Дочь Вождя

Вольные нагнали эсгаротцев на половине пути к Дейлу - и спокойно спешились, поравнялись с их шагом, переложили походные тюки на лошадей, а некоторых совсем больных или немощных усадили верхом. То тут, то там мелькали длинноволосые головы, блестела броня на солнце. Люди поначалу с любопытством и удивлением озирались на остроухих, но вскоре привыкли и безропотно подчинялись их словам, если таковые доводилось услышать. Вольные вели себя тихо, шли, даже скользили рядом, будто бестелесные тени, не привлекая лишнего внимания. Сказать, что Бард был удивлен - не сказать ничего... Он крутил головой, пытаясь найти среди зелено-коричневого потока лошадиных спин и плащей обшитую золотом накидку Вождя, но, увы, сделать это, не обладая эльфийским зрением, было очень трудно. Хотя через несколько минут обладатель накидки и почетного титула предстал перед Лучником сам - черный конь возник рядом внезапно, словно из тумана, а его грациозный наездник, что в мгновение ока очутился на земле и мягко зашагал по траве, держа скакуна под узду, чуть повернул в сторону мужчины лицо с острыми скулами и прекрасными зелеными глазами. -Мы вернулись, - начал он, и его голос подействовал на нервничающего Барда успокаивающе, - ибо буря, что вскоре поднимется у Эребора, опаснее, чем мы думали... - Лучник кивнул, соглашаясь с смутными доводами Вождя и смерил его внимательным взглядом. Тильда, шедшая рядом, взяла отца за руку, невольно ища позади Турэлио глазами ту, что была отчасти на него похожа. Но ее не было. - Вы направляетесь в Дейл, - черноволосый эльф помолчал, не спрашивая, а утверждая. - Но уверены ли вы, что Торин так легко отдаст вам долю своих сокровищ? -Мы возьмем лишь то, что принадлежит нам по праву, и восстановим Дейл. - отрезал Бард без особого почтения к королевской особе. -Ваше по праву... - Вождь несильно дернулся коня за узду, и лошадь тихо фыркнула. - Но считает ли так Король-под-Горой? Подумал ли он о том, что эта доля - ваша? Лучник сжал зубы, хрустнул кулаками и заспешил вперед, в начало колонны, желая избежать продолжения разговора. Ведь слова его собеседника были вескими - Бард и сам задумывался над тем, а точно ли отдаст Торин им их заслуженные монеты? И жив ли вообще этот Дубощит? Время покажет - решил мужчина, уводя дочерей за собой. Турэлио долго смотрел ему вслед, до тех пор, пока потрепанное пальто его не скрылось из виду, а затем поманил к себе сына, что медленно ехал неподалеку, контролируя конец длинной цепочки, в которую растянулись эсгаротские беженцы. -Сын мой, - Вождь поднял глаза на вершину Эребора, что с каждым их шагом все больше приближалась, - впереди нас ждет битва, я уверен. Весть о том, что Смауг повержен, разнесется быстро, и многие захотят посягнуть на сокровища Одинокой горы. Этим людям очень повезет, если они доберутся туда первыми - и последними... -И что ты хочешь этим сказать, отец? - Наитан свесился из седла, навис над отцом, плавно вышагивающим по степи. - Нам стоит быть готовыми ко всему, но вот что за цели мы будем преследовать, и чью сторону выберем? -Мы будем бороться за себя, Най, а сторона - стороны на войне не будет. Как не будет победивших и проигравших... Будут лишь выжившие. - тихо бросил черноволосый Вольный, и его сын выпрямился в седле, кинул взгляд вперед, на гладкие склоны Эребора. - Эти люди идут за тем, что принадлежит им по праву - они станут требовать это с гномов, но вот согласятся ли те на такие условия? А мы... Мы идем бороться за гномов - или за людей? Тут каждый прав, и каждый виноват. -Да, отец, - Наитан повернул коня и начал аккуратно пробираться сквозь толпу беженцев, - я все понял. Недосказанные слова повисли в тишине над долиной, а где-то за холмом первые из эсгаротцев в благоговейном восхищении уставились на обугленные башни Дейла. Вольные шли с людьми в ногу, но остановились, тоже отдавая дань погибшим шестьдесят лет назад. Спустя несколько долгих, проведенных в гробовом молчании минут, колонна, что постепенно превратилась в кучку оборванцев, вновь вытянулась и размеренно зашагала по направлению к разрушенному городу у горы. Ближе к вечеру Дейл украсился многочисленными огнями, снова ожил - по городским стенам сновали туда-сюда люди, размещались сторожевые посты, а Вольные у ворот уже несли свой тихий и незаметный караул. -Сир, си-и-ир, - закричал внезапно из смотровой башни Альфи, сухонький неприятный мужичок в черной одежке, отчаянно жестикулируя, - сир! Смотрите скорее! Бард, что помогал своим дочерям перебираться через очередные развалины, которые остались от некогда прекрасного, высокого здания, повернулся на зов, недоуменно переглянулся с Вождем, что поправлял подпругу у своего коня, и кинулся к Альфреду, недюжинными шагами преодолевая ступени. Эльф небрежно бросил поводья сыну и поспешил следом, легко взбираясь по тому, что осталось от широких плит. Взбежав на окрестную стену, он замер рядом с человеком, пристально всматриваясь вдаль, на Одинокую гору. Главный вход в Эребор не пустовал – там горел огонь, и велась какая-то судорожная, торопливая работа. -Кузни… - подобострастно склонившись в шутовском поклоне, сообщил Альфи, указывая пальцем в направлении горы. -Значит, Торин Дубощит и его спутники не погибли в той битве с драконом… - едва ли не с облегчением произнес Бард и вновь посмотрел на черноволосого эльфа. Тот задумчиво кивнул. -Каа-а-ак? – возмутился соглядатай. – Какая-то кучка оборванных гномов прикарманила себе все золото Одинокой горы? -Не прикарманила – а вернула. – отрезал Лучник. – Оно их по праву, впрочем, как и сама гора.. Мы можем только поговорить с Торином и потребовать свою часть – не больше… Он обернулся, глянул вниз – на людей, что тоненькой струйкой все еще шагали через ворота разрушенного города – и поспешил вниз по ступеням. -Мне нужно поговорить с Торином! Вдруг чья-то узкая, по-эльфийски изящная ладонь легла ему на плечо – и Турэлио оказался рядом, обдал человека жарким дыханием, заглянул в глаза. Его зеленые глаза смеялись – не то насмешливо, не то понимающе – а сам черноволосый с легкостью спустился ниже, оказавшись вровень с Лучником. -Я поговорю. – мягко сказал он, но в его тоне то тут, то там пронизывалась сталь. – У меня к Королю-под-Горой свои предложения и спросы, но я, естественно, поговорю и о вас и вашей доли. -С чего бы нам тебе верить? – немного резко возразил мужчина. -Вольные не вернулись бы просто так… - улыбнулся Вождь – Да и моя дочь сейчас находится около Гундабада – заботится о вашей безопасности… Мы оказались в одной лодке, Бард, так что выбираться из нее придется тоже вместе – иначе она перевернется, и кто-то просто утонет… Турэлио отвернулся от человека, не дожидаясь ответа, спустился во двор и требовательно протянул руку – в нее тут же легли поводья. Минута – и всадник на черном коне уже мчится по дороге к Эребору, секунда – и к нему присоединяется второй. Бард тяжело вздыхает и возвращается на башню, с трепетом вглядываясь вперед, наблюдая за двумя фигурками, чьи плащи развеваются на ветру как знамена. -Торин, сын Траина, внук Трора, - многострадальный конь под Турэлио мирно стоял на одном месте, а его всадник смотрел на короля-под-Горой, что застыл каменной статуей на стене своего холодного дома из-под опущенных ресниц. Позади примостился вечной тенью сын - Наитан не сводил глаз с огромных валунов, которыми гномы спешно закладывали проход в Эребор, но не спешил открыть рта и молвить хоть слово. - К тебе обращается... -Я знаю кто ты, эльф Зеленого Города. - Торин гордо посмотрел на незваного гостя сверху вниз. - И знаю, что тебе нужно. Ты пришел за моим золотом, как и они. - палец гномьего короля указал сквозь сгущающиеся вечерние сумерки туда, где пылали огни Дейла. - Ты пришел, чтобы... -Я пришел, - мягко перебил его Вольный, поправив складки плаща на плече, - чтобы выразить свою радость о том, что ты выжил при битве со Смаугом ужасным, Торин. И я пришел, чтобы предложить тебе свои услуги. - Вождь поднял глаза на стену, смерив Дубощита пристальным взглядом - Во имя дружбы. -О какой дружбе ты можешь говорить, эльф, если за моей спиной уже делишь с Трандуилом мои сокровища? - надменно бросил дворф, сложив руки на груди. - Нам не нужны помощники и не нужны друзья - свой дом мы можем отстоять сами. -Я рад этому. - склонил черноволосую голову Турэлио, предпочитая пропустить первую фразу мимо ушей. - Но так ли ты в этом уверен, Торин? Мы предлагаем вам узы, что будут крепче вашего металла при всем моем к нему уважении... Мы предлагаем вам помощь и поддержку - ведь не зря же я послал к вам на помощь свою дочь, Драэн. -Твоя дочь, эльф, пришла в Шир по просьбе Митрандира, не более. - Торин перевесился через толстые каменные перила. - И мы ей ничем не обязаны. Она даже не имела доли в нашем договоре - скажу тебе больше, о Вождь, ее имени там вовсе не упоминалось! -Я пришел не за деньгами. - вновь мягко напомнил Вольный и поморщился. - Я в последний раз спрашиваю тебя лишь об одном, щедро предлагаю тебе то, на что я не пошел даже со своими Лесными сородичами... -Обдели и нас этой милостью, Вождь, - не унимался Торин. - Мы не останемся в обиде. -Дядя, - Кили, подойдя, положил руку ему на плечо, - может, не стоит так торопиться? Говорят, они прекрасные воины! - он наклонился к уху темноволосого и шепотом продолжил. - А кто знает, когда придет Даин? Нам нужна эта помощь... -Нет, - рыкнул в ответ Король-под-Горой и сбросил руку племянника. Тот шагнул назад и в растерянности посмотрел на собственную ладонь - покоившаяся в ней прядь волос уже почти слилась с окружающей темнотой и была едва различима при лунном свете. - Мы справимся сами, эльф, уносите отсюда свои ноги, пока наши родичи не утопили эту землю в крови. -О, - губы Вольного растянулись в едкой ухмылке, - не сомневаюсь. Единственное только - в чьей?.. Грядет буря, Торин, - Вождь развернул коня. - И я желаю тебе тверже стоять на ногах, когда она обрушится на твою голову. Лошадей оставили в равнине, там, где еще не начиналась острая скалистая гряда. Быстро спешились и крадучись стали пробираться вверх по пологому, с извилинами и оврагами склону, прячась чуть ли не за каждым камнем и всячески соблюдая осторожность. Наконец достигли вершины холма – и тут же притаились за двумя огромными валунами на его утесе. Из расщелины между их шипастыми, колкими боками открывался прекрасный обзор на Гундабад – крепость, что скалилась серыми наточенными, словно штыки, башнями в небо и внушала тоску, страх и уныние. -Гундабад, - со вздохом потрясения произнесла Тауриэль, глядя на последний оплот всего темного мира сего. – А что там, за горой? -Старый враг, - с небольшой охотой пояснил эльфийке Леголас, что присел за большим валуном, прижавшись к спине Драэн почти всем телом, чтобы не показаться из-за серой груды камня, посмотрев из-за плеча девушки на крепость, - древнее королевство Ангмар… Это темное место, Тауриэль. -Смотрите, огонь в окне! – рыжая эльфийка внимательно прищурилась, держа лук наготове, в то время как Вольная тщетно пыталась совладать с эмоциями – Леголас наклонился вперед, кладя подбородок ей на плечо и вглядываясь вдаль, на серые стены. – Там кто-то есть! -Конечно. – не особо дружелюбно буркнула она, радуясь, что принц откинулся назад. -Дождемся ночи. – решил светловолосый, и сердце Вольной внезапно сжалось от плохих предчувствий. -Нельзя! – яростным шепотом возразила она. – Нам нельзя медлить! Возможно, от каждой секунды зависит чья-то жизнь! -Но нельзя и торопиться! – отрезал Леголас, легко касаясь ее ладони. – Я все понимаю, Драэн, но мы не можем рисковать, ты это знаешь. Нас всего трое – даже не столько воинов, сколько у твоего отца… Девушка вздохнула, обернувшись к крепости и поудобнее усаживаясь на камнях – руку она ненавязчиво убрала, спрятала под тканью кафтана. Тау рядом хмыкнула. Лесной принц замолк, напрягся всем телом – и Вольная сквозь толщу одежды почувствовала его волнение и неведомую ей тоску. -Моя мать погибла здесь… - тихо произнес он, стараясь отвернуться и не смотреть на спутниц. – Отец не говорит об этом… У нее нет могилы. – голос светловолосого стал еще тише, снизился до едва различимого бормотания. Вольная вздрогнула всем телом – и невольно, будто нехотя, но сжалившись, нашла руку принца за своей спиной, чуть сжала ее в жесте поддержки и хотела было убрать, но теплые пальцы эльфа переплелись с ее. Драэн, смутившись, отвела глаза и закусила губу. Ой, как не вовремя все это! – Нет воспоминаний… Ничего. Леголас замолк, и Тауриэль отвернулась к расщелине, тоже пораженная рассказом своего владыки. Так мало слов, и столько боли – отец молчит, не говорит о гибели матери, не поддерживает сына. В этом плане у Вольной все было по-другому – Турэлио и Наитан, те, что остались с ней после гибели первой Вольной из народа, никогда не бросали свою дочь и сестру, всегда были рядом – незримо и холодно, но оберегали ее. Дра зажмурилась, сердце девушки гулко билось, словно намереваясь выскочить наружу, а ладонь принца, что переместилась из-за спины на ее бедро, медленно становилась прохладной, разжималась, будто поняв, что такие искренние выражения чувств черноволосую смущали. Внезапно даже для себя Вольная, не открывая глаз, чуть сильнее сжала руку светловолосого, и Леголас воспрянул духом, мигом взяв себя в руки. Пальцы сына Трандуила ласково пробежались по ее острым костяшкам, на которых не заживали царапины, легко коснулись подушечек пальцев, добежали до запястья, поднялись по плечу, едва касаясь рукава – и замерли на правой лопатке, а потом и вовсе исчезли. Осталось лишь слово, произнесенное в самое ухо Вольной: -Спасибо.