившись за голову, я поворачиваюсь к самопровозглашённой подруге. - Сдурела?! – слишком громко. Привлекаю лишнее внимание. - Ты меня не слушаешь, - обиженно пыхтит девчонка, хмуря тонкие брови. – Ты только что согласилась с тем, что мир держится на черепахе, китах и трёх слонах! – моя челюсть ставит мировой рекорд по достижению напольной поверхности. Когда, вашу мать, и при каких обстоятельствах, мы успели перейти к этой теме? Ах да, я же не слушала. - Прости, я слишком устала, - оправдываюсь я, совсем неубедительно. - Да, я, в общем-то, тоже, - она отводит взгляд, и я уже радуюсь, что оставшийся путь смогу провести в тишине. Не тут-то было. – Деликатность, конечно, не мой конёк, но меня разорвёт на части от распирающего любопытства, если я не спрошу у тебя, - она придвигается ближе ко мне, наклоняясь к уху. – А правда, что там, за стеной, есть другие люди? Я давлюсь слюной. Отшатываюсь от изумлённой девушки, глазки которой горят подобно праздничным огонькам на рождественской ёлке, в ужасе оглядываясь на всех присутствующих. Так, спокойно, Дилейн. Кажется, никто не услышал её. Всё в полном порядке. Я молчу слишком долго, отчего Лея аж начинает ёрзать на сидении в нетерпении. Да как она вообще узнала?! Бросаю молящий взгляд на Эрика, но тот лишь хмурит брови, буравя меня непонимающим и серьёзным взглядом. Я в полной заднице, чувак, выручай! Мне хочется закричать, как умалишённой, потому что я абсолютно не знаю, что теперь делать, но Лея успокаивающе кладёт руку на моё плечо. - Не волнуйся. Я знаю и никому не собираюсь болтать, так что не суетись, - её голос тих и на удивление спокоен. - Мне просто интересно. - Я… - что сказать? Мозг судорожно перерабатывает полученную информацию. – Я не понимаю о… о чём ты, - браво, Дилейн, ты просто мастер по части изворотливости! Давайте же поаплодируем этой деревенской клуше стоя! Леа закатывает глаза. - Расслабься. Я – дочь одного из Лидеров, так что мне можно верить, - она говорит о своём статусе с толикой гордости, которая не перетекает в открытое хвастовство. Я глубоко вздыхаю, пытаясь найти ответы в карих глазах. – Я знаю, что ты не помнишь, но, просто… ты же понимаешь, что если ты жила всё это время вне города, значит, ты была не одна. Логично же? Я осторожно киваю, мысленно давая этой прилипале зелёный свет. Она понимает без слов, но молчит в ожидании моих ответов. - Да, я не отсюда, - была не была. – Но я действительно не помню свою прошлую жизнь, словно её вычеркнули из памяти. - Здорово, наверное, жить за стеной, - ага, очень. Сплошная малина. – Я бы хотела посмотреть мир, помимо этого приевшегося города. Я уже знаю тут каждый закоулок, а за стену нас не выпускают. Туда только старшим можно, или же Дружелюбию. У них там плантации на несколько гектар растянулись. Везучие. - Не думаю, что я бы оказалась здесь, будь там всё так распрекрасно. - Кто знает, - девушка пожимает плечами, в какой-то степени удовлетворённая моими ответами и поднимается на ноги. Мы прибываем в Бесстрашие. Снова прыжок, который удаётся мне чуть лучше, чем в первый раз – я хотя бы не наношу новых увечий. Рассвет только-только пробивает себе место на небесном полотне, вступая в борьбу с ночной тьмой. Синева светлеет и уступает золотистым лучам солнца, которые окрашивают небо подобно разлитым акварельным краскам. Утренний воздух наполнен необычайной свежестью, да и вообще улица после сырых и тёмных коридоров Бесстрашия кажется самым живописным местом, которое только может быть. Благосклонные командиры дают нам время перерыва до обеда, после которого мы все обязаны собраться в Яме на очередную тренировку. Ясное дело, что все заваливаются в спальню, чтобы как следует выспаться и набраться сил. В душ идут самые стойкие, в числе которых меня нет. Пока все отвлекаются на свои занятия: переодеваются, умываются или сразу же валятся в кровати, – я выскальзываю из спальни и крадусь по маршруту среди бесчисленных коридоров, который навсегда отложился в моей памяти. В самом дальнем и бережно хранимом уголке. Дверь комнаты Лидера представляется мне непосильно далёким объектом, хотя я стою в одном шаге от неё. Топчусь на месте несколько минут, собираясь с силами и прокручивая в голове предварительную модель разговора. Я просто хочу поинтересоваться об этой Лее. Стоит ли ей доверять, да и вообще, надо продумать легенду на подобный случай, чтобы я не пугалась очередного вопроса с подвохом. Конечно, человеческой глупости нет предела, ведь я продумываю вопрос о недавнем происшествии на игре. Что это вообще за фокус был? Вдох – выдох. Я стучусь. Никакого ответа не следует, но определённо какая-то возня по ту сторону доносится до моего слуха, поэтому я повторяю действие, барабаня костяшками по железной поверхности. Глухой стук волнами раскатывается по пустому коридору. Раз, два, три. Минуты две я стою на месте, а когда собираюсь уходит, дверь неожиданно распахивается. Лохматый. Помятый. В расстёгнутых брюках, из-под которых виднеется чёрный край боксеров. Зато жутко довольный, как объевшийся сметаной кот, Эрик предстаёт во всём своем великолепии. При виде меня такое редкое выражение на красивом лице сменяется удивлением, которое тут же перекрывается холодным безразличием. - Чего тебе, неофит? – из его уст, именно с такой интонацией, это звучит как самое настоящее оскорбление. Зря я пришла. Я всё равно собираюсь высказать цель визита, потому как мне попросту больше не к кому обратиться, но мою не начавшуюся реплику, которая костью застревает в горле, прерывает женский смех, доносящийся из глубины квартиры. Я закусываю губу, неловко отводя взгляд. В проём просовывается белокурая голова полуголой девицы, которая замотана лишь в белоснежную простыню, стелющуюся у её ног пышным облаком. - Эрик, я уже соскучилась, - её противный голос режет слух, но я удерживаю себя от того, чтобы скривить недовольную гримасу. Будет совсем не уместно. В нос бьёт тот самый запах земляники, успевший стать для меня самым ненавистным ароматом на всём свете. – Ой, приве-е-ет, - я кривлю губы в подобии улыбки. Не смей реветь! - Кейт, иди, я сейчас подойду… - он не смотрит в её сторону, прожигая меня колючим взглядом. Я точно зря пришла. Блондинка хмурится, но глупая улыбка до ушей вновь просачивается наружу. Тонкая рука с бронзовой кожей вытягивается через плечо Эрика к моему носу. Аккуратные ногти, идеально заточенные и покрытые прозрачным лаком в корне разняться с моими поломанными, никогда не знавшими салонов красоты. Даже стыдно. Я пожимаю её руку с опаской, словно эти наманикюренные пластинки могут в любой момент вцепиться мне в шею. - Кейтлин. А ты… тот смелый крошка-неофит, сцепившийся вчера с тем здоровенным парнем, - её лицо вполне доброжелательно, но мне определённо кажется, что это напускное. – Похвально. Ты верно выбрала фракцию, в тебе есть дух Бесстрашия. - Спасибо, - я мягко высвобождаюсь из её хватки и она, смачно чмокнув сморщившегося Эрика в щёку, беззастенчиво проводит рукой по крепкой груди мужчины. - Давай скорее, любимый. А то я могу замёрзнуть без тебя, - подмигнув мне, она скрывается в квартире, а я давлю в себе нервный смешок. Истерика уже близко. Я чувствую. - Ну, зачем пришла? – какой-то момент. Всего лишь краткосрочная вспышка на временном отрезке, но я успела увидеть его. Смущённое выражение лица Лидера не появляется даже в полнолуние, а тут – такой подарочек. Эрик сжимает челюсти и уже хочет что-то сказать, но я останавливаю его, выставив вперёд руку. - Я не вовремя. Пожалуй, зайду попозже, - его сосредоточенный взгляд опять стреляет глубоко внутрь. На поражение. – Идите, командир, а то она и вправду околеет, - только не сейчас. Прошу, не плачь, Лейни. Он хватает меня за руку в самый последний момент, когда я намереваюсь покинуть его общество как можно скорее и разворачиваюсь в сторону. Электрические заряды пучком ярких искр забираются под кожу, будоража каждый маленький нерв, который встречается им на пути. Его руки как всегда тёплые. - Я задал вопрос, Дилейн, - я вся содрогаюсь в немом ужасе при том, как он произносит моё имя. Табун мурашек вытаптывает поляну на моей спине. - А я сказала, что моё дело не столь важно, как твоё, - осмелев от впрыснутого в кровь адреналина, я встречаю его взгляд защитной бронёй. – Ты – Лидер, я помню. Поэтому, не смею Вас отвлекать, - склонившись в притворном реверансе, я выдергиваю руку из ослабевшей хватки, унося ноги прочь как можно скорее. Бежать. Неважно куда, зачем. Просто скрыться от прожигающего взгляда, стереть незримые следы от его прикосновений, которые въедаются в кожу кислотой. Душащая обида сворачивается комом в горле, царапает внутренности. Я плутаю по коридорам фракции довольно долго, не разбирая дороги. А, может, мне просто так кажется. К счастью, ни один из знакомых не попадается на пути, поэтому никто не видит горячие слёзы на раскрасневшихся щеках. Теперь можно. Слишком много навалилось за последнее время. Я потеряна. Разбита. Сбита с толку. Мне жутко одиноко, хотя я всегда могу обратиться к Трис и Кристине. Даже к Уиллу, Алу и Эдварду с Майрой. Возможно, и к Лее. Она, несмотря на то, что мы знакомы всего день, знает обо мне больше всех остальных. Но я не пойду. Я не хочу делиться свалившимися проблемами, потому что заведомо знаю – я не смогу рассказать им всё до последней капли. Перед взором оказывается железная лестница с тонкими перилами, которая ведёт к закрытой громоздкой двери, наверх. Воровато оглядываясь, я забираюсь на шаткую конструкцию и дёргаю за холодную ручку. Дверь оказывается незапертой, и в небольшую открытую щель тут же врывается прохладный утренний воздух. Крыша. Это место закрыто для неофитов, ровно так же, как и улица, где нельзя появляться без сопровождения. Ничего. Посижу немного, никто и не заметит. Мне нужно побыть в одиночестве, поразмыслить, понять что же делать. Дженни. - Как же мне не хватает тебя, - я прохожу по просторной, абсолютно пустой поверхности здания к самому краю. Отсюда открывается чудесный вид на просыпающийся Чикаго. Стена совсем рядом. Можно увидеть силуэты Бесстрашных, патрулирующих местность на разных уровнях защитного сооружения. За стеной простирается серая безжизненная пустыня, а за ней зеленеют кроны непроходимого леса, который тянется чёрной полосой на многие километры. Мой город как раз в том районе. Его нельзя разглядеть даже с самым современным биноклем. Слишком далеко. Все эти годы, мы жили там, не ведая, что за этой неприступной стеной, которая казалась каким-то древнейшим сооружением наших предков, которые построили её ещё до войны. Всё это настолько странно, что до конца не укладывается в моей голове. Когда всё успело пойти наперекосяк? В какой момент и главное, почему, моя жизнь вдруг перевернулась с ног на голову? Я не успеваю найти ответы на все интересующие меня вопросы, но от внутренних монологов меня отвлекает тёмная точка, плавно приближающаяся в мою сторону. Приглядываюсь и подхожу к самому краю, упираясь коленями в высокое заграждение. Что это ещё такое? По мере приближения я начинаю узнавать этот объект, а чёрное пятнышко принимает очертания птицы. Голубь, если быть точным. Не могу поверить своим глазам. Неужели? Как я успела заметить, в Чикаго диких птиц нет, они водятся только на фермах Дружелюбия. Но я уже видела его. Я знаю откуда он и чей, но не могу поверить. Это чудо! Птичка делает несколько последних взмахов крыльев и присаживается на бортик, напротив меня. Внимательные чёрные глаза почти сливаются с нестандартным оперением угольного цвета. Он воркует и прикладывается головой к моей руке, словно соскучившийся друг, который нашёл меня, после долгой разлуки. - Привет, дружок, - я счастливо улыбаюсь, размазывая слёзы по щекам, и аккуратно глажу головку птички. Он шлёпает когтистыми лапками и делает несколько шагов вбок. Только сейчас я замечаю небольшой свёрток, прикреплённый к его лапке. Письмо! Дрожащими руками отцепляю бумажку, разворачивая небольшой комочек, пробегаясь глазами по строчкам с аккуратным почерком. Это правда. Судорожный вдох срывается с губ, и я оседаю вниз на подогнувшихся коленях, сжимая в руке послание. Дженни.