Параллельный мир

- А давай сейчас продолжим? Все равно ехать долго, - мы едем в машине по заснеженной трассе, и впереди еще долгие восемьдесят километров. - Ты лучше поспи. Опять лег под утро, - говорит мне он. - Лучше расскажи, - и я приглушаю радио и удобнее устраиваюсь на пассажирском сидении. - Хорошо. На чем я остановился? - Тебе девять, и ты познакомился с половым гигантом Толиком. - А-а-а… да. Ну, собственно, после этого лета, я ни разу с Толиком не пересекался. Его мама вышла замуж и уехала куда-то в другой город. Я быстро забыл первые уроки, которые преподал мне Толик. В моей жизни были несколько другие ценности. Маму повысили на работе, и мы стали себе позволять поездки в Питер в ее отпуск. Вернее, тогда это был Ленинград, или Санкт-Петербург, я уже не помню. Его так часто переименовывали, что я, если честно, уже забыл, как он в ту пору назывался. Я просто обалдевал от красоты этого города. Я мог целыми днями гулять по Эрмитажу. Именно там, глядя на статуи и картины великих художников и скульпторов, я стал отмечать для себя, что человеческое тело привлекает меня не только как предмет искусства. Причем мне было без разницы, мужское или женское тело было изображено. Так как учился я довольно неплохо, мы с мамой решили, что я продолжу учебу в школе до десятого класса. - До одиннадцатого, - поправляю я его со знанием дела. - А вот и нет. Мы учились в школе до десятого. Выпускными считались восьмой и десятый классы. На выпускном в восьмом классе мы танцевали под Бон Джови. «Итс май лайф», знаешь такую песню? Роксет, Бекстритбойс твой любимый. Были еще такие чуда на тогдашнем попсовом Олимпе как Шура и Никита. В школе начались небольшие послабления, и многие из нас начали позволять себе выглядеть не так, как все. Девочки, в основном, укорачивали юбки, делали немыслимые прически и укладывали все это тоннами лака. У многих парней в ухе появилась серьга. Я отрастил себе волосы чуть длиннее принятого. На этом мои эксперименты с внешностью закончились. В силу национальных особенностей, я все еще был мельче остальных ребят, и в мои неполные пятнадцать мое тело все еще было детским и не оформившимся. Мы слушали музыку на шипящих, как шкварки на сковороде, кассетных магнитофонах, курили за школой и заглядывались на старшеклассниц. Мы - это Сережка, Валя и я. - Погоди… Что значит «вы» заглядывались? Что, и Валя тоже? - я не выдержал и хохотнул. - Ты угадал. Вале тоже нравились девочки, и она это от нас не скрывала. Сережку она взяла под свое крыло в середине восьмого класса. Как любого новичка, попавшего в стаю, его тут же начали гнобить всем классом. У Вали то ли материнские чувства к нему проснулись, то ли просто чувство справедливости заиграло, не знаю, но через три дня после прихода в класс Сережки наша маленькая компания стала больше на одного человека. Мы как-то быстро нашли с ним общий язык. Оказалось, что у него есть сводная сестра, Иришка, которая позиционировала себя свободным художником. Родители ею очень гордились и прочили будущее великого мастера живописи. Будучи людьми небедными, они купили или сняли для нее мастерскую в большом полуподвальном помещении. Иришка там жила и работала. Иногда, когда ей приходилось уезжать, она просила Сережку поливать в мастерской цветы. В один из таких дней мой друг позвал меня с собой. - Жень, поехали со мной. Так не охота одному пилить в центр. Ты же увлекаешься художествами всякими. Я тебе картины Иркины покажу. - Поехали, - согласился я. Как только Сережка открыл дверь, мне показалось, что я пришел к себе домой. Я попал в свой мир, мир моих фантазий. Тут пахло лаком и сыростью, на стенах висели необычные полотна, написанные кислотными красками. Две руки из папье-маше нежно обнимали клетку, в которой вместо птицы горела лампочка. На небольшую кровать был наброшен явно самовязанный пестрый плед, а низкое окно было расписано красками на манер витража. Одна из стен была выкрашена белой краской, и на ней были разноцветные отпечатки рук с какими-то надписями. - А что это такое? - спросил я, показывая на стену. - Это все, кто сюда приходят, должны оставить свой отпечаток руки и написать пожелание. Ты тоже можешь это сделать. - А Иришка увидит - не заругает? - Да ты чего! Она мне сюда девочек позволяет водить. Заругает она, - засмеялся Сережка. - В смысле, девочек водить? - Ты чего, парень? Эни бади хоум? - Сережка несколько раз ударил меня по лбу ладонью. - Ну, девочки. У тебя чего, еще не было что ли ничего? - Не-а, - не смущаясь, ответил я, с любопытством разглядывая витраж на окне. - Ну, ты даешь! А порно ты видел? - Не-а, - все так же равнодушно сказал я, - на Курта Кобейна похож, - и ткнул пальцем в окно. Мне не было стыдно за то, что я еще не занимался сексом. Конечно, годам к двенадцати в моем выдуманном мире стали появляться девушки. В основном это были певицы или актрисы. Иногда они мне снились, и я просыпался с мокрыми трусами, а иногда я закрывался в ванной и представлял себя вместе с… сейчас даже и не вспомню, с кем. Их было так много в моем воображении. Я спасал их, потом они в благодарность за спасение меня целовали. Поцелуй и был пиком моих эротических фантазий. Меня не обидел презрительный взгляд друга. Я его просто не заметил. В тот момент, когда я признался другу в том, что был девственником, я был поглощен созерцанием «живых произведений искусств», которыми просто кишела мастерская. Это были не мертвые скульптуры и полотна в музее, под стеклом и сигнализацией. Тут все был реальное. Я мог потрогать, понюхать и даже лизнуть любую картину или скульптуру. - А хочешь, я покажу тебе кое-что? - мой друг сказал эту фразу таким голосом, каким когда-то на даче Толик рассказывал мне про Мопассана. Этот голос вырвал меня из моего ожившего мира и кинул в реальность. - Чего именно? - оторвал я взгляд от скульптуры девушки-дерева, стоящей возле стены. - Порно. Знаешь, что это? - Знаю, но не видел! Мы уселись на полу на шкуру медведя, сделанную из полиэтиленовых пакетов, и Сережка включил от пульта телевизор со встроенным видаком. То, что стало происходить на экране, поначалу не заинтересовало меня. Какая-то размалеванная дамочка с кроваво-красными губищами несколько минут просто красила ногти на ногах. Потом в дверь позвонили, и она, запахнувшись в полупрозрачный розовый короткий халатик, потопала открывать дверь. На пороге стоял крепкий парень в рабочем комбинезоне на голое тело. - Это немецкий фильм? - спросил я у Сережки. Если честно, мне хотелось спать. Ни эта дамочка с тонкими выщипанными бровями и в диком рыжем парике, ни перекаченный парень с лошадиным лицом не вписывались в мое понятие о прекрасном. - Ага. Немецкая порнушка, самая крутая. Ты видел, какие у девки титьки, - сказал Сережка, ерзая на «шкуре». - Ага, видел, - соврал я. Если честно, вид у девушки был стремный, а на ее опухшую грудь я даже не обратил внимания. Дальше сюжет развивался быстро. Поговорив на этом грубом собачьем языке с парнем, девушка потащила его в другую комнату. Сначала все вроде было так же, как в моих фантазиях. От долгого и страстного поцелуя у меня потеплело в животе, и кровь ударила в голову. То, что начало происходить потом, ввело меня в состояние ступора. Через пять минут я понял, что у меня в штанах тикает взрывной механизм и, если я его немедленно не обезврежу, то мои яйца просто взорвутся и я испачкаю свои штаны. - Тут есть туалет? - просипел я. - Что, приспичило? Вон дверь видишь? Там туалет и ванна. Я пока на паузу поставлю. Так что можешь не торопится! За все время фильма он нажимал на паузу раз пять. Когда меня немного отпускало после очередного похода «в туалет», я задавал вопросы более продвинутому Сережке. - А зачем она его в рот взяла? - Чува-а-ак… Это минет. Ты чего? Короче, это такая приятная штука… Лучше, чем просто рукой. Понял? - Ага. Я сейчас! Жми паузу, - и я снова убегал в туалет. В конце видео, когда парень бурно кончил девушке в рот с громким: «Я! Я! Дас ист фантастиш!» - я вытер со лба пот и на предложение Сережки посмотреть видео про врача и пациентку отказался. - Слушай, а чего они такие страшенные оба? - спросил я у друга, идя с ним рядом по улице. - Ты не понимаешь. Там другие данные нужны. У бабы должны быть большие буфера, большая задница и красивая дырка. А у парня фигура накачанная и член огромный. А какие у них при этом рожи, никому не важно, - и глянув на мое расстроенное лицо, добавил: - ну, кроме тебя, пожалуй. Слу-у-ушай, а тебе какие девочки нравятся? - Нам с Валюшей нравится Тоня из десятого. - Интересно, чем? - Ну, она красивая, и фигура у нее как у куклы. - Видел я ее. Какая же она красивая? Вообще ни о чем. Вот Зойка из девятого! Вот это секс-бомба! - Зойка красится как шлюха, и у нее не грудь, а вымя. - Во дураки! В этом самый смак. Огро-о-омные сисяндры. М-м-м… - замычал Серега и даже сделал несколько хватательных движений руками перед собой. Я понял, что наш с Валей вкус не совпадал со вкусом Сереги. Меня не удивило, что мой друг совершенно спокойно отнесся к Валиной ориентации. Если честно, меня она тоже ни капли не смутила, когда я о ней впервые узнал. Случилось это в седьмом классе. Мы с Валей смотрели нашумевший когда-то фильм «Асса», и я просто завис при виде главной героини фильма. - Вот это девушка, - выдохнул я. - Ага… - тихо протянула Валя, - вообще, девушка-мечта. Я бы за ней пошла на край света. Только… кому я такая нужна, - вздохнула она и отвернулась от экрана. - Валь, ну, ты чего? Мне нужна. Мы же с тобой уже четыре года дружим. - Я не про это, Жень. Я про любовь тебе говорю. - А что с тобой не так? - Я урод, Женька! - Да иди ты, Валь! Из тебя вышел бы очень красивый парень, - ответил я. И я не врал. Как девушка Валя была некрасивой. У нее было достаточно грубое крупное и скуластое лицо с небольшими невыразительными глазами. Из-за густых низких бровей взгляд получался тяжелым и каким-то звериным. И все это дополняла жиденькая косичка. Ее фигура была, как сейчас говорят, «спортивной». В общем, она больше напоминала парня-пловца с косичкой. - Валь, а давай отрежем тебе эту косу? - Зачем? - Ты будешь на парня похожа. Ты только юбки не надевай. Твои ноги будут хорошо смотреться в джинсах. - А давай, режь! - махнула она рукой. Так я впервые стал стилистом. Я достаточно неплохо постриг Валины волосы обычными хозяйственными ножницами. Правда, потом ее родителям пришлось идти с ней к парикмахеру. Зато сколько у подруги было радости, когда в выходные, гуляя по парку, мы услышали из стайки проходящих мимо девочек фразу: - Ой, какой мальчик симпотный! - и это адресовалось вовсе не мне.</i> - Вот и приехали. Ты не уснул у меня? - Нет, конечно, - улыбаюсь я. Мне так обидно, что мы так быстро доехали до дачи, и я понимаю, что сегодня продолжения не будет. Гости, баня, веселье, а мне так хочется просто слушать, как он рассказывает мне о себе, - только обещай, что, когда все разъедутся, ты снова будешь только моим, - и получаю за это поцелуй в лоб.