Параллельный мир

- Скажи, а как это - чувствовать себя отцом? - задаю я вопрос, который давно меня мучает. - Малыш, может быть, пропустим все это? - Почему? - Потому, что я был молод и глуп. Я сделал неправильный выбор. Хотя… Пожалуй, мне придется об этом рассказать. Ты спрашиваешь, что я чувствовал, когда стал отцом? Первые дни после того, как Рита родила, я был счастлив и пьян. Потом, когда Никиту привезли домой, на смену эйфории пришел шок. Во-первых, я не так представлял себе новорожденных. Я часто слышал фразу: «Он родился таким красивым!» Не знаю, но ребенок был страшненьким. Во-вторых, я почти перестал спать. Говорят, что самый раздражающий звук - это плач ребенка. Это действительно так. Он плакал каждые три часа, и этот звук невозможно ни с чем сравнить. К нам переехала мама Риты. Я обрадовался, что она поможет жене, пока та не придет в себя после родов, но теща избрала другую миссию: она следила за тем, чтобы я помогал жене. В результате, стирка, уборка и кормежка сына легли на меня. - Ты кормил его? И чем? - Ха! Не грудью, конечно. Я уже сказал про осложнения? Так вот… У Риты не было молока, и я кормил сына смесями. Короче, целый месяц я жил в аду, пока не оклемалась моя жена и не уехала теща. О каких чувствах могла идти речь? Но потом… Мой организм, видимо, привык к вечному недосыпу, и Рита больше времени начала проводить с сыном. Именно тогда я стал чувствовать легкий кайф. Все эти бессонные ночи, плач, мокрые пеленки меркли перед улыбкой Никиты. Он улыбался сначала не мне. Его глаза смотрели куда-то мимо меня, но я точно знал, что он улыбается, потому, что на руки взял его именно я. Дальше - больше. Сынишка стал узнавать меня, и его первое слово было… - Жень, ты чего? - я удивленно смотрю на него и не понимаю, почему он замолчал. - Понимаешь, он сказал: «Папа», - а у меня в то время уже был другой… - Сын? - Нет, не сын. С рождением ребенка у женщин мир переворачивается. Материнские чувства перекрывают все остальные. С этого момента женщина становится в первую очередь матерью и перестает быть… самкой. Наверное, так. Мужчина для нее в этот момент существует только в виде кормильца. Наверное, это звучит дико и эгоистично с моей стороны, но мне хотелось, чтобы меня воспринимали не только как добытчика. Мне хотелось получить хоть маленькую частичку тех тепла и любви, что жена дарила нашему сыну. Но, увы… я для нее перестал существовать как мужчина. Мне не хватало секса. Друзья советовали завести любовницу и познакомили меня с Милой. В общем, как ни грубо это звучит, она была для меня резиновой куклой, не больше. Она соответствовала своему имени, и действительно была милой, но… пустой, как та самая резиновая кукла. Тогда я понял, что мне нужен не только секс. Я попытался наладить отношения с женой. Я старался быть внимательным, заботливым и ласковым. Я дарил ей цветы просто так, без повода. Я, как мог часто, звонил ей с работы и говорил красивые слова, но ничего не помогло, и в наших отношениях ничего не изменилось. Когда сыну исполнилось полгода, у Риты умерла бабушка, и вскоре мы переехали в ее квартиру. Квартира была намного больше, чем та, которую мы снимали, но располагалась она на первом этаже, поэтому балкон отсутствовал и курить мне приходилось на лестничной клетке этажом выше. Однажды вечером я как обычно перед сном вышел перекурить. - Сигаретки не будет? - услышал я голос из приоткрывшейся на втором этаже двери. - Будет. Почему нет? - сказал я и достал из кармана треников пачку. Из двери на темную площадку юркнула тонкая тень и приблизилась ко мне. - А не рано тебе курить? - спросил я у незнакомца, когда его тонкие пальцы нырнули в пачку. - Мне уже есть восемнадцать. Так что нормально. Это вы в пятую въехали? - спросил меня парень. - Да. - Я знал тетю Лиду. Она была хорошая. Разговор затянулся на две сигареты. Моего нового знакомого звали Кирилл, ему было восемнадцать, он учился в колледже. В армию его не взяли потому, что он не дотягивает в весе. Он жил с мамой, папой и бабушкой. У него была кошка. Он любил слушать музыку, причем любую, главное чтобы была хорошая. Любимыми были все фильмы с Арнольдом и Сталлоне. Все это я узнал от него при первой встрече. Причем самого Кирилла я так и не смог рассмотреть в темноте. Я только понял, что он высокий и худой, и у него длинные волосы, как и у меня. На мой вопрос, знают ли родители, что он курит, он махнул рукой со словами: - У нас пакт о ненападении: я не трогаю их, они не трогают меня. Я снова пересекся с Кириллом через пару дней. Был выходной, и солнце ярко освещало грязно-зеленые стены лестничной клетки. - Привет, - услышал я сверху знакомый голос. - О! Старый знакомый! Привет, Кирилл. - Слушай, ничего, что я на «ты» к тебе? - спросил он и начал медленно спускаться ко мне по ступенькам. Впервые моя шкала красоты зашкалила. Я смотрел на него так, как будто увидел восьмое чудо света. Ко мне спускался ангел, только за спиной вместо крыльев была коричневая дверь его квартиры, но ни она, ни безвкусно-зеленые стены подъезда не могли испортить этого вида. - Я говорю, ничего, что я к тебе на «ты»? - его голос заставил меня очнуться. - Что? А-а-а… Нет. Я всего на четыре года старше тебя. Так что давай на «ты». - Значит, тебе двадцать два, ты женат, и у тебя ребенок, - кивнул мне Кирилл, прикуривая от моей зажигалки, - по залету женился? Сразу после армии? - Все верно. И про залет, и что после армии. Только мне еще нет двадцати двух. - Слушай, а жена тебя выпускает куда-нибудь? - Что значит «выпускает»? - обиделся я. - Я не ее раб. А что хотел? - Прикинь, тут концерт один намечается. Группа молодая, еще не очень раскрученная. Короче, есть два приглашения. Пойдешь? - Пойду, - сразу согласился я, даже не спросив, что за группа и где концерт. Питер всегда был смелее и продвинутее Москвы. Не могу это утверждать точно, но, по-моему, первые ночные клубы, появились именно тут. Они не имели ничего общего с теми, что существуют сейчас. Тогда люди приходили туда не показать свою крутость, а послушать музыку или стихи или просто пообщаться и поспорить. Это было больше похоже на клубы по интересам. Возможно, я ошибаюсь и просто именно в такие места меня водил Кирилл. Нам было интересно вместе. Мы наслаждались общением, музыкой и молодостью. В выходные мы целыми днями бродили по городу и разговаривали, а когда я приходил домой, меня встречала Рита в засаленном халате, холодная и сердитая. Я старался обходить ее колкие замечания на счет моего блядства и шел к сыну. Он был единственным, кто радовался моему приходу. Я не виню во всем Риту. Я виноват в нашем разрыве больше, чем она. Я выбрал не ту любовь… Это произошло внезапно, но я точно помню то мгновение, когда влюбился в Кирилла. Была ранняя весна, и солнечных дней становилось все больше и больше. В один из дней Рита с Никитой отправились к бабушке в гости, а я позвал Кирилла выпить пива. Была суббота, и мы сидели с ним на кухне и обсуждали недавно увиденный по кабельному телевиденью фильм. В какой-то момент он повернул голову к окну, и солнечный луч насквозь пронзил его глаза. Я как будто впервые увидел, какие они у него большие и зеленые. «Я утонул в его глазах», - как часто я слышал раньше эту фразу. И это неожиданно случилось со мной. Я не мог оторваться от этого зеленого света. Время замерло, и вместо тиканья часов я слышал только биение своего сердца. - Ты меня слышишь? Я спрашиваю, Ритка не убьет тебя за скатерть? - тряс меня за плечо Кирилл. - Какую скатерть? - не понял я. - Ты чего? У тебя только что бычок на скатерть упал и прожег ее. Да чего с тобой такое, Жень? Веришь? Я не помнил ни как окурок сигареты выпал из моих пальцев, ни как Кирилл героически затушил пивом тлеющее на скатерти пятно. Я только замотал головой и сказал, что сменю скатерть на другую, а это выброшу втихаря. Все оставшееся время я старался не смотреть на Кирилла. - Он был таким красивым? - в меня впервые вонзилась иголочка ревности. - Мне тогда казалось, что я не встречал таких, как он. У него было вытянутое лицо с острым детским подбородком, длинный нос с небольшой горбинкой, большой рот с тонкими губами, огромные глаза и красивые дуги бровей. Его волосы были пепельного цвета, и, как я уже говорил, они были длиннее принятого. Он был похож на птицу. - На какую? На петуха или попугая? - я уже не сдерживаюсь в эпитетах. - Фламинго, - ответил мне Женька, - и не нужно злиться, малыш. - А я совсем и не злюсь, - отворачиваюсь я. - Ну, хорошо. Так вот… Мы разошлись за полночь. Жена с сыном приехали рано утром, и я тут же получил «пару ласковых» и за прожженную скатерть, и за провонявшую табаком кухню, и за мой начинающийся алкоголизм. Меня впервые не расстроил негативный настрой Риты. В незашторенное окно светило солнце, и на душе, как и за стеклом, пели весенние птицы. Воскресенье я по обыкновению провел с сыном. Я вез коляску по оттаявшей тропинке и думал про Кирилла. В моей голове мелькали его застывшие образы. Вот он спускается с лестницы. Вот он кричит что-то на концерте, высоко подняв руки с плакатом. Вот он внимательно слушает мой рассказ, опустив глаза себе под ноги. И снова солнечный луч в его глазах и легкая улыбка на губах. Но как только мой сын поворачивает ко мне головку и улыбается, видение исчезает. И для меня снова нет прекрасней улыбки, чем улыбка Никитки. Вечером оказалось, что Рита забыла у матери ключи. Утром ей нужно было идти с сыном к врачу, а мне, чуть позже, необходимо было быть на работе. Я предложил ей оставить ключи у Кирилла. Утром я поднялся на второй и позвонил в дверь. Кирилл долго не открывал, и я стал уже нервно поглядывать на часы, прикидывая, успею ли заехать перед работой в поликлинику и отдать ключи жене. И тут дверь открылась. На пороге стоял Кирилл. Его тонкое тело было голым, лишь бедра обматывало полотенце. Оно было так низко, что я видел начало волос на его лобке. Я просто ослеп от этого зрелища. И, что самое страшное, мой член на эту картину среагировал очень бурно. Я, опустив в пол глаза, пробурчал Кириллу историю про жену и ключи, сунул последние в протянутую мне ладонь и уже собрался уходить, как вдруг его рука сжала мои пальцы. Я поднял глаза и посмотрел ему в лицо. Он улыбался мне, но улыбался не так, как раньше. В его улыбке был призыв, в тот момент я был в этом уверен. Сев в машину, я еще несколько минут пытался успокоиться и проанализировать ситуацию. Я решил, что призыв к действию в его глазах мне почудился, но с этим никак не вязалось действие его руки, сжимающей мои пальцы. - Вот сучонок! - вырвалось у меня. - Не нужно ревновать. Все те люди, о которых я тебе рассказываю, БЫЛИ… Понимаешь? Они в прошлом. - Но ты их всех любил? - Да. Каждого по-своему. У каждой моей любви разный цвет. Аллочка - розовый. Андрей - сиреневый. Рита - белый. Кирилл - красный. - А у меня какой? - не выдерживаю я. - Нежно-зеленый, как трава в начале июня, - улыбается он мне. - Ну, что? Успокоился? Я могу продолжать? - Давай завтра. Мне нужно подумать. Я представляю этот цвет, и мне становится спокойнее. Это и мой любимый цвет тоже. И хотя я не могу точно сказать, какого цвета мои чувства, но сейчас меня переполняет запах… запах моей любви: чай с бергамотом.