Параллельный мир

И снова длинная дорога вдоль занесенного снегом спящего леса. Машин совсем немного. Летом на этом участке пути мы давно бы встали в пробку. Ехать в город вообще не хочется, но, увы, праздники заканчиваются. Завтра снова магазины, толпы народа, уборка в доме, а потом еще хуже: будни и работа. Настроение медленно опускается ниже нулевой отметки. - Ты чего такой грустный? - спрашивает меня Женя и делает звук радио тише. - Не хочу в город. Не хочу видеть людей. Не хочу на работу. - А что хочешь? - На необитаемый остров и тебя рядом, - говорю я и отворачиваюсь к окну. - Так не бывает, малыш. Хочешь, я расскажу тебе про свой первый секс? - Хочу, - оживился я. - Осенью я пошел учиться в училище. Ты сам прекрасно знаешь, что на нашу специальность поступают в основном девушки. Так вот, в моей группе из парней был только я. Поэтому я стал самым популярным на все три курса. Из-за того, что я поступил туда после десятого, я попал сразу на второй. Я почувствовал себя просто мачо. Никогда еще столько девичьих глаз не пожирали меня и мое худое тельце. - Погоди, а как же Славик? Вы после того поцелуя не общались? - Общались, но уже не так тесно. Я избегал его. Вернее, не так. Я избегал быть с ним наедине. - Почему? - После того поцелуя я постоянно ловил на себе взгляд его карих глаз. И он меня волновал. - Возбуждал? - Нет. Беспокоил, скорее. К концу лета, перед моим отъездом с дачи, Славик сам пришел и попросил поговорить. Я согласился, и мы пошли с ним на пруд. Было уже не жарко, поэтому пляж вокруг пруда пустовал. Мы уселись на небольшую самодельную лавочку под навесом. - Ну, о чем ты хотел поговорить? - спросил я. - Жень… понимаешь. То, что произошло тогда… - Славик! Давай так: ничего не было. Все. Мы просто обо всем забыли. Так что расслабься. Про это никто и никогда не узнает, - я решил, что эти слова должны успокоить его. - Тебе действительно не хочется вспоминать об этом? - неожиданно спросил Славик. - Конечно. Это неправильно и противоестественно, - вспомнились мне слова Сережки. - Я все понял, - вздохнул Славка, - извини. Ладно, все, - и он поднялся с лавочки и быстро потопал в сторону дачи. - Эй! Меня подожди, - подорвался за ним я. Я догнал его, и мы молча пошли вдоль длинных заборов. Дойдя до ворот нашего дачного товарищества, Славик резко остановился, развернулся ко мне лицом и обжог меня поцелуем. Он был действительно горячим и каким-то болезненным. Мне показалось, что в этот поцелуй он вложил все те боль и горечь, которые чувствовал. Потом он так же резко отпрянул от меня и со словами: «Вот теперь все!» - вбежал в ворота. - Он влюбился в тебя? - спросил я. - Думаю, это была детская влюбленность. На следующий год он меня избегал, потом он вклинился в другую компанию, и мы перестали пересекаться вообще. Ну, да хватит о Славике. Так вот… училище. Такой кучи девушек вокруг меня еще никогда не было. Я уже говорил, что я стал самым популярным парнем? - Ага, говорил. - Так вот. Сначала у меня от такого внимания закружалась голова. Я всегда считал себя сдержанным и скромным, но какая нафиг скромность, когда любая девушка ради твоей улыбки готова на все. Я купался в лучах славы, дарил девушкам надежду случайно брошенными комплиментами и совсем забил на учебу. Я приходил в училище не ради знаний, а ради того, чтобы очередная девочка пала у моих ног. Добившись своего, я предлагал очередной пассии сбежать с пар и пойти погулять. Через неделю или две, когда очередная «любовь всей моей жизни» дарила мне поцелуй, наши отношения заканчивались. Тревожным звонком стало то, что я завалил первую сессию. И в довершении всего девушка, которую я избрал своей очередной жертвой, мне отказала. На предложение сходить куда-нибудь в выходные она сказала мне категорическое: - Да иди ты. После каникул мне показалось, что я вернулся не в свою группу, а в стаю волков. Меня игнорировали все, и, даже когда я пришел в столовую на обед, мне никто не занял очередь, как это обычно бывало. Я стал изгоем не только в своей группе, но и во всем училище. Знаешь что такое «бойкот»? - Это когда с тобой не разговаривают. - Верно. Так продолжалось три месяца. Мне не хотелось ходить в училище, и от нечего делать я стал учиться. Оказалось, все то, что я пропустил в первом семестре, было очень интересным. Я настолько загорелся профессией, что стал читать литературу вне программы и ходить на все возможные конкурсы и выставки. Через несколько месяцев страсти вокруг меня поутихли, и со мной стали общаться, правда, в основном по учебе. А к концу года, к нам пришла Аллочка. Не скажу, что она была красавицей. Она была Дюймовочкой. И не только потому, что была маленькой. Она реально походила на этого персонажа старого мультика. Маленькая, тоненькая, голубоглазая блондинка. Нет, не просто голубоглазая. У нее были огромные голубые глаза с длинными черными ресницами. И еще у нее была милая улыбка, и сама она была скромная и тихая. В общем, как только я увидел Аллочку, я понял, что встретил свою мечту. Уже на следующей паре я подсел к ней и предложил разобраться в новой теме. На большой перемене мы уже вместе сидели в столовой и мило болтали. - Мне девочки сказали, что ты бабник и идиот, - заявила мне Аллочка, когда я предложил ее проводить. - И когда успели тебе наболтать всего? Ладно, скажу честно, я был дураком. Понимаешь, попал в бабье царство и нацепил на голову корону. Они правы только в одном: я идиот. - Жень, я буду с тобой встречаться, если ты мне пообещаешь одну вещь. - Какую? - Ты извинишься перед всеми девочками. И я это сделал. На следующий день, когда все училище собралось в столовой на большой перемене, я вышел на середину и, пытаясь перекричать стучащие по тарелкам ложки, сказал: - Простите меня все, кого я обидел. Я был дураком. Я обещаю, что больше никогда никого не обижу. - Хах! Что, так и сказал? - я просто представил эту сцену, и она насмешила меня своей наивностью. - Да, представь себе. Это был очень действенный метод. Понимаешь, девушки по своей натуре романтичны и наивны. Они верят в принцев на лошадях, в рыцарей, в героев. И это было не только в мое время. Сейчас девушки не изменились. И не верь в эмансипацию. Они все так же хотят, чтобы о них заботились и окружали вниманием. Они хотят встретить своего героя или принца. Просто принцы стали мелковаты, а герои - трусливы. Поэтому женщины и придумали «женскую независимость». Так что мое выступление было сравнимо с геройством. И еще, малыш. Девушки самые добрые существа на свете. Они за одно искреннее слово готовы простить тебе тысячи глупых поступков. И меня простили… Мы стали встречаться с моим Аленьким цветочком, так я называл Аллочку. Две недели я провожал ее до дома. В выходные мы ходили в кино, а потом ели мороженное в небольшом кафе. Впервые я решился поцеловать ее ближе к маю, почти через месяц. Удивительно, но мой Аленький цветочек оказалась очень горячей. Она так страстно впилась в мои губы, а потом так жарко прошептала мне в ухо: «Я так давно этого хотела!» - что вся моя решимость в том, что я не буду торопить события, улетела куда-то в облака. Потом была лестничная клетка в ее подъезде. Я легко подсадил ее на подоконник, протиснулся между двумя тоненькими сдвинутыми ножками и снова стал целовать ее. Мои руки залезли сначала под ее блузку на спине, а потом переместились на ее грудь. Лифчик оказался тонким и неплотно прилегал к ее телу. Я просто приподнял его руками и коснулся маленьких и теплых бугорков. - Ой, Жень, не надо, - выдохнула она мне в шею. - Я только потрогаю, - сипел я и наслаждался нежностью ее тела. Ощущения были просто потрясающие. Сначала ее грудь показалась мне абсолютно гладкой, но чем больше я ее гладил, тем сильнее о мои ладони терлись два твердых соска. - Жень, хватит. Я больше не могу, - прошептала мне Аллочка. Я вынул руки из-под ее блузки и помог спуститься ей вниз. Я шел домой по темным улочкам, а на моих руках все еще оставалось ее тепло. Я сжал кулаки, чтобы донести его до дома, и, войдя в квартиру, что-то быстро буркнул маме и пошел в ванную. Я стоял под теплыми струями воды и чувствовал, как мой параллельный мир поднимается перед моими глазами. Я дождался, когда он станет почти осязаемым, смело открыл в него дверь, а за ней меня ждала Аллочка. Мой нежный, горячий, ласковый Аленький цветочек. - Так вы только целовались и тискались? - Тискались? Хотя ты прав. Сначала это не было похоже на ласки. Позже, когда нам, наконец, удалось остаться наедине в нормальных условиях, она позволила мне дотронуться до своей груди губами. Это было так здорово, ощущать языком ее маленький твердый сосок. Когда она дала, наконец, проникнуть рукой в свои трусики, я просто обомлел от теплоты и влаги. Я только догадывался, что мне нужно делать, и, видимо, начал я это делать немного грубо. - Потише и немного выше. Вот тут, - сказала она, и ее рука помогла мне найти нужное место. Она тихо постанывала, когда я влажными дрожащими пальцами гладил ее. Когда она устало выдохнула и ее тело расслабилось, моя рука была совсем мокрая. - Давай теперь я, - сказала она и потянулась к ремню моих брюк. Это было то, о чем я так долго мечтал. Ее мягкий язык облизывал меня там, где раньше были только мои руки. Минет был неумелый, без всяких этаких штучек, но очень нежным. Я быстро кончил и, стараясь не испачкать ее, выскочил из ее ротика и подставил под сперму ладонь. Секс случился летом, когда моя мама уехала на выходные на дачу. Как только мы оказались в квартире, мы стали целоваться, скидывая по дороге одежду. До кровати мы добрались почти голые. Все то, что мы делали раньше, мы «пробежали» в ускоренном темпе, не доводя друг друга до конца. - Презерватив есть? - спросила меня Аллочка, тяжело дыша. - Конечно, - сказал я, доставая из брошенных на пол джинсов синий квадратик. - Только потихоньку. Ты первый, - сказала мне она, зарумянившись. - Хорошо, - ответил я и разорвал упаковку зубами. Все оказалось не так просто. Сначала мы долго одевали на мой дергающийся от возбуждения член презерватив. Потом я пристраивался, чтобы поудобнее в нее войти. Когда поза была, наконец, подобрана, я ткнулся членом в нее. - Ой, аккуратней. Тише! Жень, больно! Ой! - Я стараюсь тише. Там не пускает меня. Сейчас, потерпи. - Ой! Все! Хватит! Я услышал в ее голосе слезы и посмотрел ей в лицо. Она действительно готова была расплакаться. Мне стало ее жалко. Я хотел, чтобы ей было хорошо, а не больно, и снова хотел услышать ее тихие стоны. - Послушай, давай я сразу сильно войду? И все кончится. - Давай! - согласилась Аллочка и, приготовившись к боли, закусила губу и прихватила руками простынь. Мое резкое движение ничего кроме крика боли и слез не принесло. Я пообещал ей, что больше этого делать не буду, и кончил, тыкаясь в нее у самого входа. Было приятно, но больше всего мне понравилось позже, когда, спустившись ниже, я поцеловал ее между ножек и ее тонкие пальчики сразу зарылись в мои волосы. Ну, все. Вылезай из машины. Малыш, ты меня слышишь? Эй… Мы приехали, говорю. - Жень… Женька! Давай глуши машину. Ну, нафиг гараж! Побежали домой, а то у меня сейчас яйца взорвутся, - сказал я и вылетел из машины на улицу.