Параллельный мир

У меня складывается такое ощущение, что люди проснулись после новогодних праздников и резко захотели жрать. Не кушать, а именно жрать. Такого количества народу в супермаркете не было даже в пик предпраздничных покупок. Мы сидим в машине, охреневшие от шопинга, и курим. - Жень, так кто был твоей первой любовью? Аллочка или Андрей? - Знаешь, наверное, все-таки Аллочка. Хотя Андрей тоже был своего рода моей первой любовью. Если в отношениях с Аллочкой мне было все понятно, то, как себя вести с парнем, с которым у меня был секс, я реально не знал. Думаю, что Андрей тоже был в замешательстве. Весь следующий день мы молчали. И вовсе не потому, что нам было неловко за вчерашнее. Мы просто не знали, что теперь с этим всем делать. Так продолжалось неделю. Все поставил на свои места случай. Мне было поручено отдраить душевую перед приездом какой-то серьезной комиссии. Я обвел глазами казарму, но Андрея не увидел. Я вышел на улицу, но на плацу его тоже не оказалось. В «красной комнате» сидели парни из второго взвода и, делая вид, что занимаются самоподготовкой, рассматривали журнал с полуголыми девочками. - Дюймовочку не видели? - спросил я у них. - Он с Вахой в сторожку пошел. Комдив приказал ее покрасить, что ли. Так Ваха сказал. Я сразу почувствовал неладное. Во-первых, сторожку можно преспокойно никому и не показывать. Она не являлась стратегически важным объектом в нашей части. Во-вторых, доски сторожки были настолько старыми, что красить их не имело смысла. И в третьих… Я видел, как мой друг смотрел на Андрея, когда тот переодевался. Нет, Ваха не был геем. Он был грузином, темпераментным, горячим и… голодным. А тонкая фигурка Андрея реально походила на девичью, особенно со спины. Я бежал по заросшей тропинке и думал только об одном: что с Андреем? Я влетел в сторожку в тот момент, когда Ваха нацеливал свой богатырский инструмент в Андрея. Последний покорно стоял у стены, опустив голову вниз, и беззвучно плакал. - Чэго плачищ дурак, э? Будешь со мной, тэбя никто не тронэт, Вах! - ВАХА! ТВОЮ МАТЬ! - вырвалось из меня. - Не смэй так говорить про мой мама, - возмутился Ваха, застегивая пуговицы на ширинке. Если бы это случилось при других обстоятельствах, Вахтанг, наверное, молча заехал мне по морде, ведь мать для любого грузина - женщина святая, но… Ваха был застукан при странных обстоятельствах, поэтому его возмущение свелось только к этой фразе. - Отпусти его, Ваха, - не отреагировал я на его замечание. - Монгол, дорогой, вах! Ты посмотри на эту красоту, - он ткнул пальцем на голую задницу Андрея, который так и остался стоять возле стены, - какое добро пропадет, э! Если не смотрэт, то он как дэвушк. И кожа такой нэжный, как пэрсик. Потрогай, - предложил мне друг, взял мою руку и потянул ее в сторону парня. - Хватит, - выхватил я руку из железных пальцев друга и, подойдя к Андрею, надел на него штаны и заправил в них рубашку, - он мой, Ваха. Прости, друг, но больше его никто не тронет, - после этих слов Андрей пришел в себя и взял меня за руку. - Вах! - выдохнул Вахтанг и добавил: - Вах! – видимо, от такого откровения у него закончился запас русских слов. - Ваха, мы все еще друзья? Или уже нет? - не выдержал я. - Монгол… друг, прости мэнэ, брат. Я не знал. Я бы никогда… если бы знал, - меня удивила его реакция. - Ваха. А то, что я сейчас тебе сказал, что сплю с парнем, тебя не смутило? - У мэнэ в дэрэвня пастух с овцом жил. Мэнэ ничего не удивил, - пришел в себя Ваха и улыбнулся. - Только смотри, не взболтни никому, - напомнил я ему о щекотливости ситуации. - Бра-а-ат… Мы с тобой стока пэрэжил. Как ты вообще могла такоэ про мэнэ думать? Вах! Вот именно с этого момента я понял, что разницы в отношениях нет. Я, как мог, оберегал своего мальчика. Я не то что делился с ним всем тем, что присылали родные. Я скармливал ему все сладости из своих посылок. Я старался делать не только свою работу, но еще и помогал ему. Он возмущался и говорил, что он парень и что не нужно так с ним возиться, но я прекрасно видел, что ему это приятно. А теперь поехали. Нам еще нужно ужин готовить и кинуть в стирку рубашки и постельное белье. Помнишь, ты ездил в область, где подписывал документы у Натальи Сергеевны? - Ну, Жень… Ты так быстро тему сменил. Я еще не отошел от твоего рассказа. Как я мог забыть Наталью Сергеевну. У нее просто шикарные усы, - смеюсь я. Женька, видимо, тоже вспоминает усатую тетку и, смеясь, заводит машину, и мы наконец едем домой. Женька уже всеми мыслями в работе, и мне все сложнее настроить его на нужный лад. Вечером я специально стараюсь сделать обстановку, способную создать эффект романтичности. - Жень, не включай верхний свет, - говорю я, - так приятнее. Иди ко мне, и давай продолжим. Он подходит к дивану, на котором я сижу, ложится и кладет свою мокрую после душа голову мне на колени. Это его любимая поза с первых дней нашего знакомства. - Моя служба подходила к концу, и мой мальчик с каждым днем становился все грустнее. - Как я буду без тебя? - спрашивал он, лежа рядом со мной на траве. Самое удивительное, что в армии, как ни странно, было множество возможностей побыть вдвоем. Это были учения, когда нас оставляли в дозоре. И постирушки в специально отведенном строении хозчасти, куда редко кто заглядывал, и, конечно, самоволки. Вот именно там меня и настиг тяжелый разговор с Андреем. - Дюш, ну тебе останется без меня всего полтора года помучиться. Поверь, через полгода будет проще. Тебя уже не тронут. Я буду писать тебе, а после твоего дембеля перееду к тебе в Ленинград. Договорились? - Ты будешь меня ждать? Обещаешь? - Обещаю, - сказал я и поцеловал его сладкие губы, пахнущие свежей малиной. - И как? Ты дождался его? - не выдерживаю я. - Нет, малыш, - Женька становится серьезным, - но не по своей вине. Я честно писал ему письма, каждую неделю по одному письму, как мы и договаривались, до тех пор, пока мои письма не стали возвращаться, как невостребованные. - Что с ним случилось? Он погиб? - Нет, что ты. Он жив и здоров. Мы старались в письмах избегать темы наших отношений, что было, собственно говоря, разумно, ведь письма, как правило, прочитывались сначала командирами. Вернее, на сам текст письма им было плевать. Они просто искали в конвертах деньги. Правда, мы все равно завуалировано напоминали друг другу о том, что нас связало. Видимо, это не всегда было так тонко, как нам казалось. В общем, про нас пошли слухи. Мне-то, в принципе, было уже все равно. Я был далеко, в родном доме, а вот ему досталось. В общем, он просто перестал получать мои письма и писать мне. - И вы больше не виделись? - Почему не виделись? По окончанию своей службы он без труда нашел меня. Как я и обещал, я переехал в Ленинград. Правда, не к нему. Хорошие знакомые моего отца приютили меня и помогли поступить в институт. Поэтому Андрею даже ехать никуда не пришлось. Мы встретились, поговорили и поняли, что все прошло. Мы оба ничего не чувствовали друг к другу. И к тому же… я был женат, и моему сыну было полгода. - По-моему, ты сейчас многое перескочил, - заметил я. - Нет. Как я могу обойти вниманием главное счастье в своей жизни, которое я потерял? Правда, расскажу я о нем коротко. С Ритой мы познакомились на вечеринке, устроенной по поводу дня рождения сына старого друга отца. Он меня любезно согласился приютить, пока я учился на курсах перед поступлением в институт. Мы сдружились с его сыном, который оказался на пару лет старше меня. Вот собственно его день рождения мы и уехали отмечать на дачу. Была ранняя весна, и вокруг дачи еще лежал снег. Нас было человек десять. В основном это были его институтские друзья. Без пары были только именинник Гошка, я и Рита. Если честно, я бы не обратил на нее внимания. Чисто внешне девушка была ни о чем, но красота просто лилась из ее глаз. Уже через пару часов я понял, что встретил друга. Мы думали одинаково, ей нравилась та же музыка, она продолжала мои фразы, она смеялась моим шуткам. Вместе нам было комфортно и уютно. А утром я с ужасом понял, что рядом со мной в кровати Рита. Не то чтобы мне что-то не понравилось ночью. Я попросту ничего не помнил. Последнее, что выбросила моя память, - как мы сидим одни в комнате и пьем виски. Рита восприняла все случившееся философски, и я с радостью понял, что нашей завязавшейся дружбе не пришел конец. Мы с удовольствием общались с ней после этого, гуляли по городу, ходили в музеи, слушали музыку, воткнув в уши по одному наушнику. Все было замечательно… но не долго. Через месяц Рита позвонила мне и сказала, что беременна. Представляешь, после того раза на даче у нас с ней не было секса. Вообще, странная жизнь. Она сказала, что не будет делать аборт, а я, в общем-то, на этом и не настаивал. Я пришел в ее дом и попросил ее руки. Вот так я и стал мужем своему другу. - А на что вы жили? Ты ведь не работал нигде и только поступил в институт. - Тот самый именинник, Гошка, решил заняться собственным бизнесом и с моей подачи открыл первый салон-парикмахерскую. Сейчас у него сеть салонов по всей России. А тогда это была обычная парикмахерская «эконом класса». Там работали всего четыре мастера, и я в том числе. Надо сказать, что мы неплохо раскрутились тогда. К моменту рождения моего сына я сам совершено спокойно обеспечивал и себя, и жену. - А ваши отношения? - Не могу сказать, что мы жили душа в душу, но Рита была в этом не виновата. Ее гормоны в период беременности просто сошли с ума, и я, идя с работы домой, не знал, что меня там ожидает. Временами мне казалось, что я просто счастлив и что Рита - именно та идеальная женщина, которая мне нужна. В такие моменты у нас случался очень нежный и трепетный секс. А иногда мне казалось, что я попал в страшный сон с монстром на кровати. Этот монстр орал на меня просто за то, что я пришел домой. Он гонял меня по ночам за бананами и шпротами в круглосуточный магазин на другом конце города. Вот так и прошло полгода до рождения моего сына. Послушай, малыш, мне действительно нужно немного поработать. Ты хотел делать чертеж. Давай каждый займется своим делом. - Жень… - Все, по коням, - и Женька резко понимает голову с моих колен и уходит на кухню, оставляя у меня на руках мягкость своих волос.